Закулисье. Алмаз Сердца

Lars Nielsen

Backrooms Logs: Mission Core Diamond

© Lars Nielsen – alle Rechte vorbehalten

© Комарова М. А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Предисловие

Всем привет!

Помните, как меня впервые зашвырнуло в Закулисье? Помните Софию Шрёдингер, более известную как Алекс, которая якобы не была со мной в параллельном измерении, а всего лишь разыгрывала спектакль? Главу биологов доктора Ксавьера Миндера, известного как Докс? И конечно же моего папашу-параноика Кнута?

Как и обещал, делюсь с вами новыми впечатлениями от своих приключений в Закулисье и в Реальности. И это ещё не всё: мне в руки попали записи моего отца, и поверьте, там тоже есть чему удивиться.

Неужели безликие до сих пор вселяются в тела людей? Как с этим связан печально известный фонд «А-Синк» и конкретно мой отец? Всё это вы узнаете во втором сборнике моих – и его! – записок.

Всех обнимаю,

Марк Шмидт*

*В целях защиты прав личности фамилия была изменена. Примечание издателя.

Записка 2011–143, Кнут Шмидт

Клубы влажного тумана поднимались над зелёными пшеничными полями, точно потерянные души. На изогнутых колосьях образовывались жирные капли, которые уже насквозь пропитали и мои брюки карго. Я уже несколько часов крался по полю, пригнувшись, но особого успеха пока не добился. На холод я старался не обращать внимания.

Вот впереди всплыл чёрный силуэт средневековой каменной оборонительной башни шириной примерно в десять шагов и снова исчез в тумане. Здесь жили лучники. Местные существа, внешне очень похожие на людей невысокого роста. Только вот лица их ещё никто не видел, поскольку они никогда не снимают доспехи.

Протяжный гудок заставил меня остановиться. Как будто неисправный паровоз жалуется на жизнь. Свист эхом разносился в тумане. Затем этот звук снова повторился. Неужели это тот самый шанс, которого я ждал столько дней? В этой местности мне нужно было кое-что найти. На всякий случай я вытащил револьвер и двинулся в направлении этого шума. Холодный металл оружия, как ни странно, очень успокаивал. Если же быть реалистом, против существа, что издавало эти звуки, револьвер абсолютно бесполезен. Жалобный крик повторился ещё и ещё, его эхо звенело над полями. Шёл я в правильном направлении, но густые облака тумана не позволяли разглядеть ничего, что находилось на расстоянии более ста метров. Армия лучников вполне могла бы проскочить через этот кисель незамеченной. Или особый агент «А-Синка» вроде меня. Правда, я смотрел в основном в землю.

Резкий свист меж тем стал громче и как-то мелодичнее, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Стебли пшеницы впереди резко оборвались, будто некий контур диаметром метра в три очерчивал это поле, и сейчас я выходил за его пределы. По-прежнему шелестел ветер. Вновь послышался пронзительный крик. Моё сердце забилось чаще. Я сжимал револьвер так крепко, что от напряжения побелели костяшки пальцев. А вдруг там ловушка? Неважно. Миссия есть миссия. Я медленно подошёл к краю поля. Там была неглубокая канава, в которой светилось что-то красноватое. На дне канавы лежало поблёскивающее металлом тело. Больше всего оно походило на гигантского варана. Два метра в длину, покрыт плотным панцирем, с когтистыми лапами и двумя острыми рогами на голове без выраженной челюсти. На темени у него блестел единственный красный глаз величиной с кулак. Существо наблюдало за мной. Вот в очередной раз послышался этот жалобный стон. Тихий-тихий, точно раненая собака скулила.

Это был рашер. Этим существам по душе была открытая местность, здесь они развивали бешеную скорость, иногда до пятисот километров в час. Этому бедолаге не повезло попасть в устроенную кем-то ловушку. На дне канавы торчали заострённые колья. Большинство этих кольев рашер, точно зубочистки, переломил при падении своей бронёй, но один кол пробил его чувствительный брюшной панцирь и проткнул как бабочку.

