По ту сторону клана Курода. Книга I - Свой путь

Рэн сделал паузу.

— Я Курода.

Юма посмотрел на него.

— Это я заметил.

— Не просто фамилия.

Пауза.

— Мой дед — Гэндзо Курода.

Юма не моргнул.

— Какой именно Гэндзо Курода?

Рэн посмотрел на него.

— Сколько ты знаешь Гэндзо Курода?

— Один.

— Вот этот.

Тишина.

Юма медленно выпрямился.

— Нет.

Рэн почти улыбнулся.

— Да.

— Нет.

— Куросаки.

— Подожди.

Юма поднял ладонь.

Впервые за всё время их знакомства он выглядел действительно растерянным.

Не удивлённым.

Не раздражённым.

Именно растерянным.

— Твой дед…

— Да.

— Глава Курода.

— Да.

— «Белый демон».

— Иногда.

Юма повернул голову.

— Иногда?

— Дома он в основном кормит карпов.

Юма несколько секунд смотрел на него.

— Это худшее объяснение, которое ты мог дать.

— Зато честное.

— Ты издеваешься.

— Немного.

Юма снова провёл рукой по лицу.

— Подожди.

Рэн послушно ждал.

— Кайто Синдзё.

— Да.

— Чёрная молния.

— Да.

— Называет тебя «молодой господин».

Рэн замер.

— Откуда ты…

— На тренировке.

— А.

— Я думал, он издевается.

— Иногда он издевается.

— Рэн.

— Что?

— Замолчи.

Рэн послушно замолчал.

Юма смотрел куда-то в сторону реки.

Потом очень медленно сказал:

— Ты наследник?

Рэн сделал паузу.

— Пока не официально.

— Это не ответ.

— Дед хочет, чтобы я стал следующим главой.

Юма закрыл глаза.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего.

— Нет, скажи.

Юма открыл глаза.

— Я почти два месяца дружу с будущим главой Курода.

— А я почти два месяца дружу с действующим главой Хиэн.

Пауза.

Они посмотрели друг на друга.

И одновременно сказали:

— Идиот.

Тишина.

Потом Рэн рассмеялся первым.

Юма продержался ещё секунду.

Две.

И тоже тихо рассмеялся.

Не своей обычной едва заметной полуулыбкой.

По-настоящему.

Рэн впервые услышал от него такой смех.

— Это ужасно, — сказал Юма.

— Почему?

— Потому что теперь всё выглядит очевидно.

— Что именно?

— Ты исчез на девять месяцев.

— Да.

— Вернулся и за две недели начал двигаться как человек, которого учили убивать людей.

— Это преувеличение.

— Кайто возит тебя на машине.

— Иногда.

— Сэй Курода — твой дядя.

Рэн замер.

— Ты понял?

— Фамилия.

— А.

— Он создал Banka-ryū.

— Да.

Юма посмотрел на него.

— И я решил, что у тебя просто странная семья.

Рэн усмехнулся.

— В этом ты не ошибся.

Юма покачал головой.

— Курода…

Остановился.

— Рэн.

На этот раз имя прозвучало естественнее.

— Ты всё это время знал про меня и ни разу не спросил.

Рэн пожал плечами.

— Ты тоже не спрашивал, почему Кайто меня знает.

— Я думал, что ты влип во что-то странное.

— Технически правда.

— И я не хотел лезть.

— Вот.

— Что?

— Поэтому и я не лез.

Юма замолчал.

Потом едва заметно кивнул.

— Понятно.

Рэн посмотрел на него.

— Только есть одна проблема.

— Какая?

— Наши семьи знают друг друга десятилетиями.

Юма снова посмотрел на город.

— Да.

— А мы встретились в университете.

— Да.

— Потом вместе влезли в драку на улице.

— Да.

— Потом ели карри.

— Да.

— И ни один из нас ничего не понял.

Юма подумал.

— Я понял, что ты странный.

— Это не считается.

— Почему?

— Потому что это взаимно.

— Тогда считается вдвойне.

Рэн усмехнулся.

