Развод с драконом. Истинная любовь попаданки

Глава 4

Глава 4

Едва дверь закрылась, я села. Медленно и очень осторожно. Подождала, когда пройдёт головокружение. На этот раз боль лишь тупо отозвалась в затылке и притихла, словно смирившись с тем, что я не собираюсь лежать пластом на кровати, жалея себя.

Ноги коснулись холодного пола, пальцы тут же поджались. Камень чувствовался даже сквозь ковёр.

Я поднялась с кровати, держась за столбик, и подождала, пока мир перестанет так бешено крутиться перед глазами. Ноги мёрзли. Меня передёрнуло от холода. Когда комната в глазах перестала вращаться, я неуверенно сделала шаг. Потом ещё один. Ноги держали с огромным трудом. Я добрела до окна, оперлась ладонями о холодный подоконник и выглянула наружу.

Я дёрнулась, схватилась пальцами за раму окна, когда поняла, что мир за окном выглядит совершенно иначе. Деревья были иными. Небо тоже. А на нём луна фиолетового цвета.

Я видела деревеньки за высокой каменной оградой. Я находилась в замке в самой высокой башне. И даже при всём желании у меня бы не получилось отсюда сбежать. И что самое важное, во дворе стояли кареты и телеги, запряжённые конями. Ни одной машины. Не было фонарей. Не было дорог с машинами и горящими фарами.

Я развернулась и медленно прошлась по комнате, разглядывая то, что не успела рассмотреть раньше. Большой дубовый шкаф с резными дверцами. Открыла его, увидела множество платьев. Красивых. Нарядных. Разноцветных. Шёлк, бархат, тонкое сукно. Каждое платье было создано не для удобства, а для того, чтобы на обладательницу смотрели. Я провела пальцем по рукаву одного из них. Очень красивое.

Взгляд замер на туалетном столике с зеркалом в бронзовой раме. Рама была тонкой ювелирной работы. Виноградные лозы, обвивающие тонкий металл. Я подошла ближе, кинула взгляд в зеркало.

Не смогла сдержать тонкого и испуганного писка, а потом и вопля неверия. Помахала рукой, чтобы убедиться, что зеркало не врёт.

На меня смотрела незнакомая девушка. Светлые, золотистые волосы, растрёпанные и спутанные, длинные, струящиеся почти до пояса. Бледная кожа с синеватыми тенями под глазами. Тонкие черты, острые скулы. На виске виднеется фиолетово-синий синяк. На запястье, которое сжимал Кириан, тоже начали появляться синяки.

Красивая. Виола была определённо красивой. Она была… аристократкой, которая впитывает в себя утончённость с молоком матери.

Хрупкая. Нужная. С лицом ангела.

Я подняла руки и прижала пальцы к белым, впалым щекам. Ущипнула немного. Больно. Абсолютно точно это тело принадлежит мне.

Ноги подогнулись, но я тряхнула головой, не позволяя себе удариться в панику. Сейчас мне нужно мыслить трезво, анализировать ситуацию.

Я попала в переплёт. Мне нужно всё узнать. Об этом мире. Об этом теле. И о судьбе девушки.

Я множество раз читала книги про попаданок. Смеялась с реакции главных героинь.

Я опустила взгляд на руки, на левом запястье, чуть ниже ладони, на внутренней стороне, темнела метка. Совсем небольшая, размером с монету. Похожая на старый ожог или татуировку, выполненную в виде тончайших линий. Очертания были смазанными, нечёткими, я не смогла разобрать форму до конца. Просто тёмное пятно на бледной коже.

Поддельная метка истинности.

Я потёрла лицо ладонями и тихо всхлипнула. Как же страшно.

Дверь открылась без стука.

Я резко обернулась, инстинктивно прижав руку с меткой к груди, словно это могло что-то скрыть. На пороге стоял Кириан. Снова злой, пышущий ненавистью. Яростью. Настолько ощутимой, что даже колени подкосились от его ауры.

Он стоял на пороге комнаты Виолы, уже в другом сюртуке, застёгнутом до конца, волосы убраны назад. Собранный, холодный, без следа той утренней растрёпанности, с которой влетел в первый раз. И всё такой же опасный.

Я вспомнила, что он дракон.

Интересно, он может превратиться у меня на глазах и откусить мне голову? Меня затошнило.

За его плечом маячил незнакомый мужчина. Немолодой, с острой бородкой и кожаным саквояжем в руках. Саквояж был потёртым и явно не новым, но ухоженным. Янтарный взгляд дракона скользнул по мне. От растрёпанных волос до босых ног на холодном полу. Я поджала пальчики, переступила с ноги на ногу. В его глазах что-то мелькнуло. Вовсе не ярость, а что-то новое и жаркое.

