Колыбельная цивилизации

В оформлении обложки использованы изображения: https://m.fonwall.ru/wallpaper/planeta-zvezdyi-nebo-temno.html и http://pluspng.com/png-139900.html

<…> Четвёртое (поправка от 2718 года). При применении трёх предыдущих законов робот должен делать выбор исходя из принципа приоритета общего над частным. Применительно к человеческой расе данный принцип означает, что интересы человечества в целом должны превалировать над интересами отдельно взятых его представителей <…> (выдержка из Свода законов робототехники в редакции 2718 года).

1

Геворг и Ева зашли в общую каюту, держась за руки, один счастливее другого. Я улыбнулся им и снова уткнулся в один из многочисленных мониторов бортового компьютера. Время поджимало, сегодня предстояло провести ещё несколько расчётов, связанных с окончательным приближением к планете под кодовым названием «N-17» и закреплением корабля на её орбите.

За последние полгода мы совершили уже шестнадцать высадок, и вот теперь осталась последняя – семнадцатая. Ещё чуть-чуть – и домой, контракт мой будет завершён.

Звёздное семейство NERO-2675 дало человечеству надежду на основание земных колоний далеко за пределами Солнечной системы. NERO-2675 – это целых пять холодных красных карликов массой и размером примерно с половину нашего Солнца. Вокруг каждого из этих звёзд-братьев, располагающихся достаточно близко друг от друга, вращаются по десятку планет, причём семнадцать из них, по расчётам наших учёных-астрофизиков, имеют признаки экзопланет, то есть планет, более или менее близких по характеристикам с Землёй. Правда, вероятность возможности жизни на них теоретически колеблется от 0,27 до 0,82. Более точно должна была решить практика.

Наша экспедиция являлась первым звеном в планировавшейся цепи массированного наступления на NERO-2675 с целью экспансии разумной жизни, продолжения развития человеческой расы. За последнее тысячелетие Солнечная система уже была освоена: её карта в настоящее время пестрит обитаемыми колониями на Марсе и его спутниках, а также на спутниках некоторых других удалённых от Солнца планет.

– Анатолий, ты всё ещё занят? А то мы хотели пригласить тебя сыграть в биллиард напоследок. Скоро мы отчалим, и не увидишь ты нас ещё о-го-го сколько времени!

Я рассеянно пожал плечами и продолжил свои расчёты. Парочка хмыкнула и, всё так же не расцепляясь, села на диван в зоне отдыха общей каюты.

– Ну и ладно, – сказала Ева якобы Геворгу, но, разумеется, так громко, чтобы я слышал, – пусть думает, что он такой важный, а мы и без него найдём, чем заняться.

Оба хитро хихикнули, а я подумал про себя, что им сейчас на самом-то деле невесело. Защитная реакция, надо себя подбадривать. Никто ничего не гарантирует супружеской паре, отправляющейся на неизвестную, неизведанную человеком планету, хотя бы и с тоннами оборудования, запасов питания, одежды и оружия, десятками роботов-помощников и, главное – с надеждой.

Спускать на планеты было решено именно семейные пары. Таким образом, показалось организаторам экспедиции, было больше шансов на то, что человеческая ячейка колонизаторов выживет. Я лично скептически относился к такой теории, но, конечно, помалкивал в тряпочку. А что, моё дело маленькое: привёз, сбросил – и свободен. Пилот-инженер, то бишь я, по контракту получает немалые деньги, но, надо сказать, на эту должность я попал практически случайно. То есть я, конечно, профессионал, но вот опыта маловато, я ведь совсем молод. Мне девятнадцать, космическое училище закончил недавно, самостоятельно слетал лишь два раза с Земли до Марса и обратно, да ещё совершил рейс помощником главного пилота в регулярном сообщении до спутника Нептуна – отвозили людей и оборудование на одну из функционирующих колоний.

