Хроники Ржавого Наплечника: Дорога в Пустоту

Глава 1: Последний медяк

Гарт проснулся от того, что кто-то с силой пнул его в бок.

— Вставай, дармоед! — проревел голос, от которого задрожали доски сарая. — Солнце уже над лесом, а ты дрыхнешь, как барин!

Гарт открыл глаза. Мир был мутным, как вода в ведре после стирки. Он лежал на охапке сена, которая пахла мышами и старой пылью. Над ним нависал Старейшина Хродгар — красное лицо, борода, как мочало, и глаза, полные презрения.

— Я не барин, — честно ответил Гарт. — Я Гарт. Сын кузнеца.

Хродгар зарычал. Его кулак сжался, но он не ударил. Гарт заметил это. Люди почему-то всегда сжимали кулаки, когда хотели его ударить, но потом останавливались. Он не понимал почему. Он никогда не понимал.

— Ты знаешь, почему я тебя бужу? — спросил Хродгар.

Гарт сел. Сено зашуршало под его широкими плечами. Он был крупным парнем — не высоким, но широким, как дверь амбара. Руки — как лопаты. Голова — как котел. Волосы — соломенные, вечно взлохмаченные. Глаза — серые и пустые, как небо в дождь.

— Потому что утро? — предположил Гарт.

Хродгар застонал.

— Потому что ты опозорил мою дочь! Ты отказался взять её в жены! Ты, последний бедняк в деревне, отказал мне — Старейшине!

Гарт нахмурился. Он вспоминал. Вчера был пир. Было много браги. Хродгар подвел к нему свою дочь — Хельгу. Она была красивой, если считать красивым лицо, которое постоянно кривится, как от уксуса. Она сказала: «Ты будешь моим мужем». Гарт посмотрел на неё и сказал: «Нет».

— Почему нет? — спросил тогда Хродгар.

— Потому что я ищу другую, — ответил Гарт.

— Какую другую?!

— Ту, что из сна.

Тогда все замолчали. А потом Хельга заплакала, Хродгар закричал, и Гарта выволокли из дома и бросили в сарай.

Сейчас, глядя на красное лицо Старейшины, Гарт снова повторил:

— Я ищу ту, что из сна. Я не могу жениться на Хельге. Это будет неправильно.

— Неправильно?! — заорал Хродгар. — Да кто ты такой, чтобы говорить о правильном?! Твой дед был сумасшедшим! Твой отец — пьяницей! А ты — просто дурак, который не умеет ни пахать, ни торговать, ни драться! Ты никто!

Гарт кивнул. Это была правда. Он действительно не умел ни пахать, ни торговать, ни драться. Отец пытался научить его кузнечному делу, но Гарт не понимал, зачем бить молотом по железу, если можно просто попросить железо стать мечом. Отец злился. Говорил, что так не бывает. Гарт не спорил. Он просто ждал, когда железо поймет.

— Убирайся, — тихо сказал Хродгар. — Убирайся из Дубовой Лощины. Чтобы духу твоего здесь не было. Иначе я тебя повешу.

Гарт встал. Он был выше Хродгара на голову. Старейшина отшатнулся, но Гарт не собирался его бить. Он вообще редко понимал, зачем люди бьют друг друга.

— Хорошо, — сказал Гарт. — Я уйду.

Он вышел из сарая.

Дубовая Лощина была маленькой деревней. Двадцать домов, кузница, таверна и деревянный идол на площади — бог войны, которого здесь никто не видел уже сто лет. Гарт шел по грязной улице, и люди отводили взгляды. Кто-то крестился. Кто-то плевал вслед. Гарт не обижался. Он привык.

Дома его ждала мать.

Она стояла у двери, держа в руках мешок. Её лицо было мокрым от слез. Она была старой — слишком старой для своих сорока лет. Волосы седые, руки в мозолях, спина согнута.

