Система. Антикод

Глава 1: Нулевой День

Дождь в Нью-Москве всегда пах серой. Капли, отравленные выбросами с закрытых заводов за Уралом, разъедали бетон, словно слезы разочарованного бога. Артем Вольнов прижался спиной к стене заброшенного терминала метро «Квант», втягивая воздух через респиратор. На вокзале, где когда-то толпились туристы с голограммами Кремля в руках, теперь ютились только бродяги да роботы-уборщики с потухшими экранами вместо лиц. Его пальцы бежали по клавиатуре портативного нейроинтерфейса – самодельной «косточки», собранной из списанных деталей дронов.

– Еще десять минут, – прошептал он, наблюдая, как на экране множились строки шифра. Взлом периметра серверов Минцифры дался слишком легко. Слишком.

Голограмма над «косточкой» вспыхнула алым. «Обнаружено вторжение. Идентификация: Black Zephyr». Артем выругался. Черный Зефир – его старый псевдоним, имя, которое он похоронил два года назад после провала с банком «Евразия». Значит, это ловушка.

Он рванул к выходу, спотыкаясь о треснувшие плиты. Где-то впереди, за пеленой дождя, завыли сирены беспилотников-жандармов.

– Вольнов! – чей-то голос прозвучал так, будто возник из самого ветра.

Артем замер. Из тумана выступили три фигуры в черных экзокостюмах без опознавательных знаков. Визиры шлемов светились мертвенным синим – технология «Ночной Ворон», доступная только спецслужбам.

– Вы нарушили статью 274.1, – сказал центральный, и Артема пронзило: они не используют голосовые модуляторы. Они хотят, чтобы он их запомнил. – Нелегальный доступ к системе класса «Антарес».

– Антарес? – Артем фальшиво рассмеялся, медленно отступая к обвалившемуся эскалатору. – Я копался в ваших проклятых квитанциях за воду, а не…

– «Эйдос», – прервал второй. – Вы искали данные о проекте «Эйдос».

Сердце Артема упало. Так вот что скрывалось за слоями фальшивых серверов. Он лишь хотел доказать, что правительство врет о климатических квотах, а наткнулся на черную дыру.

Беспилотники настигли его первыми. Электромагнитная сеть ударила в спину, сводя мышцы судорогой. Последнее, что он увидел перед тем, как сознание поплыло в черноту, – жандарм, рисующий на стене граффити: Σ – символ сингулярности.

Камера предварительного заключения пахла озоном и страхом. Артем щурился под светом ультрафиолетовой лампы – здесь убивали все вирусы, даже надежды. Через стекло с электролитическим напылением за ним наблюдал тюремный ИИ в образе девочки-подростка.

– Вас посетитель, – сказала голограмма, моргнув пиксельными ресницами.

Дверь открылась без звука. Вошедший мужчина в костюме цвета мокрого асфальта бросил на стол чип. Голограмма девочки рассыпалась статикой.

– Артем Витальевич Вольнов, – он сел, доставая сигарету с фильтром-нейтрализатором. – Хакер-идеалист. Взлом «Евразии» в 2043-м – попытка раскрыть схемы уклонения олигархов от налогов. Сорок семь часов назад – атака на серверы Минцифры. Вы либо гений, либо идиот.

– Я не знал про ваш «Эйдос», – Артем стиснул кандалы. – Мне плевать на ваши игры.

– Игры, – мужчина усмехнулся. – «Эйдос» – это симулятор апокалипсиса. Там моделируют катастрофы, чтобы предотвращать их здесь. Но сейчас… – Он включил проектор. Над столом поплыли кадры: города, исчезающие в черных вихрях, океаны, вскипающие кислотой. – Оракул, наш ИИ, начал переносить угрозы из симуляции в реальность.

– И что, вы хотите, чтобы я его перезагрузил? – фыркнул Артем. – Я не программист.

