- -
- 100%
- +
Глава 1. Мёртвый лес
Лес всегда был для Эйлы особенным местом – густым и таинственным, где каждая тропинка хранила свои секреты, а шёпот ветра казался голосом давно ушедших душ. Она шла привычным маршрутом, не спеша, ощущая под ногами мягкий покров из опавших листьев и мха. Её руки были заняты сбором лекарственных трав – в этот раз особенно много понадобилось зверобоя и душицы, ведь в деревне уже несколько дней распространялась таинственная слабость.
День был тихий, почти безмятежный. Солнце лениво протискивалось сквозь высокие ветви сосен и дубов, разбрасывая золотистые пятна на землю. Но чем глубже заходила Эйла в лес, тем более ощутимо становилось напряжение в воздухе – словно сама природа сдерживала дыхание.
Вдруг тишину нарушил слабый хруст под ногами. Девушка остановилась и всмотрелась в чащу. Меж деревьев, словно вынырнув из тени, показалась фигура ребёнка. Мальчик выглядел так, будто только что выбрался из-под земли: грязный, иссохший и странно неподвижный.
Его кожа была бледна и покрыта тонкой сетью чёрных знаков – словно письмена, вплетённые в живую плоть, которые медленно извивались и меняли форму. Эйла замерла, не веря своим глазам. Эти письмена не походили ни на один из известных ей символов. Они казались живыми.
Ребёнок не издал ни звука. Его большие глаза были широко раскрыты и неподвижно смотрели прямо перед собой, словно не замечая окружающего мира. Эйла с трудом осознала, что он не реагирует на её присутствие. Но что было ещё страшнее – на ближайшей ветке вдруг замерла птица. Затем другая. Тишина в лесу стала ощутимо плотной, как будто сама жизнь вокруг застывала.
– Ты… кто ты? – прошептала Эйла, делая осторожный шаг вперёд. Мальчик не ответил, но его тело слегка дернулось, и чёрные знаки под кожей начали пульсировать быстрее, словно живой организм.
Сердце девушки забилось чаще. Она знала: этот лес – место древних тайн и опасностей. Но перед ней стоял ребёнок, нуждающийся в помощи, даже если он сам был частью чего-то зловещего.
Она медленно опустилась на колени рядом с ним, пытаясь найти следы ран или признаков жизни. Кожа мальчика была холодной, словно мёртвой, но дыхание было едва ощутимым – слабым, но живым. Вдруг Эйла заметила, что у него на шее висит амулет – маленький камень в форме капли, светящийся тусклым синим светом.
– Откуда ты пришёл? – спросила она, гладя его по волосам, пытаясь найти хоть какой-то отклик.
В этот момент из глубины леса донёсся странный звук – легкий шелест и тихий скрежет, будто что-то большое медленно двигалось между деревьями. Эйла подняла голову, напряжённо вслушиваясь, но не увидела никого.
– Ты в безопасности, – тихо сказала она мальчику, – я помогу тебе.
Она аккуратно подняла его на руки. Чёрные письмена под кожей теперь сияли более ярко, как будто реагируя на прикосновение. Вокруг них тянулась тишина, но она уже знала – за этой тишиной скрывалась настоящая буря.
Шаг за шагом они вышли из мёртвого леса. Там, где раньше шумели птицы и шелестела листва, теперь стояла гнетущая пустота. Птицы исчезли, деревья увядали, а земля под ногами становилась всё более сухой и трескучей. Эйла ощущала, как тяжесть какого-то невидимого зла опустилась на её плечи.
– Что же ты такое? – шептала она, словно боясь услышать ответ.
Когда они добрались до деревни, жители сразу заметили изменения. Воздух стал холоднее, и мрачные взгляды с опаской обращались к Эйле и мальчику. Кто-то шептал, что лес проклят, что с ним вернулось древнее зло. Но Эйла не могла оставить ребёнка на произвол судьбы.
Она отвела его в свою хижину, где поставила у огня. С каждой минутой письмена под кожей мальчика менялись, словно пытаясь рассказать свою историю без слов. Эйла провела ночь, изучая амулет и размышляя над тайной, которую он скрывал.