К счастью, я без проблем мог застрелить его с такого расстояния. Потом бы я взял образцы ткани, и миссия была бы завершена. Дома меня ждали моя супруга и наш двухлетний сын Марк. Я глубоко вдохнул и прицелился точно в красный глаз чудовища, это было его второе слабое место; сконцентрировался на этом гипнотическом свечении, готовясь спустить курок. Он снова жалобно заскулил, да так громко, что хотелось уши зажать. Этот выстрел положил бы конец страданиям раненого рашера. Но прошло несколько секунд, а я всё не стрелял. И рука начала дрожать. Почему же я медлил? У этого существа был вполне осмысленный взгляд. Не дикий. Тонко посвистывая, он умолял о помощи. Если бы на его месте был человек, я бы тоже нажал на курок? Нет. Конечно, нет. Но это был не человек. Всего лишь животное. Или всё же?

Я опустил оружие и тяжело перевёл дыхание. Последствия этого решения были очевидны: если я намеревался спасти этого рашера – и выполнить миссию, что не менее важно, – нужно было спуститься в эту яму. Если рашер при этом меня не разорвёт на части, я без проблем смогу выбраться из ямы с помощью сломанных копий. Я снова глубоко вдохнул и на животе пополз к раненому существу. Он тихо засвистел, как мне показалось, свист был ободряющим. Это придавало сил. Вскоре я уже стоял в яме между двумя расколотыми деревянными кольями толщиной в человеческую руку. Внизу пахло влажной землёй и сладковатой кровью, сочащейся из раны крупного рашера. Его красный глаз внимательно следил за каждым моим движением. Это массивное создание было вчетверо тяжелее меня, как-то совсем не укладывалось в голове, что оно может носиться со скоростью «Формулы-1». Ох уж эта безумная физика здешнего измерения!..

– Тихо, мальчик, спокойно. Я лишь хочу помочь. – Конечно, он меня не понимал. Но я надеялся, что мой голос звучит успокаивающе. – Дай мне взглянуть.

Я медленно приблизился, протянул руку и коснулся головы ящера-бегуна. Его броня была твёрдой, как сталь, и на удивление тёплой. Соответственно, он не был холоднокровным животным, как, например, крокодил. Жалобный свист между тем перерос в низкий рык, так что всё моё тело начало вибрировать. Я перевёл взгляд на его рану и обнаружил, что одно из копий пронзило его насквозь. Удивительно, как он ещё жив-то был. Длинная расколотая деревяшка застряла в земле. Как я мог ему помочь? Пилы у меня с собой не было. Если уж здоровенный рашер до сих пор не мог снести это копьё, то я уж и вовсе был бессилен. Точно, у меня же с собой военный нож! На обратной стороне лезвия у него были зазубрины, как у пилы. Работёнка, конечно, предстояла кропотливая, но оставшиеся щепочки в любом случае пришлось бы срезать именно им.

Пот катился с меня градом. Плечо болело от долгого напряжения и однообразных движений. Спустя полчаса я наконец-то разрезал последние деревянные волокна. Рашер, которому явно стало чуть легче, перекатился на бок и издал странный звук, не то рык, не то жалобный писк. Из его тела по-прежнему торчал толстый кусок кола.

– Всё хорошо, мальчик. Это дело поправимое. Только как же мне тебя называть?

Он негромко пискнул.

– Хм… Согласен, если я буду звать тебя Хрома? У тебя и панцирь как раз будто хромированный.

Снова пискнул.

– Ладно, Хрома. Предупреждаю, сейчас будет больно. Был бы ты человеком, выжил бы едва ли. Но будем надеяться, что твоё тело всё же крепче, чем моё.

Он в очередной раз пискнул, и я интерпретировал это как согласие. Сидя на земле, я схватился обеими руками за копьё, упёрся ногами в его панцирь и потянул. Он пронзительно засвистел, его конечности подрагивали. Конечно, это было мучительно больно… А я всё пытался извлечь копьё у него из живота. Оставалось совсем немного, когда в его голову вдруг прилетела стрела, но не пробила её, а отскочила. Я испуганно вздрогнул и покосился вверх. На краю ямы стояли три лучника в землисто-коричневых накидках, украшенных инкрустацией, и с натянутыми луками. Сквозь узкие прорези в кожаных шлемах на меня недобро смотрели их маленькие глазки.

– Павла Акка Хинунинди! – выкрикнул правый, накладывая на тетиву лука новую стрелу. Я, к сожалению, не понял ни слова, но общий смысл уловил. Эти трое требовали, чтобы я убрал руки от их добычи. Ну хоть в спину не выстрелили, и на этом, что ли, спасибо.

Что делать? Конечно, проще, да и безболезненнее лично для меня было бы исчезнуть, а Хрома пусть уже сам как-нибудь выкручивается. Стрелять из ямы по тройке лучников, защищая это существо, по сути, самоубийство. Рашер внимательно посмотрел на меня, глухо зарычал, а затем трижды коротко свистнул. Я понял, что он имел в виду. И решился действовать.

