Смотритель Гнезда

Глава 1. Мясо

Я открываю глаза.

Не помню, как здесь оказался. Не помню, что было до. Только темнота. Густая. Как смола. Потом — свет. Резкий. Больной.

Потолок. Низкий. Каменный. Мокрый. Капли падают на лицо. Медленно. Ритмично. Как метроном. Как сердце. Чьё-то. Не моё.

Я пытаюсь встать. Тело не слушается. Чужое. Тяжёлое. Руки — не мои. Слишком большие. Слишком грубые. В мозолях. В шрамах. В крови. Я смотрю на них. Долго. Потом на себя. Потом на пол.

Грязь. Кровь. Кости. Много костей. Человеческих. Не человеческих. Разных. Я не считаю. Не хочу.

Вокруг — клетки. Много. Железные. Ржавые. В клетках — существа. Большие. Малые. Живые. Мёртвые. Полуживые. Они смотрят на меня. Или не смотрят. Или уже не могут смотреть. Глаза есть. Но пустые. Как у рыбы на льду.

Я не знаю, где я. Не знаю, кто я. Помню только одно. Тигр. Ловушка. Кровь на руках. Не моя. Его. Тигр. Умирал. Я держал его. Говорил с ним. Он слышал. Умер спокойно. Потом — темнота. Потом — здесь.

— Вставай, мясо.

Голос. Сверху. Я поднимаю голову. Медленно. Больно. Человек. Большой. В кожаной броне. С кнутом. Лицо — как у мясника. Который не различает, что режет. Корову. Свинью. Человека. Всё одно.

— Я сказал, вставай.

Кнут. По спине. Больно. Не так, как на Земле. Здесь боль другая. Глубже. Как будто не только тело. Но и что-то ещё. Что-то внутри.

Я встаю. Медленно. Ноги дрожат. Но держат. Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Оценивает. Как скот. Как товар. Как мясо.

— Живой, — говорит он. — Хорошо. Значит, продадим.

Он уходит. Я стою. Один. В клетке. Среди монстров. Среди мёртвых. Среди живых. Я не знаю, что делать. Не знаю, куда идти. Не знаю, кто я.

Я смотрю на свои руки. Большие. Грубые. Не мои. Но мои. Я сжимаю кулаки. Разжимаю. Сжимаю. Разжимаю. Я чувствую. Значит, живой.

Я смотрю на клетки. На монстров. Они не двигаются. Почти. Один. В дальнем углу. Маленький. Серый. Он дышит. Тяжело. Рвано. Он умирает. Я вижу это. Не глазами. Чем-то другим. Чем-то, что было на Земле. Чем-то, что осталось.

Я подхожу. Ближе. К клетке. Он не смотрит на меня. Он смотрит в никуда. В пустоту. В смерть. Которая уже рядом. Я знаю это. Видел. Много раз. На Земле. В заповеднике. Когда зверь понимает, что всё. Что конец. Что дальше — ничего.

Я сажусь на корточки. Перед клеткой. Долго смотрю. Потом — делаю то, что делал на Земле. То, что умею. То, что осталось. Я читаю его. Не глазами. Не ушами. Не телом. Чем-то другим. Чем-то глубже.

Страх. Боль. Одиночество. Непонимание. Почему? За что? Что я сделал? Я не хотел. Я не хотел. Я не хотел.

Я слышу это. Не слова. Чувства. Как будто он говорит со мной. Без слов. Без голоса. Просто — есть. И я — есть. И между нами — связь. Тонкая. Слабая. Но связь.

— Тихо, — говорю я. Голос. Хриплый. Чужой. Но мой. — Тихо. Всё. Я здесь.

Он смотрит на меня. Впервые. Глаза. Большие. Жёлтые. Полные боли. Полные страха. Полные чего-то ещё. Чего-то, что не могу назвать. Но знаю. Видел. У тигра. Перед смертью.

— Всё, — говорю я. — Всё. Ты не один.

Я протягиваю руку. Через прутья. Медленно. Осторожно. Он не двигается. Смотрит. Я касаюсь его. Шерсть. Жёсткая. Грязная. Мокрая. От крови. От слёз. От чего-то ещё.

Он вздрагивает. Потом — расслабляется. Медленно. Как будто отпускает. Как будто понимает. Как будто верит.