— Ты должна лежать, — процедил он сквозь зубы. — Или решила умереть до допроса?

— Мне просто нужно было… — осеклась под его взглядом.

Мрачный мужчина ничего не ответил, вошёл в комнату. Следом за ним вошёл мужчина с саквояжем, закрыв за ними дверь. Кириан остановился в нескольких шагах, скрестил руки на широкой груди, посмотрел на меня с ещё большим презрением. Я поёжилась под его взглядом, обхватила себя руками за плечи, желая защититься. Но мужчина давил на меня своей силой, пугающей аурой.

— Это Эрвин, лекарь, — сказал он коротко, кивнув на лекаря. — Он осмотрит тебя.

— Я в порядке, — я попыталась отойти.

— Это не обсуждается, — отрезал таким ледяным тоном, что сил спорить не осталось.

Лекарь оказался молчаливым. Он начал водить руками над моей головой, плечами и грудной клеткой. Всё быстро, аккуратно, без лишних слов. Я почувствовала слабое тепло от его ладоней. Не такое живое и почти обжигающее, как от Кириана, а ровное и спокойное, даже щекотное. Кириан стоял у стены всё это время, и я физически чувствовала его взгляд на затылке. Тяжёлый, изучающий, испепеляющий.

— Поразительно то, что после такого сильного удара вы так быстро встали на ноги, — произнёс наконец Эрвин, выпрямляясь и поправляя очки на носу. — Головные боли будут преследовать ещё несколько дней, а, может, и недель, — он открыл саквояж, извлёк небольшой флакон и протянул мне. — Выпейте это, чтобы боль скорее стихла.

Я взяла флакон. Повертела в руках. Посмотрела на золотистую переливающуюся внутри жидкость. В ней что-то двигалось, едва заметно, как будто жидкость жила своей жизнью.

Это магическое зелье?

— Что это? — решила уточнить, полагая, что никто не ответит.

— Лекарство, — отозвался Кириан сухо.

— Я вижу, что не вино, — произнесла я резко.

Молчание. Я обернулась. Кириан смотрел на меня неотрывно. В янтарных глазах было что-то, что я не сразу смогла прочитать. Удивление. Неверие, что я ему посмела дерзить.

— Это лекарство от последствий удара, — произнёс лекарь ровно. — Снимает отёк и головную боль, улучшает самочувствие. Стандартное средство при таких сильных травмах.

Я открыла крышку и поднесла к носу. Запах был острым, травяным и горьким. Немного поколебавшись, я поднесла флакон к губам и выпила одним глотком. Внутренний голос шептал, что если я не выпью сама, то в меня зелье зальют насильно. Взгляд Кириана обещал мне это.

Я скривилась и чуть не выплюнула зелье. Горькое. Очень горькое. Я поставила флакон на столик и уткнулась носом в сгиб локтя, пытаясь отдышаться.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом по левому запястью прошло тепло. Я опустила взгляд. Метка будто горела.

Тёмный рисунок на коже начал светлеть, как будто кто-то стирал его изнутри, выжигая невидимым огнём. Линии становились тоньше, бледнее, теряя чёткость, как чернила на мокрой бумаге. Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как линии бледнеют, расплываются, истончаются. И гаснут. Запястье стало чистым.

Ни следа. Ни пятна. Просто бледная кожа с голубоватыми прожилками вен.

В комнате стало очень тихо. Лекарь сделал шаг назад. Кириан не шевелился. Стоял у стены, наблюдал за тем, что происходит. А я не решалась на него смотреть, потому что чувствовала, как что-то в воздухе начинает меняться. Натягиваться, как струна перед тем, как лопнуть.

А потом запястье снова обожгло.

Резко и так сильно, что я невольно вскрикнула и сжала запястье другой ладонью. Боль не проходила целую минуту. Меня будто выкручивало изнутри. Было так больно, что перед глазами поплыли белые круги. Я закусила губу, сдерживая крик, и просто ждала, сжав зубы и зажмурившись, пока это не пройдёт.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на запястье, которое теперь просто покалывало. Метка вернулась на место. Но уже другая.

Та же форма, то же место, но только линии теперь были чище, ярче и глубже. Метка светилась слабым золотым светом несколько секунд, а потом свет угас.

Я не дышала. Вот это магия!

— Что... — я подняла взгляд на лекаря, но он уже смотрел не на меня.

Смотрел на Кириана с ужасом, вжав голову в плечи, будто в чём-то провинился.

