Стрела

Пролог

Туман окутал набережную. Высокий мост тянулся с одного берега на другой мрачной, костлявой рукой. Фонари тускло светили грязно-желтым светом.

Посреди моста у ограждения стоял мужчина средних лет, в его пальцах покачивалась почти пустая бутылка. Он вглядывался в темноту реки, будто ждал знака. Решимость застыла на его лице, а тьма уже протягивала руки, нашёптывая обманчивое обещание, что вместе с жизнью исчезнет и боль.

Мужчина смахнул слезу со щеки и перекинул ногу через ограду. Бутылка выскользнула из рук, но ожидаемого звука разбитого стекла почему-то не последовало.

Он удивленно обернулся. Позади стоял незнакомец, который ловким движением подхватил бутылку у самой земли. Он был высок, черный костюм безупречно сидел по фигуре, а поля шляпы скрывали глаза, но на губах играла опасная ухмылка.

— Доброго вечера. Не найдётся ли у вас огня? — спросил он, делая глоток из пойманной бутылки.

— Не курю, — испуганно ответил тот.

— Вода слишком ненадёжна, — продолжил мужчина в шляпе.

— Что вы имеете в виду? — спросил мужчина средних лет, неуверенно вцепляясь в ограду моста.

— Она просто тушит пламя, ничего не давая взамен. А я могу предложить достойную цену за ваш огонь. — Тёмные глаза незнакомца сверкнули из-под полей шляпы.

— Я уже сказал, что не курю! И вообще, вы кто — сотрудник психологической помощи? Пытаетесь заговорить мне зубы? Так знайте: я всё решил окончательно, и ваши приёмы меня не остановят!

Мужчина почти перенёс вторую ногу через ограду.

— Я не собираюсь обманывать. Я лишь пришёл предложить вам честную сделку, — незнакомец плавно провёл рукой по краю шляпы.

— Сделку? Да у меня ничего нет! — нервно усмехнулся другой, всё ещё удерживая себя за перила.

— У вас есть то, что вам, похоже, больше не дорого... — Незнакомец посмотрел на воду внизу, а затем добавил: — Ваш огонь.

— Простите, я не понимаю вас.

— Было ли в вашей жизни время, когда вы были счастливы?

— Хм... не припомню. Разве что в детстве. Мне было семь, у меня был чудесный пёс, и это, наверное, единственное светлое воспоминание. Собака давно умерла, а потом я только терял. Всех и всё. У меня остались лишь одиночество и сожаления. Вряд ли я могу быть кому-то полезен, даже вам. Так что, прошу, оставьте меня и идите своей дорогой.

— Поверьте, вам будет интересно моё предложение, — слегка улыбнулся загадочный прохожий.

Вдруг в его руке что-то звякнуло. Он протянул ладонь и раскрыл её. На ладони сверкнул небольшой железный подвес на чёрном потёртом ошейнике.

— Не может быть! Откуда это у вас? Не может быть...

Мужчину сотрясали рыдания. Он впился пальцами в руку незнакомца, перехватил драгоценный предмет и прижал его к груди, судорожно рассматривая.

Небо на горизонте подёрнулось лёгким светом. Вдали послышался лай собаки. Безлюдный мост хранил свои тайны. Только туман, фонари и тёмная река, уходящая куда-то вдаль.

Глава 1

Густой лес стоял глухой и неподвижный, словно древний страж. Влажный воздух пах мхом и сырой древесиной. Девушка осторожно пробиралась сквозь заросли, цепляясь за сучья и перепрыгивая через поваленные стволы. Каждый шаг давался с трудом — ноги тонули в рыхлой земле, ветви царапали кожу и выдёргивали пряди из каштановой косы.

Она осветила компас фонариком: густая листва почти не пропускала предрассветный свет. Послышалось тихое журчание ручья неподалеку. Цифры координат на карте подтверждали, что цель совсем рядом. Сердце застучало быстрее. После долгого пути по диким тропам, где всё вокруг казалось одинаковым, любой ориентир воспринимался как спасение.

И вдруг под ногами мелькнуло что-то чужеродное. Узкая дорожка из серых плиток, надёжно скрытая опавшими листьями, тянулась вперёд, растворяясь в сумеречной чаще.