Я чувствую. Как его страх уходит. Медленно. Капля за каплей. Как его боль стихает. Как его дыхание выравнивается. Как его сердце бьётся медленнее. Спокойнее. Тише.

Он закрывает глаза. И умирает. Спокойно. Без боли. Без страха. Без одиночества.

Я сижу. Рядом. Рука на прутьях. Долго. Не двигаюсь. Просто смотрю. На него. На мёртвого. На того, кого не смог спасти. Но смог проводить.

— Ты кто такой?

Голос. Сзади. Я оборачиваюсь. Медленно. Тот же человек. С кнутом. Но теперь — не один. С ним — двое. Такие же. Большие. В броне. С оружием. Они смотрят на меня. Как на чудо. Или на угрозу.

— Ты кто такой? — повторяет он. — Что ты сделал?

Я смотрю на него. Долго. Потом на монстра. Мёртвого. Потом на свои руки. Потом снова на него.

— Ничего, — говорю я. — Просто… поговорил.

Он молчит. Смотрит. Потом — смеётся. Невесело. Зло.

— Поговорил? С монстром? Ты либо сумасшедший. Либо…

Он не договаривает. Но я вижу. В его глазах. Страх. Настоящий. Он боится. Не меня. Того, что я сделал. Того, что я могу. Того, что я — не такой, как все.

— Взять его, — говорит он. — В Гнездо. К остальным. Пусть там сдохнет.

Меня хватают. За руки. За ноги. Тащат. Я не сопротивляюсь. Не могу. Тело. Чужое. Слабое. Но я смотрю. На них. На всех. И читаю. Люди — тоже звери. Только хуже.

***

Гнездо. Яма. Глубоко. Очень. Свет — далеко. Наверху. Маленькая точка. Как звезда. Которую не достать. Я падаю. Долго. Или мне кажется. Потом — дно. Грязь. Вода. Холод. Больно. Но я живой. Пока живой.

Вокруг — люди. Много. Худые. Грязные. Уставшие. Мёртвые. Полумёртвые. Они смотрят на меня. Или не смотрят. Или уже не могут смотреть. Как монстры. Как все.

Я встаю. Медленно. Больно. Тело. Чужое. Но моё. Я смотрю. На них. На всех. Никто не подходит. Никто не говорит. Никто не помогает. Здесь не помогают. Здесь выживают. Каждый сам.

Я иду. Вперёд. Не знаю куда. Просто иду. Мимо людей. Мимо клеток. Мимо монстров. Мимо всего. Пока не нахожу. Угол. Тёмный. Тихой. Пустой. Я сажусь. На пол. На грязь. На холод. И закрываю глаза.

Я не сплю. Не могу. Я думаю. Обо всём. О тигре. О ловушке. О смерти. О новом мире. О том, где я. О том, кто я. О том, что делать.

— Ты новенький.

Голос. Женский. Молодой. Тихий. Я открываю глаза. Смотрю. Она стоит. Передо мной. С миской. В руках. Пар. Еда. Каша. Или что-то похожее. Она смотрит на меня. Долго. Оценивает. Как все. Но по-другому. Не как скот. Как человека. Может быть.

— Я Лиса, — говорит она. — Я кормлю рабов. Тебя тоже буду. Если выживешь.

Она ставит миску передо мной. Садится напротив. На корточки. Смотрит. Как я ем. Я не ем. Я смотрю на неё. Долго. Читаю. Она не монстр. Но и не человек. Что-то другое. Что-то среднее. Что-то, что выжило. Как я. Как все.

— Ты не такой, как другие, — говорит она. — Я вижу. Ты не боишься. Почему?

— Не знаю, — говорю я. — Может, потому что уже умер.

Она смотрит. Долго. Потом — улыбается. Слабо. Горько. Как будто знает. Как будто понимает. Как будто тоже умирала. Когда-то. Давно.

— Ешь, — говорит она. — Завтра будет хуже.

Я беру миску. Ем. Медленно. Вкуса нет. Только тепло. Только жизнь. Только то, что осталось. Она смотрит. Молча. Долго. Потом встаёт.

— Не высовывайся, — говорит она. — Не читай их. Здесь за это убивают. Понял?

— Понял.

Она уходит. Я остаюсь. С миской. С кашей. С жизнью. Которая продолжается. Пока продолжается.

