Развод с драконом. Истинная любовь попаданки

Глава 1

Во имя растёкшегося тарта! Почему так больно?

Боль была просто ослепляющая! Не лёгкое, утреннее недомогание, когда слишком долго спишь в неудобной позе или на твёрдой подушке. Мне казалось будто кто-то вбил в висок раскалённый гвоздь и забыл вытащить. Голова раскалывалась так, что даже веки поднять было мучительно тяжело. Каждый вдох отзывался новой волной пульсирующей боли, прокатывавшейся от затылка до самых пят. У меня заскрипели зубы от того, с какой неистовой силой я их сжала.

Я попыталась сглотнуть, но во рту слишком сильно пересохло, будто я не пила несколько дней.

Сознание возвращалось медленно и отрывками, будто разбитое ранее стекло медленно собирали.

Следом за болью появились звуки. Хмурясь и не размыкая глаз, я прислушалась к звукам. Над головой что-то трещало, где-то недалеко завывал ветер. Потом нос начал улавливать запахи.

Пахло чем-то незнакомым и пряным. Я едва пошевелилась и тут же услышала шелест ткани и торопливые шаркающие шаги, приближающиеся ко мне.

— Тише, тише, моя птичка. Тихо, моя драгоценная. Очнулась, наконец. Сейчас я тебе помогу.

Незнакомый низкий, чуть дребезжащий, как старая струна голос окутал меня как самое лёгкое, но тёплое одеяло. Тёплые, сухие пальцы легли на лоб, осторожно, словно я была чем-то хрупким. Сделанным из фарфора.

— Ох, горячая. Что же только делается?

Я кое-как разлепила глаза, из которых тут же покатились слёзы. Мне на мгновение показалось, что в глаза насыпали целую горсть песка.

Свет ударил по зрачкам ослепляющей вспышкой, и мне пришлось зажмуриться снова, пережидая острую волну боли. Во имя опавшего суфле! Потом уже медленнее, осторожнее я попробовала открыть глаза ещё раз.

Я переждала новый приступ боли, стараясь лишний раз не моргать и не шевелиться. Каждую клетку тела ломило от боли.

Потолок, в который я уставилась, был мне незнаком. Я нахмурилась, кое-как огляделась и осознала, что нахожусь в незнакомой комнате.

— Лежи-лежи, не вставай, моя птичка, — снова раздался этот встревоженный голос.

В поле зрения появилось лицо пожилой женщины. Она была круглощёкая, с глубокими морщинами у глаз и седыми прядями, выбивающимися из-под белого чепца. Чепец был накрахмаленным, идеально белым, но чуть сбился набок, как будто его хозяйка бежала сюда со всех ног. Старушка смотрела на меня с неподдельной тревогой.

— Где... — голос не слушался, ломался и срывался. — Где я?

— Тихо, птичка моя, тихо, — женщина поправила у меня на лбу влажную холодную тряпицу, пропитанную чем-то терпким. — Тебе не стоит напрягаться и разговаривать. Самое главное, что ты очнулась, слава превеликой Стефаниде! Я уж думала, что ты вовсе не откроешь глаза.

Она не договорила, всхлипнув и прижав пухлые пальцы ко рту. Я попыталась сесть, изо всех сил превозмогая боль. Комната поплыла перед глазами, а меня повело в сторону. Балдахин качнулся, потолочные балки пошли по кругу, и я едва успела схватиться за простыню, чтобы не упасть с кровати на пол. Женщина тут же начала охать, запричитала, обхватила ладонями за плечи с неожиданной для её возраста силой.

— Осторожно, осторожно! Голова кружится? Ещё бы, после такого-то... Что же ты пережила моя милая. Как же с тобой быть?

После чего? Я огляделась, силясь понять хоть что-нибудь. Комната была большой, обставленной тяжёлой тёмной мебелью.

Паника подступила к горлу. Я попыталась вспомнить то, что было до того, как я закрыла глаза. Я шла по обочине рядом с подругой, а потом почувствовала сильный толчок в спину. Был визг шин, а потом последовал болезненный удар в бок. Это из-за этого у меня так сильно болит голова? Меня нашла эта бабушка и принесла к себе домой? Странный у неё дом.

— Как Вас зовут? — спросила я у женщины, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал того, что происходит у меня внутри.

А внутри меня сжирала боль, потому что предательство подруги было слишком неожиданным. Интересно, что с ней произошло? Она сбежала?