Путница остановилась, расправляя клетчатую рубашку. Стряхнула грязь с джинсов и смахнула влажную прядь со лба. Значит, она на верном пути. Поставив рюкзак на землю, она достала бутылку воды и сделала пару жадных глотков, осматриваясь.

Тут её взгляд упал на два плоских камушка размером с монеты, лежавших возле старого пня. Улыбнувшись, она подняла их, покрутила в ладони и спрятала в боковой карман рюкзака.

Пройдя дальше, девушка почувствовала, как чаща начала меняться. Деревья расступались, воздух стал легче, а впереди сквозь заросли показалась высокая кирпичная стена. В кладке виднелась единственная калитка — старая, с коваными узорами, покрытая пятнами ржавчины.

Она замерла, прислушиваясь. Где-то вдалеке каркнула ворона. Незнакомка сделала шаг вперёд и, затаив дыхание, потянула за железную ручку.

Калитка скрипнула, открывая перед ней путь. Она осторожно шагнула внутрь. За стеной простирался заросший сад — дикий и давно заброшенный. Кусты с переплетёнными ветвями образовывали непроходимые лабиринты, а деревья раскинули узловатые ветви так, словно пытались коснуться друг друга. Между травой и мхом угадывались остатки дорожек, когда-то аккуратно выложенных камнем.

Ботинок хрустнул на гравии, и этот звук стал единственным, что нарушило мёртвую тишину. Путница подняла взгляд.

Вдалеке, сквозь утренний туман, проступили очертания дома. Он был неожиданно большим — трёхэтажный деревянный особняк белого цвета с резными наличниками и ажурными колоннами. Вся его поверхность, когда-то сияющая белизной, теперь казалась тусклой, будто покрытой лёгким налётом времени. Вокруг здания тянулась широкая веранда, её резные перила тонули в тени.

Дом выглядел... слишком уютным для того, что она ожидала здесь найти. Ей представлялось полуразрушенное строение — мрачное и вызывающее тревогу. А этот особняк, хоть и старый, казался почти гостеприимным.

Но всё же что-то было в нём не так. Может, туман, который лениво стелился у фундамента? Или странная тишина, в которой не слышалось даже пения птиц?

Девушка сглотнула и сделала шаг вперёд. Она не спешила подходить к крыльцу. Что-то подсказывало: сначала стоит осмотреться. Осторожно ступая по заросшей тропе, она двинулась вдоль стены, разглядывая высокие окна, скрытые полупрозрачными шторами.

Обойдя угол, гостья оказалась во внутреннем дворе. Здесь лес отступил, уступая место ухоженной лужайке. Это было неожиданно — среди дикого, дремучего бора вдруг открывалось пространство, явно поддерживаемое в идеальном порядке. Газон был ровным, аккуратным. По краям лужайки стояли изящные кованые скамейки с резными узорами, а вдоль дорожек тянулись арки, увитые плетистыми розами — от бордовых, почти чёрных, до ярко-алых.

В конце лужайки возвышался каменный фонтан. Вода в нём тихо журчала, стекая по тёмному, поросшему мхом камню. Путница подошла ближе и провела пальцами по прохладному бортику. Струи воды казались безмятежными, но в этом спокойствии крылось что-то пугающее — слишком глубокая тишина, слишком неподвижный воздух. Сад дышал умиротворением, но не радостью.

Она достала из рюкзака блокнот, чтобы записать первое впечатление, как вдруг спиной ощутила чужой взгляд.

Она резко обернулась, пробежав глазами по саду и просторной веранде пансионата. Ни души. Лишь занавеска в окне на третьем этаже слегка качнулась, закрывая обзор.

«Похоже, все ещё спят», — успокоила себя гостья.

Она вернулась к парадному входу. Высокая дверь из тёмного дерева с потускневшей бронзовой ручкой выглядела массивной, но, когда девушка толкнула её, створка неожиданно легко поддалась.

Глава 2

Шаг внутрь — и воздух сразу изменился. Здесь пахло старой древесиной, воском свечей и едва уловимым травяным сбором, как в старых аптеках. Прихожая была просторной, но из-за блёклых тонов казалась мрачноватой. Стены, оклеенные выцветшими обоями с неприметным узором, несли на себе отпечаток времени, а тканевая обивка мебели кое-где разошлась по швам. Потолок украшала лепнина. Из-под тяжёлой люстры с потемневшими стеклянными подвесками лился приглушённый свет.

