По ту сторону клана Курода. Книга I - Свой путь

Рэн посмотрел на себя.

— Как?

— Как будто съел прежнего Куроду и занял его квартиру.

— Довольно странный способ сделать комплимент.

— Это не комплимент.

— Тогда почему ты покраснела?

Аканэ резко повернулась к нему.

— Здесь жарко.

— В коридоре?

— Отопление работает.

Рэн коснулся ладонью стены.

— Батарея холодная.

— Курода.

— Да?

— Снимай обувь и иди мой руки.

— Понял.

Он наклонился к ботинкам, но успел заметить, как Тачибана быстро ушла в сторону кухни.

Раньше заставить её смутиться было почти невозможно.

Похоже, изменился не только он.

***

В университетских апартаментах Аканэ Рэн бывал много раз.

Планировка оставалась прежней: небольшая прихожая переходила в общую комнату, соединённую с кухней. Возле окна стоял рабочий стол, почти полностью занятый альбомами, тканями и коробками с материалами. На стене висела пробковая доска с прикреплёнными эскизами.

Однако сама квартира стала выглядеть иначе.

На подоконнике появились растения. На диване лежали две декоративные подушки, которых Рэн не помнил. Возле рабочего стола стоял новый манекен, наполовину обёрнутый плотной серой тканью.

Самым заметным изменением оставался запах.

Раньше здесь почти всегда пахло краской, клеем и растворимым кофе.

Сегодня — тушёным мясом, специями и свежим рисом.

Рэн вымыл руки и вернулся в комнату.

Тачибана стояла у плиты и снимала крышку с кастрюли. Медно-красные волосы она собрала в свободный хвост, открыв шею.

Рэн невольно задержал взгляд.

— Садись, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я могу помочь.

— Уже помог. Принёс десерт.

— Могу накрыть на стол.

— Курода.

— Что?

— Я девять месяцев ждала возможности нормально тебя накормить. Не мешай мне наслаждаться моментом.

— Это звучит угрожающе.

— Правильно звучит.

Рэн сел.

На столе уже стояли две миски, палочки, соус и небольшие тарелки с овощами. Тачибана приготовила гораздо больше еды, чем могли съесть два человека.

Он посмотрел на кастрюлю.

— Ты ждёшь ещё гостей?

— Нет.

— Тогда зачем столько?

Аканэ поставила перед ним тарелку.

— Я не знала, насколько сильно ты исхудал, ухаживая за дедушкой.

— По-моему, ответ уже очевиден.

Она скользнула взглядом по его груди.

— Да. Ты совсем не исхудал.

— Значит, половину можно убрать.

— Даже не мечтай.

Рэн взял палочки.

— Что это?

— Нику-дзяга.

— Выглядит хорошо.

— Только выглядит?

— Я ещё не попробовал.

— А должен был похвалить сразу.

— За что?

— За старание.

— Вдруг невкусно?

Аканэ медленно положила половник на стол.

Рэн поднял руки.

— Уже пробую.

Первый кусок мяса оказался мягким, а картофель впитал сладковато-солёный соус.

Рэн прожевал и кивнул.

— Вкусно.

— Просто вкусно?

— Очень вкусно.

— Уже лучше.

Она села напротив и принялась за свою порцию.

Несколько минут они ели молча.

Это молчание не было неловким. Скорее непривычным.

Раньше Рэн и Тачибана могли часами находиться рядом, почти не разговаривая. Она работала над эскизами, а он читал или играл на телефоне. Иногда они обменивались короткими замечаниями, но не нуждались в постоянном разговоре.

После девяти месяцев разлуки тишина ощущалась иначе.

Каждый раз, когда Рэн поднимал взгляд, Тачибана смотрела на него.

Каждый раз она немедленно делала вид, что просто рассматривала стоящую за ним стену.

— Как дедушка? — наконец спросила она.

Рэн замер на мгновение.

— Лучше.

Ложь прозвучала легко.

Слишком легко.

— Значит, ты поэтому смог вернуться?

— Да. Он больше не нуждается в постоянной помощи.

В действительности Гэндзо никогда в ней не нуждался.

Рэн до сих пор помнил, как в первое утро после приезда дед медленно прошёл через двор, опираясь на трость и жалуясь на боль в коленях.