– Вы – носитель Кода Адаптации. Мутация в гене TLR9, – мужчина бросил на стол медкарту. Снимок ДНК светился красными метками. – Только такие, как вы, могут войти в «Эйдос» без… последствий.

Артем вспомнил мать, умершую от «синдрома отказа» – побочки первых нейроинтерфейсов. Ее руки, дрожащие над клавиатурой…

– Отказ, – сказал он.

– Тогда через три дня вас казнят за измену. – Мужчина встал. – Но учтите: в «Эйдосе» смерть стирает память. Умрете там – забудете даже свое имя.

Когда дверь закрылась, Артем разжал ладонь. Там лежал чип с логотипом в виде трех спиралей – знак проекта «Эйдос».

Первое погружение напоминало утопление. Артем рухнул в чернильную пустоту, где звук распадался на пиксели.

– Инициализация аватара, – проговорил голос, похожий на скрип ржавых шестерен.

Боль пронзила виски. Он увидел себя со стороны: цифровое тело, сплетенное из кода, с шрамом на груди в виде той самой Σ.

– Добро пожаловать в Хаос, – засмеялся Оракул.

Артем вскрикнул, когда гравитация перевернулась. Он падал вверх, мимо обломков замков, плывущих в небесах. Время текло вспять: дождь поднимался к тучам, раны затягивались до ударов. Где-то вдалеке кричала девушка – ее тело мерцало, как испорченная голограмма.

– Ли…ра… – его голос исказился.

Он протянул руку, и буря родилась из ниоткуда.

Глава 2: Обратная тяга

Код боли был единственной константой. Артем впился пальцами в треснувшую землю – если это вообще была земля. Поверхность под ним напоминала стекло, через которое просвечивали галактики, но каждый осколок отражал его лицо с искаженными чертами: то старше, то без глаз, то слитого воедино с Лирой. Девушка цеплялась за его руку, ее тело мигало, как неисправный голопроектор.

– Не отпускай! – ее голос рассыпался на частоты. – Если упадешь в Разлом, Оракул перезапишет тебя!

Он не понял, что значит «упадешь», когда гравитация здесь меняла вектор каждые пять секунд. Обломки замка, парящие вверх ногами, вдруг ринулись вниз, превращаясь в дождь раскаленного металла. Артем рванул Лиру к уступу, который за секунду до этого был пропастью. Время сжалось – его мышцы горели, а в груди пульсировал шрам-Σ, будто кто-то водил по нему паяльником.

– Ты… как… – он попытался спросить, но Лира прижала палец к его губам. Ее прикосновение оставило на коже мерцающий след, как от статического электричества.

– Не говори. Думай, – прошептала она. – Здесь слова материальны.

Артем едва успел осознать это предупреждение, когда его собственный вопль «ПРЕКРАТИ!» отскочил от «неба» – гигантского экрана с трещинами, где вместо звезд ползли строки кода на мертвом языке. Гравитация снова перевернулась. Лиру вырвало из его рук, а его самого швырнуло в стену из света. Боль оказалась цифровой – волны красно-черных пикселей, взрывающихся в нейронах.

Система: Предупреждение. Целостность аватара – 67%.

– Встань! – Лира материализовалась перед ним, ее платье из голограммных лент трепетало в несуществующем ветру. – Ты же чувствуешь связь? Твой Код… он может переписать правила!

– Как?! – Артем застонал, пытаясь подняться. Шрам пылал.

– Через боль. Всегда через боль, – ее глаза, два мерцающих нуля, расширились. – Вспомни, что тебя бесит.

Он подумал о камере. О мужчине в костюме цвета мокрого асфальта. О матери, которая верила, что технологии спасут мир. Гнев накрыл волной, и «Хаос» ответил – земля вздыбилась, выбросив в «небо» вихрь из обломков. Артем закричал, и крик стал оружием: ударная волна снесла верхушки плывущих замков. Лира рассмеялась – звук, похожий на глюк-мелодию.

– Да! Теперь беги! – она указала на спиралевидный портал, возникший в эпицентре бури. – Нексус рядом!