Я обернулась на дракона. Кириан стоял совершенно неподвижно. Лицо у него было белым, будто вся кровь отлила. Янтарные глаза были устремлены на моё запястье. И в нём я видела смесь таких эмоций, что стало не по себе. Я вздрогнула и огляделась, ища, куда бы можно было сбежать. Боюсь, меня сейчас будут бить.

— Эрвин, — произнёс он тихо, — выйди.

— Ваше сиятельство, мне необходимо...

— Выйди, — мужчина зарычал, как дикие зверь.

Лекарь вышел быстро, плотно закрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Она оглушала.

Кириан оторвал взгляд от моего запястья с огромным, явно титаническим трудом, и посмотрел в мои перепуганные глаза, которые я широко распахнула от ужаса.

— Как ты это делаешь? — произнёс он медленно, целя каждое слово сквозь сжатые зубы.

— Я не...

Он оказался рядом в два шага. Я даже не успела моргнуть. Руки сомкнулись на моих плечах, и он со всей силы встряхнул меня. Резко, сильно, так что голова мотнулась и снова вспыхнула болью в затылке.

— Как ты это делаешь?! — его голос сорвался на крик. Первый раз за всё время в голосе звучала не тихая угроза, а что-то живое, надломленное, рвущееся наружу. — Это невозможно! Она не может быть настоящей!

— Пустите, — выдохнула я. — Мне больно...

— Мне тоже, — бросил он, и в этих двух словах было столько всего, что я осеклась, не посмев сказать ни слова.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Выбивая воздух из лёгких своей грубостью.

— Скажи, что это подделка, — процедил он сквозь зубы. — Скажи, что ты нашла способ. Скажи что угодно, только объясни мне, как мёртвая метка может воскреснуть и стать настоящей!

Я смотрела на него. И не знала, что сказать. Потому что я тоже не понимала. Я ничего не понимала.

Глава 5

Глава 5

— Скажи, что это подделка.

Его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. Пугающим. Леденящим душу. От ужаса меня сковало по рукам и ногам. Мне померещилось, что мужчина подался вперёд с твёрдым намерением ударить меня.

— Я не знаю, что это! — выдохнула я, изо всех сил пытаясь вырваться из его болезненной хватки, из-за которой мои кости начали трещать. — Я правда не знаю. Клянусь! Я вообще не понимаю, что означает эта метка, что с ней произошло и чего вы от меня хотите. Я вообще ничего не понимаю. Скажите, что это просто глупый розыгрыш.

Пальцы на моих плечах сжались сильнее, причиняя мне боль. На коже останутся синяки, это точно. Что за мужик такой? Грубиян и хам! И это мой муж? Нужно узнать, есть ли здесь разводы. Настоящий тиран.

— Не понимаешь? — он страшно усмехнулся одним уголком жёстких губ.

Эта усмешка была некрасивой. В его янтарных глазах клубилась тьма. Пугающая. Способная испепелить меня на месте. Мало ли какими ещё способностями он обладает.

Самое главное, не показать ему своего испуга. Не подать виду, что меня трясёт от ужаса со страшной силой. Поэтому я собрала силу воли в кулак, вздёрнула подбородок.

— Нет, — процедила я сквозь зубы, с вызовом глядя в глаза мужчины.

— Два месяца жила в моём доме, — произнёс он медленно, цедя слова сквозь зубы. — И не понимаешь, что такое метка истинности. Забавно. На какие ты ещё уловки пойдёшь, змея?

— Я ничего не помню, — повторила я, стараясь держать голос ровным, хотя колени предательски дрожали. — Удар о скалы сказался. Я говорила вам об этом с самого начала, но вы не хотите слышать меня.

— Я уже достаточно наслушался тебя, — мужчина выплюнул слова мне в лицо.

— Я заметила, — с ехидством ответила я.

Крайне глупо было дерзить человеку, который держит тебя за плечи и умеет превращаться в существо с чешуёй и когтями. Я это понимала. Но что-то во мне отказывалось гнуться под его давлением.

Всю жизнь я была для всех удобной, глотала обиду и молчала. Но сейчас мне совершенно не хотелось быть грушей для битья. Я не собиралась отвечать за чужие грехи.

Что-то во взгляде мужчины вдруг мелькнуло. Ярость. Этот человек не привык, что его слова оспаривают, когда с ним спорят. Явно никто не осмеливался противостоять ему.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Я клацнула зубами. Чуть не прикусила язык. Тем временем боль в голове в разы усилилась. Я вскинула руку и вцепилась пальцами в его запястье, чтобы не упасть, даже царапнула ногтями его кожу, со мстительно заметила, как он едва заметно поморщился. Так тебе!

