- -
- 100%
- +
Лицо Андрея просветлело:
— Пап, это… это просто потрясающе! Спасибо! Я так и сделаю — поговорю завтра с деканом, уточню детали оформления. И постараюсь выбрать место, где будет хороший интернет — чтобы мы могли созвониться и обсудить какие‑то моменты по проекту.
— Вот и отлично, — я ещё раз похлопал его по плечу. — Значит, решено. Отдохни как следует. А я буду на связи — и обязательно пришлю тебе фотки из Лоуэлла.
— Конечно, — серьёзно кивнул Андрей. — Не волнуйся, я справлюсь. И с отдыхом, и с тем, чтобы поддержать маму и Лизу, пока тебя не будет.
Лиза, до этого молча наблюдавшая за происходящим, подбежала к Андрею, вцепилась в руку и потянула на себя,чтобы присел пониже. Глаза блестели от слёз, но она старалась не плакать:
— Братик, а мы с тобой будем ждать папу и Аню вместе? — спросила малявка тонким голоском. — Я очень‑очень соскучилась по старшей сестрёнке! Я ей обещала нарисовать много‑много картинок и склеить их в одну большую‑пребольшую книжку. Мама поможет — она умеет красиво рисовать облака и деревья. А ещё сделаю для Ани кораблики из бумаги — настоящие, которые плывут! Мама тоже обещала меня научить их складывать.
Андрей присел перед ней на корточки, обнял и ласково погладил по голове:
— Конечно, будем ждать вместе, сестрёнка, — мягко сказал он. — И картинки нарисуем, и книжку склеим. И кораблики сделаем — целых десять штук! Хочешь, прямо сейчас начнём?
Лиза на мгновение задумалась, шмыгнула носом, потом кивнула:
— Да! Только сначала папе нарисую картинку. Чтобы посмотрел и улыбнулся там, далеко-далеко. Нарисую нас всех: папу, маму, тебя, Аню… И чтобы все держались за руки!
Андрей улыбнулся, подхватил её на руки и закружил:
— Вот это идея! — весело воскликнул он. — Самый лучший план. Сделаем целую выставку рисунков для папы и Ани. Потом отправим по почте — пусть порадуются. И они будут знать, что мы очень‑очень ждём их.
Лиза рассмеялась, обняла его за шею:
— И нарисую солнышко, и море, и наш дом! Чтобы не скучали.
Андрей поставил Лизу на пол, взял за руку:
— Пойдём тогда скорее за карандашами и бумагой. Пока папа собирает вещи, успеем сделать первый рисунок. А потом… — он на мгновение задумался, глядя на сестрёнку, — а потом можем устроить кукольный театр! У тебя же есть тот большой плюшевый медведь, который будет режиссёром. Или давай построим крепость из подушек и одеял прямо в гостиной? А в ней будем хранить все наши рисунки для папы и Ани!
Лиза радостно закивала, глаза загорелись от новых идей:
— Да‑да! А в крепости можно сделать секретную комнату для самых важных рисунков! — Она потянула брата в сторону детской. — Пошли, я знаю, где лежат самые яркие карандаши — розовые, голубые и оранжевый, он такой сочный, прямо как апельсин! Мама вчера убирала их в верхний ящик, я видела!
Андрей улыбнулся, послушно пошёл за ней:
— Отлично, значит, берём самые сочные карандаши. И ещё фломастеры не забудь — они хорошо блестят. А когда нарисуем, можно будет придумать целую историю про нас: как мы ждём папу и Аню, а вокруг всё цветёт, светит солнце, и даже динозавры (но только добрые!) приходят к нам в гости.
Лиза прыснула со смеху:
— Динозавры? — она на секунду остановилась, представляя это. — А можно они будут маленькие и пушистые, как котята? И пусть один умеет пускать мыльные пузыри!