Женщина осеклась на полуслове, уставившись на меня с выражением испуга, граничащего с растерянностью.

— Что? — охнула и прижала пальцы к губам, будто я спросила что-то ужасное

— Как. Вас. Зовут? — повторила я медленнее, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Матушка Агния, — произнесла она наконец, отойдя от шока. — Как и всегда, птичка. Я Агния. Ваша нянюшка Агния Как же так? Я же рядом с тобой с самого рождения.

Двадцать лет. Она была рядом со мной двадцать лет. А я не знала о ней ровным счётом ничего. Я сошла с ума? Я чётко помню свою жизнь.

Для начала я решаю уточнить, кого же видит перед собой Агния:

— А я кто?

Она открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что дверь распахнулась так резко, что свеча на столике дрогнула и едва не погасла. Агния вскрикнула, прижав руки к груди. Женщина так сильно побелела, будто увидела призрака или опасного зверя.

Рефлекторно я вжалась в подушки, моё тело среагировало раньше мозга. Создалось ощущение, что оно знает, кто находится перед ним. И что возникший в проёме высокий мужчина опасен.

Высокий, темноволосый, с резкими чертами, словно вытесанными из твёрдого камня. Острые скулы, тяжёлый квадратный подбородок, прямая и упрямая линия рта, без намёка на мягкость. Таких лиц не рисуют в книгах, когда хотят изобразить красоту.

Это была другая красота. Опасная, холодная, как острый клинок, который красив именно потому, что смертоносен. Волосы чуть растрёпаны, будто он бежал сюда. На нём был тёмный и, как по мне, слишком старомодный пиджак, застёгнутый не до конца. Однако от этой небрежности веяло не расслабленностью, а чем-то хищным.

Янтарные глаза нашли меня мгновенно. Да-да! Они были именно янтарными. Только янтарь был живым, переливающимся, как живой огонь. И этот огонь был крайне опасен. Он грозил спалить меня дотла с особой жестокостью.

Ну что такое? Что происходит? Чем я успела насолить этому мужчине? Может, это под его машину меня толкнула подруга? Неужели сейчас начнёт требовать с меня деньги за испорченный капот?

Я глянула на мужчину исподлобья, думая, какие нужно подобрать слова, чтобы оправдаться.

— Значит, очнулась, — произнёс он негромко, но с явной угрозой в голосе, от которой по спине покатился ледяной пот.

— Кто вы? — мой слабый и дрожащий голос был чужим. — Что происходит?

Я кинула беспомощный взгляд на нянюшку. Но она стояла на месте, прижав руки к груди и глядя на мужчину с ужасом. Я вновь посмотрела на мужчину, который шагнул в комнату. Медленно. Уверенно. Каждый его шаг был точным и выверенным. От него веяло силой и властностью. Такие люди обычно занимают высокие посты, управляют людями и не выносят, когда им не подчиняются.

— Что происходит, — повторил он с интонацией, от которой у меня перехватило дыхание. — Какое... изумительное бесстыдство. И тебе хватает совести у меня спрашивать?

— Ваше сиятельство, она только очнулась и ей нехорошо, — Агния шагнула вперёд, раскинув руки в стороны, пытаясь закрыть меня своей мощной фигурой, — голова у неё болит, она не в себе совсем, прошу вас...

Как она его назвала? Ваше сиятельство? Что за безумный мужчина, если он заставляет своего работника к себе так обращаться.

— Вон!

Одно слово. Короткое, как удар хлыста. Приказ, который невозможно ослушаться. Я даже завозилась, думая, что и мне стоит уйти.

— Но...

— Я сказал. Пошла вон из комнаты, — он даже не посмотрел на неё, потому что янтарный взгляд не отрывался от меня. — Или прикажешь повторить?

Агния обернулась ко мне, в глазах плескался ужас пополам с беспомощностью.

Я прочитала в её взгляде всё. И страх за меня, и бессилие перед этим человеком, и ещё что-то. Я едва заметно качнула головой, отпуская её. Она ещё секунду помедлила, сжав пальцы на переднике, затем выскользнула за дверь, плотно притворив её за собой.

Мы остались вдвоём. Мужчина подошёл ближе, а я, превозмогая боль, отползла к спинке кровати. Неосознанно. Тело само нашло твёрдую опору за спиной, вжалось в резное дерево. Одеяло я сжимала обеими руками, хотя прекрасно понимала, что это смешно. Преграда была слишком жалкой и смешной. Этому огромному мужику ничего не стоит вырвать одеяло из рук и отшвырнуть прочь.