***

Ночь. Или день. Здесь не разберёшь. Темно. Всегда. Только факелы. На стенах. Тусклые. Красные. Как кровь. Как смерть. Как всё.

Я не сплю. Не могу. Сижу. У стены. Смотрю. На людей. На монстров. На всё. Они спят. Или не спят. Или уже не могут. Я смотрю. И читаю. Невольно. Как будто не могу остановиться. Как будто это — единственное, что осталось. От меня. От Земли. От жизни.

Боль. Страх. Отчаяние. Надежда. У некоторых. Ещё есть. Надежда. Слабая. Тонкая. Как нить. Но есть.

Я закрываю глаза. Пытаюсь не читать. Не чувствовать. Не быть. Но не могу. Оно сильнее. Оно — часть меня. Теперь. В этом мире.

— Ты кто?

Голос. Мужской. Старый. Хриплый. Я открываю глаза. Смотрю. Человек. Передо мной. Худой. Седой. Глаза. Умные. Живые. Не как у всех. Как у тех, кто ещё помнит. Кто ещё думает. Кто ещё жив.

— Кайл, — говорю я. — А ты?

— Неважно, — говорит он. — Важно другое. Ты читаешь. Я видел. Как ты с монстром. Как ты с ним говорил. Без слов. Я видел.

Я молчу. Смотрю. Он знает. Он видел. Он — опасен. Или — полезен. Не знаю. Пока не знаю.

— Я тоже умел, — говорит он. — Когда-то. Давно. Но разучился. Или забыл. Или потерял. Здесь всё теряется. Всё забывается. Всё умирает. Кроме одного.

— Чего?

— Памяти, — говорит он. — Монстры помнят. Всё. Всегда. Они — библиотеки. Живые. Дышащие. Которые помнят всё. Империю. Древних. Падение. Всё.

Он замолкает. Смотрит. Долго. Потом говорит:

— Ты — не первый. Кто читает. Но ты — первый, кто выжил. Пока выжил. Они придут. За тобой. Скоро. Гарм. Старший Смотритель. Он узнает. Он всегда узнаёт. И тогда…

Он не договаривает. Встаёт. Уходит. В темноту. В никуда. Я остаюсь. Один. С его словами. С его страхом. С его правдой.

***

Утро. Или день. Или ночь. Здесь не разберёшь. Я встаю. Медленно. Больно. Тело. Чужое. Но моё. Я иду. Вперёд. Не знаю куда. Просто иду. Мимо людей. Мимо монстров. Мимо всего.

Я вижу клетку. Большую. Железную. В ней — монстр. Огромный. Чёрный. Сломанный. Он лежит. Не двигается. Дышит. Тяжело. Рвано. Умирает. Я вижу это. Знаю. Чувствую.

Я подхожу. Ближе. К клетке. Он не смотрит. Смотрит в никуда. В смерть. Которая уже рядом. Я знаю. Видел. Много раз.

Я сажусь. На корточки. Перед клеткой. Долго смотрю. Потом — читаю. Страх. Боль. Одиночество. Непонимание. Почему? За что? Что я сделал? Я не хотел. Я не хотел. Я не хотел.

— Тихо, — говорю я. — Тихо. Всё. Я здесь.

Он смотрит. Впервые. Глаза. Большие. Красные. Полные боли. Полные страха. Полные чего-то ещё. Чего-то, что не могу назвать. Но знаю.

— Всё, — говорю я. — Всё. Ты не один.

Я протягиваю руку. Через прутья. Медленно. Осторожно. Он не двигается. Смотрит. Я касаюсь его. Кожа. Горячая. Сухая. Шершавая. От крови. От слёз. От чего-то ещё.

Он вздрагивает. Потом — расслабляется. Медленно. Как будто отпускает. Как будто понимает. Как будто верит.

Я чувствую. Как его страх уходит. Как его боль стихает. Как его дыхание выравнивается. Как его сердце бьётся медленнее. Спокойнее. Тише.

Он закрывает глаза. И умирает. Спокойно. Без боли. Без страха. Без одиночества.

Я сижу. Рядом. Рука на прутьях. Долго. Не двигаюсь. Просто смотрю. На него. На мёртвого. На того, кого не смог спасти. Но смог проводить.