— Конечно, можно, — серьёзно кивнул Андрей. — В нашем мире всё можно! И динозавры какие угодно могут быть. Хоть пушистые, хоть в горошек, да хоть в тельняшках, как матросы. Главное, чтобы добрые. Ну что, рисуем сначала крепость, а потом пушистого динозавра с пузырями?
— Да! — Лиза распахнула дверь в детскую и уже собралась вбежать внутрь, но вдруг остановилась и обернулась. — Папа, а ты… Ты ведь обнимешь нас на прощание? Всех сразу?
Не дожидаясь ответа, она схватила Андрея за руку и потянула назад, к нам с Еленой:
— Пойдём, братик, скорее! — её голос зазвенел от нетерпения. — Давай все вместе обнимемся, как в тот раз, когда мы встречали Новый год! Помнишь? Тогда было так тепло и весело! И была Аня!
Андрей улыбнулся, послушно подошёл ближе:
— Конечно, помню, котёнок. — мягко сказал он. — И сейчас будет так же.
Лиза, услышав, что брат назвал её котёнком, мурлыкнула. Чем вызвала наш смех.
Я раскрыл объятия, Елена тоже шагнула вперёд, раскрыв руки. Лиза первой впорхнула в них — ловко проскользнула между нами, обхватила меня за пояс, а другой рукой потянулась к матери:
— Мам, пап, держите меня! А ты, братик, обними всех нас — чтобы получилось самое большое и крепкое объятие на свете!
Андрей подошёл вплотную, положил руки на наши плечи, слегка сжал:
— Готово, — тихо сказал он. — Самое большое и крепкое. Никакая разлука его не разорвёт.
Я обнял их всех — жену, дочку и сына. И на мгновение закрыл глаза. Запах ванили от волос Елены, тепло детских рук, тихое дыхание Андрея рядом… Всё это нужно было сберечь. Ради этого стоило лететь в Лоуэлл, разбираться со старой бандой и закрывать давние долги.
— Я вернусь, — прошептал. — Обязательно вернусь. К вам. К морю. Ко всему, что здесь.
Елена подняла голову, встретилась взглядом и кивнула. В глазах всё ещё стояли слёзы, но в них уже читалась решимость.
— Вот и хорошо! А теперь иди собирай вещи. И помни: главная задача — вернуться. Целым. Здоровым. И с улыбкой. Без этого никакого моря не будет.
Лиза наконец отпустила нас, снова схватила брата за руку:
— Пошли, братик! — её голос снова зазвучал бодро. — Сначала нарисуем крепость, а потом динозавра. И пусть он держит в лапке фонарик — чтобы светить папе и Анне по ночам, пока они далеко!
Андрей подмигнул ей:
— Договорились, капитан. Погнали творить магию.
Они скрылись за дверью детской, а я направился в спальню. В углу комнаты стоял мой армейский рюкзак на 45 литров. Расстегнул его, проверил отделения: основное, боковые карманы, наружный сетчатый отсек. Аккуратно сложил сменное бельё, термобельё, пару футболок, джинсы, куртку. Добавил аптечку, набор инструментов, зарядные устройства и внешний аккумулятор.
Крепления для ножен плотно обхватили спину, парные катаны легли на своё привычное место. Сделал глубокий вдох,расслабил плечи — и в едином порыве выхватил клинки. Сталь мелькнула в воздухе, раздался лёгкий свист, а затем знакомый мягкий щелчок: катаны вернулись в ножны.
Движение повторилось — раз, другой, третий. Всё чётко: угол наклона идеален, оружие не сковывает движений, выхватывается синхронно, без задержки.
В руку лёг точильный камень. Плавное скольжение вдоль лезвия — и до слуха донеслось едва уловимое шипение стали. Полировка, внимательный осмотр: поверхность зеркально гладкая, без изъянов. Лёгкая улыбка тронула мои губы. Катаны заняли своё место на стойке.
Краем глаза заметил Лену: она стояла в дверном проёме, прислонившись к косяку, и с улыбкой наблюдала за мной.
— Вить, такой большой, а продолжаешь воевать, — мягко усмехнулась она.
