Крылья Пепла и Тайна Певца

Глава 1: Гроза над Пыльным Порогом

Пыль. Она везде. Втирается в складки поношенной холщовой рубахи Айры, щекочет нос, заставляет горьковатый привкус на языке. Она сидит на завалинке их хижины на самом краю Пыльного Порта – деревушки, чье название было не поэтической метафорой, а констатацией ежедневного, изматывающего факта. Перед ней расстилалась выжженная солнцем равнина, упирающаяся в подножие Забытых Гор. Те самые горы, что маячили на горизонте сизо-лиловыми зубцами, словно спина спящего гиганта, покрытая старой броней. Скука здесь была таким же плотным веществом, как и пыль.

Айра подперла подбородок кулаком, глядя, как последние лучи заходящего солнца окрашивают горные вершины в кроваво-золотой цвет. Шестнадцать лет. Шестнадцать лет жизни, ограниченной глинобитными стенами, бесконечными полями жесткой, колючей травы, которую пытались культивировать ее отец и остальные жители Порта, да редкими походами на мелкую дичь в предгорья. Мечты? Они у Айры были. Огромные, как те самые горы, и такие же далекие. О море, которого она никогда не видела, только слышала в байках заезжих торговцев. О великих городах с башнями, упирающимися в облака. О полете… Особенно о полете. Странные сны посещали ее все чаще: ощущение ветра, рвущего волосы, невероятная скорость, земля далеко внизу, как пестрый ковер, и… гул. Глубокий, вибрирующий гул, исходящий из самой груди, отзывающийся в камнях под ней.

Она вздохнула, сгоняя со лба непослушную прядь каштановых волос. Ее руки, сильные от работы, но все еще девичьи, нервно перебирали края грубой ткани. Отец, Торен, вышел из хлева, отряхивая с рубахи солому. Его лицо, изборожденное морщинами и загаром, было привычно суровым.

– Айра, не зевай! – его голос, хрипловатый от постоянного кашля (пыль, вечная пыль), прозвучал резко. – Помоги матери с ужином. И проверь, закрыла ли ты курятник как следует. В горах опять волки выли прошлой ночью.

– Да, отец, – автоматически ответила Айра, вставая. Волки. Вечные волки. Или медведи. Или просто ветер в расселинах. Любая странность в Пыльном Порту списывалась на горы и их обитателей. Никто не ходил далеко в Забытые Горы. Считалось, что там живут лишь тени да древние страхи. И каменные осыпи, готовые поглотить неосторожного путника.

Ужин прошел в привычном молчании, нарушаемом только стуком ложек о глиняные миски да шумом ветра, завывающего в щелях ставней. Похлебка из кореньев и скудных зерен была пресной. Мать Айры, Эльма, тихая женщина с вечно усталыми глазами, почти не разговаривала. Отец хмуро размышлял о чем-то своем, вероятно, о завтрашней работе на самом дальнем поле, где почва была особенно капризной. Айра чувствовала, как скука и тоска сжимают ей горло туже петли. Ей хотелось крикнуть, стукнуть кулаком по столу, выбежать под темнеющее небо и бежать, бежать без оглядки – туда, к горам, которые в сумерках превратились в угрожающие черные силуэты.

– Отец, – рискнула она нарушить тишину, голос прозвучал громче, чем она ожидала. – Торговец Гарн… он говорил в прошлый раз о городе Аэлионе. Говорил, там есть библиотека… огромная. Где хранятся книги со всего света. Правда ли это?

– Книги, – фыркнул он. – Бумага, чернила и пустые фантазии. От них урожай не вырастет, Айра. От них стены не станут крепче. Аэлион далеко. Дороги опасны. Там свои заботы. Наш удел – здесь. Земля, скот, дом. Это – реальность. Забудь сказки торговцев. Они только дуришь голову молодым.Торен поднял на нее взгляд. Его глаза, цвета выцветшей на солнце меди, были непроницаемы.