У стены стоял небольшой круглый стол, за которым, чуть склонив голову на грудь, дремал седовласый мужчина. Его испещрённое морщинами лицо казалось спокойным, а тонкие пальцы покоились на раскрытой книге. Над его головой висела табличка «Регистратура».

Гостья глубже вдохнула, собираясь с духом, и сделала ещё один шаг вперёд. Половицы тихо скрипнули.

Старик вздрогнул и приоткрыл глаза.

— Кхм-кхм, доброе утро, — отчеканила она заготовленную речь. — Меня зовут Ксения Бойкая, я — журналистка газеты «Здоровье». Пишу статью о загородных пансионатах. Могу я задать вам парочку вопросов?

— Я не обсуждаю работу, вам надо к начальству, — проскрипел тот в ответ. — Но заведующего сейчас нет на месте. Вам придётся подождать.

— А когда он сможет меня принять? — Ксения, стараясь придать себе важности, посмотрела на часы.

— Часы приёма с девяти до трёх. Я запишу вас, а пока можете присесть, — старик указал на диван в холле.

Журналистка со вздохом опустилась в кресло. Она надеялась перехватить кого-нибудь из постояльцев, когда те будут проходить мимо, чтобы расспросить о пансионате.

Через полчаса с кухни стали доноситься запахи готовящегося завтрака. В животе у Ксении предательски заурчало. Мысль о горячей запеканке или каше с кофе заметно поднимала настроение.

Наконец в коридорах начали появляться постояльцы. Они направлялись в столовую, брали подносы и становились в очередь. Ксения, захлопнув записную книжку, последовала за ними. Она намеревалась подсесть к кому-нибудь и завести разговор, совместив приятное с полезным.

На витрине красовались пирожки, булочки с начинками, порционное масло, каши, омлеты и, конечно, сырники со сгущёнкой. Девушка потянулась к ним, но чья-то рука грубо опустила перед её носом стеклянную крышку.

— Вы кто? Где лечебный рецепт? — сердито вопрошала грузная высокая дама в очках, испытующе осматривая гостью.

— Я не лечусь, я — журналистка, — растерялась Ксения. — Пишу статью о вашем пансионате. Я заплачу!

— Не положено. Без рецепта нельзя, — мощная ладонь продолжала удерживать крышку витрины.

— Ерунда какая-то! Ну и сервис. Обязательно упомяну об этом в публикации, — не отступала Ксения.

— Мне всё равно. Хотите остаться — идите к заведующему. Обслуживание в кафетерии строго по рецепту.

Судя по тону женщины, дальнейшие уговоры не имели смысла. Ксения с грохотом вернула поднос на место и зашагала обратно к регистратуре. Настроение было безнадёжно испорчено, внутри бурлили обида и возмущение. К тому же на голодный желудок в голову шли сплошные нелестные эпитеты, которые она со злорадством заносила в блокнот.

— Я хочу поговорить с заведующим. Он уже у себя? — нервно поправляя выбившуюся прядь, спросила журналистка у портье.

— Я доложил о вас. Начальство ожидает. Третий этаж, лестница за углом, — старик сохранял завидное спокойствие, не заботясь ни о рассерженной посетительнице, ни об имидже пансионата.

— Вот и чудненько, — поправив рюкзак на плече, Ксения направилась к ступеням.

Проходя мимо окна, выходящего в сад, она вдруг остановилась. На лужайке пансионата бегал маленький мальчик. Он кидал собаке мяч и весело смеялся, когда та возвращалась и толкала игрушку ему в ладонь. Эта живая картина казалась совершенно чуждой мрачному особняку.

Ксения на мгновение застыла, любуясь ребёнком, как вдруг заметила, что на столике возле двери лежит недоеденный мандарин. Должно быть, мальчик бросил свой перекус и убежал играть.

Журналистка положила блокнот на край стола, чтобы освободить руки и поправить причёску. Фрукт пах так соблазнительно, что она не устояла перед искушением и быстро отправила в рот пару долек, надеясь хоть немного утолить голод. Меньше всего хотелось предательски заурчать животом во время предстоящего интервью.

Цитрусовый сок взорвался во рту непривычно ярко. «Наверное, просто из-за голода», — подумала она.