Но через несколько секунд улыбка исчезла.

— Юма.

— М?

— Когда дед официально объявит меня наследником…

Юма уже понял.

— Мы окажемся по разные стороны стола.

— Возможно.

— Не возможно. Окажемся.

Рэн посмотрел на него.

— Тогда давай договоримся сейчас.

Юма повернул голову.

Рэн протянул руку.

Без церемонии.

Без красивых слов.

Просто ладонь между ними.

— Наши люди не будут воевать друг с другом.

Юма посмотрел на руку.

Долго.

Для Рэна это была фраза.

Важная.

Серьёзная.

Но всё равно фраза.

Для Юмы она означала что-то другое.

Клятву.

Не документ.

Не подпись.

Не решение совета.

Слово, данное человеком, которого он только что впервые назвал братом.

Юма поднялся.

Подошёл ближе.

И крепко пожал протянутую руку.

— Не будут.

Рэн сжал его ладонь сильнее.

Юма не отвёл взгляд.

— Даже если кто-то сверху решит иначе.

Рэн замер.

Потом понял.

— Даже тогда.

— Это может однажды стать очень неудобно.

— Черепаха хотя бы не пыталась стать зайцем.

Юма несколько секунд смотрел на него.

— Ты сейчас действительно использовал это здесь?

Рэн улыбнулся.

— Да.

— Ужасный момент.

— Зато запомнится.

— К сожалению.

Они отпустили руки.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Юма неожиданно сказал:

— Аканэ можешь рассказать сам.

Рэн посмотрел на него.

— Про тебя?

— Да.

— Уверен?

— Всё равно рано или поздно узнает.

Рэн кивнул.

— Хорошо.

— Только не сегодня.

— Почему?

Юма посмотрел на дверь.

— Потому что она вернётся через…

Дверь открылась.

— …сейчас.

Аканэ вышла на крышу с тремя бутылками рамунэ.

Остановилась.

Посмотрела на обоих.

Рэн стоял возле ограждения.

Юма рядом.

Оба слишком серьёзные.

Аканэ медленно прищурилась.

— Что я пропустила?

— Ничего, — одновременно ответили они.

Тишина.

Аканэ перевела взгляд с одного на другого.

— Очень убедительно.

Юма взял у неё бутылку.

— Спасибо.

— Не уходи от темы.

Рэн подошёл и забрал вторую.

— Фейерверк скоро.

— Рэн.

— Что?

— У тебя лицо.

Юма подавился рамунэ.

Рэн медленно повернул голову.

— Нет.

Аканэ удивилась.

— Что «нет»?

— Ничего.

Юма отвернулся.

Плечи снова подозрительно задрожали.

— Вы что-то скрываете.

— Да, — сказал Юма.

Рэн посмотрел на него.

— Куросаки.

— Что?

Аканэ сразу приблизилась.

— Что именно?

Юма открыл рот.

Рэн уже приготовился его остановить.

И в этот момент небо над рекой вспыхнуло.

Первый залп.

Глубокий удар пришёл через секунду.

Аканэ резко обернулась.

Над крышами рассыпался огромный золотой цветок.

— Началось.

Второй поднялся выше.

Красный.

Третий — сине-белый.

На улицах внизу прокатилась волна голосов.

Все разговоры закончились сами собой.

Аканэ подошла к ограждению.

Рэн встал рядом.

Через секунду Юма оказался с другой стороны.

Над Хосикавой один за другим раскрывались огни.

Золотые.

Красные.

Зелёные.

Синие.

Отражения дрожали в реке.

Фестивальные фонари продолжали светиться внизу, словно город действительно лежал между двумя звёздными небесами.

Аканэ тихо прислонилась плечом к Рэну.

Он нашёл её руку.

Переплёл пальцы.

Она ничего не сказала.

Юма стоял рядом и пил рамунэ.

Как будто всё происходящее было совершенно обычным.

Рэн посмотрел на него.

На секунду.

Юма заметил.

— Что?

— Ничего.

— У тебя лицо.

Рэн рассмеялся.