«Но я хочу сказки!» – кричало что-то внутри Айры. «Хочу знать, что там, за горами! Хочу понять, почему мне снятся эти сны!» Но она лишь опустила глаза в миску. Спорить с отцом было бесполезно. Его мир был осязаем, понятен и ограничен Пыльным Портом. А ее мир… ее мир рвался наружу, как река, упершаяся в плотину.

Перед сном она залезла на чердак – свое единственное убежище. Здесь, под самой крышей, пахло старым деревом, сушеными травами и пылью (куда же без нее?). Здесь хранилось немногое, что связывало ее с мечтами: несколько перышек необычных птиц, найденных в предгорьях, гладкий камешек с прожилкой, напоминающей карту неизвестной земли, и… дневник деда. Старая, потрепанная кожаная обложка, страницы, пожелтевшие от времени, исписанные странными, угловатыми символами и схематичными рисунками гор, пещер, существ, отдаленно напоминающих ящеров. Айра не могла прочесть ни слова. Никто в Пыльном Порту не знал этой письменности. Отец говорил, что дед был чудаком, любил бродить по горам и выдумывать небылицы. Но Айре дневник казался ключом. К чему? Она не знала. Она просто листала его, водила пальцами по загадочным знакам, пытаясь уловить хоть тень смысла, хоть отголосок тех историй, что, возможно, дед хотел рассказать. Иногда, в тишине чердака, ей чудился слабый, едва уловимый шелест, будто страницы сами пытаются что-то прошептать.

Сегодня, глядя на рисунок, изображавший драконоподобное существо, парящее над горной вершиной, Айру снова охватило знакомое чувство тоски и… ожидания. Как будто что-то должно было случиться. Что-то важное. Воздух на чердаке казался густым, наэлектризованным. Даже пыль висела неподвижно. Она прижала ладонь к груди – сердце билось учащенно, без видимой причины.

Спустившись в свою каморку под лестницей, Айра долго не могла уснуть. Воздух был тяжелым, душным. Далекий вой ветра в горах звучал тревожно. А потом пришли сны. Ярче, чем когда-либо.

Она парила. Не на крыльях птицы, а мощными взмахами огромных, кожистых крыльев, принадлежащих ей самой! Воздух ревел в ушах, но был не врагом, а союзником, упругим потоком, несущим ее тело вперед. Внизу проплывали лесистые склоны, серебристые ленты рек, черные пропасти каньонов. Чувство абсолютной свободы, силы, единения с небом захлестывало. Она чувствовала тепло солнца на чешуе… чешуе? Да, ее тело было покрыто прочными пластинами, отливающими глубоким серо-синим цветом, как грозовое небо перед ливнем. И был Гул. Не звук, а вибрация, исходящая из самой глубины ее существа, резонирующая с миром вокруг. Каждый удар сердца отзывался эхом в скалах под ней. Она знала каждую трещину в камне, каждую жилу руды, спрятанную в недрах гор. Это была память земли, древняя и мудрая, и она была ее частью. Она летела к чему-то важному, к месту силы… к…

Резкий, оглушительный удар грома расколол ночь и сон пополам. Айра вскочила на кровати, сердце бешено колотилось, как пойманная птица. Комната на мгновение ослепительно вспыхнула белым светом – молния ударила где-то совсем рядом, запечатлев на сетчатке контур окна, грубые балки потолка. Следом грохот покатился по небу, гулкий, раскатистый, будто небо треснуло. Не обычный гром. Этот звук был живым, яростным, он сотрясал стены хижины, заставляя дребезжать посуду на полке.

За окном бушевало. Не просто гроза – апокалипсис. Молнии, не переставая, рвали черную ткань неба, освещая бушующую равнину ослепительными, мертвенно-белыми вспышками. Дождь? Нет. Это был ливень библейской силы. Вода хлестала по крыше, по ставням, как тысячи плетей. Ветер выл, как раненый зверь, пытаясь сорвать соломенную кровлю, вывернуть с корнем чахлые деревца у плетня.