— Сынок, — прошептала она. — Я собрала тебе еды. Хлеб. Немного сыра. И это.

Она протянула ему наплечник.

Гарт взял его. Наплечник был старым. Ржавым. Тяжелым. Металл покрылся бурыми пятнами, кожаные ремни задубели. На внутренней стороне была выцарапана надпись, которую Гарт не умел читать.

— Это твоего деда, — сказала мать. — Он говорил, что это — самое ценное, что у него есть. Он говорил, что однажды это спасет жизнь.

Гарт посмотрел на наплечник. Потом на мать.

— Спасибо, — сказал он.

Она обняла его. Крепко. Так, как обнимают в последний раз.

— Будь осторожен, — прошептала она. — Мир большой. В нем много злых людей.

— Я знаю, — сказал Гарт. — Но в нем много и добрых. Я найду их.

Мать заплакала сильнее. Гарт не понимал, почему она плачет. Он же не умирает. Он просто уходит. Но он не стал спрашивать. Иногда вопросы делают только хуже.

Отец вышел из кузницы. Он был молчаливым человеком. Всегда. Он посмотрел на Гарта, потом на меч в своих руках. Меч был старым. Тупым. Лезвие покрылось зазубринами, рукоять обмотана кожей, которая давно потеряла цвет.

— Держи, — сказал отец. — Это тебе.

Гарт взял меч. Он был тяжелым. Тяжелее, чем должен быть. Гарт не знал, как правильно его держать. Он взял его за рукоять и опустил вниз, как палку.

— Спасибо, — сказал Гарт.

Отец кивнул. Потом отвернулся и ушел обратно в кузницу. Гарт слышал, как застучал молот. Отец всегда стучал молотом, когда не знал, что сказать.

Гарт повесил мешок на плечо. Наплечник он надел на левое плечо. Он не знал, зачем. Просто надел. Металл холодил кожу. Ремни впились в тело. Было неудобно. Но Гарт не стал снимать. Это была память о деде. А память — это важно.

Он пошел на юг.

Лес за деревней был старым. Деревья здесь росли так долго, что их кроны смыкались над головой, не пропуская солнце. Было темно. Пахло мхом и гнилью. Гарт шел по тропе, которую знал с детства. Он часто убегал сюда, когда отец злился, а мать плакала. Здесь он мог сидеть на камне и смотреть в небо. Иногда ему казалось, что он слышит чей-то голос. Тихий. Женский. Но он никогда не мог разобрать слова.

Сейчас голоса не было. Только тишина.

Гарт шел долго. Солнце клонилось к западу, когда он вышел на поляну. Здесь он решил остановиться. Он сел на поваленное дерево, достал из мешка хлеб и сыр. Хлеб был черствым. Сыр — кислым. Гарт ел медленно. Он не любил торопиться.

Потом он лег на спину и посмотрел в небо. Звезды проступали сквозь ветви. Одна из них была ярче остальных. Гарт смотрел на неё и думал о девушке из сна.

Он видел её каждую ночь. Серебряные волосы. Глаза, как два осколка льда. Башня из черного стекла. Она стояла у окна и смотрела на него. Она не улыбалась. Она не плакала. Она просто смотрела. А потом исчезала.

Гарт не знал, кто она. Он не знал, где она. Но он знал, что должен её найти. Это было единственное, в чем он был уверен.

Он закрыл глаза.

И уснул.

Ему снился сон.

Он стоял на краю пропасти. Внизу клубился туман. Над головой было черное небо без звезд. А напротив него, на другой стороне пропасти, стояла башня. Башня из черного стекла. Она уходила в небо так высоко, что Гарт не видел её вершины.

В окне башни стояла девушка.

Серебряные волосы. Глаза, как осколки льда. Она смотрела на него. Молча.

— Кто ты? — спросил Гарт.

Она не ответила. Но губы её шевельнулись. Гарт не услышал слов, но понял их.