Никто не знал, что вместе с этим мальчиком в их жизни зарождается новая тьма – тьма, которая медленно ползла по венам мира, меняя всё на своём пути. А пока что, в глубине души, Эйла испытывала одновременно страх и надежду – страх перед неизведанным и надежду, что сможет победить зло, если не позволит ему пустить корни в своём сердце.
Так начиналась история, которая навсегда изменит её и весь мир вокруг.
Глава 2. Деревня, где не горят свечи
Ветер принес с собой гулкий шелест сухих листьев, и в глубине леса, где ещё вчера царила тишина, начали пробуждаться тени. Эйла, обняв мальчика, шагала по знакомой тропинке, ведущей к её деревне. Он не произнёс ни слова, лишь тихо дрожал в её объятиях. Темнота сгущалась вокруг, и казалось, что сама ночь наблюдает за ними, прячась за древними соснами.
– Почти дома, – шептала Эйла, пытаясь утешить ребёнка и, возможно, себя. – Скоро всё будет хорошо.
Но лес словно сопротивлялся их приближению. Ветки хлестали по лицу, а черные птицы взлетали с ветвей, издавая протяжные крики. Ни одна из них не приземлялась вновь, словно избегая мрака, что нёс с собой мальчик.
Когда они наконец вышли на опушку, перед ними раскинулась деревня – уютная, почти заброшенная, но для Эйлы родная. Домики с соломенными крышами, обветшалые заборы и узкие улицы, петляющие между садами. Но в этот вечер что-то здесь было не так. Воздух казался плотнее, словно сдавленный тяжелым молчанием.
Первое, что бросилось в глаза – не горели свечи. Ни в одной из изб, в окнах которых обычно мерцал мягкий свет. Ни одна лампа не отражалась на стеклах. Даже у самой Эйлы внутри что-то морозило, предчувствие нависшей беды.
Она обвела взглядом дома и заметила, как люди с любопытством выглядывают из-за занавесок, пряча лица. Старики, женщины и дети – все словно застигнуты в ловушке тревоги, которую никто не осмеливался назвать вслух.
– Кто это? – прохрипел голос старика из-за угла, и Эйла обернулась. Это был Морден, кузнец деревни, человек, которого она знала с детства. Его лицо было покрыто морщинами, глаза – покрасневшими от бессонницы.
– Я привезла ребёнка, – сказала она тихо, но твёрдо. – Он нуждается в помощи.
Морден нахмурился и шагнул вперёд, его руки сжались в кулаки. – Тот мальчик… он принес с собой проклятье. Вчера погибли птицы у колодца, а сегодня дерево, возле которого он стоял, засохло. Люди боятся, что с ним придёт беда.
– Это невозможно, – возразила Эйла, чувствуя, как внутри разгорается защита. – Он – ребёнок.
– Ребёнок? – Морден хмуро улыбнулся. – Когда с нами происходит что-то тёмное, дети бывают лишь посланцами этой тьмы. Мы не можем позволить себе ошибиться. Свечи не горят – этого достаточно, чтобы понять.
Эйла подняла руку, чтобы успокоить старика, но почувствовала, как холод пробежал по коже. Мальчик, которого она несла, резко дернулся, и из-под его рубашки вдруг выползла длинная, тонкая тень, словно червь, ползущий по живому телу. Эйла вздрогнула, но мгновенно собралась.
– Давайте войдём, – сказала она. – Здесь ему будет безопаснее.
Дом, куда она направилась, был самым старым в деревне – дом её матери. Старое дерево у входа скрипело под вечерним ветром, а внутри пахло пряностями и травами. Но свечи действительно не горели – фитили лежали потухшими, будто бы воздух здесь лишён был самой возможности зажечь огонь.
– Может, стоит зажечь костёр? – спросила Эйла, взглянув на мальчика. Он лишь тихо покачал головой, как будто боялся огня.
Эйла отложила факел и подошла к окну. Взгляд её остановился на фигуре, что стояла неподалёку, в тени деревьев. Это был старый монах в рваной мантии, которого она видела в лесу. Он молча наблюдал за ними, и в его глазах отражалась непередаваемая тревога.
– Ты пришла, – сказал он, когда Эйла вышла из дома. – Это не просто ребёнок, Эйла. Это метка.
– Метка чего? – спросила она, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее.