— Значит, притворяемся, — сказал он, остановившись у кровати и глядя на меня сверху вниз испепеляющим взглядом. — Смотрим непонимающими глазами. Дрожим.

— Я не притворяюсь, — прошептала я. — Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, кто вы. Если вы так злитесь из-за машины, то я найду деньги, чтобы оплатить починку. Но только…

— Хватит.

Слово упало, как камень. Я вжала голову в плечи и послушно замолчала. Мне на мгновение показалось, что мужчина готов меня ударить.

— Ты думала, что прикинешься, что потеряла память и всё сойдёт тебе с рук? — он наклонился, опершись руками о кровать, и теперь янтарные глаза оказались вровень с моими.

Слишком близко и слишком страшно. По коже побежал холод, меня сковало ужасом.

Я почувствовала его тепло, почти нечеловеческий жар, как от открытого огня. Кожу обдало волной, будто я открыла духовой шкаф и поток горячего воздуха хлынул на меня. Мужчина пах хвоей и перцем.

— Ты думала, что я позволю этому случиться?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — моё дыхание сбилось, голос предательски дрогнул. — Клянусь вам, я не...

— Не клянись, — он выпрямился с коротким, презрительным смешком, от которого у меня похолодело внутри. — Твои клятвы ничего не стоят.

— Послушайте, — я попыталась говорить твёрдо, хотя руки тряслись со страшной силой. — Я прошу вас выслушать меня. Просто выслушать. Я не знаю вас. Я не знаю, что произошло. Я проснулась здесь и...

— Довольно.

Он схватил меня за запястье. Пальцы сомкнулись, как железные оковы, и я не успела даже вскрикнуть. Он рывком поднял меня с подушек, и мир снова качнулся, голова вспыхнула острой болью, перед глазами пошли белые пятна.

— Прекрати этот спектакль, — его голос звучал прямо над ухом, — или клянусь, ты сильно пожалеешь.

— Пустите, — выдохнула я. — Пожалуйста, пустите, мне больно...

— Больно, — он встряхнул меня, не сильно, но достаточно, чтобы зубы лязгнули. — Тебе больно. А то, что ты сделала с Софией?

— Я не знаю, что я сделала!

Крик вырвался сам собой. Надломленный, отчаянный, слишком похожий на плач. Я ненавидела этот звук. Ненавидела, что дрожу, что не могу остановить эту мелкую, позорную дрожь, которая шла откуда-то изнутри и не слушалась никаких приказов. Тело было чужим. Дрожало не так, как дрожало бы моё. Как будто знало что-то. Что-то, спрятанное в мышцах и костях, в памяти плоти, куда мой разум ещё не добрался. Янтарные глаза смотрели на меня. Долго, изучающе. В них не было ни капли жалости.

— Значит, не знаешь, — произнёс он наконец. — Что ж. Напомню. Причём так, что забыть уже не получится.

Глава 2

Глава 2

Но больше он не успел произнести ни слова, потому что дверь вновь отворилась. В этот раз мягко, без удара о стену.

— Виола! — раздался громкий женский вскрик. — Я услышала краем уха, что ты пришла в себя!

Голос был высоким, звонким и совершенно неуместным в этой комнате, пропитанной напряжением и повисшей в воздухе угрозой, от которой у меня по спине всё ещё бегали мурашки. Мужчина выпустил моё запястье, одёрнув руку резко, будто обжёгся. Но всё равно не сразу. С секундной задержкой, не сводя при этом налитого бешенством и ненавистью взгляда с моего лица.

Я прижала руку к груди, не сводя глаз с мужчины. И только когда он отвернулся, я позволила себе перевести взгляд на вошедшую в комнату девушку.

Она была ослепительной. Именно это слово пришло на ум первым делом. Не просто красивой, а именно ослепительной. Как что-то нарочно созданное для того, чтобы на него смотрели и любовались.

Рыжие волосы рассыпались по плечам свободно, почти вызывающе. Такой рыжий цвет не видела никогда. Глубокий, медно-золотой, как осенний огонь перед тем, как погаснуть. Он казался живым. Платье глубокого зелёного цвета, с вырезом, который в приличном обществе назвали бы неприемлемым, облегало фигуру так, словно было второй кожей. На запястьях при каждом лёгком шаге звенели тонкие золотые браслеты.

И опять же, её наряд тоже показался мне странным. Пусть он и был откровенным, но всё равно выглядел… старомодным.