— Элирия, — прошептал он.

Девушка кивнула. Потом отвернулась и исчезла.

Гарт проснулся.

Было темно. Луна спряталась за облаками. Лес молчал. Слишком молчал. Гарт сел. Он не понимал, что его разбудило. Потом услышал.

Рычание.

Он обернулся.

Волк стоял в десяти шагах от него. Большой. Серый. Глаза горели желтым. Из пасти капала слюна.

Гарт встал. Медленно. Он не знал, что делать. Он никогда не дрался с волками. В деревне говорили, что нужно бежать. Но Гарт не хотел бежать. Он устал бежать.

Волк прыгнул.

Гарт не успел подумать. Он просто выставил меч перед собой. Тупой, ржавый меч. Он закрыл глаза.

Удар.

Тяжесть.

Гарт открыл глаза. Волк лежал на земле. Меч торчал из его груди. Кровь стекала по лезвию. Волк дернулся. Потом затих.

Гарт смотрел на него. Он не понимал, что произошло. Он не ударил. Он просто держал меч. А волк сам на него напоролся.

— Ты умер, — сказал Гарт. — Мне жаль.

Он не чувствовал радости. Только пустоту. Он убил. Впервые в жизни. И это было… неправильно.

Он вытащил меч из волка. Кровь капала с лезвия. Гарт вытер его о траву. Потом посмотрел на наплечник.

На секунду ему показалось, что металл светится. Голубым. Тихим. Но свет исчез так быстро, что Гарт решил — это луна. Или звезды. Или он просто устал.

Он сел обратно на дерево. Руки дрожали. Он не понимал почему. Волк мертв. Он жив. Все хорошо. Но руки дрожали.

Гарт посмотрел на небо. Звезды все еще были там. Одна из них — та, что ярче остальных — подмигнула ему.

— Элирия, — прошептал Гарт.

Он не знал, где она. Он не знал, кто она. Но он знал, что найдет её. Даже если для этого придется пройти через весь мир. Даже если придется убить еще тысячу волков. Даже если придется умереть.

Он встал. Закинул мешок на плечо. Поправил наплечник. И пошел дальше. На юг. Туда, где теплее. Туда, где девушки краше. Туда, где его ждала Элирия.

Лес молчал. Но где-то в глубине, среди деревьев, Гарту почудился голос. Тихий. Женский.

— Иди, — сказал голос. — Иди ко мне.

Гарт улыбнулся. Впервые за долгое время. И пошел.

Он не знал, что за ним наблюдают.

В темноте, среди ветвей, сидела ворона. Черная, как сама ночь. Она смотрела, как Гарт уходит. Потом каркнула и взлетела. Она летела на юг. Туда, где в башне из черного стекла стояла девушка с серебряными волосами.

Девушка ждала.

Она ждала уже тысячу лет.

И теперь он шел к ней.

Глава 2: Рыцарь пустого тракта

Гарт шел всю ночь.

Он не чувствовал усталости. Лес вокруг постепенно редел, деревья становились ниже, а воздух — суше. Пахло пылью и чем-то еще. Чем-то незнакомым. Гарт не знал, что это был запах большой дороги. Он никогда не уходил из Дубовой Лощины дальше, чем на день пути.

К рассвету он вышел на тракт.

Тракт был широким. Шире, чем вся деревня. Земля здесь была утоптана сотнями ног, колесами телег, копытами лошадей. По обочинам валялся мусор — обрывки ткани, кости, черепки. Гарт никогда не видел столько мусора в одном месте. В Дубовой Лощине мусор сжигали. Здесь его просто бросали.

Он постоял на краю тракта, глядя в обе стороны. Налево дорога уходила в холмы. Направо — в поля. Гарт не знал, куда идти. Он знал только, что ему нужно на юг. Но где юг?

Он посмотрел на небо. Солнце вставало слева. Значит, юг — направо. Он пошел направо.