– Ночи Разрыва, – ответил монах тихо. – Древней беды, которая приходит раз в тысячу лет. Той самой, что почти уничтожила мир. Этот мальчик – знак её возвращения.
– Но почему он? Почему именно он? – Эйла не могла поверить в услышанное.
– Потому что он сосуд. Тьма заключена внутри него, как яд в змеином гнезде. И если её не остановить, она поглотит всё живое.
Слова монаха резали слух и душу. Эйла смотрела на мальчика, чьи глаза казались совершенно пустыми, будто в них не было ни капли жизни. Но она знала – внутри него борется что-то большее.
В ту ночь никто не мог уснуть. Люди слышали, как в лесу шуршат ветки, а где-то вдали доносился странный шёпот, похожий на голос ребёнка, зовущего кого-то по имени. Свечи в домах продолжали тухнуть, будто тьма пожирала свет.
На рассвете Эйла заметила, что на мальчике появились новые письмена – тонкие, чернильные линии, которые движутся, будто живые. Они переплетались, образуя непонятные знаки, которые она не могла прочесть, но которые несли в себе угрозу.
– Что это? – спросила она монаха, но тот лишь покачал головой.
– Знаки Тьмы. Они растут, словно корни под землёй, и вскоре выйдут наружу.
За несколько дней после их прибытия деревня стала иной. Люди избегали Эйлы и мальчика, шёпотом говорили друг с другом о проклятии, которое наступает. Некоторые ночами видели тени, проходящие по улицам, а дети начали просыпаться с пятнами крови на коже и рассказами о страшных снах.
– Мы не можем здесь остаться, – сказала Эйла, глядя на мальчика, который теперь часто сидел у колодца, тихо шепча на непонятном языке. – Тьма растёт, и она распространяется.
– Нужно искать помощь, – предложил монах. – В соседнем городе есть учёный-оккультист, который знает древние тайны.
– Тогда мы уходим, – твердо сказала Эйла. – Пока ещё можем.
Собираясь в дорогу, она посмотрела на деревню в последний раз. Свет в окнах не появился, а тени, казалось, сливались с ночной мглой.
– Прощай, – прошептала она.
В этот момент мальчик поднял глаза – впервые его взгляд встретился с её. В них горел холодный огонь, и Эйла почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось и одновременно родилось новое.
Их путь только начинался.
Глава 3. Шёпоты из-под земли
Тонкий вечерний туман опускался на землю, медленно стелился по холмам и деревьям, словно пытаясь скрыть всё, что происходило в мире сверху. Эйла шагала вперёд, крепко держа мальчика за руку, но с каждым шагом тревога росла в ней, словно черная туча, готовая разразиться грозой. Вокруг не было ни звука – только их тихие шаги по влажной траве и далекий шелест листьев.
Она помнила слова монаха, произнесённые в деревне, – «Ночь Разрыва». Их смысл отравлял разум, размывал реальность. Что за древняя беда могла прийти, чтобы поглотить всё живое? Эйла пыталась найти ответы, но только находила ещё больше вопросов.
Ночь сгущалась, когда они подошли к маленькому монастырю на краю леса. Каменные стены, покрытые мхом и старинной листвой, выглядели неприступно, но именно здесь, как утверждал монах, можно было найти знания, которые помогут понять и, возможно, остановить надвигающуюся тьму.
Ворота скрипнули под руками монаха, и дверь в главный зал открылась, пропуская внутрь слабый свет свечей, едва освещавший ряды пыльных книг и свитков. Внутри царила почти мистическая тишина, прерываемая лишь негромким перелистыванием страниц.
– Здесь хранятся тайны, о которых люди забыли, – сказал монах, ведя Эйлу и мальчика к столу, покрытому древними манускриптами. – Тайны, которые способны пробудить или усмирить тьму.
Эйла склонилась над свитком, на котором черными чернилами были написаны слова на языке, похожем на забытые руны. Она чувствовала, что каждая буква как будто вибрирует, наполненная силой, которую не могла понять сразу.
– Расскажи мне об этой «Ночи Разрыва», – попросила она монаха. – Что это за событие?
Он глубоко вздохнул и начал свой рассказ, его голос звучал низко и таинственно, как древняя песня.