Аккуратно положил точильный камень, выпрямился, на мгновение задержал взгляд на катанах, потом посмотрел нанеё.
— Лен, — тихо ответил я, — как раз эти тренировки частенько спасали мне жизнь. Не раз и не два. Без них… — сделал паузу, — без них меня бы здесь сейчас не было.
Её улыбка дрогнула, стала чуть серьёзнее. Она шагнула ко мне, и я почувствовал, как её ладонь легла на моё плечо.
— Я знаю, — прошептала она, и в голосе прозвучала тень тех ночей, когда я не возвращался до рассвета. — Но каждый раз, когда ты берёшь в руки эти клинки, или другое оружие, мне кажется, что однажды ты просто не вернёшься.
Накрыл её руку своей, слегка сжал.
— Потому и тренируюсь, — сказал я, глядя ей в глаза. — Чтобы возвращаться. Каждый раз. Как и обещал.
Лена опустила взгляд, потом подняла его снова, и я увидел, как тревога в её глазах уступает место чему‑то тёплому.
— Просто будь осторожен, ладно? — попросила она чуть слышно.
— Обещаю, — кивнул и, шагнув ближе, обнял её. — Больше никаких безрассудных рисков. Только то, что действительно нужно.
Она вздохнула, прижалась ко мне, и на мгновение весь мир сузился до этого ощущения — её дыхания, тепла её тела, запаха её волос и тишины за спиной, где на стойке мирно покоились катаны.
Провёл ладонью по её спине, слегка отстранился, чтобы заглянуть в глаза. В них читалось облегчение — тревога последних минут отступала, сменяясь тихой радостью. Лена улыбнулась — чуть робко, но искренне.
Тишину нарушил звонкий голос Лизы из детской:
— Папа, а мы будем сегодня что‑нибудь смотреть? Может, мультики?
Андрей хмыкнул за столом:
— Мультики — это хорошо, но есть идеи получше. Например…
Он не договорил — я уже почувствовал, как внутри что‑то щёлкнуло. Внезапно меня осенило: «А что, если устроить сюрприз?»
Вечер. Семья. Кино. Пиво. Воспоминания. Картинка сложилась мгновенно — яркая, тёплая, почти осязаемая.
Дверь детской была приоткрыта — всего на ладонь, но достаточно, чтобы сын, сидящий за большим деревянным столом у окна рядом с Лизой, заметил моё движение к вешалке. Он поднял голову от альбома, отложив фломастер спросил:
— Пап, ты куда?
Перед ним лежали цветные карандаши и фломастеры, рядом — Лиза с блокнотом в руке. На столе расстелили большой лист бумаги, на котором уже проступали контуры дракона: Андрей аккуратно прорисовывал чешую, а Лиза добавляла крылья толстыми линиями фломастера. Дочка замерла, с любопытством глядя на меня.
— Всё в порядке, Андрей, — подошёл ближе, положил руку ему на плечо. — Я ненадолго. Всего на пять минут. Хочу кое‑что принести, чтобы вечер стал ещё лучше.
— А что? — он прищурился, пытаясь угадать.
— Секрет, — подмигнул ему. — Но тебе точно понравится. Продолжайте рисовать, ладно?
Лиза оживилась:
— Мы дракона рисуем! С крыльями и огнём! Смотри, я вот тут сделала огненные завитки! — она показала на яркие оранжевые и красные линии.
— Отлично, — улыбнулся дочке. — Закончите — будет ещё интереснее.
Андрей кивнул:
— Ладно. Но ты правда быстро?
— Честно‑честно, — выпрямился и повернулся к Лене.
Быстро накинул куртку:
— Лен, вернусь через пять минут! — бросил я на ходу. — Никуда не уходите!
Встретился взглядом с Леной: она удивлённо приподняла брови, а в глазах любимой заиграло любопытство.
— Опять какие‑то затеи? — улыбнулась она.
— Скоро всё узнаешь, — подмигнул и направился к двери, чувствуя, как настроение поднимается с каждым шагом.