Рывком я выдернул остатки копья из тела рашера и попытался укрыться за его панцирем. Может, он хотя бы частично сможет меня защитить. Две стрелы ударили в то место, где я только что сидел. Третья же попала мне в колено, и резкая боль на миг ослепила меня. Хрома же вскочил на ноги, выпрыгнул из ямы и, выпустив острые, как ножи, когти, приземлился на одного из лучников. Тот в ужасе завопил, пытался отстреливаться, но стрелы отскакивали от панциря ящера, не причиняя ему никакого вреда. Покончив с одним, ящер прыгнул на второго. Этот лучник рухнул в яму рядом со мной и испустил дух, напоровшись при падении на наконечник копья. Последний же попытался сбежать, но последовавший вскоре глухой удар о землю и душераздирающий предсмертный крик ясно дали понять: Хрома его не пощадил. Правда, я этого уже не видел. Всё преследование заняло максимум три секунды. Вскоре ящер заглянул в яму и вопросительно свистнул.

– Я… – было так больно, что я даже говорить толком не мог. – Я не могу. Стрела. Погоди немного.

Сжав зубы, я вытащил из кармана брюк шприц с лекарством и вколол дозу себе в бедро. Постепенно боль отступила, обезболивающие и стероиды внутри организма начали действовать. Эта медикаментозная смесь, которой пользовались наши солдаты, была не то чтобы очень полезной для здоровья, но всё лучше, чем подыхать тут внизу. Вскоре я смог переломить стрелу и вытащить её остатки из ноги. Несмотря на вколотое лекарство, я едва не терял сознание. Рашер смиренно ждал. Лучников можно было больше не бояться. Его рана от толстого копья в животе, похоже, была гораздо менее болезненной, чем моя от тонкой стрелы в колене.

– Эй, Хрома? Теперь мне нужна твоя помощь. Один я не выберусь из этой ямы, – при этом я пытался и жестами показать ящеру, чего я от него хочу.

Тот снова скатился в канаву и лёг рядом со мной так, чтобы я мог взобраться ему на спину. Но прежде я достал из сумки стеклянную пробирку и наполнил её пропитанной кровью землёй. Именно это и было целью моей миссии. Ну, почти.

Я с удивлением отметил, что мне вовсе не нужно ни за что держаться, когда ящер выпрыгнул из ямы. Я точно приклеился к его спине или, может, к какой-то другой части его тела.

– Спасибо, Хрома! – Я похлопал его по боку. – Полагаю, теперь мы квиты.

– Кровь?! – Морис с недоумением посмотрел на меня, потом на содержимое стеклянной колбы, которую я передал ему в его лаборатории спустя три часа после моего приключения. – Кнут, тебя же просили собрать экскременты рашера. Каки – понимаешь? Мы же биологи, исследователи, а не солдафоны, что палят по всем обитателям Закулисья, которые подошли слишком близко к дробовику, дескать, сами напрашивались.

– Да не кипятись ты так. Лучники загнали этого зверёныша в ловушку. А я его спас. Меня, между прочим, самого при этом подстрелили. Или ты забыл? – Я многозначительно кивнул на повязку у себя на колене и костыль, на который я опирался.

– Хм. Ну ладно. К сожалению, по крови много не определить, мы ведь намеревались выяснить, чем это существо питается. Результаты анализа ДНК мы узнаем только через пару недель, – с этими словами Морис поместил пробу крови в нужное крепление.

– Да, хорошо. Держи меня в курсе. А сейчас мне пора домой, – «и надеюсь, я останусь там как можно дольше», – добавил я про себя. – Придумать бы ещё убедительную историю, как я, будучи крановщиком, получил такую травму.

– Ну, крановщик работа в принципе опасная… И от недовольных заказчиков чего угодно можно ожидать.

– Ха-ха. Очень смешно. В следующий раз сам пойдёшь собирать какашки рашера.

Я развернулся и похромал к выходу. Докс, другой агент-биолог, с которым я очень подружился, обещал, что будет ждать меня там. Без компании искать точку выхода с Первого уровня в Реальность было бы совсем невесело. А у меня к тому же колено было повреждено.

Ломтик сыра

– Спасибо, милая, – прогудел из-за газеты мой отец Кнут, когда моя мама Николь передала ему чашку свежего фильтрованного кофе.