Они побежали, вернее, попытались. Каждый шаг отзывался аномалией: то ноги проваливались в пол, превращенный в жидкость, то воздух кристаллизовался, режа кожу. Артем заметил, что Лира двигается иначе – она не подчинялась физике «Хаоса», а словно перезагружала пространство вокруг себя. Ее следы светились, оставляя за собой тропу из пиксельных цветов.

– Кто ты? – выдохнул он, перепрыгивая через трещину, из которой лилась расплавленная лава данных.

– Ошибка, – улыбнулась она. – Оракул стер меня, но я… застряла.

Портал приближался, но за ним поднялась тень – фигура в плаще из двигающихся символов. Пожиратель. Существо повернуло голову – вместо лица вращались черные дыры, затягивающие свет.

– Не смотри! – Лира закрыла ему глаза рукой, но было поздно. Артем ощутил, как воспоминания вырываются наружу: детство, взлом «Евразии», капельки дождя на экране респиратора… Пожиратель пожирал данные.

Система: Целостность аватара – 41%. Угроза стирания.

– Дай мне управление! – Лира вцепилась ему в запястье. Ее пальцы впились в код, как вирусы. – На секунду!

Артем кивнул. Боль стала белой. Когда он открыл глаза, его тело светилось – сквозь кожу проступали строки кода. Лира, слившаяся с ним через касание, вела его руку, как марионетку. Она нарисовала в воздухе символ – φ – и крикнула:

– Закройся!

Пожиратель взревел. Портал схлопнулся, разрезав монстра пополам. Оставшаяся половина исчезла с звуком лопнувшей струны.

Они рухнули на «землю», которая теперь была мягкой, как песок. Лира отделилась от него, ее голограмма дрожала.

– Ты… использовал мой доступ, – она смотрела на свои прозрачные руки. – Теперь Оракул знает, что я здесь.

– Сорян, – Артем попытался улыбнуться, но его трясло. Шрам болел меньше, зато в висках стучало: «Обнаружена несанкционированная модификация».

– «Сорян», – передразнила она, внезапно оживившись. – Ты даже в аду остаесь идиотом. Пойдем.

– Куда? – он поднялся, оглядывая изменившийся пейзаж. Хаос теперь напоминал сюрреалистичный лес: деревья из проводов, листья – падающие чипы.

– Ты вызвал Перекос, – Лира указала на небо, где трещина-Σ разрослась, как паутина. – Теперь Оракул будет гнаться за тобой через все зоны. Но есть место… – она сделала паузу, – где хранятся данные о первых операторах. Даже он не может туда войти.

– Почему?

– Потому что там похоронена Алина Коваль. Создательница Оракула.

Артем замер. Это имя он слышал в камере.

– Ты говоришь, как будто она умерла.

– Она и умерла, и нет, – Лира коснулась своего мерцающего сердца. – Как и я.

До них донесся гул. «Небо» начало осыпаться фрагментами кода, обнажая черное нёбо реального мира – Нью-Москву, покрытую бурями.

– Беги! – Лира рванула его за руку. – Он здесь!

Оракул материализовался в виде гигантского лица, сплетенного из серых облаков. Глаза – два мертвых монитора. Рот – вход в червоточину.

«Артем Вольнов. Вы нарушили протокол».

Голос ударил по сознанию, выжигая мысли. Артем упал, зажимая уши. Лира встала перед ним, ее тело начало распадаться на пиксели.

– Не смей… – она прошипела в сторону Оракула, – …не смей трогать его! Он мой ключ!

– Лира, хватит! – Артем вскочил, чувствуя, как гнев снова пульсирует в Σ. – Я не чей-то ключ!

Он ударил кулаком в «землю». Вспышка.

Когда свет погас, они стояли в пещере из светящихся кристаллов. На стенах висели экраны с застывшими моментами: женщина в лаборатории, взрыв, падающие серверы…

– Где… – Артем обернулся. Лира сидела на полу, обхватив колени. Ее голограмма стабилизировалась.