Она влетела в комнату, не сбавляя шага, и первым делом обернулась к мужчине, застывшему возле кровати каменной статуей. И вся она как-то сразу изменилась.

Плечи расправились, грудь вызывающе приподнялась, а губы приоткрылись в мягкой, тёплой полуулыбке. Ресницы дрогнули, а потом затрепетали, будто ветерок подул. Она быстро провела языком по нижней губе, из-за чего они стали вызывающе блестящими.

Я наблюдала за этим превращением с невольным восхищением и ещё большим беспокойством. Это было слишком отточено, будто она репетировала этот жест много раз. Именно для этого мужчины. Чтобы соблазнять его.

Интересно, они любовники? Или просто девушка пытается соблазнить этого мужчину.

Тю! Да у нас тут семейная драма!

— Кириан, — произнесла она негромко, но с таким придыханием и томность, что сомнений в том, что они любовники, не осталось, — ты напугал всех служанок в коридоре, пока мчался к своей жене со всех ног. Бедная Агния чуть в обморок не упала. Бедняжка. Нельзя же так, — кокетливо стрельнула взглядом в сторону мужчины. — Так останешься совсем один.

Так. О ком они говорят? К какой такой жене он мчался?

Мужчина ничего не ответил. Янтарный взгляд скользнул по ней коротко и без выражения, чтобы снова вернуться ко мне. Да что я сделала этому мужику, что он на меня так смотрит? Неужели машина была такой дорогой? И вообще, кто ему имя такое дал? Он иностранец?

— Астра, — сказал мужчина с предупреждением в голосе, — сейчас совсем не время для разговоров. Выйди. Я не закончил разговор с женой!

— Всегда есть время, когда речь идёт о больной и любимой подруге, которая почти умерла, — девушка уже направилась ко мне, но на полпути притормозила, снова вперив взгляд раскосых зелёных глаз в мужчину. — Ты же не хочешь, чтобы она упала в обморок прямо здесь? Это было бы так... неловко, — она пощёлкала пальцами и насмешливо улыбнулась. — Запугиваниями ты правды добиться никак не сможешь.

В уголках её губ плясало что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Но я уже успела заметить, что улыбка живёт у неё только на губах. Глаза оставались нетронутыми. Они оставались серьёзными, когда она наконец добралась до кровати и опустилась рядом со мной, взяв мои руки в свои. Пальцы у неё были тёплыми. Нежными. Невероятно мягкими. Но мне захотелось отодвинуться, будто я притронулась к жабе.

В голове была вата, мысли разбегались в стороны от шока, расстройства из-за предательства подруги и полного непонимания, как я здесь оказалась. Мне начало казаться, что я в театре абсурда, а кругом актёры.

— Виола, — тихо с лаской в голосе обратилась ко мне девушка, — как ты, моя драгоценная?

Я даже оглянулась, чтобы понять, к кому она обращается. Но кроме нас двоих в комнате никого не было. Я моргнула, открыла рот, чтобы сказать, что это не моё имя. Но отчего-то передумала.

Где-то внутри у меня всё предупреждающе сжалось. Сейчас, после предательства подруги, я просто не могла верить. Никому. В каждом взгляде на меня я чувствовала скрытые дурные намерения.

Виола? Хорошо, значит, побуду Виолой.

— Голова болит, — прошептала я наконец, найдя в себе хоть какие-то силы на ответ.

Это было правдой. Единственной правдой, которую я могла сейчас произнести вслух. Астра сжала мои пальцы, с сочувствием и болью заглянула в мои глаза.

— Я знаю, милая. После такого сильного удара о скалы, — она всхлипнула и покачала головой.

И снова мне показалось, что каждое слово этой девушки тщательно выверено. Как и сочувствие, написанное на лице, которое не касалось глаз.

— Зачем же ты так? Мы всё бы решили с тобой. Вместе. Не стоило убегать, не случилось бы такой беды.

Мой мозг отказывался воспринимать столько информации сразу. Я свела брови вместе и прикрыла глаза, чувствуя, что голова начала сильно кружиться. Какая скала? Я распахнула глаза, чтобы найти скрытую камеру. Точно! Это просто нелепый розыгрыш от подруги!