Аканэ посмотрела на них.

— Всё. Я официально запрещаю вам эту фразу.

— Поздно, — сказал Юма.

— Почему?

Рэн пожал плечами.

— Она уже наша.

— Это ужасно.

— Согласен, — сказал Юма.

Аканэ посмотрела на обоих.

Потом улыбнулась.

— Ладно.

Следующий залп раскрылся прямо над рекой.

Белый.

Потом ещё один.

И ещё.

Серебристый свет на несколько секунд сделал ночь почти дневной.

Последний залп Хосиакари-мацури разошёлся сразу десятками белых звёзд.

Они медленно падали к воде.

Рэн смотрел на них.

Потом на Аканэ рядом.

На Юму.

На город.

Последние месяцы слишком многое изменили.

Ещё весной всё, чего Рэн хотел, сводилось к одной простой вещи.

Вернуться домой.

Жить нормально.

Будто девяти месяцев никогда не было.

Теперь он понимал, что такой жизни уже не существовало.

Но почему-то впервые это не казалось потерей.

Потому что рядом была Аканэ.

Потому что рядом стоял человек, которого несколько минут назад он впервые мысленно назвал тем же словом, которым Юма назвал его.

Брат.

И потому что иногда новая жизнь не обязана быть хуже старой только потому, что оказалась другой.

Над рекой погасла последняя серебряная искра.

Аканэ тихо сказала:

— В следующем году тоже придём.

Рэн сжал её руку.

— Конечно.

Она посмотрела на Юму.

— Ты тоже.

Юма сделал вид, что задумался.

— Посмотрим.

Аканэ прищурилась.

Рэн сказал:

— Кофе будет.

Юма посмотрел на него.

Пауза.

— Тогда, возможно.

Аканэ рассмеялась.

Рэн тоже.

И на этот раз Юма даже не стал скрывать улыбку.

Примечания автора

[1] Юката — лёгкое традиционное японское одеяние, внешне напоминающее более простой летний вариант кимоно. Юкаты особенно часто надевают на летние фестивали, фейерверки и другие сезонные мероприятия.

[2] Оби — широкий традиционный пояс, которым подпоясывают кимоно и юкату. В зависимости от одежды и случая оби отличается шириной, материалом и способом завязывания.

[3] Хосиакари-мацури (星明祭, «Фестиваль звёздного света») — вымышленный городской фестиваль Хосикавы, созданный для романа на основе традиций японских храмовых и летних мацури. Согласно истории мира, праздник существует около двух с половиной веков и связан со старым храмом, рекой и традицией зажигания «звёздных фонарей».

[4] Ятай — небольшие передвижные фестивальные палатки и прилавки, где продают еду, напитки, сувениры или проводят традиционные игры.

[5] Якитори — небольшие кусочки курицы, нанизанные на бамбуковые шпажки и обжаренные на гриле. Часто подаются с солью или сладко-солёным соусом тарэ.

[6] Такояки — популярная японская уличная закуска в виде небольших шариков из жидкого теста с кусочком осьминога внутри. Обычно подаются с соусом, майонезом и различными посыпками.

[7] Какигори — японский летний десерт из очень мелко измельчённого льда, который поливают фруктовым или другим сладким сиропом. Особенно популярен в жаркое время года и на фестивалях.

[8] Якисоба — жареная лапша с овощами, мясом или морепродуктами и характерным сладковато-солёным соусом. Одно из распространённых блюд японских фестивальных палаток.

[9] Рамунэ — популярный в Японии газированный напиток, особенно часто ассоциирующийся с летними фестивалями. Традиционная бутылка рамунэ закрывается стеклянным шариком, который перед употреблением проталкивают внутрь специальным приспособлением.

[10] Тайяки — японская выпечка в форме рыбы, чаще всего с начинкой из сладкой пасты из красной фасоли, заварного крема или шоколада.

[11] Гэта — традиционная японская обувь, напоминающая деревянные сандалии с ремешком между пальцами. Существуют разные разновидности гэта; такую обувь нередко сочетают с юкатой во время фестивалей.