Да, можете не верить, но это так: фильтрованный кофе и бумажная газета. И то, и другое не слишком экологично – так, на минуточку. Зачем Бог изобрёл кофейные автоматы и планшеты? Явно не для моего папаши, это было очевидно.

– Ма-ам! Нам пора выходить, а то я опоздаю, – капризно тянула моя взбалмошная сестрица Эмилия. Так было каждое утро. Сейчас часы показывали четверть восьмого. По идее, времени ещё было предостаточно: школа была недалеко, уроки начинались ровно в восемь. Причин везти её на машине тоже не было. Погода была чудесная, светило весеннее солнышко.

– Да-да, Мышка, уже иду, – откликнулась мама, подхватила связку ключей, свою сумку и ранец Эмилии. – Марк, ты с нами?

– Нет, спасибо, я лучше на велосипеде. Неохота лишние полчаса торчать перед закрытым зданием, – в отличие от моей сестрички, которая наверняка нашла бы о чём потрепаться со своими подружками.

Но на самом деле задержаться дома я хотел по другой причине.

Вскоре входная дверь с лязгом захлопнулась. Я осторожно положил ложку рядом с тарелкой мюсли и повернулся к отцу.

– Пап, нам надо поговорить.

– Хм… Да, пожалуй. И о чём же? – поинтересовался он отсутствующим голосом, не опуская газету.

– Кнут! Я серьёзно сейчас!

Он аккуратно сложил газету и положил её рядом с тарелкой, на которой так и остались нетронутыми два тоста – один с ломтиком сыра, второй с клубничным джемом. Отцу было чуть за сорок, он был сухощав и на полголовы ниже меня. Сейчас он пристально смотрел на меня своими серыми как сталь глазами.

– Ну так? О чём ты хочешь говорить, Марк?

– О нас. О Закулисье. Об «А-Синке». Обо всём.

– Обсуждать больше нечего. Ты вернулся целым и невредимым, тебя больше не перебрасывало. Радуйся, что так сложилось. Возможно, причина в том, что лазер безликих теперь уничтожен, и внезапных перебросов на ровном месте больше не будет. – Он пожал плечами. – Как я уже много раз говорил, у меня такая же генетическая поломка. Время от времени я выполняю поручения биологов. Но все их дела держатся в строжайшем секрете, так что мне нельзя это ни с кем обсуждать.

– А если меня снова перебросит?

– Тогда как можно скорее ищи обратный выход или ближайший аванпост. По-другому никак. Мы не можем ни предотвратить это, ни помочь тебе как-то прямо.

– Ну, а что с Алекс или, лучше сказать, Софией?

– Боюсь, и об этом мне распространяться нельзя.

– А Докс?

– Глава биологов, мой непосредственный начальник. – Он тяжело вздохнул. – Мы же тысячу раз об этом говорили, Марк. К чему ты клонишь?

– Я… Я сам, если честно, не знаю. Просто после всего, что я пережил в Закулисье… После разрушения лазера… Ну… я полагал, это что-то изменит в наших отношениях. Не знаю, может, мы вместе будем участвовать в этих миссиях или что-то такое…

Он покачал головой.

– Мне жаль, но это невозможно. С одной стороны, ты ещё очень юн, с другой – у тебя пока нет требуемого образования. И кроме того…

– Что ещё?

– Эти миссии очень опасны. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я себе этого не прощу.

– Ну прекрасно. То есть если мы отца потеряем, это ничего страшного – так, что ли?

– Нет, конечно нет. Но эти миссии очень важны. Для всего человечества.

– Значит, они важнее, чем твоя собственная семья, но при этом не настолько важны, чтобы в них принимал участие твой неуклюжий сын! Ну, спасибо! – Последние слова я практически выкрикнул. В ушах зашумела кровь. Почему взрослые такие лицемеры? Мне вообще-то почти семнадцать. Один год разницы не делает.

– Марк…

– Да плевать! Вечно ты меня опекаешь. Ничего мне нельзя! Ни-че-го!

Я резко вскочил. Хромированный кухонный стул со стуком упал на пол. Не говоря больше ни слова и не слушая оправдания отца, я схватил рюкзак, пулей вылетел за дверь и с силой её захлопнул.

Спустя восемь часов, которые показались мне бесконечностью, я снова хлопнул дверью нашей квартиры, на сей раз с другой стороны. Утомительный школьный день близился к концу. С кухни слышался звон посуды. Наверное, это мама. Папа, наш великий тайный агент, никогда не снисходил до этих мирских хлопот. Я вспомнил наш спор утром, и мой пульс снова участился.