— Я уже достаточно наслушался, — процедил он, — про удар, про потерю памяти. Очень удобная история, Виола. Ничего не помню, ничего не знаю, ни в чём не виновата. Как и в прошлые разы, когда ты творила всё это дерьмо, дрянь.

Ну и грубиян!

— Вы сейчас сломаете мне что-нибудь, уважаемый, — сказала я сквозь зубы, с ещё большей яростью царапая его запястья и оставляя на них кровавые борозды.

— Отвечай! — он пропустил мимо ушей мои слова.

Его трясло от бешенства. Взгляд страшный. Зрачок вытянулся, как у змеи. На скуле появилась серебристая чешуя. Она появилась неожиданно. Несколько пластин, идеально ровных, как монеты, уложенные внахлёст. Скорее дымчато-металлических, с очень слабым синеватым отблеском. Красивых и пугающих одновременно.

— На что?! — не выдержала я, и голос всё-таки сорвался от страха. — Вы спрашиваете об одном и том же уже который раз. Что должно измениться от того, что вы будете трясти меня сильнее?

— Правда, — сказал он коротко, вскинул руку и сжал пальцами мою челюсть. — Мне нужна правда.

— Я говорю правду, — просипела я.

— Ты говоришь то, что выгодно говорить.

Он резко убрал руки, но я не успела выдохнуть, потому что в следующую секунду его пальцы легли на мой затылок и с силой сжали волосы у основания. Он зацепил рану. Я не закричала, хотя жутко хотелось. У, ирод!

— Я спрошу у тебя последний раз, дрянь, — произнёс он тихо и очень отчётливо, будто говорил с недалёкой. — Как это работает, Виола? Кто тебе помог? Кто стоит за этой меткой?

— Я. Не. Знаю. И повторю для тех, кто плохо слышит. Я не знаю! — я уже закричала, оглушая криком сама себя.

Пальцы в волосах сжались сильнее, причиняя мне ещё больше боли. Я всё же зашипела сквозь зубы.

— А Вы всегда хватает девушек и причиняете им боль? Любите обижать слабых?

— Кто бы мне говорил про слабых? Тебе напомнить, как ты измывалась над слугами? Или то, что сделала с Софией? Строишь из себя святую невинность, дрянь? — прорычал в лицо, раздувая ноздри от бешенства.

Я не нашлась с ответом. Мне ещё предстоит узнать, что именно хозяйка этого тела успела натворить. Любовник, поддельная метка, жестокое обращения со слугами.

Он отпустил волосы так же внезапно, как и схватил. Отступил на шаг, будто ему нужно было расстояние, чтобы снова стать тем собранным, закрытым, непроницаемым человеком, которым он был, когда вошёл.

Я медленно выпрямилась. Затылок ныл. В висках стучало, болезненно пульсировало. Он отошёл к окну, сложил руки за спиной.

Он стоял у окна, смотрел в стекло, и мне была видна только его спина. Я видела, что мужчина с огромным трудом держит себя в руках.

— Метка, — произнёс он наконец, — если она настоящая...

Он не договорил. Только дёрнул раздражённо плечами. Будто одна мысль о том, что Виола действительно его истинная, вызывала у него чувство омерзения.

— Что? — спросила я тихо.

— Это невозможно, — сказал он наконец.

Я смотрела на его спину и думала, что этот человек очень привык к тому, что ему все подчиняются.

— Завтра на рассвете, — произнёс он, не оборачиваясь, — ты покинешь дворец.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. А потом встрепенулась и тихо спросила:

— Куда я должна уехать?

— На Север.

— В тюрьму? — свела брови вместе.

— Северные горы, — произнёс он. — Там и останешься. Под охраной. Пока я не разберусь с тем, что произошло.

— Но…

Мужчина властно махнул рукой, прерывая мою сбивчивую речь.

— Сегодня будет твой последний ужин в этом доме. Будь готова к вечеру.

Глава 6

Глава 6

Агния тараторила не умолкая всю дорогу от спальни до столовой. Слова сыпались на меня непрерывным потоком, перемежаясь охами и причитаниями. Но в моих ушах стоял лишь звон от гула мыслей.

— Волосы-то какие красивые сейчас, птичка моя, — прорвалось сквозь шум. — Блестят и переливаются. А платье как сидит! — я скосила глаза и увидела, как женщина прижимает руки к груди. — Ну прямо картинка писаная! Дракон точно не сможет перед тобой устоять. Ты только улыбайся ему, слышишь? — наставляла пожилая женщина. — Глядишь, простит тебя. Ты же его истинная. Вот только бледная ты. Ох, бледная. Ну ничего! Покушаешь сейчас, и полегчает. И с генералом помиришься. Он суровый, да, но не злой в душе, вот увидишь...

