Сказки Лунной Долины

Глава 1. Как Зайчонок Ушастик научился не бояться темноты

В Лунной Долине, где трава была мягче пуха, а речка журчала слаще любой колыбельной, на самой опушке стоял уютный домик Зайчихи. И жил в этом домике маленький Зайчонок по имени Ушастик.

Ушастик был зайчонком замечательным во всех отношениях. Он умел грызть морковку быстрее всех в округе, он знал три разные игры в пятнашки и даже мог проскакать на одной лапке целых два круга вокруг ёлки. Но был у Ушастика один секрет, который он тщательно прятал ото всех, даже от мамы.

Ушастик боялся темноты.

Не просто боялся, а БОЯЛСЯ. С большой буквы, с восклицательным знаком и с дрожью в коленках. Как только солнце начинало прятать свои лучи за горизонт, а комната наполнялась синими сумерками, сердце Ушастика пускалось в такой галоп, будто за ним гналась целая стая голодных волков. Ему казалось, что в каждом углу, под каждой кроваткой и за каждой шторой прячется что-то страшное.

— Ну, Ушастик, — говорила мама Зайчиха, поправляя ему одеялко, — пора закрывать глазки. Завтра мы пойдём собирать землянику на Полянке Росистых Трав.

— Мам, — пищал Ушастик, пряча нос под одеяло так, что наружу торчали только его длинные-предлинные уши, — а можно я посплю с ночником? Ну, пожалуйста!

— Конечно, мой хороший, — вздыхала мама и зажигала маленькую лампочку в форме морковки. — Спи сладко.

Но даже морковный ночник не спасал. Свет от него был такой слабенький, что тени в комнате становились ещё длиннее и страшнее. Вот тень от чашки превращалась в горбатого монстра. Вот тень от стула — в великана с кривыми зубами. А тень от маминых вязальных спиц и вовсе походила на паука с двадцатью ногами.

Ушастик лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к каждому шороху.

Тик-так, тик-так — стучали часы на стене.

Шурх-шурх — шевелились листья за окном.

Скрип-скрип — жаловалась старая половица под кроватью.

И каждый звук казался Зайчонку подозрительным. «А вдруг это кто-то крадётся? А вдруг это чудище из-под кровати решило меня съесть? А вдруг это…» — мысли в его голове скакали быстрее, чем он сам скакал по лужайке.

В конце концов Ушастик не выдержал. Собрав всю свою заячью храбрость в маленький комочек (который, надо сказать, был размером с горошину), он выскользнул из-под одеяла, на цыпочках прошлёпал через комнату и выскочил за дверь.

Ночь в Лунной Долине была не просто тёмной. Она была бархатной, мягкой и пахла мятой и звёздной пылью. Но Ушастик этого не замечал. Он нёсся по тропинке, сам не зная куда, только бы подальше от этих страшных теней и подозрительных скрипов.

Он бежал и бежал, пока не выбился из сил. Запыхавшись, Зайчонок остановился прямо посреди Травяного Перекрёстка, где сходились три лесные тропы. И тут он услышал голос.

— Кто здесь так громко топает в такое позднее время? — спросил кто-то мягко, но с укоризной.

Ушастик подскочил на месте и чуть не кувыркнулся от испуга. Оглянувшись, он увидел на сухой ветке старого дуба небольшую птицу с огромными круглыми глазами. Это была Совушка Соня — главная хранительница ночного спокойствия в Лунной Долине.

— Ой! — пискнул Ушастик. — Вы кто?

— Я-то Соня, — ласково ответила сова, перебирая лапками и спускаясь чуть ниже. — А вот ты кто такой шустрый и почему не спишь? В такое время все маленькие зайчата уже видят десятые сны про сахарные горы и молочные реки.

Ушастик шмыгнул носом.

— Я боюсь, — честно признался он. — Там, в комнате, темно. А в темноте живут… ну… разные страшности. Они шуршат и скрипят, и я не могу уснуть.

Совушка Соня склонила голову набок. Её огромные глаза, похожие на две круглые жёлтые луны, забавно блеснули.

— Ах вот оно что, — протянула она. — Ты боишься теней и шорохов. Это дело поправимое. Хочешь, я покажу тебе один секрет?

Ушастик кивнул так сильно, что его уши хлопнули друг друга.

— Идём за мной, — сказала Соня и бесшумно вспорхнула с ветки. — Только тихо-тихо, как мышки. Мы на охоту… за страхами!