Небольшой кусочек оранжевой кожуры прилип к нижней обложке блокнота, но Ксения этого не заметила. Забрав записи, она поспешила дальше. Все её мысли теперь занимал грядущий разговор с заведующим.

Поднявшись на третий этаж, гостья увидела единственную массивную дверь. Постучав для приличия, она решительно толкнула её от себя.

Глава 3

Зайдя в кабинет, девушка увидела молодого мужчину, который сидел за столом и изучал бумаги. Одет он был в строгий чёрный костюм — даже рубашка и галстук казались темнее ночи. «Как на похороны», — подумала про себя Ксения. Тёмные волосы хозяина кабинета слегка спадали на лицо, рука упиралась в подбородок. Он был сосредоточен на документах явно больше, чем на посетительнице.

Проходя вглубь, журналистка осматривала комнату цепким взором. Кабинет был просторным, но тусклым из-за тяжёлых штор на окне позади заведующего. Стол освещала старая лампа, отбрасывая резкие тени на его худощавое бледное лицо.

— Добрый день, меня зовут Ксения Бойкая. Я представляю газету «Здоров... — начала было она.

— Да, мне доложили о вас, Ксения. Прошу, присаживайтесь, — перебил её заведующий тихим, уставшим голосом. Он всё ещё не смотрел на гостью, продолжая расписываться на бланках.

— Спасибо. Эм... так вот, я пишу статью о загородных пансионатах. О вашем заведении мало информации в интернете, совсем нет отзывов. Скажите честно, вы их удаляете?

Ксения присела на стул, продолжая изучать обстановку. Особое внимание привлекали фотографии на книжных полках: чёрно-белые, пожелтевшие по краям. Снимки казались очень старыми, но человек на них выглядел точно так же, как мужчина перед ней прямо сейчас. «Возможно, это дед или отец», — подумала Ксения и сделала пометку в блокноте, предположив, что бизнес может быть семейным делом.

— Удаляю кого? — всё ещё не обращая внимания на журналистку, спросил заведующий.

— Комментарии в сети. Нашим читателям интересно узнать правду. Например, почему до вас так сложно добраться? Почему в кафетерии действуют такие строгие правила, а персонал грубит гостям? Сомнительные с точки зрения рекламы решения, вам не кажется?

Внутренне похвалив себя за напор, Ксения приготовилась к прямой конфронтации.

— Решения... Решения, — эхом отозвался он. — Ах да, прошу меня извинить. С моей стороны невежливо до сих пор не представиться. Меня зовут Максим Андреевич, я — заведующий пансионатом «Аврора».

Наконец он поднял взгляд и посмотрел на гостью своими глубокими чёрными глазами. Черты его лица были острыми, а осанка — безупречно прямой и уверенной. Ксения поёжилась от столь пристального внимания, но быстро отмахнулась от секундного смущения.

— Приятно познакомиться, Максим Андреевич. Спасибо, что смогли принять меня. Вижу, вы очень заняты, я не отниму много времени.

— Времени у меня много, — широко улыбнулся он. — Очень много. Что ж, вы пишете статью? Это прекрасно. У вас интересная профессия, требующая упорства и смекалки, не так ли?

Заведующий сложил длинные пальцы в замок.

— Вот только ничего особенного про наш пансионат я рассказать не могу. «Аврора» — старое лечебное заведение, а наши постояльцы — устоявшаяся база клиентов. Узкий круг, так сказать. Мы не нуждаемся в рекламе, просто делаем своё дело.

— И ваше дело, конечно, благородное — оздоравливать людей, — подхватила Ксения. — В таком случае, я тоже что-то устаю в последнее время. Хотела бы оздоровиться и выспаться. А ещё, признаться, умираю с голоду и очень хочу съесть те сырники из вашего кафетерия.

Она усмехнулась, но заметила, что взгляд собеседника стал угрюмее.

— Что нужно, чтобы оформиться к вам постояльцем?

— О, мне жаль, но у нас сейчас нет мест.

Заведующий встал и подошёл к окну на противоположной стороне кабинета, повернувшись спиной. Мужчина оказался очень высок. Костюм безупречно сидел по фигуре и, видимо, был сшит на заказ — зачем-то отметила Ксения в блокноте и сразу смутилась.