Так вот, капитан того нептунского рейса – Роланд Штайн – был в списке кандидатов на должность пилота-инженера в экспедицию к NERO-2675. За месяц до старта он попал в больницу с тяжёлым ранением, причиной чего было бандитское нападение: Штайна с женой хотели ограбить на улице, но он дал отпор. В итоге – два ранения в голову из травматического бластера (он не убивает, но сильно калечит), сломанная нога и перелом четырёх рёбер. О полёте и речи идти не могло. Сам Штайн вместо себя почему-то предложил мою кандидатуру, чему я сильно удивился, ведь мы с ним совсем не были близки. Но ещё большее моё удивление вызвало не это, а тот факт, что организаторы экспедиции в конце концов выбрали меня, – и это из десятка-то других специалистов, имевших гораздо более внушительный послужной список!

Но так или иначе именно я сижу сейчас в кресле пилота-инженера, занимаюсь технической стороной управления полётом звездолёта и отправки колониальных групп на целевые планеты.

Капитаном звездолёта был назначен Тимур Гордецкий. Ему тридцать девять лет, за плечами сотни полётов на разные расстояния, успешно выполненные задачи по транспортировке пассажиров и грузов в земные колонии Солнечной системы; не было ни одной колонии, где бы Гордецкий лично не побывал. Для меня он, разумеется, был авторитетом, хотя я не сказал бы, что я только в рот ему и смотрел. Нет, я просто старался всегда спокойно подчиняться приказам капитана, иногда позволяя себе замечания по существу, если был уверен в своей правоте на все сто.

– Ну что, моя бравая команда, вы готовы к завтрашнему подвигу? – в общую каюту зашёл мужчина в капитанской форме. Вот и он, Тимур Гордецкий, лёгок на помине.

Геворг и Ева, развалившись на диване, даже не соизволили встать, а я всё же наконец оторвался от экрана, подняв на капитана усталые глаза.

– Как говорится, – тем временем продолжил Гордецкий, – сложнее всех приходится первым и последним, будь то спортивное состязание или музыкальный конкурс исполнительского мастерства. И вместе с тем быть первым или последним почётно, ведь запоминается, как правило, именно начало и конец. И в историю входят равным образом как первопроходцы, так и герои, завершившие какой-либо важный, оставивший яркий след проект.

– Да-а-а, – протянул Геворг. Его кавказский акцент, доставшийся мужчине от дальних армянских предков, всегда изящно дополнял звонкий голос его супруги Евы. – Мы с радостью будем последним десантом в нашем долгом полёте, поставим жирную точку с запятой, ведь нам суждено построить колыбель новой цивилизации на этой планете, семнадцатой и последней из списка. Я уже вижу, как наши портреты в золотых рамах висят во всех музеях Земли, Луны и Марса.

Ева восторженно захлопала в ладоши, а Геворг встал и нарочито театрально поклонился всем присутствующим. Я расхохотался, а капитан лишь нахмурил брови.

– Ну ладно, дело серьёзное, паясничать будете потом, господин Вартанян. Сегодня последний день отдыха, советую провести его с пользой для себя. Не забудьте проверить снаряжение, а то завтра будет уже не до этого.

Супруги, хихикая, вышли из общей каюты. «Конечно, это нервное, я их прекрасно понимаю, – подумал я. – Что бы я сам делал, окажись я на месте кого-то из них? Скорее всего, истерил или бросался б на окружающих».

Гордецкий подошёл ко мне и заглянул в экран, на котором пробегали цифры с моим текущим расчётом траектории полёта. Удовлетворённо хмыкнув, он похлопал меня по плечу и направился к выходу. На ходу капитан задумчиво бросил себе под нос:

– Ну вот и всё, ещё совсем немного. Тяжёлое это дело.

Мне показалось, что Тимур как-то невесело вздохнул, но я не придал этому значения. Мне тоже было нелегко в этом полёте, работа была напряжённая и ответственная, организм уже требовал отдыха где-нибудь на пляже Тихого океана. Так, надо взять себя в руки. Я снова вперил глаза в экран и продолжил кропотливую работу. Ещё один день, ещё один день.

2

Я закончил трудиться довольно поздно и по пути в свою каюту зашёл в столовую. Надо было попить чего-нибудь, а то я чувствовал себя совсем высохшим от напряжённой работы. За одним из столиков полулежал Клаудио Тарделли, наш механик-энергетик. В его обязанности входило решение вопросов, связанных с двигателями, воздуховодами, да и вообще с работой всей системы жизнеобеспечения нашего корабля. Судя по всему, сегодня у мужчины был трудный день, и он под конец работы позволил себе немного расслабиться. Думаю, он принял как следует, поскольку даже не повернул головы в мою сторону, когда я вошёл в столовую. Через минуту Клаудио всё-таки сообразил, что кроме него в помещении есть кто-то ещё, и обрадованно промямлил:

– О, Анатолио! – механик любил называть меня на итальянский манер. – Это ты! Как дела?