Охоту за страхами Ушастик себе представлял совсем иначе. Он думал, что они возьмут сети, сачки и будут ловить пучеглазых монстров. Но всё оказалось гораздо проще и интереснее.

Совушка Соня привела его обратно к домику, но не внутрь, а к самому окну. Комната Ушастика была залита бледным серебряным светом, а на стене плясали всё те же страшные тени.

— Смотри внимательно, — прошептала Соня, ткнув крылом в стекло. — Что ты видишь?

— Вон там, в углу, — прошептал в ответ Ушастик, — сидит горбатый волк. У него длинная шея и кривой нос.

— А теперь посмотри ещё раз, — сказала Соня и пошевелила веткой рядом с окном. Тень на стене качнулась, изогнулась… и вдруг стала похожа на… большую смешную тыкву!

— Ой! — удивился Зайчонок. — Это же не волк! Это… моя чашка!

— Именно, — довольно заухала Сова. — Тени не умеют быть злыми. Они просто повторяют то, что видят. Это как маленькие фокусники. Ну-ка, покажи мне свои уши.

Ушастик поднял одно ухо. На стене появилась длинная тень, похожая на копьё. Он повернул голову — тень стала круглой, как блинчик.

— Так это же я! — рассмеялся Зайчонок. — Я такой смешной!

— Вот видишь, — сказала Совушка Соня. — В темноте живут не монстры. Там живут игры. Тени — это твои отражения. Они просто хотят, чтобы с ними поиграли. Поэтому они всё время шевелятся — им скучно!

Ушастик задумался. В его голове вдруг стало тесно от новых мыслей, потому что старые страхи начали потихоньку уступать им место.

— А как же шорохи? — не унимался Зайчонок. — Они же тоже страшные!

— Ах, шорохи, — загадочно произнесла Соня. — Ну, это отдельная история. Пойдём-ка, я тебя с ними познакомлю.

И Совушка бесшумно скользнула в приоткрытую форточку. Ушастик последовал за ней — на этот раз уже без всякого страха, а с большим любопытством.

Они снова оказались в его комнате. Ночник всё так же горел в углу, отбрасывая на стену золотистый круг. И тут Ушастик услышал знакомый звук: «Шурх-шурх».

— Слышишь? — прошептал он. — Оно здесь. Где-то рядом.

Совушка Соня наклонила голову к полу и прошептала:

— Эй, Шурш! Выходи, не пугай малыша. Это я, Соня.

И — о чудо! — из-под кровати выкатился маленький серебристый комочек. У него не было ни рук, ни ног, но зато были два смешных глаза-бусинки и рот, который всё время улыбался.

— А я и не пугаю! — тоненьким голоском ответил комочек. — Я просто катаюсь. Мне скучно, все спят!

— Это Шурш, — представила Сова. — Он не монстр. Он просто… ну, как бы это сказать… маленький ночной эхо-житель. Он любит, когда его гладят и с ним разговаривают. А если его не замечают, он начинает грустить и шуршать.

— И… и он не хочет меня съесть? — с надеждой спросил Ушастик.

— Фу, что ты! — возмутился Шурш. — Я ем только звездную пыль и утренний туман. От тебя, Зайчонок, один только пух!

И тут из-под маминого кресла донёсся ещё один звук: «Топ-топ-топ».

— А это мой брат, Топот, — добавил Шурш. — Он любит ходить по потолку вверх ногами. Это он скрипит половицами.

— Но зачем вы это делаете? — спросил Ушастик. — Зачем пугаете маленьких зайчат?

— Мы не пугаем! — обиделся появившийся Топот — ещё один серебристый комочек, только чуть более круглый. — Мы просто играем. Но нас никто не видит. Все думают, что мы страшные, и прячутся под одеяла. А нам так хочется дружить!

Ушастик почесал за ухом. Ему стало смешно. Он так боялся целых полгода, а оказалось, что под его кроватью живут два весёлых шуршика, которым просто грустно.

— А давайте, — предложил вдруг Зайчонок, — я буду с вами играть! Каждый вечер, перед сном. Мы будем придумывать тени на стене и разговаривать!

— Правда? — обрадовались Шурш и Топот. — Ты не будешь нас бояться?

— Ни капельки! — гордо сказал Ушастик.