Я шла и почти не слушала её. Женщина напоминала мне курицу-наседку!

Я едва заметно качнула головой и попыталась сделать глубокий вдох. Платье давило. Тугой корсет, зашнурованный Агнией так, будто она пыталась выдавить из меня все кишки. И глаза, к слову, тоже. Когда она шнуровала платья, мои глаза, действительно лезли на лоб. Я спрашивала у женщины, зачем же так туго, на что получала ответ, что перед генералом я должна выглядеть безупречно.

И сейчас корсет сжимал грудную клетку со всех сторон, не давая вдохнуть полной грудью. Каждый шаг приходилось делать маленьким и выверенным, потому что юбка не позволяла шагать нормально. Я чувствовала себя заводной куклой. Несколько раз я едва не споткнулась о подол и не проехалась носом по полу.

Во имя линялого кота! Как местные женщины не падают в обмороки ежеминутно?

Но мысли вращались вокруг предстоящего отъезда.

Я прокручивала это снова и снова. Что значило его «под охраной»? Тюрьма с красивым названием? И как долго он собирается «разбираться»? И что будет после того, как он разберётся?

Вопросы множились, а ответы никак не желали находиться.

Я попала в тело девушки, которая успела обмануть мужа-дракона, завести любовника, поссорить с кем-то по имени София и едва не убиться об скалы. Чудесное начало новой жизни в новом мире. В книгах обычно попадают в тела красоток — нежных, кротких и способных растопить главного героя взглядом. Я же попала в тело какой-то злодейки. Как мне с этим бороться? Как налаживать жизнь?

— ...и нянюшка твоя всегда рядом будет, не переживай, — Агния семенила рядом, прижимая руки к груди. — Всё образуется, птичка. Главное, кушай хорошо сегодня. Там, на Севере-то, не знаю, как кормят. Как я переживаю! Как переживаю. Ну подумаешь обманула немного… что же за это ссылать?

Я покосилась на неё. В отличие от всех остальных людей, которых я успела встретить за этот бесконечный день, Агния тревожилась без какого-либо умысла и без второго дна. Просто маленькая круглощёкая старушка, которая любила девушку, в чьём теле я теперь живу. И как я понимаю, любила слепо и бесконечно сильно. Видимо, она постоянно баловала девушку.

Ладно. Узнать, что именно совершила Виола, я ещё успею. Сейчас мне просто нужно оказаться в безопасности. Подальше от интриг.

Длинный коридор, стены которого были увешаны картинами, закончился. Агния остановилась у высоких двойных дверей, над которыми кто-то искусно вырезал в камне переплетение крыльев, и засуетилась, поправляя на моих плечах невидимую складку. Снова заволновалась, засуетилась ещё больше.

— Вот, птичка. Пришли. Ты иди, иди, я здесь тебя подожду.

— Здесь? — переспросила я, удивлённо моргая

— Мне туда нельзя, — она виновато опустила взгляд и чуть сгорбилась, как будто боялась, что я закачу скандал. — Прислуге за господским столом не место. Но я буду здесь, — она взяла мои руки в свои и крепко сжала. — Слышишь? Я буду здесь.

— Нет, ступай в мои покои и отдохни.

— Ласточка моя, — уставилась на меня нянюшка с таким неверием, что я поняла, что Виола никогда не заботилась о своей нянюшке, — но как же так…

— Иди отдыхать. Я сама приду.

Агния отступила, глядя на меня с неверием. Я ободряюще улыбнулась. Женщина развернулась и медленным шагом побрела по коридору в том направлении, откуда мы пришли. Шаркающие шаги затихли за поворотом.

Я осталась одна. Я тяжело вздохнула, вытерла влажные ладошки о ткань платья. Нужно войти, но мне так страшно.

Я таращилась на дверь из тёмного дерева, на литые бронзовые ручки, выполненные в форме драконьих морд с приоткрытыми пастями. Безупречная работа. Я смотрела на одну из этих морд и не двигалась.

По спине скатывались капельки ледяного пота. За дверью был Кириан. Как же страшно шагнуть внутрь и вновь столкнуться со взглядом янтарных глаз.

Я сделала вдох. Корсет немедленно напомнил о себе, сдавив рёбра. Выдох получился коротким и неполным. Я повела плечом и вдохнула вновь.