Тракт был пуст. Только ветер гнал пыль по обочинам. Гарт шел ровным шагом, не торопясь. Он не умел торопиться. Отец всегда говорил, что торопливость — от глупости. Гарт не понимал, что это значит. Но он не торопился.

К полудню он услышал звуки.

Топот копыт. Лязг металла. Голоса. Гарт остановился и прислушался. Звуки приближались. Он отошел на обочину и стал ждать.

Из-за поворота показался отряд.

Впереди ехал рыцарь. Настоящий рыцарь. Гарт видел таких только на картинках в храме. Доспехи рыцаря сверкали на солнце — серебряные, полированные, с золотой гравировкой. Плащ был красным, как кровь. Шлем — с высоким гребнем, как у петуха. Конь под ним был белым, огромным, с длинной гривой.

За рыцарем ехали слуги. Четверо. В кожаных доспехах, с мечами на поясах. Они выглядели усталыми и злыми.

Гарт вышел на середину тракта.

— Добрый день! — сказал он.

Рыцарь натянул поводья. Конь всхрапнул и остановился. Рыцарь посмотрел на Гарта сверху вниз. Его лицо было скрыто забралом, но Гарт чувствовал взгляд. Холодный. Как лед.

— Что тебе, смерд? — спросил рыцарь. Голос его звучал глухо из-под шлема.

Гарт не знал, что такое «смерд». Он решил, что это вежливое обращение.

— Я ищу дорогу на юг, — сказал Гарт. — Не подскажете?

Рыцарь молчал. Потом засмеялся. Смех был резким, как карканье вороны.

— Ты ищешь дорогу? — переспросил он. — Ты? В этом тряпье? С этим ржавым ведром на плече?

Гарт посмотрел на свой наплечник. Он не был ведром. Он был наплечником. Но Гарт не стал спорить. Спорить — это тратить время.

— Это наплечник, — сказал он. — Моего деда.

— Наплечник! — Рыцарь захохотал. Слуги засмеялись вместе с ним. — Слышите, парни? Это наплечник! А я думал, это помойное ведро, которое приросло к его плечу!

Гарт ждал. Он не понимал, что смешного. Наплечник был старым. Ржавым. Но это был наплечник. Факт есть факт.

— Господин, — сказал он. — Мне бы дорогу узнать. На юг.

Рыцарь перестал смеяться.

— Ты глухой? — спросил он. — Или просто тупой?

— Я не глухой, — ответил Гарт. — Я просто не знаю дороги. Поэтому спрашиваю.

Рыцарь слез с коня. Это было медленно и торжественно. Слуги бросились помогать, но он отмахнулся. Он встал перед Гартом. Он был ниже. На голову. Но держался так, будто был выше.

— Ты знаешь, кто я? — спросил рыцарь.

— Нет, — честно сказал Гарт.

— Я — сэр Роланд из дома Вейдов! — Рыцарь ударил себя кулаком в грудь. Доспех зазвенел. — Мой род древнее, чем эта дорога! Мой меч пил кровь тысячи врагов! Мое имя заставляет трепетать королей!

Гарт кивнул. Это было интересно. Он никогда не встречал человека, который пил кровь. Он думал, что кровь пьют только комары.

— А я — Гарт, — сказал он. — Сын кузнеца. Из Дубовой Лощины.

— Дубовая Лощина? — Сэр Роланд скривился. — Никогда не слышал.

— Это маленькая деревня, — пояснил Гарт. — На севере.

— Мне плевать, где она! — заорал рыцарь. — Ты стоишь на моей дороге! Ты мешаешь мне ехать! Ты оскорбляешь меня своим видом!

Гарт посмотрел на дорогу. Она была широкой. Он стоял на краю. Он не мешал.

— Я могу отойти, — сказал он. — Если хотите.