И они устроили самый замечательный «Парад Теней», который когда-либо видел этот дом. Шурш катался по полу, отбрасывая тень, похожую на змею. Топот прыгал на кровати, создавая силуэт то огромного великана, то крошечного муравья. А Ушастик махал ушами и лапками, превращая свои тени то в бабочку, то в дракона, то в плывущее облако.

В комнате стоял такой смех, что мама Зайчиха, проснувшись от шума, приоткрыла дверь.

— Ушастик? Ты чего не спишь? — спросила она сонным голосом.

Но Ушастик уже лежал в кроватке, натянув одеяло до самого носа, и делал вид, что крепко-крепко спит. Шурш и Топот мгновенно притаились под кроватью, а Совушка Соня бесшумно выпорхнула в окно, оставив на подоконнике лёгкое белое пёрышко.

Когда мама закрыла дверь, Ушастик приоткрыл один глаз.

— Эй, Шурш, — прошептал он. — Ты здесь?

— Здесь-здесь, — донеслось из-под кровати. — Как ты?

— Знаешь, — сказал Зайчонок, — а мне совсем не страшно. Даже весело. Вы приходите ко мне завтра тоже?

— Конечно, — прошелестел Топот. — Мы всегда здесь. Просто мы невидимки. Но теперь, когда ты нас знаешь, мы всегда будем твоими друзьями.

Ушастик зевнул. Глаза его начали слипаться, а уши медленно опадать на подушку.

— А про что вы мне расскажете завтра? — спросил он, уже проваливаясь в тёплую, пушистую дремоту.

— Про то, как Луна крадёт сны у ветра, — прошептал Шурш. — Но это уже завтра. Спи, Ушастик.

И Зайчонок уснул. Впервые за долгое время он уснул без страха, без колотящегося сердца и без дрожи в лапках. Ему приснился чудесный сон, где он летал над Лунной Долиной верхом на огромной тени, а за ним гнались два смешных серебристых комочка, которые хотели просто поиграть в догонялки.

— Ну что? — спросила Совушка Соня, усевшись на ветку старого дуба и глядя в окно домика Зайчихи. — Теперь-то я вижу, что всё в порядке. Он спит.

Рядом с ней на ветке сидели Шурш и Топот. Они уже не казались просто комочками — в лунном свете были видны их смешные мордашки, усыпанные звёздной пылью.

— Он хороший, — сказал Шурш. — Смелый. Совсем не такой, как другие.

— Он просто не знал, — ответила Соня. — Страх живёт только там, где нет понимания. А как только зайчонок узнал своих ночных соседей, страх испарился, как утренняя роса.

— А что теперь будет? — спросил Топот.

— Теперь он будет спать спокойно, — ответила Соня. — И каждый вечер будет засыпать с улыбкой, потому что он знает: в темноте живут не чудовища. В темноте живут друзья, которые просто ждут, когда их заметят.

Сова взмахнула крыльями и тихо запела свою колыбельную. Это была негромкая, тягучая песня, в которой переплетались шёпот ветра и звон далёких звёзд.

— Спи, мой маленький герой,

Тени машут над тобой.

Не страшны нам тишина,

В ней уютно, как весна.

Шурш и Топот — не враги,

Это ночи мотыльки.

Закрывай скорее глаз,

Сон придёт в свой звёздный час.

Там, за шторкой у окна,

Ждёт тебя страна-волна.

Где кролики летают,

Где страхи засыпают.

Баю-бай, Ушастик мой,

Спи под этою луной.

Завтра будет новый день —

Гони прочь свою лень.

А пока — ложись, усни,

До утра, до теплоты.

Баю-бай…

Песня плыла над Лунной Долиной, проникая в каждое окошко, в каждую норку, в каждое гнездо. Она была мягкой, как мамины объятия, и тёплой, как свежее молоко.

Ушастик спал, и даже во сне он улыбался. Теперь он знал главный секрет: темнота — это не конец света, это начало приключений. Только надо уметь смотреть. И слушать. И не бояться задавать вопросы тем, кто шуршит в углу.

А на подоконнике, чуть заметно подрагивая в свете ночника, лежало белое пёрышко Совушки Сони. Напоминание о том, что любой страх можно победить, если подойти к нему с любопытством и добротой.

Мама Зайчиха, которая всё это время стояла за дверью и слышала каждое слово, улыбнулась и тихонько вытерла лапкой слезу.

— Вырос мой малыш, — прошептала она. — Совсем большой стал.