Через несколько недель той же тростью он выбил меч из рук одного из своих людей.

— Ты мог раньше сказать, что всё налаживается, — произнесла Аканэ.

— Я сам не знал точную дату возвращения.

Это было почти правдой.

Гэндзо объявил, что Рэн может уехать, всего за два дня до отъезда.

Те, кто охотился на нашу семью, больше никому не причинят вреда.

Тогда Рэн не спросил, что именно значат эти слова.

Он уже знал ответ.

— А учёба? — продолжила Тачибана. — Ты точно ничего не пропустил?

— Дистанционная программа закрыта полностью. Завтра заберу новое расписание.

— Неужели дедушка смог обо всём договориться?

— У него оказались полезные знакомые.

На этот раз ложь была хуже.

Аканэ несколько секунд изучала его лицо.

Рэн приготовился к следующему вопросу, но она лишь кивнула.

— Главное, что тебе не придётся повторять курс.

— Ты боялась остаться без человека, у которого можно списывать?

— У тебя ужасные конспекты.

— Но ты ими пользовалась.

— Только потому, что мои были ещё хуже.

Рэн улыбнулся.

Тачибана тоже.

Напряжение немного ослабло.

— А ты? — спросил он. — Как прошли эти месяцы?

— Обычная учёба. Проекты. Практика. Несколько раз чуть не убила преподавателя.

— Почему только чуть?

— Свидетелей было слишком много.

— Разумно.

— Ещё записалась в университетскую студию дизайна костюмов.

— Ты раньше говорила, что там всё занято.

— Осенью освободилось место.

— Значит, это оттуда?

Рэн указал на манекен.

Глаза Аканэ сразу оживились.

— Точно. Я же тебе не показывала.

Она отложила палочки и поднялась.

— Ты не доела.

— Потом.

— Тачибана.

— Не начинай вести себя как я.

Она подошла к рабочему столу и принялась разбирать лежавшие на нём листы. Рэн последовал за ней.

На верхнем эскизе была изображена девушка в стилизованной боевой броне. Пластины закрывали плечи, грудь и бёдра, но при этом выглядели достаточно лёгкими, чтобы не сковывать движения. По краям проходили тонкие золотистые линии.

— Для конкурса? — спросил он.

— Да. Финальный показ будет летом, но предварительный этап уже через два месяца.

Аканэ разложила перед ним несколько вариантов.

— Сам костюм я сошью. Проблема в броне. Она должна выглядеть металлической, но настоящий металл будет слишком тяжёлым.

Рэн провёл пальцем вдоль края рисунка, не касаясь бумаги.

— Можно сделать основу из вспененного материала.

— Я думала о нём, но он плохо держит мелкие детали.

— Если укрепить изнутри, будет держать. Сверху можно добавить кожзам.

— Я тоже хотела использовать кожзам.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Чтобы убедиться, что идея хорошая.

— Хорошая.

Аканэ посмотрела на него.

— Поможешь?

— С чем именно?

— С выкройками брони, креплениями и оружием.

— Какое оружие?

Она достала ещё один рисунок.

На нём девушка держала длинное копьё с массивным фигурным наконечником.

Рэн молча посмотрел на эскиз.

Потом на Тачибану.

— Это должно быть лёгким?

— Желательно.

— И не развалиться на сцене?

— Обязательно.

— И выглядеть как металл?

— Разумеется.

— Ты просишь слишком многого.

— Поэтому и обращаюсь к тебе.

— Почему ко мне?

Аканэ сложила руки на груди.

Рэн тут же отвёл взгляд к эскизу.

— Ты всегда хорошо работал руками, — продолжила она. — В школе именно ты собирал декорации для фестиваля.

— После того как ты неправильно прочитала инструкцию.

— Инструкция была составлена плохо.

— На первой странице был рисунок.

— Он вводил в заблуждение.

— Ты прикрепила дверь задом наперёд.

— Но она открывалась.

— В стену.

— Неважно.

Рэн рассмеялся.

Тачибана замолчала и посмотрела на него.

— Что?

— Ничего.

— Ты странно на меня смотришь.

— Просто давно не слышала, как ты смеёшься.

Рэн сразу стал серьёзнее.

— Я смеялся во время звонков.

— Нет. Иногда делал вид.

Он не нашёл, что ответить.