– Мам, привет! – крикнул я, чтобы она знала, что я вернулся.

– Привет, Марк, как дела в школе?

– Нормально, ничего особенного. Папа уже пришёл?

– Увы, его срочно вызвали на работу, он вернётся дня через два.

Зараза. Каждый раз, когда папа уезжал на своём двенадцатитонном кране якобы на очередную стройплощадку, он на самом деле отправлялся на очередную миссию в Закулисье. Мама и Эмилия ничего не знали о его настоящей работе – как и о моих приключениях в параллельном измерении. Обе считали, что старая травма головы дала о себе знать, и меня на пять дней положили в психиатрическую клинику понаблюдаться. На деле же эта частная клиника была штаб-квартирой местного отдела биологов. Я подозревал, что этот отдел относится к печально известному фонду «А-Синк», но отец не подтвердил это, в очередной раз уйдя от ответа.

Поскольку отец уехал, у меня было время спокойно порассуждать, как ещё можно решить вопрос с ним и биологами.

Я ушёл к себе в комнату, лёг на диван и взял в руки планшет. Алекс, к её реальному имени я всё никак не мог привыкнуть, точно сквозь землю виртуальную провалилась. Все её аккаунты давно не использовались или были отключены. Номер мобильного она мне не давала, а фамилию я так и не узнал. Можно было, конечно, снова смотаться в Мюнхен и поговорить с ней лично. Наверняка она по-прежнему жила всё в той же квартире. Но родители бы меня не отпустили. Отец солгал матери, что Алекс причастна к моим психологическим проблемам и дурно на меня влияет. Из-за неё у меня якобы усиливаются галлюцинации. Ну что за хрень, а!

И вот суббота. Прошло четыре дня. Мы ужинали втроём. Серый хлеб, ломтики сыра, свежая мясная нарезка и «Нутелла» – специально для моей сестры. Мама поддерживала этот ритуал и в последнее время настаивала, чтобы мы в нём тоже участвовали. По крайней мере, если мы были дома.

– Есть новости об отце? – спросил я.

Он обычно не опаздывал. Эх, знала бы мама, что он сейчас, скорее всего, на миссии в потенциально смертоносном параллельном измерении, была бы сейчас так же напряжена, как я.

– Нет, Марк. Мне жаль. Я говорила с его шефом. Он сказал, что на стройке серьёзные задержки. Это продлится ещё пару дней. Но беспокоиться нам не о чем.

…и это в эпоху смартфонов! Я только головой покачал. Ох уж эта папина отговорка о его нелюбви к «технике слежения», как он её называл. Но мама не считала это чем-то ненормальным, и моей туповатой сестричке это тоже странным не казалось.

Позднее в комнате я раздумывал, что же мне делать. Связаться с отцом было невозможно. Связь в Закулисье не ловила. С Алекс я всё это обсудить не мог. Контактов Докса у меня тоже не осталось с тех пор, как я покинул клинику. Точнее – базу биологов.

Что же мне было делать? Снова сознательно перемещаться в параллельное измерение? Об этом не могло быть и речи. Отец прав – там очень опасно. По сути, у меня не было ни единого шанса найти его. Особенно в одиночку, без чьей-либо помощи. Да я даже не знал, что у него за миссия.

Я решил просто подождать. В конце концов, он опытный агент. К тому же это в Закулисье ты неделями бродишь по одному уровню. А в Реальности проходит всего несколько дней. Время идёт гораздо медленнее. Удивительно даже, как отец раньше возвращался домой без опозданий.

Записка 2025–289, Кнут Шмидт

Я включил фонарик. Из темноты выплыли первые сталагмиты и сталактиты. Желтоватые наросты, похожие на кинжалы, вырастали из пола и свисали с потолка. Некоторые были сломаны, но обломков нигде не наблюдалось. Странно. Капающая с них влага наполняла зловещую пещеру гулким эхом. Видимость была так себе, шагов на десять, не больше. Я осторожно двинулся вперёд по каменному лабиринту. Ступать здесь тихо было почти невозможно. На всякий случай я держал наготове револьвер, этот уровень классифицировался как небезопасный.