Ступени в подвал помнили ещё те времена, когда это место называли бомбоубежищем. Теперь здесь, в бывших бетонных недрах, уютно устроилась пивная «Назад в СССР» — наш любимый уголок тишины и спокойствия, где можно было по‑настоящему отдохнуть. Бессменный бармен Иван, знаток кучи анекдотов, всегда был готов поднять настроение.
Толкнул тяжёлую дверь. Знакомо пахнуло пивом и солёными снеками. Приглушённый свет, гул разговоров. На кирпичных стенах — плакаты с лозунгами, портреты Гагарина, афиши «Иронии судьбы». Всё это было частью чего‑то большего, чем просто бар.
За стойкой стоял незнакомый парень. Замер на пороге, невольно нахмурившись. Где наш любимый бармен? Почему вместо него какой‑то незнакомец? Взгляд скользнул по помещению — может, Иван просто отошёл к холодильнику или разбирает ящики у дальней стены? Но его нигде не было.
— Добрый день, — кивнул незнакомец, заметив моё замешательство. — Я Степан, заменяю Ивана. Он через полчаса вернётся, в поликлинику убежал. Племянник у него проходит медкомиссию. Побежал оплачивать.
Я выдохнул и слегка расслабился. Всё в порядке — просто временная замена.
Огляделся и замер у стойки: на полке красовались новые пивные бокалы. Три штуки, массивные, с чёткими буквами по стеклу — «Рождённый в СССР».
Меня покорила надпись. В ней было что‑то настоящее, из детства: дворовые посиделки, разговоры под гитару, запах хвои в новогоднюю ночь… Представил, как мы будем пить пиво из этих бокалов, вспоминать старые времена — и понял, что должен их купить. Нет не так! Я ПРОСТО ОБЯЗАН ИХ КУПИТЬ!
— Беру все три, — сказал бармену.
— Отличный выбор, — улыбнулся тот, заворачивая бокалы в плотную коричневую бумагу. — Недавно завезли, уже несколько человек забрали. Из пива осталось только «Хадыженское», но через час должны подвести кегу «Новороссийского» и «Жигулёвского».
— Понял, — кивнул я. — Тогда пару баклажек «Хадыженского» и ещё закусок к нему. И для дочки полтора литра «Буратино».
Затем окинул взглядом витрину и набрал всего понемногу: солёный попкорн с орешками, сушёную воблу, сырные палочки в панировке и хрустящие чипсы с паприкой и беконом. Бармен ловко упаковал всё в бумажный пакет.
— С вас как обычно, — подмигнул он. — И удачи вам там, на семейном фронте!
— Спасибо, — рассмеялся я. — Она мне сегодня точно пригодится.
Через двадцать минут вернулся, нагруженный пакетами.
— Всем внимание! — торжественно объявил я. — У нас сегодня вечер кино!
На столе появились попкорн, вобла, сырные палочки и чипсы. Для себя, Лены и Андрея я поставил три пивных бокала с надписью «Рождённый в СССР». Для Лизы достали из серванта красивый стакан для лимонада.
— Вау! — восхищённо выдохнула Елена, беря бокал в руки. — Какие красавцы! Теперь будем пить только из них.
— Да, — подхватил Андрей, разглядывая надпись. — Это не просто бокалы, это целая эпоха.
— Ура! Мой любимый лимонад! — Лиза захлопала в ладоши. — А что будем смотреть?
— Комедии Гайдая! — ответил я. — «Иван Васильевич», «Операция „Ы“», «Кавказская пленница».
— Сколько раз уже смотрел, — усмехнулся Андрей, наполняя бокал из баклажки, — а всё равно ржёшь как лошадь над каждой забавной ситуацией.
— Это классика, сын. — подмигнул я. — А она никогда не надоедает.
Все устроились на диване, включили «Операцию „Ы“». Уже на сцене «Надо, Федя, надо!» мы хохотали в голос. Лиза повторяла за героями смешные фразы, Андрей цитировал диалоги наизусть, Елена смеялась над моими попытками изобразить Вицина.