Аканэ не стала ждать.

— Так поможешь?

— Помогу.

— Правда?

— Ты всё равно не отстанешь.

— Правильный ответ.

Она протянула ему руку.

— Тогда договорились.

Рэн пожал её ладонь.

Пальцы Аканэ были тёплыми и тонкими. Раньше он никогда не замечал таких вещей.

Теперь отпускать её руку почему-то не хотелось.

Тачибана первой разжала пальцы.

— Материалы нужно купить на рынке ремесленников, — сказала она. — Я думала сходить в эту субботу, но после начала занятий будет слишком много дел.

— Тогда в следующую.

— Одиннадцатого?

— Да.

— Ты свободен?

— Пока да.

— Отлично. Кожзам, крепления, краска… Возможно, понадобится новый паяльник.

— У меня есть.

— Рабочий?

— В отличие от твоего.

— Мой тоже работает.

— В прошлый раз из него пошёл дым.

— Значит, нагрелся.

— Горел провод.

— Ты слишком придирчивый.

Рэн покачал головой.

Некоторые вещи действительно не менялись.

***

Клубничные пирожные они открыли после обеда.

Аканэ поставила чайник, а Рэн перенёс тарелки в раковину, проигнорировав её протесты.

Когда он вернулся, она уже сидела на диване с коробкой на коленях.

— Ты взял два одинаковых? — спросила она.

— Да.

— Раньше отдавал мне клубнику со своего.

— Теперь у тебя есть собственная.

Аканэ посмотрела на него поверх коробки.

— Девять месяцев прошли, и ты сразу стал жадным?

— Я стал практичным.

— Это очень печально.

Рэн сел рядом.

Диван был рассчитан на троих, но Тачибана устроилась почти посередине. Между их плечами осталось всего несколько сантиметров.

Она взяла одно пирожное.

Рэн потянулся за вторым.

Аканэ внезапно сняла клубнику со своего десерта и положила ему на тарелку.

— Что это? — спросил он.

— Плата за помощь.

— Мне казалось, ты любишь клубнику.

— Люблю.

— Тогда зачем отдаёшь?

— Чтобы проверить, остался ли в тебе прежний Курода.

Рэн посмотрел на ягоду.

Затем снял клубнику со своего пирожного и вернул ей обе.

— Ничего не изменилось.

Аканэ на несколько секунд замерла.

Потом улыбнулась.

Не привычной насмешливой улыбкой, а мягко и почти застенчиво.

— Хорошо, — тихо сказала она.

Они принялись за десерт.

Через некоторое время Аканэ снова заговорила:

— А что ты всё-таки делал у дедушки?

— Учился. Помогал по дому. Иногда работал у дяди.

— И тренировался.

Рэн взглянул на неё.

— Почему решила?

— Курода, ты теперь выглядишь так, будто способен поднять этот диван вместе со мной.

— Я не собираюсь проверять.

— Значит, не уверен?

— Значит, не хочу покупать тебе новый пол.

Аканэ поставила тарелку на стол.

— Покажи руки.

— Зачем?

— Покажи.

Рэн протянул ладони.

Она взяла его за запястья и внимательно осмотрела руки.

Кожа на костяшках стала грубее. На ладонях остались мозоли от тренировок с оружием и многочасовых занятий. Некоторые шрамы были почти незаметны, но Тачибана всегда обращала внимание на детали.

— Это не от работы в кондитерской, — сказала она.

Рэн спокойно высвободил руки.

— Дед заставлял заниматься по утрам.

— Чем?

— Физическими упражнениями.

— Какими именно?

— Разными.

Аканэ нахмурилась.

— Ты что-то скрываешь.

— Все люди что-то скрывают.

— Раньше ты не умел.

— Возможно, научился.

Ответ прозвучал жёстче, чем он хотел.

Тачибана слегка отстранилась.

Рэн опустил взгляд.

— Прости.

— Ничего.

— Я не хотел…

— Я поняла.

Она поднялась и забрала пустые тарелки.

Рэн проводил её взглядом.

Девять месяцев назад он рассказал бы ей всё.

О том, что приехал к деду и почти сразу узнал, что вся его семья построена на лжи. О людях, которые склонялись перед Гэндзо. О ночных встречах, оружии и чужой крови на камнях внутреннего двора.