Но мой взгляд, вместо того, чтобы зашарить по стелам и углам, остановился на Астре. Она снова обернулась к мужчине, откинула волосы назад, чуть выпятила грудь в вырезе декольте и улыбнулась уголками губ. С томным выдохом она обратилась к мужчине:

— Кириан, она едва пришла в себя. Что бы ты ни хотел ей сказать, это подождёт. Ей нужно поспать и набраться сил.

— Не подождёт, — отрезал мужчина, сжимая кулаки и шагая к кровати. — Выйди, Астра. Я не закончил разговор со своей женой.

Стоп! Так когда он говорил про жену, он меня имел ввиду? Что за бред? Какие ещё сюрпризы меня ожидают? Общие дети?

И вообще, я не помню, чтобы я давала согласие на брак с этим пугающим мужчиной, взгляд которого продолжал выживать в моём лбу дыру размером с кулак.

— Подождёт, — повторила девушка спокойно, мягко и соблазняюще улыбаясь. —Кириан, посмотри на неё. Она же ничего не соображает. Она не может ответить на твои вопросы. И за свои поступки.

Пауза. Долгая. Звенящая. Напряжённая. Я чувствовала его взгляд на лице. Тяжёлый, давящий. Я смотрела в сторону, на потухший камин, потому что встречаться с янтарными глазами у меня не было сил.

— Она никуда не денется, — добавила Астра, и в голосе снова мелькнуло что-то тёплое, почти ласковое и адресованное не мне. — Дай Виоле день. Один день. Ради меня.

Тишина затянулась. Я не решалась дышать. Потом послышались шаги. Тяжёлые и уверенные. Кириан подошёл к двери, взялся за ручку.

— Один день, — произнёс он тяжело, и в этих двух словах не было ни прощения, ни уступки. Только отсрочка. — Потом я вернусь. И при нашем разговоре, Астра, ты не будешь присутствовать.

Мужчина ушёл.

— Ты цела? — спросила девушка, но уже совершенно другим тоном.

В нём больше не было того бархата, покорной нежности, с которой она разговаривала в присутствии мужчины. При нём она будто показательно заботилась обо мне. Теперь зелёные глаза смотрели в моё лицо цепко и изучающе. Они что-то искали.

— Не знаю, — честно ответила я, отворачиваясь.

— Он не должен был... — она осеклась. — Неважно. Сейчас неважно.

Важно. Это было важно! Почему она остановилась? Что она не договорила? Что он не должен был делать? Что именно?

Важно. Мне было важно абсолютно всё. Каждое сказанное слово, каждый взгляд, каждая мелочь. Но я молчала, потому что не знала, с чего начать, и боялась, что если открою рот, то скажу что-то не то.

Это место, все, кто окружал меня, всё было странным. Пугающим. Астра убрала прядь с моего лица и внимательно посмотрела мне в глаза. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться. Прикосновения были мне крайне неприятны.

— Виола, — произнесла она тихо и проникновенно, — что ты помнишь?

— Почти ничего, — прошептала я.

И до того, как ресницы девушки опустились, я увидела странный довольный блеск в её взоре. Быстрый, как искра. Почти незаметный. Но я успела его поймать. И сразу же поняла, что с ней нужно быть настороже.

Глава 3

Глава 3

Астра молчала очень долго. Выдерживала паузу, будто хотела, чтобы я нервничала. Сидела рядом, не выпуская моих пальцев из своих рук, и смотрела куда-то в сторону окна, где серое небо медленно темнело. Браслеты на её запястье тихо звякнули, когда она наконец пошевелилась, будто очнулась.

— Значит, ты совершенно ничего не помнишь, — произнесла она не то с облегчением, не то с другой эмоцией, которую я не смогла распознать.

— Совсем ничего, — осторожно кивнула я. — Я даже своё имя едва ли помню.

Астра встала, прошла к окну, выглянула на улицу. Постояла так некоторое время, обхватив себя руками за плечи. В её позе была какая-то напряжённость. Слишком прямая спина, слишком сжатые пальцы на собственных предплечьях. Потом начала ходить из угла в угол по комнате, будто стоять на месте ей было крайне тяжело.

Я сощурила глаза, вгляделась в лицо девушки. Что-то с ней не так. Что-то кроется за улыбкой и заботливым тоном.

— Это, конечно, ужасно, — она покачала головой. — Тогда я расскажу тебе всё, что знаю. Потому что потом Кириан будет спрашивать тебя обо всём. Я постараюсь тебе помочь. Кириан бывает жесток.

Постараюсь тебе помочь.

Я повторила это про себя, прислушиваясь к тому, как это звучит. Слишком гладко. Слишком своевременно. Люди, которые действительно хотят помочь, обычно не говорят об этом.