Через пару часов пиво закончилось.
— Я мигом! — вскочил Андрей. — Побегу в пивнушку, возьму ещё.
— Давай, — кивнул я. — И чего‑нибудь к пиву прихвати.
Глава 3
Пока сын ходил за пивом, мы поставили фильм на паузу и просто болтали. Лиза рассказывала, что она хочет нарисовать для нас с Анной. Планы были прямо Наполеоновские.
— Мама, папа, — вдруг спросила дочка, подняв на нас свои большие глаза, — а как вы познакомились?
Мы с Еленой переглянулись. На её лице промелькнула тень, но она тут же улыбнулась и сжала мою руку.
— Ох, Лисёнок, — начал я, — это целая история. Я тогда был сержантом спецназа, служил в части полковника Аслана Магомедовича Дадаева, недалеко от тех мест, где Лена гостила у своих приёмных родителей в горах.
— Приёмных? — тут же переспросила Лиза, нахмурив брови. — А что случилось с твоими родными родителями, мама?
Елена вздохнула, её взгляд стал мягче, но в глазах появилась грусть.
— Мои родные мама и папа погибли, когда я была совсем маленькой, — тихо сказала она. — В автокатастрофе. Я почти не помню их лица, только тёплые руки мамы и улыбку отца. Но полковник Аслан Магомедович Дадаев, взял меня к себе. Он был другом моего отца и пообещал ему когда‑то, что если что‑то случится, он позаботится обо мне. Он дал мне свою фамилию, вырастил как родную дочь, учил быть сильной, честной, уважать традиции. Он был самым лучшим папой на свете. А мои братья — Рустам, Магомед, Асланбек и Тимур — всегда меня защищали. Сейчас они защищают Родину: Рустам служит в разведке, Магомед — в мотострелках, Асланбек — в инженерных войсках, а Тимур — в связи.
— Я тогда служил под началом полковника Дадаева, — продолжил я, — и вот однажды Лена идёт по рынку, выбирает спелые персики…
А тут — он! — жена кивнула на меня и улыбнулась. — Твой папка стоит, смотрит так серьёзно, будто весь мир вокруг него остановился.
— Увидел — и всё, — продолжил я. — Сердце ёкнуло: вот она, моя судьба. Но просто подойти и познакомиться — это было бы слишком просто для горских традиций.
— По горским законам, — заговорщически понизила голос Елена, — жених должен украсть невесту.
— И я украл свою Елену Прекрасную! — гордо закончил я.
Лиза распахнула глаза:
— Украл?! Как в сказке?!
— Ну да, — рассмеялся я. — Подкараулил, когда она отходила от прилавка, подхватил на руки — и бегом к машине. Она сначала возмущалась, а потом поняла, что это серьёзно. Это навсегда.
— А потом, — добавила Елена, — началась погоня! Мои братья — все четверо — кинулись за нами на машинах.
— Рванул с рынка, вырулил на горную дорогу, — продолжил я, — но не успел проехать и километра — двигатель заглох. Машина встала как вкопанная. Братья догнали нас, окружили. Вышли из машин — все высокие, серьёзные, грозно на меня смотрят. Они подошли ко мне, и старший, Рустам, говорит: «Ну что, джигит, попался?» Вышел из машины, встал прямо перед ними и ответил: «Да, попался. Но я не отпущу вашу сестру. Я её люблю и хочу на ней жениться». Они переглянулись, а потом Магомед вдруг рассмеялся: «А парень-то не трус!»
— До драки так и не дошло, — улыбнулась Елена. — Они поняли, что я сама этого хочу. Тимур даже предложил помочь завести машину — оказалось, у него с собой был запасной аккумулятор.