Я налил себе грейпфрутового сока из автомата и сел на высокий стул у барной стойки.

– Да ничего, старина. Всё ещё не верится, что совсем скоро придёт конец нашему грандиозному мероприятию.

– Точно, вот уж отметим так отметим! Я хочу на годик смотаться на Луну, давно не был в тамошних парках, возьму сынка и махну в отпуск сразу по прилёте на Землю.

– На годик? – переспросил я. – А как же следующий полёт к NERO? Он ведь уже через полгода после возвращения должен начаться, насколько я знаю.

Клаудио громко икнул и откинул рукой со лба назад длинную, вечно свисающую чёлку. Очень редко пятидесятилетний механик забирал свои чёрные волосы в хвостик – только, видимо, под хорошее настроение. Сейчас же ситуация была рядовой, будничной, поэтому итальянец, как обычно, особо не заморачивался, чтобы опрятно выглядеть. Да и, действительно, женщина на корабле оставалась теперь всего одна, да и та – чужая жена.

– Эй, парень, не знаю, как ты, но я планирую отдохнуть. Неужто тебе не хватит заработанных за этот полёт денег? Мне лично – вполне себе.

– Постой, – удивился я, – тогда кто же будет механиком-энергетиком? Я думал, весь наш экипаж повторит полёт.

Клаудио, похоже, уже совсем размяк от усталости и выпитого втихую вина (узнай об этом капитан, итальянцу пришлось бы несладко), так как начал клевать носом и терять нить разговора. Он зевнул, медленно поднялся на ноги и, слегка покачиваясь, побрёл к выходу. На ходу техник бросил мне через плечо:

– Вообще говоря, у меня в контракте нет никаких условий о повторном полёте.

Я уже было решил, что наш разговор окончен, и продолжил пить свой сок, как вдруг в дверях Клаудио остановился и повернулся ко мне.

– Кстати, есть у меня дружок, он работает в Стратегическом бюро Министерства космического развития Земли. Как-то мы с ним сидели в баре, так вот, что-то он рассказывал про то, что их отдел разрабатывает детали полёта к NERO. Вроде речь шла о 2780 годе. Так что не знаю, о каком полёте через полгода ты мне тут поёшь, но я до 2780-го ещё успею отдохнуть, если вообще ещё буду в силах работать, а то спишут на раз-два по возрасту, мне-то ведь не двадцать, как некоторым!

Итальянец хрипло рассмеялся, махнул мне на прощание и, развернувшись, медленно вышел из столовой.

Я остался один и нахмурился. Что-то не сходилось. Клаудио сказал про 2780 год, но ведь сейчас 2718-ый! А мне говорили про то, что вторая экспедиция должна войти в созвездие NERO-2675 примерно через год после первой. Ну да, запаса ресурсов для семейных пар, спустившихся из космоса в неизвестные доселе миры, надольше не хватит, для продолжения начатого после проведённых начальных исследований им потребуется более сложное оборудование, новые роботы-помощники, да и запасы воды, одежды и продовольствия, наконец! Где же правда? Может, полупьяный техник что-то перепутал? Похоже, что так.

Я налил себе ещё стакан сока, выпил его, погрыз витаминизированных сухарей, намазанных паштетом из гусиной печёнки, и отправился в свою каюту, на двери которой висела табличка с надписью «Анатолий Трефилов. Пилот-инженер». Нужно поспать, завтра трудный день.

3

Меня разбудила органная музыка Баха, которую я обычно использовал в качестве мелодии будильника. В мозг ворвались мощные аккорды, не проснуться от которых мог только самый отъявленный соня, будучи глухим, да и то сильно перепивший накануне. Бах всегда действовал на меня позитивно, подпитывал энергией, давал силы подняться с койки с утра и настраивал на новые свершения.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.