— Ты кто такой?

Голос. Сзади. Я оборачиваюсь. Медленно. Тот же человек. С кнутом. Но теперь — не один. С ним — четверо. Такие же. Большие. В броне. С оружием. Они смотрят на меня. Как на чудо. Или на угрозу. Или на смерть.

— Ты кто такой? — повторяет он. — Что ты сделал?

Я смотрю на него. Долго. Потом на монстра. Мёртвого. Потом на свои руки. Потом снова на него.

— Ничего, — говорю я. — Просто… поговорил.

Он молчит. Смотрит. Потом — смеётся. Невесело. Зло.

— Поговорил? С монстром? Ты либо сумасшедший. Либо…

Он не договаривает. Но я вижу. В его глазах. Страх. Настоящий. Он боится. Не меня. Того, что я сделал. Того, что я могу. Того, что я — не такой, как все.

— Взять его, — говорит он. — К Гарму. Немедленно. Пусть он решает.

Меня хватают. За руки. За ноги. Тащат. Я не сопротивляюсь. Не могу. Тело. Чужое. Слабое. Но я смотрю. На них. На всех. И читаю. Люди — тоже звери. Только хуже.

Меня тащат. Долго. Вверх. Из Гнезда. В свет. В Пыльный Аргос. В новый мир. Который я не знаю. Который не знает меня. Пока не знает.

Я вижу небо. Впервые. За всё время. Оно — серое. Как всё здесь. Как жизнь. Как смерть. Как я.

Меня приводят. В дом. Большой. Каменный. Тёмный. Внутри — стол. За столом — человек. Старый. Седой. Глаза. Умные. Холодные. Живые. Но не как у всех. Как у тех, кто правит. Кто решает. Кто убивает. Не руками. Словами. Приказами. Взглядами.

— Гарм, — говорит один из тех, кто меня тащил. — Мы нашли его. В Гнезде. Он… говорил с монстром. И монстр умер. Спокойно. Он что-то сделал.

Гарм смотрит. На меня. Долго. Изучает. Как скот. Как товар. Как мясо. Но по-другому. Как что-то, что может быть полезно. Или опасно. Или и то, и другое.

— Как тебя зовут? — говорит он. Голос. Тихий. Спокойный. Как у змеи. Перед броском.

— Кайл.

— Кайл, — повторяет он. — Ты умеешь читать монстров. Я вижу. Я знаю. Я ждал такого. Долго. Очень.

Он встаёт. Подходит. Ближе. Близко. Очень. Смотрит. В глаза. Долго. Потом — улыбается. Холодно. Как смерть. Как всё.

— Ты будешь работать на меня, Кайл. Или умрёшь. Выбор простой. Я думаю, ты выберешь жизнь. Как все. Как всегда.

Он отворачивается. Идёт к двери. У порога — оборачивается. Смотрит. Долго. Потом говорит:

— И ещё. У меня есть девка. Лиса. Она тебе понравится. Она тоже… особенная. Как ты. Как все, кого я ломаю.

Он выходит. Дверь закрывается. Я остаюсь. Один. В темноте. С его словами. С его улыбкой. С его правдой.

Я смотрю на свои руки. Большие. Грубые. Не мои. Но мои. Я сжимаю кулаки. Разжимаю. Сжимаю. Разжимаю.

Я жив. Пока жив. И я буду жить. Пока буду. Назло. Всем. Всему. Гарму. Миру. Себе.

Потому что я — не мясо. Я — не товар. Я — не раб. Я — Кайл. И я — Смотритель. Пока Смотритель.

Глава 2. Гнездо

Меня тащат вниз.

Долго. Очень. Каменные ступени. Мокрые. Скользкие. Я считаю. Двадцать. Пятьдесят. Сто. Потом сбиваюсь. Потом перестаю считать. Какая разница? Вниз — это вниз. В Гнездо.

Факелы. На стенах. Тусклые. Красные. Как кровь. Как смерть. Как всё. Они горят. Но не греют. Здесь вообще ничего не греет. Здесь холод. Всегда. Везде. В костях. В душе. В жизни. Пока жизнь.

Меня держат двое. Крепко. За руки. За ноги. Как мешок. Как мясо. Как товар. Я не сопротивляюсь. Тело чужое. Слабое. Больное. После кнута. После падения. После всего. Но голова работает. Читает. Смотрит. Запоминает.