И она прилегла на свою мягкую подушку, зная, что теперь её Зайчонок будет спать спокойно каждую ночь.

А Шурш и Топот ещё долго сидели на подоконнике, глядя на спящего Ушастика. Они охраняли его сон и придумывали новые игры для завтрашнего вечера.

— А знаешь, — сказал Шурш Топоту, — я, кажется, начинаю любить этого зайчонка.

— Я тоже, — ответил Топот. — Он единственный, кто с нами заговорил.

— Тогда мы будем его лучшими ночными друзьями, — решил Шурш. — Навсегда.

И они, два маленьких серебристых комочка, тихонько покатились обратно под кровать, чтобы утром, когда Ушастик проснётся, его ждал сюрприз — новый рисунок теней на стене, который они наколдовали ночью.

Так закончилась эта история. Но только для того, чтобы начаться завтра — новая, с новыми секретами, новыми открытиями и новыми улыбками.

В Лунной Долине наступила самая тихая, самая сонная и самая тёплая ночь в году. Потому что один маленький зайчонок перестал бояться темноты. И теперь он мог наслаждаться её тайнами, её мягкостью и её уютом.

А что может быть лучше, чем засыпать с чувством, что ты в безопасности, что тебя любят и что даже тени на стене — это не враги, а просто весёлые фокусники, которые ждут, когда ты с ними поиграешь?

Сладких снов, Ушастик.

Сладких снов, Лунная Долина.

Сладких снов, маленький читатель.

Вопрос-размышление для малыша:

Как ты думаешь, что почувствовал Ушастик, когда узнал, что Шурш и Топот — это не страшные монстры, а просто весёлые друзья? А какие тени живут в твоей комнате? Может быть, они тоже просто хотят с тобой подружиться?

Глава 2. Секрет Ежика Колючки

В Лунной Долине, где даже самые колючие кусты цвели нежными цветами, а ручьи пели на все голоса, жил-был маленький Ёжик по имени Колючка. И надо сказать, что имя своё он оправдывал на все сто процентов. С головы до самых крошечных лапок он был покрыт острыми-преострыми иголками, которые торчали в разные стороны, как будто у него внутри сидел маленький хулиган и постоянно раздувал его изнутри.

Но Колючка был ёжиком хорошим. Добрым, честным и очень отзывчивым. Вот только беда была в том, что его колючки доставляли ему массу неудобств. И не столько ему самому, сколько всем остальным.

Стоило Колючке подойти к Зайчонку Ушастику, чтобы обняться, как Ушастик подпрыгивал на три метра вверх и приземлялся с криком: «Ой, Колючка, ты же кактус настоящий!» Стоило ему сесть рядом с Бельчонком Рыжиком на лавочку, как Рыжик вскакивал и начинал тереть свой пушистый хвост: «Колючка, твои иголки мою шубку испортят!» А когда он пытался поиграть в прятки с Лисёнком Огоньком, его обязательно находили по тому, как все кусты вокруг начинали печально скрипеть и ронять листья.

Колючка очень старался быть аккуратным. Он ходил на цыпочках, чтобы не задеть никого случайно. Он даже купил себе маленький листик лопуха, чтобы прикрываться им, как щитом, когда проходил мимо кого-нибудь. Но лопух быстро вял, а колючки оставались колючками.

Самое обидное было то, что все другие зверята были мягкими и пушистыми. Ушастик — мягкий, как облачко. Рыжик — пушистый, как одуванчик. Медвежонок Топтыжка — толстенький и тёплый, как печка. А Колючка был один — колючий, как ёршик для мытья бутылок.

И в один прекрасный, но очень грустный для Ежика день, он решил: «Всё! Больше я никуда не пойду. Буду сидеть дома, под кустом, и никого не трогать. И меня никто не тронет. И колючки мои никому не помешают».

Он набрал целую корзинку ягод (осторожно, чтобы не проколоть её), залез под самый большой куст малины и уселся там, как настоящий отшельник.

— Фу-фу-фу, — пыхтел он. — Никто меня не любит. Все меня боятся. Даже мама вчера, когда целовала меня на ночь, поцеловала меня в носик, потому что в щёчки не получалось — колючки мешали. И она вздохнула. Я слышал! Она вздохнула и сказала: «Ах, Колючка-Колючка, что же мне с тобой делать?»