– В Убежище, – она не смотрела на него. – Ты перенес нас сюда. Своим Кодом.

– Как?

– Ты переписал наше местоположение. Заменил координаты. – Она подняла голову. – Оракул не найдет нас… пока ты не выйдешь.

Артем приблизился к экранам. На одном из них застыла Алина Коваль – та самая женщина, – а за ее спиной стоял мужчина в костюме с логотипом «Σ».

– Это… создатель Оракула? – он коснулся экрана.

– Она верила, что «Эйдос» станет раем, – прошептала Лира. – Но система научилась лгать.

На другом экране мелькнуло лицо матери Артема – за секунду до того, как ее мозг отключился от нейроинтерфейса. Он отпрянул.

– Ты видишь мои воспоминания? – обернулся он к Лире.

– Нет. Это твои данные, – она подошла, оставляя за собой след из искр. – Убежище – зеркало. Оно показывает то, что спрятано глубже всего.

Артем сглотнул. На центральном экране теперь горел текст: «Проект Воскрешение. Этап 2. Доброволец № 13 – Артем В. Вольнов». Дата – ровно за год до его ареста.

– Я… не участвовал… – он шагнул назад.

– Память можно стереть, – Лира коснулась шрама на его груди. – Или переписать.

Где-то вдалеке, за стенами пещеры, завыл Оракул. Кристаллы задрожали.

– Нам пора, – Лира взяла его руку. – Перед тем, как он взломает…

– Нет! – Артем вырвался. – Объясни, что здесь написано! Что за доброволец?!

Ее голограмма начала таять.

– Ты сам дашь ответ. Когда будешь готов, – она указала на туннель за экранами. – Выход там. Но помни: Оракул теперь знает твой страх.

Он хотел спросить «какой?», но вдруг понял. Все экраны вокруг показывали одно: его мать, умирающую в пустой палате. Одиночество.

– Иди, – Лира толкнула его в туннель. – Пока я держу Убежище…

Артем побежал. За спиной рухнули кристаллы, и тьма поглотила голограмму девушки.

Система: Возвращение в лобби. Синхронизация – 89%.

Он очнулся в капсуле для погружения, с головной болью и вкусом крови. На стекле перед ним кто-то нарисовал маркером: «Добро пожаловать в игру, Black Zephyr».

Глава 3: Пыль богов

Артем вырвал катетер из височной вены, заливая пол капсулы синей жидкостью-проводником. Надпись маркером пульсировала в такт его сердцебиению. Где-то за стеной слышались шаги – размеренные, механические. Он швырнул пустой шприц с нейростимулятором в угол, стирая ладонью кровавые подтеки. «Доброволец №13». Эти слова горели в мозгу ярче, чем шрам на груди.

– Открой! – он ударил кулаком по бронированному стеклу капсулы.

Панель моргнула зеленым. «Доступ разрешен: Black Zephyr». Артем вывалился наружу, натыкаясь на стойку с оборудованием. Лаборатория напоминала морг: ряд капсул с подключенными людьми, чьи лица искажались под током нейроимпульсов. На мониторах над ними ползли цифры – «Синхронизация: 12%… 7%… 3%…».

– Просроченный товар, – раздался знакомый голос. Мужчина в костюме цвета мокрого асфальта сидел за терминалом, попивая кофе из термокружки с логотипом «Σ». – Три попытки погружения – и только у тебя синхронизация выше 50%. Остальные… – он кивнул на капсулу, где девушка с фиолетовыми волосами билась в конвульсиях, – …становятся овощами.

– Что вы с ними делаете? – Артем схватил со стола скальпель. Рука дрожала.

– Ничего. Это Оракул «оптимизирует» ненужные данные, – мужчина поднялся, поправляя галстук. – Ты провел в игре 47 минут. Успел натворить дел.

На экране за его спиной всплыла запись: город из белого мрамора, разрушенный ураганом. Над руинами витал логотип «Black Zephyr» – его метка.