Первый. Молодой. Лет двадцати. Может, меньше. Глаза пустые. Как у рыбы. Он не думает. Не чувствует. Просто делает. Как все. Как миллионы. Пока миллионы.

Второй. Старше. Лет сорока. Шрам через лицо. От глаза до подбородка. Он думает. Он чувствует. Он боится. Не меня. Себя. Того, что он делает. Того, кем стал. Того, кем станет. Я вижу это. Читаю. Даже сейчас. Даже здесь. Даже в аду.

Он замечает. Смотрит на меня. Долго. Потом отводит взгляд. Быстро. Как будто обжёгся. Как будто увидел что-то, чего не хотел видеть. Что-то, что напомнило ему. О ком-то. О чём-то. О себе. Давно. Далеко. В другой жизни. В другом мире. Если она вообще была.

Я улыбаюсь. Слабо. Криво. Он видит. Он злится. Он бьёт меня. По лицу. Больно. Но я не перестаю улыбаться. Потому что знаю: он боится. А страх — это слабость. А слабость — это оружие. Как всё. Как всегда. Пока всегда.

***

Дно. Гнездо. Яма. Глубже некуда. Я падаю. Последние метры. Свободным падением. Лечу. В темноту. В никуда. В смерть. Которая уже рядом. Я знаю. Видел. Много раз. На Земле. В заповеднике. Когда зверь понимает, что всё. Что конец. Что дальше — ничего.

Удар. О землю. О грязь. О воду. Холодную. Чёрную. Как кровь. Как смерть. Как всё. Больно. Очень. Но я живой. Пока живой.

Я лежу. Не двигаюсь. Смотрю вверх. Туда. Откуда упал. Свет. Далеко. Маленькая точка. Как звезда. Которую не достать. Как надежда. Которая умерла. Как всё. Как всегда.

Вокруг — люди. Много. Худые. Грязные. Уставшие. Мёртвые. Полумёртвые. Они смотрят на меня. Или не смотрят. Или уже не могут. Как монстры. Как все. Как я. Пока я.

Никто не подходит. Никто не говорит. Никто не помогает. Здесь не помогают. Здесь выживают. Каждый сам. Как всегда. Как везде. Пока всегда.

Я встаю. Медленно. Больно. Тело. Чужое. Но моё. Сейчас моё. Пока моё. Я смотрю. На них. На всех. Никто не отводит взгляд. Никто не смотрит. Они просто есть. Как стены. Как грязь. Как всё.

Я иду. Вперёд. Не знаю куда. Просто иду. Мимо людей. Мимо клеток. Мимо монстров. Мимо всего. Ноги дрожат. Руки трясутся. Но я иду. Потому что если остановлюсь — упаду. А если упаду — умру. А я не хочу умирать. Пока не хочу. Пока не понял. Зачем. Почему. Что здесь. Кто здесь. Кто я.

***

Угол. Тёмный. Тихий. Пустой. Я сажусь. На пол. На грязь. На холод. Прислоняюсь к стене. Закрываю глаза. Дышу. Медленно. Глубоко. Как учили. Давно. На Земле. В заповеднике. Когда работал с хищниками. Когда учился не бояться. Когда учился быть спокойным. Даже когда страшно. Даже когда больно. Даже когда всё.

Я не сплю. Не могу. Здесь не спят. Здесь умирают. Во сне. Или не во сне. Какая разница? Я просто сижу. С закрытыми глазами. И слушаю. Себя. Тело. Мир. Который вокруг. Который не мой. Который никогда не будет моим.

Кто-то подходит. Я слышу. Шаги. Лёгкие. Осторожные. Не мужские. Женские. Или детские. Или и то, и другое. Я открываю глаза. Смотрю.

Она. Молодая. Лет двадцати пяти. Может, меньше. Худая. В лохмотьях. Грязная. Но не такая, как все. Глаза. Живые. Умные. Не пустые. Не мёртвые. Она смотрит на меня. Долго. Оценивает. Как все. Но по-другому. Не как скот. Как человека. Может быть.

В руках — миска. Деревянная. Старая. Треснувшая. Внутри — что-то. Серое. Горячее. Пахнет. Не вкусно. Но едой. Жизнью. Пока жизнью.