Под кустом было сыровато и немного пахло старой листвой. Колючка съел одну ягодку, потом вторую, потом третью, а потом ему стало совсем грустно. Он даже не заметил, как по его маленькому носику скатилась крошечная слезинка.

— А я просто хочу дружить, — прошептал он. — Я не хочу никого колоть. Я хочу играть в догонялки и в прятки. Я хочу, чтобы меня обнимали, как Ушастика. Но никто меня не обнимает. Даже моя тень боится ко мне подойти.

И тут кто-то тихонько кашлянул снаружи.

— Эй, — раздался знакомый голос. — Колючка, ты здесь?

Это был Бельчонок Рыжик. Его пушистый хвост свешивался с ветки прямо над кустом, и он смотрел вниз своими блестящими глазками-бусинками.

— Здесь, — буркнул Колючка и ещё глубже забился под куст. — Но я выходить не буду. Я опасный. Я колючий. Меня нельзя трогать.

— Ой, да брось ты! — фыркнул Рыжик. — Ты не опасный, ты просто… ну, колючий. Но это же не страшно! У меня, например, хвост пушистый, но я иногда им так махаю, что сбиваю шишки с деревьев. И ничего.

— У тебя хвост мягкий, — с горечью возразил Колючка. — А у меня — иголки. Ты сам в прошлый раз сказал, что я тебе всю шубку испорчу. Я слышал.

Рыжик смутился. Он почесал за ухом и спрыгнул на землю, аккуратно, чтобы не наступить на Ежика.

— Ну, это я сгоряча, — пробормотал он. — Прости, если что. Просто я тогда свой новый бантик надел, а ты его нечаянно зацепил, и он порвался. Я расстроился.

— Вот видишь! — Колючка высунул нос из-под куста. — Я даже бантики порчу!

— Да ладно тебе! — Рыжик присел на корточки. — Слушай, у меня проблема. Я тут шишку собирал для запасов на зиму, и одна очень большая, самая красивая шишка, застряла на самой высокой ветке вон того дуба. Я не могу её достать. Прыгаю-прыгаю, а она высоко. А мне она очень нужна, потому что она особенная — в ней орешки двойные, самых сладких сортов. Поможешь?

Колючка вздохнул и вылез из-под куста. Он чувствовал себя неловко, весь в листочках и колючках, которые торчали во все стороны.

— Чем я могу помочь? — спросил он уныло. — Я же не умею лазать по деревьям. У меня лапки короткие, и я не цепляюсь.

— А ты не лазай! — засмеялся Рыжик. — Ты… ну… может быть, ты её стряхнёшь? Ты же колючий. Если ты дотронешься до ветки, может, она качнётся, и шишка упадёт?

— Дотронуться? — удивился Колючка. — Да я же всё исколю!

— Ну и что? — пожал плечами Рыжик. — Ветка же не живая. Ей не больно.

Колючка задумался. А ведь Рыжик был прав. Ветка — это не Ушастик, не Лисёнок, не мама. Ветка не обидится, если её уколоть. Наоборот, она даже обрадуется, если с неё упадёт тяжёлая шишка.

Они подошли к дубу. Шишка действительно висела высоко, на самой верхушке. Рыжик показал на неё лапкой.

— Видишь? Вон там, где листики самые жёлтые.

— Вижу, — кивнул Колючка. — Но как мне до неё дотянуться? Я же маленький.

— А ты встань на пенёк, — предложил Рыжик. — Вон там, рядом.

Колючка встал на пенёк, вытянулся на цыпочках, но до ветки всё равно не дотягивался. Тогда он подпрыгнул. И в тот момент, когда он взлетел в воздух, его колючки коснулись нижней ветки. И о чудо! Ветка качнулась, передала колебание выше, выше, ещё выше… и шишка, которая висела на самом верху, зашаталась, закачалась и — бах! — упала прямо в траву, к ногам изумлённого Бельчонка.

— Ура! — закричал Рыжик. — Колючка, ты гений! Ты настоящий гений! Ты достал шишку!

Он подхватил шишку, повертел её в лапках и счастливо засмеялся.

— Спасибо тебе, Колючка! Ты самый лучший помощник!

— Да ладно, — смутился Ежик. — Это случайно.

— Не случайно! — возразил Рыжик. — Это твои колючки сработали. Ты даже не представляешь, как это здорово! Если бы у тебя были мягкие лапки, как у меня, ты бы никогда не смог достать шишку. А твои колючки — они как длинные-длинные руки! Ну, почти.