Айра, все еще дрожа от остатков сна и внезапного пробуждения, подбежала к маленькому окошку. Сердце бешено колотилось, но уже не только от страха. Было что-то… иное. Ощущение мощи, дикой, необузданной энергии, бьющейся в самой сердцевине бури. И странное покалывание в кончиках пальцев. Как будто она могла протянуть руку и коснуться этой ярости неба.

Дверь в основную комнату распахнулась. На пороге стоял Торен, бледный, с факелом в руке. Его лицо в прыгающем свете пламени было искажено настоящим страхом.

– Айра! В подвал! Быстро! – закричал он, перекрывая вой ветра. – Эта гроза… она не простая! Смотри!

Он махнул факелом в сторону окна. Айра прильнула к мутному стеклу. В очередной вспышке молнии она увидела нечто невозможное. На краю поля, недалеко от их хижины, стоял старый дуплистый дуб. И он… каменел. Не метафорически. Буквально. Его ствол, ветви, даже несколько листьев, попавших под странный серый луч, исходящий не то с неба, не то из самой земли, прямо на глазах теряли цвет, текстуру дерева, превращаясь в холодный, безжизненный камень. Процесс шел волнами, от одного края к другому, оставляя после себя застывшую, безмолвную скульптуру дерева.

– Каменная чума! – прошептал Торен, и в его голосе был ужас, который Айра никогда раньше не слышала. – Бабушкины сказки… они правдивы! Быстро, в подвал! Пока она не добралась до нас!

Ее мать, Эльма, уже спускалась по шаткой лестнице в темную яму под полом, куда складывали на зиму корнеплоды. Лицо ее было белым как мел. Торен схватил Айру за руку, таща к люку. Но Айра вырвалась. Не из непослушания. Из… любопытства? Нет, сильнее. Из зову. Того же зова, что звучал в ее снах. Только теперь он был не внутри, а снаружи. Он исходил от гор. От Забытых Гор. Сильный, неотступный, как биение ее собственного сердца, заглушаемый грохотом грозы, но от этого лишь более настойчивый.

– Айра! – заревел Торен.

Но она уже не слушала. В глазах отца мелькнуло не только ярость, но и растерянность, даже отчаяние. Но было поздно. Инстинкт, древний и непреложный, сильнее страха, сильнее отцовского приказа, толкал ее вперед. В следующую ослепительную вспышку молнии, пока отец заслонял лицо от света, Айра рванула к двери. Она дернула щеколду, и яростный порыв ветра ворвался внутрь, едва не сбив ее с ног. Дождь хлестнул ей в лицо, холодный и резкий. Она выскочила наружу, в самое пекло разбушевавшейся стихии.

Хаос. Шум был оглушительным – рев ветра, грохот грома, треск ломающихся где-то веток, яростный стук дождя по земле и крышам. Воздух звенел от электричества, волосы Айры встали дыбом. Вода хлестала ей в лицо, заливая глаза, но она бежала. Не к подвалу. Прочь. К горам. Навстречу Зову.

Земля под ногами была скользкой от грязи и воды. Молнии били в равнину с пугающей частотой, освещая безумие окружающего мира: гнущиеся под натиском урагана деревья, летящую по ветру солому с крыш, застывшие в каменных позах кусты и фрагменты забора – жертвы «каменной чумы». Айра спотыкалась, падала на колени в липкую грязь, поднималась и бежала снова. Страх сжимал горло ледяными пальцами, но Зов был сильнее. Он вел ее, как невидимая нить, привязанная к грудине.

В какой-то момент она оглянулась. В свете очередной молнии она увидела не только охваченную паникой деревню – люди метались, пытаясь укрепить двери, спасти скот – но и нечто другое. На краю Порта, там, где тропа уходила в предгорья, стояли высокие, худые фигуры в черных, развевающихся плащах с капюшонами. Их было трое. Они стояли неподвижно, не обращая внимания на бурю, будто она их не касалась. Их лица были скрыты тенями капюшонов, но Айра почувствовала их взгляд. Холодный, изучающий, лишенный всякой человечности. И направлен этот взгляд был… на нее.