— Ты новенький, — говорит она.

Не вопрос. Утверждение. Я не отвечаю. Просто смотрю. Она садится. Напротив. На корточки. Ставит миску передо мной. Смотрит. Как я. Долго. Молча.

— Ешь, — говорит она. — Завтра будет хуже.

Я беру миску. Смотрю. Внутри — каша. Или что-то похожее. Серое. Густое. Пахнет чем-то. Мясом. Может быть. Может, не мясом. Лучше не думать. Я ем. Медленно. Вкуса нет. Только тепло. Только жизнь. Только то, что осталось.

Она смотрит. Молча. Долго. Потом говорит:

— Я Лиса. Я кормлю рабов. Тебя тоже буду. Если выживешь.

— Кайл, — говорю я. Голос. Хриплый. Чужой. Но мой. Пока мой.

— Кайл, — повторяет она. — Странное имя. Не здешнее.

— Я не здешний.

Она смотрит. Долго. Изучает. Как будто пытается понять. Кто я. Что я. Откуда. Зачем. Но не спрашивает. Не хочет знать. Или боится. Или ей всё равно. Как всем. Как всегда. Пока всем.

— Ты не такой, как другие, — говорит она. — Я вижу. Ты не боишься. Почему?

— Не знаю, — говорю я. — Может, потому что уже умер.

Она смотрит. Долго. Потом — улыбается. Слабо. Горько. Как будто знает. Как будто понимает. Как будто тоже умирала. Когда-то. Давно. В другой жизни. В другом мире. Если он вообще был.

— Все здесь умирали, — говорит она. — Но не все это помнят. Ты помнишь. Значит, ты живой. Пока живой.

Она встаёт. Смотрит на меня. Сверху. Вниз. Долго.

— Не высовывайся, — говорит она. — Не читай их. Здесь за это убивают. Понял?

— Понял.

— Хорошо. — Она поворачивается. Уходит. В темноту. В никуда. В жизнь. Которая продолжается. Пока продолжается.

Я остаюсь. С миской. С кашей. С жизнью. Которая продолжается. Пока продолжается.

***

Ночь. Или день. Здесь не разберёшь. Темно. Всегда. Только факелы. На стенах. Тусклые. Красные. Как кровь. Как смерть. Как всё.

Я не сплю. Не могу. Сижу. У стены. Смотрю. На людей. На монстров. На всё. Они спят. Или не спят. Или уже не могут. Я смотрю. И читаю. Невольно. Как будто не могу остановиться. Как будто это — единственное, что осталось. От меня. От Земли. От жизни.

Боль. Страх. Отчаяние. Надежда. У некоторых. Ещё есть. Надежда. Слабая. Тонкая. Как нить. Но есть.

Я закрываю глаза. Пытаюсь не читать. Не чувствовать. Не быть. Но не могу. Оно сильнее. Оно — часть меня. Теперь. В этом мире. В этой жизни. В этом аду.

Кто-то подходит. Я слышу. Шаги. Тяжёлые. Медленные. Не женские. Мужские. Старые. Я открываю глаза. Смотрю.

Человек. Передо мной. Худой. Седой. Глаза. Умные. Живые. Не как у всех. Как у тех, кто ещё помнит. Кто ещё думает. Кто ещё жив.

— Кайл, — говорит он. Не вопрос. Утверждение. Он знает. Он слышал. Он видел. Как всегда. Как везде. Пока всегда.

— А ты? — говорю я.

— Неважно, — говорит он. — Важно другое. Ты читаешь. Я видел. Как ты с монстром. Как ты с ним говорил. Без слов. Я видел.

Я молчу. Смотрю. Он знает. Он видел. Он — опасен. Или — полезен. Не знаю. Пока не знаю.

— Я тоже умел, — говорит он. — Когда-то. Давно. Но разучился. Или забыл. Или потерял. Здесь всё теряется. Всё забывается. Всё умирает. Кроме одного.

— Чего?

— Памяти, — говорит он. — Монстры помнят. Всё. Всегда. Они — библиотеки. Живые. Дышащие. Которые помнят всё. Империю. Древних. Падение. Всё.