Собственно, именно поэтому в Реальности я никогда не возил семью на экскурсии в рудники и пещеры. Я не хотел рисковать Марком, который унаследовал мою генетическую мутацию и мог оказаться в параллельном измерении, случайно свернув не туда. Даже одного неосторожного движения хватило бы, и мы бы его потеряли. Он до сих пор ненавидит меня за то, что я старался оградить его от всего опасного и дурного. Но ведь главное сейчас – это то, что он жив… Однажды он поймёт.

Посреди каменного леса скалистых наростов я обнаружил спокойное круглое озеро, мерцающее изнутри голубоватым светом. Если записи ребят из Большой Исследовательской Группы не врали, я был на верном пути. Уровень охватывал большую площадь, но, по крайней мере, не изменялся постоянно, как многие другие.

Я медленно побрёл вдоль берега к сталагмиту, на котором кто-то вырезал грубую стрелу с отчётливой буквой «K» и что-то вроде черепа. Вот с этого самого места нужно было быть крайне осторожным: я приблизился к заброшенному пещерному городу Каврагосту. Миссия была крайне опасной, напарников у меня никогда не было, но свидетели здесь и не нужны. Мрачная тропка, выложенная острыми сталактитами и сталагмитами, извиваясь, уходила вглубь Восьмого уровня.

Позади вдруг послышались приглушённые шаги. Я тотчас оглянулся и вскинул оружие, но коридор был пуст. Я несколько раз вдохнул и выдохнул, после чего двинулся дальше. Снова услышал какой-то шум и посветил фонариком в ту сторону. Ничего. Да чтоб тебя. Наверняка мой преследователь укрылся где-то между крупными обломками.

Что же делать? Идти дальше или подкараулить его? Пока что он не нападал на меня. Значит, интеллект у него был до определённого уровня развит. Это не какой-то тупой, ведомый лишь инстинктами монстр.

– Эй! А ну выходи, я тебя слышал, – негромко шикнул я на английском, дабы не привлекать к себе лишнего внимания здешних обитателей.

Тишина. Никто не показывался. В любом случае попробовать стоило.

Интересно, далеко он вообще? Шагов десять, иначе я бы точно ничего не услышал. Ладно же… Что можешь ты, могу и я. Я выключил фонарик и сошёл с тропинки, укрывшись за скалой в человеческий рост. Поглядим теперь, кто из нас более терпеливый.

Я медленно считал про себя, чтобы не потерять чувство времени в полной темноте, и дошёл почти до пятисот, когда на тропе вдруг мелькнуло пятно света. Затем послышались шаги, кто-то едва слышно дышал. И вот мимо моего укрытия прокрался человеческий силуэт с выключенным фонариком. Сам я задержал дыхание и подождал, пока он отойдёт метра на три.

Затем прицелился и включил свой фонарик:

– Стоять! Не двигаться!

Теперь я мог разглядеть своего преследователя. Молодой мужчина ростом под метр восемьдесят с лохматой рыжей бородой. Длинный плащ до пола, набитый рюкзак, прочные ботинки. Оружия, похоже, не было. Ослеплённый светом моего фонарика, он заслонялся от него рукой, так что черты лица я разглядеть не мог.

– Не стреляй, я тоже на «А-Синк» работаю, – ответил он хриплым голосом и заморгал.

– Придётся предложить что-то получше. Кто ты и почему за мной крадёшься?

– Агент Риан О’Киффи. Я у тебя на подхвате.

– Что?

– Если с тобой что-то случится, я должен завершить миссию или замести следы.

– Звучит странно, – заметил я: парнишка не вызывал доверия. – Почему тебя не приставили ко мне сразу как полноценного напарника?

– Ну, если бы тебя засекли и ты погиб, я бы остался незамеченным и просто немного подождал, пока ситуация стабилизируется, чтобы завершить начатое.

– Хм… – Я подумал, что это было вполне в духе «А-Синка». Хотя мне такой подход не очень-то нравился. – Ну, допустим. Назови тридцатый пятизначный код.

– А-К-Ф-два-один, – выпалил тот, не моргнув глазом.

Таким образом мы оба подтвердили свою принадлежность к «А-Синку». Существовало около пятисот тысяч комбинаций вопросов и ответов для выявления «своих», вычислить которые человеку непосвящённому было абсолютно невозможно. – Ладно, Риан. Теперь идём вместе. Никаких больше пряток. – Он хотел что-то возразить, но я поднял руку, не давая вставить слово. – Это не обсуждается. И ты пойдёшь первым. Если что-то не устраивает, возвращайся обратно и не преследуй меня больше.