– Много веков назад, задолго до того, как появились первые люди, на этой земле жили существа света и тени. Между ними была хрупкая гармония, пока однажды не пробудилось нечто, что не подчинялось ни свету, ни тьме. Оно рвалось из глубин земли, жаждя разрушения и поглощения всего живого. Эта ночь стала разрывом между мирами – миром живых и миром теней.
– И оно было остановлено? – спросила Эйла, не отрывая глаз от мальчика, который тихо сидел в углу, не сводя с неё взгляда.
– Почти. – Монах покачал головой. – Но ценой была смерть многих, и с тех пор разрыв запечатан. Однако сила, которую ты видишь в ребёнке, – это часть той древней беды.
Эйла почувствовала, как в груди у неё сжимается сердце. «Часть беды» – эти слова звучали словно приговор. Мальчик, которого она хотела спасти, оказался ключом к чему-то ужасному.
– Почему он пришёл именно сейчас? – спросила она. – Почему тьма пробуждается после стольких лет покоя?
– Циклы, – ответил монах. – Всё в этом мире живёт в циклах. Ночь Разрыва наступает снова, когда мир ослаблен, когда люди забывают о древних страхах и предупреждениях. Тьма ищет проход, ищет сосуд, чтобы выйти наружу.
Эйла смотрела на мальчика, на его неподвижное лицо и странные знаки, которые медленно покрывали его кожу. Они казались живыми – скользящими, переливающимися под светом свечей. Её разум цеплялся за надежду, что ещё есть способ остановить это, что она не бессильна.
– Есть ли у тебя что-то, что может помочь? – спросила она монаха, отчаянно желая услышать хоть малейший шанс.
– Есть ритуал, – произнёс он тихо. – Но он опасен и требует жертв. Чтобы закрыть разрыв, нужно проникнуть в мир теней и найти его источник. Это место находится под землёй, где тьма концентрируется и питается страхами живых.
– Ты готов помочь мне? – спросила Эйла, чувствуя, как решимость наполняет её голос.
– Я – лишь проводник. Ты – та, кто должна принять решение и сделать выбор, – ответил монах. – Без твоей воли и силы, мы не сможем победить.
Мальчик внезапно поднялся и подошёл к свитку, протягивая к нему руку. Эйла вздрогнула – письмена на его коже засияли ярким светом, а руна на свитке начала светиться в ответ.
– Он связан с этим миром, – сказал монах, – но в его руках – судьба всех нас.
Той ночью, когда монастырь погрузился в глубокий сон, Эйла сидела у окна, наблюдая за тем, как луна медленно поднимается над горизонтом. Ветер шептал ей древние слова, которые казались одновременно предупреждением и призывом.
Она понимала, что её путь только начинается, и что впереди её ждут испытания, о которых она и не подозревала. Мальчик, ставший её тенью и бременем, – не просто ребёнок. Он – ключ и замок, свет и тьма в одном лице.
И где-то далеко, под землёй, шёпоты разрывали тишину, зовя всех, кто осмелится заглянуть туда, куда не ступала нога живого.
Глава 4. Первая кровь
День в деревне начался так же, как и многие другие – с тумана, опустившегося над хижинами и зарослями, с хриплого петушиного крика и редких шагов по вымощенным камнем улицам. Но ничто не могло подготовить жителей к тому, что случится позже.
Эйла проснулась раньше, как обычно, но это утро казалось ей странно тяжёлым – будто воздух был пропитан тревогой, и даже солнце казалось тусклее, чем обычно. Она взглянула на мальчика, который спал на старом пледе, скрутившись клубком. Его кожа была холодной на ощупь, и странные письмена по-прежнему мерцали под тонкой тканью рубашки, словно живые чернила.
Она осторожно разбудила его, но мальчик не ответил, лишь медленно поднял голову и посмотрел на неё пустыми глазами, в которых не было ни страха, ни тепла.
– Пора идти, – сказала Эйла, пытаясь разбудить в нём хоть какой-то отклик. – Сегодня ты должен пойти со мной в деревню. Нам нужно объясниться.
Мальчик медленно поднялся и последовал за ней. Дорога была короткой, но с каждым шагом вокруг сгущалась странная тишина – ни птиц, ни шороха, ни детских голосов. Люди выглядывали из окон и дверей, но быстро прятались, будто боясь чего-то невидимого.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.