— Ты можешь отойти?! — Рыцарь трясся от ярости. — Ты можешь отойти?! Да я прикажу выпороть тебя, как собаку!

Гарт не двинулся.

— Мне бы дорогу узнать, — повторил он.

Сэр Роланд махнул рукой.

— Взять его! — крикнул он. — Пять плетей! Чтобы запомнил, как разговаривать с благородными!

Слуги спрыгнули с лошадей. Они окружили Гарта. Один из них держал плеть. Кожаные ремни, узловатые, с металлическими шипами на концах.

— Стой смирно, — сказал слуга с плетью. — Будет больно. Но если будешь стоять смирно — будет меньше больно.

Гарт не понял. Как можно стоять смирно, если будет больно? Больно — это когда хочется бежать. Но он не бежал. Он не знал, куда бежать. И он не хотел бежать. Он хотел узнать дорогу.

Первый удар.

Плеть рассекла воздух и опустилась на спину Гарта. Ткань рубахи лопнула. Кожа под ней тоже. Гарт почувствовал, как что-то горячее потекло по спине. Кровь. Он знал, что это кровь. Он видел кровь, когда отец порезался о железо. Она была красной и липкой.

Боль пришла позже. Острая, как игла. Гарт стиснул зубы. Он не закричал. Не потому что был храбрым. Просто не видел смысла. Крик не остановит плеть.

Второй удар.

Третий.

Четвертый.

Пятый.

Гарт стоял. Он не упал. Ноги держали. Руки висели вдоль тела. Меч, который он держал в правой руке, даже не дрогнул.

Слуги отступили. Они тяжело дышали. Плеть в руках одного из них была мокрой от крови.

— Готов, — сказал слуга с плетью. — Теперь запомнишь.

Гарт посмотрел на рыцаря.

— Мне бы дорогу узнать, — сказал он. — На юг.

Сэр Роланд замер.

Он смотрел на Гарта. На его спину. Кровь стекала по рубахе, капала на землю. Но Гарт стоял. Прямо. Не согнувшись. И смотрел. Не с ненавистью. Не со страхом. Не с болью. Просто смотрел. Пусто. Как будто ничего не произошло.

— Ты… — Рыцарь сглотнул. — Ты почему не упал?

— Я не хотел, — ответил Гарт.

— Ты почему не кричал?

— Не было смысла.

— Ты почему не злишься?

Гарт задумался. Это был хороший вопрос. Он действительно не злился. Он не понимал, зачем злиться. Злость не меняет прошлое. Она только делает будущее хуже.

— Я не знаю, — сказал он. — Я просто хочу узнать дорогу.

Сэр Роланд отступил на шаг. Потом еще на шаг. Его рука потянулась к мечу. Но не дотянулась. Он смотрел в глаза Гарта. Серые. Пустые. Как небо перед грозой. И в этих глазах не было ничего. Ни страха. Ни боли. Ни ярости. Только пустота. Бесконечная. Как пропасть.

— Ты… — прошептал рыцарь. — Ты не человек.

Гарт не понял. Он был человеком. У него были руки, ноги, голова. Все как у людей.

— Я человек, — сказал он. — Просто из деревни.

Сэр Роланд отступил еще на шаг. Потом прыгнул в седло. Конь под ним взвился на дыбы. Рыцарь развернул его и ударил шпорами. Слуги бросились следом.

— Убирайся! — крикнул рыцарь через плечо. — Убирайся с моей дороги! И не попадайся мне больше на глаза!

Они уехали. Пыль поднялась столбом и медленно осела.

Гарт стоял на дороге. Спина болела. Кровь капала на землю. Он не понимал, что произошло. Он просто хотел узнать дорогу.

Он посмотрел вниз. На земле что-то лежало. Перчатка. Кожаная, с серебряной вышивкой. Должно быть, рыцарь обронил, когда прыгал в седло.