Ледяной ужас пронзил ее сильнее любой молнии. Культ? Мысль мелькнула, как вспышка, хотя она не знала точно, кто они. Но инстинкт кричал: Опасность! Беги!

Она рванула вперед, сбивая с ног куст колючего репейника, не чувствуя царапин. Черные фигуры не двинулись с места, но ощущение их пристального внимания не отпускало. Айра свернула с тропы, нырнув в заросли колючего кустарника, росшего вдоль подножия первого серьезного подъема. Она карабкалась вверх по мокрым камням, цепляясь за корни, чувствуя, как камни рвут ее одежду, а дождь заливает лицо. Гроза бушевала с прежней силой, но здесь, у гор, казалось, она обретала еще большую мощь. Молнии били прямо в скалы выше по склону, осыпая камнями. Грохот был таким, что Айра чувствовала его грудью, зубами, костями.

Она взбиралась выше, теряя счет времени и направление, ведомая только внутренним импульсом и паническим желанием скрыться от тех черных теней. Вода текла по склону ручьями, превращая подъем в опасную грязево-каменную лавину. Один раз она поскользнулась и скатилась вниз на несколько метров, ударившись спиной о камень. Боль пронзила ее, выбив воздух из легких. Она лежала в грязи, задыхаясь, дождь хлестал по лицу, а гром гремел прямо над головой, словно небесная кузница. Над ней нависала огромная скала, похожая на голову спящего тролля. И в ее основании зияло черное отверстие – вход в пещеру.

Здесь. Зов был сильнее всего именно здесь. Он исходил из этой черной пасти. Теплый, настойчивый, зовущий. И еще… отголосок боли. Глубокой, изнуряющей боли, которая странным образом отозвалась в ее собственной ушибленной спине.

Айра поднялась, превозмогая боль и страх. Пещера. Укрытие от дождя, от грома, от… них. Но что ждало ее внутри? Волки? Медведи? Или что-то похуже? То, что посылало Зов? То, что причиняло боль?

Еще одна молния, ярче всех предыдущих, осветила вход. И в этот момент Айра увидела его. Не внутри пещеры, а сбоку от входа, наполовину скрытый нависающей скалой. Камень. Небольшой, размером с ее кулак. Но не обычный. Он был темным, почти черным, но в его глубине мерцали, словно живые золотые искры, тонкие, извилистые прожилки. И он был… теплым. Даже сквозь ливень, даже на расстоянии нескольких шагов Айра почувствовала слабое, но отчетливое излучение тепла от него. Как от маленького очага.

Зов, исходивший из пещеры, на мгновение стих, будто затаив дыхание. Весь ее мир сузился до этого камня. Ни гроза, ни черные фигуры внизу, ни боль в спине не имели значения. Она подползла, протянула дрожащую от холода и напряжения руку. Ее пальцы коснулись гладкой, неожиданно теплой поверхности.

И случилось.

Тепло не просто коснулось ее кожи. Оно ворвалось внутрь. Волной, стремительной и мощной. По руке, вверх по плечу, заполняя грудь, разливаясь по всему телу. Это не было жаром или ожогом. Это было… узнаванием. Глубоким, древним, как сами горы. Как будто часть ее, долго спавшая, внезапно проснулась и закричала: "Вот он! Я здесь!"

Камень в ее руке вспыхнул. Золотые прожилки засияли ярко, как миниатюрные молнии, заливая ее лицо теплым светом. Гул. Тот самый гул из ее снов! Он заполнил ее, резонируя с камнем в ладони, с землей под коленями, с самой бурей над головой. Он был музыкой и силой, памятью и обещанием. Он был… ключом.