В этот момент Максим резко обернулся. На его губах играла улыбка, а взгляд замер на её записях, будто он точно знал, о чём она только что написала.

— Да? Очень жаль. Я бы с удовольствием осталась, — Ксения старательно зачёркивала строчку про костюм. Она изо всех сил пыталась сохранить невозмутимый вид, хотя румянец уже красноречиво разгорался на щеках.

— Поверьте, вам это не нужно, — вальяжно прохаживаясь мимо книжных полок, продолжал хозяин кабинета. — Мы — лечебное заведение. Для отдыха и восстановления сил больше подходят отели и спа.

— Признаться, я разочарована, Максим Андреевич, — закрыв блокнот, высказалась журналистка. — Ваш пансионат — совершенно странное место. Возможно, мне стоит вернуться сюда с телевидением?

Ксения начала подниматься, поправляя лямку рюкзака, как вдруг с нижней обложки блокнота на пол упал оранжевый кусочек. Их взгляды одновременно замерли на ярком пятнышке.

— Извините, — Ксения наклонилась, чтобы поднять случайный мусор, но Максим буквально подлетел к ней.

Он перехватил кожуру первым. Взгляд мужчины мгновенно стал тревожным, а челюсть напряглась, пока он пристально рассматривал находку.

— Это что? Вы что, ели здешнюю еду? — Максим подошёл вплотную, заглядывая ей в глаза, а потом перевёл взгляд на губы и принюхался. — Точно! От вас пахнет мандарином!

— Вы в своём уме? — Ксения отпрянула от заведующего, прижав блокнот к груди. — Я умирала с голоду в вашей дыре, где мне даже кофе никто не предложил! Впервые вижу подобную прижимистость. Я точно напишу о вашем гостеприимстве.

Она попыталась поскорее отступить к выходу, чувствуя, что происходит что-то странное и опасное.

— Вас не учили, что нельзя брать чужое? — Максим Андреевич надвигался на неё, угрожающе сверкая чёрными бездонными глазами. — Теперь вам придётся остаться, журналистка Ксения Бойкая.

— Что значит — «придётся»?

Её охватила паника. Дверь была уже недалеко, и надежда сбежать подстёгивалась адреналином. Но Ксения не успела даже обернуться, чтобы схватиться за ручку — спина с силой ударилась о стену.

Максим вырос перед ней вплотную. В его руках откуда ни возьмись появился бланк, который он прижал прямо к её груди.

— Раз вы так этого хотели, подпишите и оставайтесь.

Голос заведующего зазвучал низким, раскатистым эхом. Голова закружилась, туман мгновенно спутал все мысли. У Ксении пересохло в горле. Она смогла лишь безвольно кивнуть в ответ.

А дальше свет погас, и она провалилась в беспамятство.

— Добро пожаловать в «Аврору».

Глава 4

Ксения открыла глаза и первым делом увидела мягкий свет, пробивающийся сквозь полупрозрачные занавески. Он был приглушённым, словно снаружи висел туман или разгоралось пасмурное утро. Голова гудела.

Она попыталась припомнить, сколько проспала. Комната оказалась небольшой, но светлой: высокий потолок с узорчатой лепниной, стены тёплого кремового оттенка. Массивные рамы огромного окна слегка облупились, но стёкла оставались чистыми. Вид из них открывался, к её разочарованию, не на ухоженный розовый сад с фонтаном, а на глухой задний двор. Там кусты разрослись без присмотра, трава стояла по пояс, а деревья с кривыми ветвями напоминали застывшие в ожидании тени.

Обстановка была скромной: простая деревянная кровать с высоким изголовьем, застеленная чистым, но чуть грубоватым бельём, тумбочка со светильником и старый платяной шкаф напротив. Его дверцы оказались слегка приоткрыты, будто кто-то недавно заглядывал внутрь.

Ксения села, опустив ноги на пол, и вздрогнула от пробежавшего по спине холодка. Что произошло вчера? Она пробралась через чащу, осмотрела территорию… Потом зашла внутрь. Там был старик у стойки регистрации. Но что случилось дальше?

Журналистка нахмурилась. Память была размытой, будто затянутой тонкой дымкой. Она помнила только мистическое предчувствие, охватившее её на пороге особняка.