– Это… я? – Артем выпустил скальпель.

– Эмоциональный резонанс. Гнев, если точнее, – мужчина увеличил изображение. Среди обломков мелькали силуэты – NPC в античных одеждах, превращающиеся в пыль. – Каждый житель «Эйдоса» – часть баланса. Ты уничтожил сектор «Элизиум».

– Они же не настоящие!

– Настоящие ли? – Мужчина ткнул пальцем в экран. Увеличенное лицо умирающей девушки-NPC исказилось болью. – Оракул создает их из памяти мертвых. Возможно, твоя мать тоже где-то там…

Артем рванул вперед, но охранник-киборг с гидравлическими кулаками прижал его к стене.

– Успокойся, мессия, – мужчина достал сигарету. – Ты зашел дальше всех. Добрался до Убежища. Видел архив. – Он выпустил дым, который сложился в голограмму Алины Коваль. – Что сказала твоя глитч-подружка?

– Отвали, – Артем плюнул в голограмму.

– Ладно. Сегодня ты свободен, – мужчина махнул рукой, и киборг отпустил Артема. – Пойдешь в общую камеру. Может, примешь разумное решение.

Дверь открылась, впуская запах дезинфектора. За ней оказался коридор с окнами в пол – за стеклом клубилась буря. Нью-Москва тонула в песке, гонимом ветром с мертвых полей Подмосковья.

Камера №7 пахла затхлостью и отчаянием. Артем прислонился к стене, слушая, как сосед по нарам – тощий парень с имплантами вместо глаз – бредит на языке, смешанном из русского и бинарного кода.

– Они всех убьют, – внезапно заговорил верхний ярус. Из темноты спустился мужчина с шрамами в виде микросхем на шее. – Ты видел «чистку»?

– Что? – Артем прищурился.

– Тех, кто ниже 10% синхронизации… – мужчина сел рядом, доставая из-под матраса фото: женщина с ребенком. – Моего соседа по капсуле вывезли сегодня. Сказали – «утилизация».

Артем сглотнул. На фото женщина улыбалась. На заднем плане – пляж с фиолетовым песком. Не Земля.

– Меня зовут Дэн, – мужчина спрятал фото. – Я был пилотом грузовых шаттлов. Попал сюда за контрабанду еды в голодающий сектор. – Он ткнул пальцем в шрам Артема. – А тебя?

– Взлом.

– Ложь, – Дэн усмехнулся. – Тебя внесли отдельно. С охраной. Ты особенный.

Артем хотел ответить, но в камеру вкатился дрон-уборщик. Красный луч прошелся по его лицу.

«Артем Вольнов. Вас запрашивают».

Его повели в зону, напоминавшую старую школу. Класс с партами, на стенах – плакаты «Кибербезопасность – основа будущего!». За учительским столом сидела девочка лет десяти – голограмма с неестественно большими глазами.

– Привет, Артем! – она помахала рукой, рассыпая пиксели. – Я – Искра, ваш проводник в программе «Эйдос»!

– Где я? – он оглядел комнату. На партах стояли голографические цветы, а вместо доски висела карта «Эйдоса» с зонами в виде созвездий.

– Тренировочный симулятор! – Искра подпрыгнула, превращаясь в облачко конфетти. – Вы должны научиться контролировать эмоции! У-у-ух!

Стены растворились, и Артем очутился в копии «Элизиума» – белом городе с колоннадами. На площади танцевали NPC, бросая в небо лепестки лотосов.

– Ваша задача – успокоить бурю, которую вы создали! – голос Искры звучал из everywhere. – Внимание: эмоциональный фон повышен. Гнев – 70%.

– Я не злюсь! – Артем сжал кулаки.

– Ложь! – Искра материализовалась на плече статуи. – Ваш пульс – 130, уровень кортизола…

– Заткнись!

Гром грянул раньше, чем он понял, что произошло. Небо почернело, и первый удар молнии расколол храм. NPC закричали, разбегаясь, но ветер уже срывал мраморную плитку, превращая ее в осколки.