В этот момент из черного зева пещеры донесся звук. Не грохот камнепада. Не вой ветра. Глубокий, протяжный, исполненный невыносимой муки стон. Стон огромного существа. И в этом стоне Айра услышала то же самое, что чувствовала через камень: древность, мощь, связь с землей… и агонию.

Зов, наконец, обрел голос. И он звал не куда-то. Он звал ее. Сюда. В эту пещеру. К источнику боли.

Сердце Айры бешено колотилось, но теперь не только от страха. От предвкушения. От ужасающей, неизбежной правды. Что-то огромное, древнее и страдающее ждало ее там, во тьме. И камень в ее руке, пульсирующий теплом и золотым светом, был единственным маяком в этом безумии.

Сжав таинственный камень так крепко, что костяшки пальцев побелели, Айра вдохнула полной грудью сырой, электризованный воздух и шагнула вперед. Во тьму пещеры. Навстречу стону. Навстречу судьбе, которая только что обожгла ее ладонь и навсегда изменила мир скучного Пыльного Порта.

Гроза ревела ей вслед, словно прощальный салют уходящей прежней жизни.

Глава 2: Знак в Камне и Шепот Теней

Тьма поглотила Айру мгновенно, как черная вода. Шум грозы, еще секунду назад оглушающий, приглушился до далекого, зловещего рокота, словно гигантский зверь ворочался во сне за толстыми стенами пещеры. Единственным светом был тусклый, теплый пульс камня в ее руке. Золотые прожилки светились мягко, отбрасывая дрожащие тени на неровные стены, покрытые влажным блеском и странными, похожими на застывшие волны наплывами породы. Воздух был насыщен запахами: сырость камня, гниль, что-то металлическое, едкое… и слабый, но отчетливый запах крови.

Стон повторился. Ближе. Гораздо ближе. Глубокий, вибрирующий звук, полный такой муки, что у Айры сжалось сердце. Он исходил из глубины пещеры, за поворотом, который слабо намечался в тусклом свете камня. Зов, который привел ее сюда, теперь смешался с этим стоном, превратившись в настойчивое, болезненное жужжание у нее в висках. Камень в ее руке ответил едва уловимым усилением тепла.

Айра замерла, прижавшись спиной к холодной, шершавой стене. Разум кричал: «Беги! Беги отсюда, пока не поздно! Что бы это ни было – оно ранено, оно опасно!» Но ноги словно вросли в каменный пол. Не страх их парализовал. Это было нечто иное. Ощущение долга. Древнего, как скалы над головой. Камень, казалось, тянул ее вперед, как магнит.

Она сделала шаг. Потом еще один. Каждый шаг по неровному полу отдавался гулким эхом в тишине, заглушаемом лишь тяжелым, прерывистым дыханием и стонами из темноты. Тень за поворотом сгущалась. Айра подняла руку с камнем выше, пытаясь разглядеть…

И увидела.

Сначала это были лишь огромные очертания, сливающиеся с тенями. Массивное тело, покрытое… нет, не мехом. Чешуей. Темной, как вулканическое стекло, но с едва заметными в слабом свете золотыми прожилками, которые странно перекликались с узором в ее камне. Крылья. Огромные, кожистые крылья, беспомощно сложенные, одно из них неестественно вывернуто и придавлено к полу массивной каменной глыбой. Хвост, толстый и мощный, лежал неподвижно, как поваленное дерево. И шея. Длинная, гибкая шея, увенчанная…

Головой.

Айра вдохнула так резко, что чуть не закашлялась. Голова была огромной, больше лошадиной. Череп мощный, покрытый той же темной чешуей, с гребнем из острых, костяных шипов, идущих от переносицы к затылку. Закрытые веки, казалось, были высечены из камня. Из полуоткрытой пасти, усеянной кинжалообразными клыками, сочилась темная, почти черная в этом свете жидкость – кровь? Слюна? По бокам мощных челюстей виднелись рваные раны, словно от оков. Но самое ужасное – это были не пасть и не когти. Это были ноги.