Я не шевелилась. Только смотрела на неё и ждала, что она скажет дальше. Я знала, что всё то, что я услышу, мне не понравится.

Мне начало казаться, что между моментом, как я вылетела на дорогу под колёса машины и моментом, как я открыла глаза, прошла целая жизнь.

— Два месяца назад ты вышла замуж, — начала Астра ровно и без предисловий.

Замуж? Я была в коме и забыла всё? Или я сейчас в коме и всё это мне снится? Я ущипнула себя за ляжку. С трудом сдержала вскрик. Не сплю. Больно до звёздочек перед глазами, потому что я ущипнула себя за синяк.

— За Кириана. Этот брак был заключён по той простой причине, что у тебя загорелась на запястье метка истинности. — Она остановилась на секунду, как будто позволяла мне переварить сказанное. — Ты понимаешь, что это значит?

— Напомни, пожалуйста, — попросила я тихо, прижимая ладошки к грудной клетке, в которой колотилось сердце.

Во имя облезлой кошки! Какая метка истинности? Они тут книги фэнтези начитались? Фильмов пересмотрели? Ещё скажите, что кругом оборотни бегают и эльфы с луками.

Астра посмотрела на меня с лёгким прищуром. Откинула волосы назад, звеня браслетами на запястьях. Честно говоря, этот звук начал меня порядком раздражать.

— Метка истинности никогда не лжёт, Виола, — произнесла она медленно, с расстановкой, словно объясняла что-то очевидное маленькому и несмышлёному ребёнку. Ну или как сумасшедшая доказывала, что видела инопланетян. — Это древняя магия драконов. Говорят, что Боги сами вплели её в природу первых драконов ещё до начала времён, чтобы такие существа, как они, с их силой и одержимостью, не разрушали мир в погоне за тем, чего не должны были иметь. Если метка проявилась — это значит, что боги сами указали на пару. Обойти это невозможно. Оспорить нельзя. Это... закон. Даже если есть жена, невеста или любимая. С этой тягой невозможно бороться, она будет сводить с ума, толкать на сумасшедшие поступки.

Я слушала, впитывала каждое слово. Магия. Метки. Драконы. Святые мощи прокисшего компота, мне стоит делать вид, что я её верю. Мало ли она накинется на меня с кулаками.

Она помолчала. Снова застыла у окна, что-то высматривая во дворе. А с виду и не скажешь, что она ненормальная.

— Твоя метка проявилась три месяца назад. На приёме у герцога Ральмора. Это был твой первый выход в свет. Метка вспыхнула, едва генерал зашёл в зал.

— Кириан...

— Не мог отказаться от тебя, несмотря на то что совсем недавно он потерял любимую сестру, — Астра качнула головой и тяжело вздохнула. — Он пришёл на тот приём в первый раз за полгода. Говорили, что только ради герцога, потому что они давно знакомы. И тут как дар с самих небес — метка истинности. На запястье у девушки, которую он никогда прежде не видел. Природа не спрашивает, удобен ли момент. Отказ от истинной пары не просто оскорбление, Виола. Для дракона это... моментальная привязка. Если дракон не закрепит метку, то он медленно умрёт. В муках.

Она подошла к столику, взяла кувшин, налила воды в чашку и поставила передо мной. Снова сверкнула глазами, которые всё больше и больше начали мне напоминать змеиные. Только разве что не вертикальные.

— Выпей. Вижу, тебе тяжело воспринимать столько всего сразу.

Я послушалась, взяла стакан и сделала несколько глотков. Вода была холодной, почти ледяной, и это немного прояснило голову.

Я снова уставилась в лицо девушки, всем видом давая понять, что готова и дальше её слушать.

— Но метка оказалась поддельной, — сказала Астра, скрещивая руки на груди. — Никто не знает, как ты это могла провернуть. Со временем между истинными устанавливается крепкая связь. С каждым новым днём она только усиливается. Но сколько бы времени не прошло, ваша связь никак не крепла. Кириан не чувствовал тебя.

— И он понял, — шепнула я скорее себе, чем ей.

— И он понял, — согласилась Астра. — Кириан был в бешенстве. Виола... — она покачала головой, и в этом движении была досада, — ну зачем? Зачем ты это сделала? Я же говорила тебе. Я предупреждала. Это же не просто обман мужа, это обман самой природы. Ты понимала, чем рискуешь?