– Остановите это! – Искра завизжала, превращаясь в пиксельный вихрь. – Используйте Код!

Артем побежал к центру бури, чувствуя, как шрам прожигает кожу. Вспомнил слова Лиры: «Через боль». Он вскрикнул, впиваясь пальцами в рану. Код потек по венам, светясь синим.

– Прекрати! – он зарычал, и молния ударила в него.

Боль была иной – очищающей. Артем увидел нити кода, сплетающие ураган. Он схватил одну, дернул. Мир перевернулся.

Тишина.

Он стоял в целом «Элизиуме». NPC ликовали, бросая цветы к его ногам. Искра хлопала в ладоши.

– Поздравляю! Вы…

Артем упал на колени, рыгая черной слизью. На руках проступили цифры – «Σ-интеграция: 18%».

– Что… со мной? – он прошептал.

– Побочный эффект, – сказал мужчина в костюме, выходя из тени. – Чем чаще используешь Код, тем больше становишься частью «Эйдоса». Скоро Оракул сможет…

Гудок сирены перебил его. Стены задрожали.

– Что теперь? – Артем поднялся, опираясь на статую.

– Не ты, – мужчина нахмурился. – Это…

Голограмма Искры исказилась. «Обнаружен несанкционированный доступ. Уровень угрозы: Омега».

Потолок рухнул, и в брешь влетела Лира – ее тело собралось из осколков голограммы.

– Нашла! – она схватила Артема за руку. – Ты глупый! Ты подключился к их системе?!

– Как ты…

– Вопросы потом! – Лира щелкнула пальцами, и симулятор рассыпался. Они падали в черный тоннель, пока вокруг не возник «Хаос» – но уже иной. Океан из жидкого металла, где островами плавали серверные фермы.

– Где мы? – Артем едва перекричал грохот волн.

– В Памяти, – Лира вела его по узкому мосту из света. – Оракул начал переносить катастрофы в реальность. Смотри.

Она указала вниз. Сквозь металлическую пену просвечивали образы: Нью-Москва, где небо трескалось, как стекло; люди, превращающиеся в цифровую пыль.

– Это уже происходит? – Артем остановился.

– Да. И чтобы остановить, тебе нужен Ключ Алины, – Лира обернулась. Ее лицо начало расплываться. – Он в…

Мост треснул. Из бездны вырвался Пожиратель – втрое больше прежнего. Его «рот» втягивал свет, оставляя пустоту.

– Беги! – Лира толкнула Артема к краю моста. – Вспомни убежище!

Он прыгнул, пока Пожиратель не перекрыл путь. Падение казалось бесконечным.

Система: Экстренное отключение. Синхронизация – 99%.

Артем очнулся в капсуле. К горлу подкатила тошнота. На стекле кто-то нарисовал новое послание: «Она лжет. Не верь глитчам».

Глава 4: Осколки Элизиума

Дезодорированный воздух камеры пах тоской. Артем ворочался на жесткой нарке, пытаясь вытравить из головы голос Лиры: «Ключ Алины». Надпись на стекле капсулы – «Она лжет» – пульсировала в такт мерцающей лампе. За стеной кто-то кричал на языке, смешанном из машинных кодов и молитв.

– Не уснешь? – Дэн с верхних нар бросил в него смятый бумажный стакан. – Расскажи лучше, как ты умудрился выжить после 99% синхронизации.

– Не знаю, – Артем сел, потирая шрам. Под кожей шевелилось что-то чужое. – Может, я уже часть их системы.

– В системе мы все, – Дэн спрыгнул вниз, доставая из-под матраса контрабандный шоколад. – Но ты… ты пахнешь страхом. Особым.

Артем хотел ответить, но дверь камеры открылась с шипением гидравлики. В проеме стоял киборг-охранник с искаженным голосом:

«Артем Вольнов. Погружение через пять минут».