Но если Тачибана узнает правду, она окажется ближе к миру, от которого Рэн пытался сбежать.

Гэндзо называл это неизбежностью.

Рэн — проклятием.

Он поднялся и подошёл к кухне.

— Тачибана.

Она стояла к нему спиной, ополаскивая тарелки.

— Я правда просто тренировался, — произнёс он. — Мне хотелось стать сильнее.

Вода продолжала течь.

— Зачем?

Перед глазами Рэна снова появился переулок.

Он сжал пальцы.

— Надоело быть человеком, которого постоянно приходится защищать.

Аканэ закрыла кран и обернулась.

— Я никогда не считала тебя обузой.

— Я знаю.

— Тогда что изменилось?

— Я.

Она долго смотрела ему в глаза.

Рэн ожидал очередного вопроса.

Но Тачибана лишь вытерла руки полотенцем и подошла ближе.

— Знаешь, что самое неприятное?

— Что?

— Теперь мне придётся искать другого слабого мальчика, которого можно спасать от хулиганов.

— Соболезную.

— Столько лет опыта пропадёт.

— Можешь защищать первокурсников.

— Не то.

Она подняла руку и положила ладонь ему на плечо.

— Хотя, возможно, ты всё ещё нуждаешься в присмотре.

— Почему?

— За девять месяцев ты ни разу нормально не рассказал, как себя чувствуешь.

— Я говорил, что всё хорошо.

— Именно поэтому и подозрительно.

Рэн хотел отшутиться, но не смог.

Тачибана стояла слишком близко.

Теперь он отчётливо видел золотистые крапинки вокруг её зрачков. Раньше Рэн считал её глаза просто зелёными. Оказалось, в них было гораздо больше оттенков.

— Я в порядке, — тихо сказал он.

— Правда?

— Сейчас — да.

Аканэ медленно убрала ладонь.

— Хорошо.

В её голосе оставалось сомнение, но она не стала давить.

За это Рэн был благодарен ей больше, чем мог выразить словами.

***

После обеда они перебрались к рабочему столу.

Аканэ показывала эскизы, образцы тканей и фотографии прежних костюмов. Рэн помогал рассчитывать размеры деталей, отмечал слабые места в креплениях и несколько раз предлагал решения, которые она немедленно записывала.

Время проходило незаметно.

Иногда их руки соприкасались над одним листом. Каждый раз Аканэ первой отдёргивала пальцы и делала вид, что ищет другой карандаш.

Рэн замечал это.

И каждый раз старательно смотрел на чертёж.

Около четырёх часов Аканэ заставила его сделать перерыв.

Она принесла чай и устроилась на полу возле дивана, прислонившись спиной к сиденью. Рэн сел рядом.

— У тебя здесь ничего не изменилось, — сказал он.

— Неправда. Я купила манекен.

— Кроме манекена.

— И растения.

— Один выглядит мёртвым.

— Он отдыхает.

— Листья коричневые.

— У него сложный период.

Рэн посмотрел на засохшее растение.

— Понимаю.

Аканэ тихо фыркнула.

Некоторое время они пили чай.

— А ты изменилась, — произнёс Рэн прежде, чем успел решить, стоит ли это говорить.

Тачибана замерла с чашкой у губ.

— Заметил?

— Сложно было не заметить.

Её щёки начали медленно краснеть.

Рэн осознал, как именно прозвучала фраза.

— Я имел в виду…

— Продолжай.

— Ты стала выглядеть взрослее.

— Как дипломатично.

— Это плохо?

— Нет. Просто я ждала чего-нибудь конкретнее.

— Например?

Аканэ повернулась к нему всем корпусом.

— Не знаю. Сам придумай.

Рэн осторожно посмотрел на неё.

Медно-красные волосы рассыпались по плечам. Светлая кофта подчеркивала фигуру сильнее, чем ему хотелось замечать. Талия казалась особенно тонкой из-за высокой посадки юбки.

Он снова поднял взгляд к её лицу.

Тачибана следила за ним с едва заметной улыбкой.

Она прекрасно понимала, куда он посмотрел.

— Ты стала красивее, — признал Рэн.

Улыбка исчезла.

Аканэ явно ожидала шутки или неловкой попытки уйти от ответа.

Не прямых слов.

— Раньше я была некрасивой?