Могучие конечности существа были скованы. Не просто цепями. Огромные браслеты из тусклого, мертвенно-серого металла, покрытые сложными, переплетающимися символами, которые светились слабым, зловещим синим светом, плотно обхватывали его лапы чуть выше когтистых стоп. Каждый символ на браслетах словно выжигал плоть под ними, отчего шел слабый дымок и распространялся тот самый едкий, металлический запах. Браслеты были соединены короткими, толстыми цепями с массивными кольцами, вбитыми прямо в скальный пол пещеры. Существо было приковано, как самая опасная дичь.

Дракон.

Слово пронеслось в сознании Айры, лишенное всякого сказочного очарования, наполненное лишь первобытным ужасом и ошеломляющей реальностью. Дракон. Настоящий. Живой. И умирающий здесь, в темноте, в муках.

Веки дракона дрогнули. Потом медленно, с невероятным усилием, приподнялись. Айра застыла, завороженная и парализованная. Глаза. Огромные, вертикально-щелевые зрачки, как у кошки, но в тысячи раз больше и древнее. И радужка… Она была цвета расплавленного золота, с вкраплениями темно-багряного, как застывшая лава. В них отразился тусклый свет ее камня, и в них плескалась боль, усталость и… ярость. Чистая, нерастраченная ярость.

Дракон издал низкое, предупреждающее рычание, больше похожее на гул землетрясения, сотрясший стены пещеры. Мелкие камешки посыпались с потолка. Айра отпрянула, прижимая камень к груди. Тепло от него хлынуло волной, успокаивающе, защищающе.

«Не бойся.»

Голос. Но не звук, сотрясающий воздух. Это было внутри ее головы. Глубокий, резонирующий бас, полный боли и бесконечной усталости, но при этом невероятно… молодой? Как голос юноши, сломавшегося под непосильной ношей. И отчаянно саркастичный.

«Хотя… бойся. Меня. Их. Всего. Но особенно – их.»

Айра не могла говорить. Горло пересохло. Она лишь сильнее сжала камень, чувствуя, как его тепло смешивается с ее собственным учащенным сердцебиением.

«Ты… ты говоришь… у меня в голове?» – мысль вырвалась сама собой, бесформенная и испуганная.

Золотые глаза сузились. Взгляд дракона скользнул вниз, к ее руке, сжимающей камень. В них мелькнуло что-то – неожиданность? Признание?

«А ты что, ожидала мяуканья? Или гавканья?» – мысленный голос был резким, но в нем пробивалась измученная ирония. «Да, говорю. Телепатия. Редкий дар среди моего… вида. Особенно сейчас. Особенно с… человеком.» Слово «человек» прозвучало как ругательство. «Что ты здесь делаешь, пылинка? Пришла поглазеть? Или…» – его взгляд стал ледяным, – «пришла добить? Ради славы? Ради награды от Тьмы?»

«Нет!» – мысль Айры вырвалась импульсивно, горячо. «Я… я услышала зов. Твой стон. И… этот камень! Он привел меня сюда!» Она протянула руку с камнем вперед, словно могла доказать свои слова. Камень вспыхнул ярче, золотые прожилки заиграли, отбрасывая блики на темную чешую дракона и зловещие синие символы на его оковах.

Дракон – Лиракс, как назвал себя позже этот голос – вздрогнул всем телом. Его огромная голова приподнялась с пола с болезненным усилием.

«Ключ…» – прошелестело в ее сознании, полное изумления и… надежды? «Ты… держишь Ключ Камнекрылых… Но как? Он должен был…» Он замолчал, его золотые глаза пристально изучали Айру, сканируя ее с ног до головы. «Ты… Искра? Та самая? Но ты же… человек! Маленькая, мокрая, смертная пылинка!»

Айра почувствовала, как по щекам разливается румянец. Страх начал уступать место возмущению.