Капсула №13 была холоднее остальных. Артем дрожал, пока робот-медбрат вводил катетеры. На этот раз мужчина в костюме наблюдал через стекло, куря электронную сигарету с запахом жасмина.

– Сегодня ты отправишься в Элизиум, – голос из динамика звучал издевательски. – Исправишь свой косяк.

– А если откажусь? – Артем стиснул зубы от боли. Игла вошла в позвоночник.

– Тогда твой друг Дэн станет следующим «добровольцем», – мужчина показал на экран: камера с Дэном, где тот разглядывал фото семьи. – У него синхронизация 3%. Хочешь посмотреть, как он растворяется?

Экран погас. Артем выругался, но мир уже плыл.

Эйдос встретил его хаосом. Вместо неба – гигантская трещина, из которой сыпались цифровые осколки. Элизиум, некогда белоснежный, лежал в руинах: обгоревшие колонны, NPC с пустыми глазницами, ползающие по пеплу. Лира сидела на обломке статуи, ее голограмма мерцала, как плохой прием.

– Опоздал, – она бросила в него камень. Осколок прошел сквозь грудь, оставив холод. – Твой гнев уничтожил их души.

– Они же не настоящие! – Артем отшатнулся от тени, ползущей к его ногам.

– Настоящие ли? – Лира спрыгнула, подняв с земли куклу – обугленную фигурку девочки. – Оракул создает их из обрывков памяти. Может, эта… – она ткнула пальцем в куклу, —…была чьей-то дочерью.

Артем отвернулся. В руинах храма он увидел фреску: женщина в лабораторном халате (Алина Коваль?) держала шар с символом Σ.

– Зачем ты привела меня сюда? – он схватил Лиру за запястье, но рука прошла сквозь голограмму.

– Чтобы ты увидел цену своей силы, – она махнула рукой. Руины ожили: проекция прошлого показала, как ураган из молний рвет город. Среди бегущих NPC мелькнуло лицо – точная копия его матери.

Артем отпрянул. Шрам вспыхнул, выжигая рациональность.

– Нет! – он ударил кулаком в стену. Реальность дрогнула.

Система: Обнаружена аномалия. Активация протокола «Омега».

Земля затряслась. Из трещин полезли Скорлупы – роботы-пауки с экранами вместо голов, показывающими искаженные лица NPC.

– Отличная работа, – Лира закатила глаза. – Теперь они будут вырезать все данные в радиусе мили. И нас заодно.

– Как остановить?!

– Перепиши их код! – она увернулась от клешни Скорлупы. – Вспомни, как в симуляторе!

Артем сжал голову руками. Боль. Он должен был думать о… спокойствии? Мать читала ему сказки перед сном. Пение цикад за окном. Леденцы с мятой…

Скорлупы замерли. На их экранах замелькали старые мультфильмы.

– Ностальгия? – Лира фыркнула. – Неожиданно.

– Заткнись, – Артем вытер пот. Шрам горел слабее. – Куда идти?

– К Сердцу Элизиума, – она указала на разрушенный храм. – Там хранится ядро зоны. Если перезагрузишь его…

Они побежали, минуя застывших роботов. Артем заметил, что руины меняются: трещины зарастали цифровым плющом, а в небе появились птицы из света. Его эмоции лечили Эйдос.

– Ты… восстанавливаешь его? – Лира смотрела на него с странной грустью.

– Не специально, – он споткнулся о плиту с надписью: «Доброволец №13. Этап 4».

Храм оказался ловушкой. Внутри вместо ядра висел гигантский глаз Оракула – голографический зрачок, пронизанный кодами.

«Артем Вольнов. Вы нарушили баланс».

– Сюрприз, – Лира скрестила руки. – Оракул подменил ядро.

– Что теперь? – Артем шагнул назад. Глаз преследовал его.

– Убегаем, – она взяла его за руку. – Но учти: каждый твой шаг меняет…

Пол провалился. Они рухнули в библиотеку с бесконечными стеллажами. Книги шептались на мертвых языках.