Гарт поднял её. Она была красивой. Мягкой. Пахла кожей и духами. Он никогда не видел таких перчаток. В Дубовой Лощине носили рукавицы из грубой шерсти. А это… это было произведение искусства.

Гарт улыбнулся.

— Подарок, — сказал он. — Он все-таки добрый.

Он надел перчатку на правую руку. Она была мала. Пальцы не влезли. Но Гарт не стал снимать. Это был подарок. Подарки нужно носить.

Он поправил мешок на плече и пошел дальше. На юг. Он не знал, где юг. Но дорога шла прямо. Значит, юг был где-то там. Впереди.

К вечеру он дошел до таверны.

Таверна стояла на обочине. Кривая, кособокая, с соломенной крышей и деревянной вывеской. На вывеске был нарисован грифон. Пьяный. С кружкой в лапе. Гарт не знал, что такое грифон. Но ему понравилась кружка.

Он толкнул дверь и вошел.

Внутри было темно и шумно. Пахло пивом, жареным мясом и потом. За столами сидели люди. Много людей. Гарт никогда не видел столько людей в одном месте. В Дубовой Лощине было двадцать домов. Здесь было больше.

Он прошел к стойке. За стойкой стоял толстый человек с сальными волосами и грязным фартуком.

— Чего надо? — спросил он.

— Еды, — сказал Гарт. — И ночлега.

— Медяки есть?

Гарт полез в мешок. Он достал два медяка. Последние. Мать дала ему три. Один он потратил на хлеб в деревне. Осталось два.

— Вот, — сказал он.

Трактирщик взял монеты. Посмотрел на них. Потом на Гарта.

— Этого хватит на похлебку, — сказал он. — Ночлега нет. Сено на заднем дворе. Можешь спать там.

— Спасибо, — сказал Гарт.

Он взял похлебку. Она была горячей. Пахла мясом и травами. Гарт сел за свободный стол и стал есть. Медленно. Он не любил торопиться.

За соседним столом сидели трое. Они смотрели на Гарта. Он чувствовал взгляды, но не поднимал головы. Он ел.

Один из них встал. Маленький, тощий, с крысиным лицом и быстрыми глазами. Он подошел к столу Гарта.

— Эй, — сказал он. — Ты новенький?

Гарт поднял голову.

— Да, — сказал он. — Я из Дубовой Лощины.

— Дубовая Лощина? — Крысиное лицо ухмыльнулось. — Никогда не слышал. Что у тебя в мешке?

— Хлеб, — сказал Гарт. — Сыр. Наплечник.

— Наплечник? — Крысиное лицо посмотрело на плечо Гарта. — Ржавый?

— Да, — сказал Гарт. — Он старый. От деда.

— А меч? — Крысиное лицо кивнуло на меч. — Тупой?

— Да, — сказал Гарт. — Отец не успел наточить.

Крысиное лицо засмеялось. Потом посмотрело на Гарта внимательнее.

— А деньги у тебя есть? — спросило оно.

— Нет, — честно сказал Гарт. — Я отдал последние за похлебку.

Крысиное лицо нахмурилось.

— Совсем нет?

— Совсем нет.

Крысиное лицо посмотрело на своих друзей. Они пожали плечами. Крысиное лицо снова посмотрело на Гарта.

— Тогда чего ты тут сидишь? — спросило оно. — Иди отсюда. Ты нам не нужен.

Гарт кивнул. Он понял. Он встал. Взял свою похлебку. Пошел к выходу.

— Подожди, — сказало крысиное лицо.

Гарт остановился.

— Что?

— Ты… — Крысиное лицо замялось. — Ты почему не злишься?

— На что? — спросил Гарт.

— На меня, — сказало крысиное лицо. — Я тебя выгнал. Я тебя унизил. А ты не злишься.

Гарт задумался.

— А зачем злиться? — спросил он. — Ты голоден. Я тоже. Ты хотел мои деньги. У меня их нет. Ты выгнал меня. Это логично.