— Мы завели машину, — добавил я, — и поехали все вместе к твоему дедушке и бабушке. Я тогда ещё не знал, что отец Лены — мой командир. Приехали, захожу в дом, вижу — полковник Дадаев! У меня сердце в пятки ушло: «Товарищ полковник, я… вашу дочь украл…»
— Папа сначала побагровел, — рассмеялась Елена, — потом нахмурился… А потом расхохотался!
— Он хлопнул меня по плечу, — продолжил я, — и говорит с усмешкой: «Так это ты, сержант? Тот самый джигит, что мою дочь украл? Ну‑ну… Что ж, посмотрим, что из себя представляет мой сержант на самом деле — достоин ли он стать моим зятем».
Стоял перед ним, чувствуя, как пересохло в горле. Рядом стояли братья Елены — Рустам, Магомед, Асланбек и Тимур — и молча наблюдали за происходящим.
— Раз уж ты решился на такой шаг, — продолжил полковник Дадаев, — значит, смелости тебе не занимать. Но смелость — это полдела. Теперь докажи, что ты не просто отчаянный парень, а человек слова и дела.
— Папа, — вмешалась Елена, — он не просто так меня украл. Он сказал, что любит меня и хочет на мне жениться. И он не испугался четверых моих братьев.
Полковник строго посмотрел на дочь, потом снова на меня:
— Слова — это конечно хорошо. Но я хочу услышать от тебя кое‑что другое. Ответь мне, сержант: что ты будешь делать, если твоя жена окажется не согласна с твоим решением? Если она будет против того, что ты считаешь правильным?
Я на секунду задумался, собрал все мысли в кучу и ответил:
— Выслушаю её до конца. Внимательно выслушаю все её доводы, её страхи и её сомнения. А потом объясню свою позицию — спокойно, без крика и давления. Но никогда не стану заставлять её делать то, что она не хочет. Уважение в семье важнее гордости.
Полковник Дадаев помолчал, пристально глядя мне в глаза. Потом слегка кивнул:
— Хорошо ответил, — произнёс он. — Но слова — это одно, а поступки совсем другое. Посмотрим, как ты справишься с настоящим делом.
— Какое дело, товарищ полковник? — спросил я.
— Завтра в ауле большой праздник — день основания нашего тейпа, — сказал полковник. — Ты возьмёшь на себя организацию безопасности. Нужно обеспечить порядок во время торжеств: проследить, чтобы не было конфликтов между молодёжью, чтобы старшие чувствовали себя спокойно, а дети — в безопасности. Особое внимание — на въезде в аул и на площади у мечети. Размести посты, согласуй с местными старейшинами график дежурств. Это и будет твоим испытанием. Покажешь себя достойно — поговорим о свадьбе.
— Слушаюсь, товарищ полковник! — чётко ответил я.
— И ещё, — добавил он, — чтобы завтра к полудню был у меня в форме, выглаженной и вычищенной. Как и положено сержанту спецназа.
— Будет сделано, — кивнул я.
— Ну что ж, — полковник повернулся к дочке, — похоже, твой джигит не только отчаянный, но и толковый. Посмотрим, что будет завтра.
На следующий день я выполнил всё в точности. Привлёк своих бойцов — мы организовали дежурство на ключевых точках: у въезда в аул, возле мечети и на площади, где должны были проходить торжества. Совместно с местными старейшинами распределили зоны ответственности: мои ребята контролировали периметр и въезд, а местные дружинники следили за порядком в толпе и помогали пожилым. Предотвратил две мелкие стычки между парнями из соседних родов: вовремя подошёл, напомнил о чести и уважении к традициям, предложил решить разногласия словом, а не кулаками. Помог пожилым добраться до дома после общей молитвы, сопроводил несколько семей с детьми, чтобы им не пришлось идти в темноте. Полковник наблюдал издалека, но не вмешивался.
Вечером он подошёл ко мне:
— Вижу, сержант, ты не подвёл, — сказал он. — Справился с задачей, как настоящий командир. Значит, и с семьёй справишься. Благословляю вас. Пусть ваша жизнь будет крепкой, как горские традиции, и светлой, как утренняя звезда.