Он замолкает. Смотрит. Долго. Потом говорит:

— Ты — не первый. Кто читает. Но ты — первый, кто выжил. Пока выжил. Они придут. За тобой. Скоро. Гарм. Старший Смотритель. Он узнает. Он всегда узнаёт. И тогда…

Он не договаривает. Встаёт. Уходит. В темноту. В никуда. Я остаюсь. Один. С его словами. С его страхом. С его правдой.

***

Утро. Или день. Или ночь. Здесь не разберёшь. Я встаю. Медленно. Больно. Тело. Чужое. Но моё. Я иду. Вперёд. Не знаю куда. Просто иду. Мимо людей. Мимо монстров. Мимо всего.

Я вижу клетку. Большую. Железную. В ней — монстр. Огромный. Чёрный. Сломанный. Он лежит. Не двигается. Дышит. Тяжело. Рвано. Умирает. Я вижу это. Знаю. Чувствую.

Я подхожу. Ближе. К клетке. Он не смотрит. Смотрит в никуда. В смерть. Которая уже рядом. Я знаю. Видел. Много раз.

Я сажусь. На корточки. Перед клеткой. Долго смотрю. Потом — читаю. Страх. Боль. Одиночество. Непонимание. Почему? За что? Что я сделал? Я не хотел. Я не хотел. Я не хотел.

— Тихо, — говорю я. — Тихо. Всё. Я здесь.

Он смотрит. Впервые. Глаза. Большие. Красные. Полные боли. Полные страха. Полные чего-то ещё. Чего-то, что не могу назвать. Но знаю.

— Всё, — говорю я. — Всё. Ты не один.

Я протягиваю руку. Через прутья. Медленно. Осторожно. Он не двигается. Смотрит. Я касаюсь его. Кожа. Горячая. Сухая. Шершавая. От крови. От слёз. От чего-то ещё.

Он вздрагивает. Потом — расслабляется. Медленно. Как будто отпускает. Как будто понимает. Как будто верит.

Я чувствую. Как его страх уходит. Как его боль стихает. Как его дыхание выравнивается. Как его сердце бьётся медленнее. Спокойнее. Тише.

Он закрывает глаза. И умирает. Спокойно. Без боли. Без страха. Без одиночества.

Я сижу. Рядом. Рука на прутьях. Долго. Не двигаюсь. Просто смотрю. На него. На мёртвого. На того, кого не смог спасти. Но смог проводить.

— Ты кто такой?

Голос. Сзади. Я оборачиваюсь. Медленно. Лиса. Она стоит. Смотрит. Долго. Глаза. Живые. Умные. Не пустые. Но теперь — другие. Теперь — страх. Настоящий. Она боится. Не меня. Того, что я сделал. Того, что я могу. Того, что я — не такой, как все.

— Ты кто такой? — повторяет она. — Что ты сделал?

Я смотрю на неё. Долго. Потом на монстра. Мёртвого. Потом на свои руки. Потом снова на неё.

— Ничего, — говорю я. — Просто… поговорил.

Она молчит. Смотрит. Долго. Потом — подходит. Ближе. Близко. Очень. Садится. Рядом. На корточки. Смотрит. В глаза. Долго.

— Ты либо сумасшедший, — говорит она. — Либо спаситель. И то, и другое — смерть.

Я улыбаюсь. Слабо. Криво. Как всегда. Как везде. Пока всегда.

— Я не собираюсь умирать, — говорю я. — Я собираюсь понять.

Она смотрит. Долго. Потом — встаёт. Уходит. В темноту. В никуда. Я остаюсь. Один. С мёртвым монстром. С её словами. С её страхом. С её правдой.

***

Ночь. Или день. Я не знаю. Я сижу. У стены. В углу. Смотрю. На людей. На монстров. На всё. Они спят. Или не спят. Или уже не могут.

Я думаю. Обо всём. О тигре. О ловушке. О смерти. О новом мире. О Гнезде. О Лисе. О старике. О Гарме. О монстрах. О памяти. О древних. Обо всём.

Я не знаю, что будет. Не знаю, что делать. Не знаю, как выжить. Но я знаю одно. Я буду читать. Буду понимать. Буду связываться. Потому что это — единственное, что у меня есть. Единственное, что осталось. От меня. От Земли. От жизни.

Лиса приходит. Снова. С миской. Ставит передо мной. Садится. Напротив. Смотрит. Долго. Молча.