«Я не пылинка! Меня зовут Айра! И я… я не знаю, кто я! Я пришла сюда, потому что не могла не прийти! И… и я хочу помочь!» – последние слова вырвались почти криком в ее мыслях. Она сама удивилась своей смелости.

Лиракс издал звук, который в реальности мог бы быть хриплым смешком, а в ее голове прозвучал как сухой, горький мысленный хохот.

«Помочь? Мне? Своими хрупкими ручонками? Посмотри на меня, Искра Айра!» – он попытался дернуть лапой, и синие символы на окове вспыхнули ярче, заставив его застонать от новой волны боли. Дымок от ожога усилился. «Видишь эти украшения? Магические оковы Культа Молчания. Они выжигают мою силу, мою связь с камнем, с землей. Они медленно убивают меня. И ты хочешь помочь?»

Отчаяние в его голосе было почти осязаемым. Айра опустила взгляд на зловещие синие символы на браслетах. Они пульсировали слабым светом, как больное сердце. И что-то в их извивах, в угловатых линиях… показалось знакомым. Очень знакомым.

«Подожди…» – мысленно прошептала она, делая шаг ближе, невзирая на предупреждающее шипение Лиракса. Она прищурилась, вглядываясь в ближайший браслет на его передней правой лапе. Да! Эти символы… они были точно такие же, как в дневнике ее деда! Те самые загадочные знаки, которые она разглядывала на чердаке, вожделея понять их смысл! В дневнике они сопровождали рисунки драконов, гор, странных механизмов… и ловушек.

Сердце Айры заколотилось быстрее, но уже не от страха. От азарта. От вспыхнувшей догадки.

«Я… я, кажется, знаю эти символы!» – выпалила она мысленно. «У меня есть книга… дневник моего деда! Там они нарисованы! И… и там есть другие рисунки, похожие на… на замки? Или на размыкатели?»

Лиракс замер. Даже его тяжелое дыхание, казалось, остановилось. Золотые глаза расширились, в них горел внезапный, жгучий интерес, смешанный с недоверием.

«Дневник? Твоего деда? С символами Камнекрылых?» – его мысленный голос дрогнул. «Покажи. Мысль. Покажи мне символ размыкания!»

Айра закрыла глаза, отчаянно пытаясь вспомнить. Она видела дневник сотни раз. Страницы мелькали перед ее внутренним взором. Вот рисунок дракона… вот карта гор… вот странный механизм, похожий на сложный замок с несколькими вращающимися дисками, покрытыми… символами! Она сосредоточилась на нем. На расположении символов на каждом диске. На центральном штыре. На том, как, судя по стрелкам, диски должны были быть повернуты…

«Вот!» – мысленно воскликнула она, проецируя образ.

В ее сознании возникла четкая картинка механизма из дневника деда. Лиракс издал тихий, протяжный звук – мысленный аналог выдоха изумления.

«Древний Сегуннар… замок подавления…» – пробормотал он про себя, но Айра услышала. «Твой дед… он знал. Он знал! Но как?..» Он резко встряхнул головой, словно отгоняя муху. «Неважно! Сейчас важно другое. Ты права, Искра. Это ключ. Точнее, схема ключа к этим проклятым оковам!»

Надежда, яркая и жгучая, вспыхнула в его глазах, затмив на мгновение боль.

«Слушай внимательно, пылинка… прости, Айра. Эти браслеты – не просто железо. Они живые… в каком-то смысле. Их сила – в символах. Синие линии – это каналы, по которым течет магия подавления, как яд. Чтобы ослабить их, нужно нарушить поток. Нужно… повернуть символы. Сделать их неверными. Бессмысленными. Как в замке твоего деда. Ты понимаешь?»

Айра сглотнула. Ее руки дрожали. Повернуть символы… на раскаленном от магии металле, на ноге огромного, страдающего дракона, который в любой момент мог решить, что она причиняет ему боль, и смахнуть ее, как назойливое насекомое.