— И на третий день после нашего знакомства, — закончила Елена, — мы поженились прямо в горах, среди родных и друзей. Было шумно, очень весело, все танцевали до самого утра! И нам тогда было всего по 20 лет, — улыбнулась Елена. — Совсем ещё дети, но уже знали, что будем вместе навсегда.
— Вау! — выдохнула Лиза. — Значит мой папка — настоящий джигит и крутой спецназовец, который не боится четверых бородатых дядек и даже своего командира?
— Самый настоящий и самый крутой, — подтвердила Елена, ласково глядя на меня.
— Кстати, — добавил я, — с её братьями я дружу до сих пор. Мы каждый год встречаемся, вспоминаем ту погоню — они до сих пор уверяют, что тогда почти меня поймали, а я им напоминаю, как Тимур помог мне завести машину!
Лиза помолчала, переваривая историю, а потом снова посмотрела на маму:
— А где сейчас мой дедушка?
Улыбка жены погасла.
— Твой дедушка Аслан Магомедович погиб восемнадцать лет назад… — тихо сказала она. — От террористического акта. Его машину взорвали боевики.
— Мы тогда поклялись отомстить за командира, — серьёзно сказал я. — И сдержали слово. Через полгода наша группа получила разведданные: в республику готовился прорыв крупного бандформирования. Возглавлял его арабский командир по имени Абу Ясин аль‑Хаким — жестокий, опытный, с репутацией неуловимого. Он планировал устроить серию терактов — сначала в республике, а потом и в центральных регионах России.
Но это было не просто нападение. В тот год Чечня постепенно восстанавливалась после конфликта: строились школы и больницы, росла экономическая активность. Президент РФ анонсировал саммит в Грозном — встречу с лидерами стран Кавказа и соседних государств. На него должны были приехать президенты Грузии, Азербайджана, Армении, главы делегаций Турции и Ирана, наблюдатели от ОБСЕ и ООН.
Цели саммита были ясны:
Укрепление стабильности на Северном Кавказе;
Развитие транспортной инфраструктуры, в том числе новых маршрутов через Чечню;
Противодействие терроризму и экстремизму на коллективной основе;
Привлечение инвестиций в регион.
Аль‑Хаким решил сорвать саммит. Для него это был шанс:
Продемонстрировать силу международной террористической сети;
Спровоцировать новый виток конфликта на Кавказе;
Дискредитировать местные власти Чечни как «марионеток Москвы»;
Нанести удар по престижу России на международной арене.
Именно тогда нас и подняли по тревоге.
— Наша задача была — перехватить его на подходе, — продолжил я. — Мы вышли на позицию за сутки до предполагаемого прорыва.
По данным разведки, группа арабов не должна была превышать ста человек, а прибытие ожидалось через 24 часа. Но информация оказалась ошибочной: боевиков оказалось не меньше пятисот, и появились они значительно раньше прогнозируемого срока.
Мы заняли высоты над горным перевалом — узкий проход между скал, внизу петляла извилистая тропа. Разбили группу на три отряда:
Мой — на левом склоне, выше тропы. Оружие: автоматы и пулемёты. Наша задача: атака и огневое прикрытие.
Справа, на противоположном склоне — отряд снайперов, под командованием сержанта Волкова. Все вооружены «ВСС». Их задача — командиры, связисты, расчёты тяжёлого вооружения.
В тылу, с обзором на весь перевал — резервная группа сержанта Птицына. Миномётчики и пара расчётов АГС. Поддержка и готовность выдвинуться при прорыве. Наш так называемый засадный полк, и он же «рояль в кустах».
Замаскировались среди камней, натянули сети. Перекусывали «Сникерсами» — в разгрузке у каждого было по паре шоколадок. Мы всегда с собой брали шоколад, на случай долгого ожидания. Когда нет возможности приготовить горячую пищу, а поддерживать силы необходимо. Рядом журчал ручей: бойцы тихо пополняли фляги, стараясь не шуметь. Вслушивались в тишину.