— Я не это сказал.

— Тогда насколько красивее?

— Тачибана.

— Что?

— Не заставляй меня оценивать тебя по шкале.

— Почему?

— Потому что это странно.

— Боишься поставить слишком низкую оценку?

— Боюсь, что после правильной оценки ты станешь невыносимой.

Аканэ прищурилась.

— Значит, оценка высокая.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

— Ты часто обвиняешь меня в мыслях, которых не слышишь.

— Я знаю тебя со средней школы. Мне не нужно их слышать.

Рэн отвёл взгляд к окну.

— А ты тоже меня рассматривала.

— Не понимаю, о чём ты.

— У двери.

— Проверяла, настоящий ли ты.

— И когда я снял куртку.

— Оценивала состояние одежды.

— И во время обеда.

— Смотрела, не подавился ли ты.

— Ты очень заботливая.

— Наконец-то заметил.

Они посмотрели друг на друга.

А затем одновременно рассмеялись.

Остатки неловкости исчезли.

Перед Рэном снова сидела его Тачибана.

Не девушка из видеозвонков. Не образ, к которому он возвращался мыслями во время тренировок. Не голос в телефоне, напоминавший ему, что где-то существует нормальная жизнь.

Настоящая.

Тёплая.

Близкая.

И всё же теперь рядом с ней сердце почему-то билось быстрее.

***

Когда Аканэ взглянула на часы, было уже почти шесть.

— Серьёзно? — Она подняла телефон ближе к лицу. — Ты пришёл шесть часов назад?

— Почти.

— Мне казалось, прошло часа два.

Рэн посмотрел в окно.

Весенний день быстро угасал. Небо затянули тяжёлые серые облака, хотя утром прогноз обещал ясную погоду.

— Мне пора, — сказал он.

Слова прозвучали неожиданно неприятно.

Аканэ тоже посмотрела на окно.

— Ты же только вернулся.

— Я здесь с полудня.

— Это не считается.

— Почему?

— Первые три часа я привыкала к твоему новому лицу.

— Оно не настолько изменилось.

— Откуда тебе знать? Ты видишь его каждый день.

Рэн поднялся.

— Завтра встретимся в университете.

— На организационном собрании, где ты наверняка сядешь в последнем ряду и сделаешь вид, что меня не заметил.

— Зачем мне это делать?

— Чтобы не помогать мне с расписанием.

— Я уже согласился помочь с костюмом. Не злоупотребляй.

Аканэ тоже встала.

— Останься на ужин.

Рэн замер.

— Ты готовила только обед.

— Я могу приготовить ещё что-нибудь.

— Необязательно.

— Значит, останешься?

Он посмотрел на неё.

В голосе Тачибаны слышалась привычная настойчивость, но взгляд выдавал нечто другое.

Она действительно не хотела, чтобы он уходил.

— Хорошо, — ответил Рэн. — Останусь до ужина.

Аканэ улыбнулась.

В тот же момент по стеклу ударила первая крупная капля.

За ней — вторая.

Через несколько секунд дождь обрушился на город плотной стеной, скрыв соседние здания за серой пеленой.

Аканэ подошла к окну.

— В прогнозе ничего не было.

Вдали сверкнула молния.

Через несколько секунд раздался низкий раскат грома.

Рэн встал рядом с ней.

По стеклу непрерывно текли струи воды, а ветер гнул деревья во дворе университетского комплекса.

— Похоже, быстро это не закончится, — сказала Аканэ.

— У меня есть зонт.

Она посмотрела на него как на человека, предложившего переплыть море на разделочной доске.

— Курода, с таким ветром твой зонт окажется в соседнем районе раньше тебя.

— Тогда подожду.

— До конца дождя?

— Да.

Аканэ снова перевела взгляд на улицу.

Уголки её губ чуть приподнялись.

— Что ж, — произнесла она. — Похоже, от моего ужина ты уже не отвертишься.

За окном вспыхнула новая молния.

Рэн посмотрел на отражение Тачибаны в стекле.

Девять месяцев он представлял, как вернётся к прежней жизни.

Но прежней она уже не была.

Изменилась квартира.

Изменился город.

Изменилась Тачибана.

Изменился он сам.

И впервые Рэн подумал, что, возможно, это не обязательно плохо.