Крысиное лицо моргнуло.

— Логично? — переспросило оно. — Ты… ты странный.

— Да, — согласился Гарт. — Мне так говорили.

Он пошел к выходу. Но потом остановился. Обернулся. Посмотрел на крысиное лицо. Тот выглядел худым. Голодным. Его рубаха была рваной. На руках — синяки. Гарт подумал.

Он вернулся к столу. Достал из мешка хлеб. Отломил половину. Протянул крысиному лицу.

— Держи, — сказал он. — Ты голоднее меня выглядишь.

Крысиное лицо замерло.

— Что? — прошептало оно.

— Хлеб, — сказал Гарт. — Ешь.

— Ты… ты отдаешь мне свой хлеб?

— Да, — сказал Гарт. — Я поел. Похлебка сытная. Ты голодный. Ешь.

Крысиное лицо взяло хлеб. Руки дрожали. Оно посмотрело на Гарта. Потом на хлеб. Потом снова на Гарта.

— Почему? — спросило оно.

— Потому что ты голодный, — сказал Гарт. — Это просто.

Крысиное лицо уставилось на него. Долго. Потом отвернулось. Глаза заблестели. Оно быстро заморгало.

— Я… — начал Гарт.

— Меня зовут Бран, — перебило крысиное лицо. — Бран. Запомни. Бран.

— Гарт, — сказал Гарт. — Приятно познакомиться.

Бран посмотрел на хлеб. Потом на Гарта. Потом откусил. Большим куском. Проглотил. Улыбнулся. Криво. Как крыса, которая нашла сыр.

— Знаешь что, Гарт из Дубовой Лощины? — сказал он. — Я думаю, мы поладим.

— Хорошо, — сказал Гарт.

Он не знал, что Бран уже решил его обобрать. До нитки. Продать в рабство. Или просто бросить на дороге. Но это было потом. Сейчас был хлеб. И Бран ел.

А Гарт смотрел на него и улыбался.

Он нашел друга.

Или так ему казалось.

Глава 3: Крыса в человеческом обличье

Бран не спал.

Он лежал на сене рядом с Гартом и смотрел в потолок. Сено кололось. Пахло мышами. Где-то капала вода — мерно, как удары сердца. Бран считал капли и думал.

Он думал о том, что Гарт — дурак.

Не просто дурак. Дурак особенный. Дурак редкостный. Дурак, каких Бран не встречал за свои двадцать три года, а встречал он многих. Бран знал людей. Знал, как они устроены. У каждого есть цена. У каждого есть страх. У каждого есть слабое место, на которое можно надавить. Это было его ремеслом. Его искусством. Его жизнью.

Но у Гарта не было ничего.

Бран перебирал в голове всё, что видел за вечер. Отдал последние медяки за похлебку. Не спорил, когда его выгнали. Отдал половину хлеба незнакомцу, который хотел его обобрать. Улыбался. Спал. Дышал ровно. Как будто ничего не случилось. Как будто мир — это не клетка с волками, а луг с цветами.

«Либо он святой, — думал Бран. — Либо он больной. Либо он притворяется. И если притворяется — он опаснее всех, кого я знал».

Бран повернул голову. Гарт спал. Лицо расслабленное. Рот приоткрыт. На левом плече — ржавый наплечник. На спине — кровь засохла коркой. Бран видел следы плети, когда Гарт снял рубаху. Пять полос. Глубоких. Такие полосы оставляют на всю жизнь. Гарт на них даже не посмотрел. Просто снял рубаху, повесил сушиться и лег спать.

Бран снова уставился в потолок.

Он думал о наплечнике.

Металл был старым. Ржавым. Но когда Гарт снимал его на ночь, Бран заметил кое-что. Под ржавчиной, в глубине, у самого края — что-то блестело. Не серебро. Не золото. Что-то другое. Что-то, что не отражало свет, а будто поглощало его.