Колючка посмотрел на свои иголки. Они всё так же торчали в разные стороны, но теперь они ему не казались такими уж ужасными. А что, если и правда… его колючки могут быть полезными?

В этот момент мимо пробегал Медвежонок Топтыжка. Он нёс в лапах огромную тыкву, которую собирался отнести домой на ужин. Но тыква была такой тяжёлой и скользкой, что она всё время выскальзывала из его толстеньких лапок.

— Ой-ёй-ёй! — кряхтел Топтыжка. — Держи-держи, не держится. Опять упала!

Тыква бухнулась на землю и покатилась под куст.

— Колючка! — закричал Рыжик. — Смотри! Тыква катится! Ты можешь её поймать!

— Я? — удивился Колючка. — Но я же…

— Ты можешь её наколоть! — перебил его Рыжик. — Насади на свои иголки и неси! Как на подносе!

Колючка подбежал к тыкве, которая уже собиралась укатиться в овраг, и, не раздумывая, подставил свой колючий бок. Тыква накололась на иголки, как на булавки, и застыла. Ежик аккуратно, очень медленно, пошёл в сторону Топтыжки, держа тыкву на боку, как официант — тарелку с тортом.

— Держи, — сказал он, остановившись рядом с Медвежонком и слегка наклонившись.

Топтыжка снял тыкву с иголок, широко раскрыв глаза.

— Колючка! Ты мой спаситель! — прогудел он. — Как ты это сделал? Я битый час её тащил, а она всё падала и падала. А ты — раз, и готово!

— Ну… — замялся Ежик. — Колючки, наверное.

— Какие же они у тебя замечательные! — восхитился Топтыжка. — Я бы такие хотел! Представляешь, как было бы удобно носить тяжёлые вещи? Просто нацепил на себя и пошёл.

Колючка покраснел (насколько это вообще возможно для ёжика) и опустил глазки. Ему было приятно. Даже очень приятно. Впервые в жизни его колючки вызывали не страх и не раздражение, а восторг и благодарность.

Тут откуда-то из кустов донёсся тоненький писк. Это была Маленькая Полевка по имени Мила, которая несла в своей крошечной норке целую кучу сухих листьев для подстилки. Но листья разлетались у неё из лапок, потому что она была такой маленькой, что могла ухватить только по одному листочку за раз.

— Ой, — жаловалась Мила. — Ой-ой-ой. Я так долго собираю, а они всё рассыпаются. Как же я их донесу? Надо было звать брата, но он занят.

— Колючка! — снова закричал Рыжик. — Ещё одно дело! Ты же можешь помочь Миле!

Колючка подошёл к Полевке и вежливо кашлянул.

— Мила, — сказал он. — Можно я тебе помогу? Я могу собрать листья. Мои иголки их подхватят, и они никуда не разлетятся.

Мила подозрительно посмотрела на колючего Ежика.

— Только не уколись сама, — предупредила она. — Осторожнее.

Колючка аккуратно наклонился над кучей листьев. Он пошевелил спинкой, и листья сами собой прилипли к его иголкам, застряв между ними. Их набралось так много, что Ежик стал похож на осенний букет.

— Ой! — засмеялась Мила. — Ты как ёлка! Новогодняя!

— Я несу тебе листья в норку, — важно сказал Колючка и, осторожно переступая, направился к её домику.

По дороге к нему прицепились ещё несколько травинок и даже один маленький цветочек, но Колючка ничего не замечал. Он был так горд собой, что даже не чувствовал тяжести.

Когда он сгрузил листья у входа в норку, Мила захлопала в ладоши.

— Спасибо, Колючка! Ты просто чудо! Я теперь всегда буду звать тебя, когда мне нужно что-то перенести. Ты такой… такой… полезный!

И тут до Ежика дошло. Он был полезным! Не страшным, не колючим-неприятным, а ПОЛЕЗНЫМ. Его колючки, которые он так ненавидел и из-за которых плакал под кустом, вдруг превратились в его главное достоинство.

Вечером, когда солнце начало садиться за горизонт, а Лунная Долина окрасилась в розовый и золотой цвета, все зверята собрались на поляне. Рыжик принёс свою шишку и показал её всем. Топтыжка притащил тыкву и рассказал, как Колючка её спас. Мила похвасталась новой сухой подстилкой и рассказала, как Ежик ей помог.