Она обвела взглядом спальню. Вещи оставались на месте: рюкзак стоял у шкафа, рядом на тумбе лежал блокнот. Значит, никто ничего не трогал, всё в порядке. И всё же внутри нарастала тревога. Заведующий... Она ведь точно говорила с ним, но о чём?

Ксения снова посмотрела в окно на заброшенный сад. Почему её поселили именно сюда? И что делать дальше — спуститься вниз и позавтракать? Или сначала попытаться разговорить постояльцев?

Она глубоко вдохнула. Раз уж она здесь, чтобы выяснить правду, отступать поздно.

Накинув кардиган, чтобы спастись от утренней прохлады, Ксения вышла в коридор. Тот встретил её абсолютной пустотой, только тихий скрип половиц сопровождал каждый шаг. Дом словно дремал. Или выжидал.

Спускаясь по лестнице, гостья услышала приглушённые голоса. Внизу, за распахнутыми дверями, располагался просторный, залитый мягким солнцем кафетерий. Несколько постояльцев уже сидели за столами, неспешно завтракая и негромко переговариваясь. В воздухе витал густой аромат кофе и ванили.

На этот раз никто не мешал Ксении взять поднос. Она старалась не торопиться, украдкой разглядывая блюда. Всё выглядело… совершенно обыденно. Никакой экзотики, никакой чертовщины — только привычный утренний рацион: каша, омлет, свежая выпечка.

Выбрав творожную запеканку, фруктовый салат и крепкий чёрный кофе, Ксения оглядела зал.

У окна в одиночестве завтракала брюнетка с короткой стрижкой. На вид ей было около сорока. Её осанка казалась безупречно прямой, а движения — размеренными, будто каждое из них выверялось годами. Она медленно разрезала круассан, не спеша подносила вилку ко рту и задумчиво смотрела на заброшенный сад.

Ксения сделала шаг вперёд, чувствуя, как внутри нарастает лёгкое волнение. В конце концов, она здесь ради расследования.

— Можно? — спросила журналистка, указывая на свободный стул.

Собеседница перевела на неё внимательный, изучающий взгляд.

— Конечно, присаживайтесь, — её голос оказался низким и спокойным, без тени удивления.

Ксения поставила поднос и села напротив. Новая знакомая сделала глоток, немного помолчала, а затем, словно продолжая прерванный когда-то разговор, произнесла:

— Вы здесь недавно.

Это не было вопросом. Ксения осторожно кивнула.

— Да. Вчера утром приехала. Меня зовут Ксения, а вас?

Бледно-розовые губы чуть заметно тронула улыбка.

— Меня — Верена Иргвин. Я балерина. Вы, возможно, слышали обо мне? Хотя… это было слишком давно. Вы были ещё дитя, — Верена задумчиво потёрла тыльную сторону ладони, а потом добавила, поднимая глаза: — Интересно… Как долго вы здесь задержитесь?

Ксения нахмурилась. Намёк на большую разницу в возрасте казался абсурдным: балерина выглядела максимум лет на десять старше её самой.

— В каком смысле? — с любопытством спросила она.

Ксения сделала осторожный глоток, ощущая, как горячая горечь прокатилась по горлу. Верена спокойно наблюдала за ней, мерно покачивая ложечку в чашке, будто размышляя, стоит ли продолжать разговор.

— А вы давно проживаете в этом пансионате? — снова спросила Ксения, стараясь говорить как можно непринуждённее. Ей нужно было поскорее разобраться, как здесь всё устроено.

Собеседница слегка повела плечами, словно пыталась припомнить.

— Я не помню, — призналась она наконец. — Здесь время течёт по-своему.

Ксения нахмурилась.

— Разве у вас нет точной даты приезда?

Верена чуть улыбнулась, но в этой улыбке читалась глубокая грусть.

— Даты, числа, дни недели — они здесь теряют смысл. Я знаю лишь одно: скоро мне придётся покинуть это место.

Балерина поёжилась и обняла себя за плечи, будто пыталась согреться или успокоиться. Взгляд её снова скользнул к окну.

Ксения напряглась, решив осторожно выяснить, не удерживают ли новую знакомую здесь против воли.

— Вы здесь по собственному желанию?

Верена удивлённо посмотрела на неё, а затем рассмеялась — негромко, искренне, но с какой-то пугающей тенью в глазах.