Необъятный остров

Глава 1. Рай на Земле или филиал ада?

Сасаки Рё стоял с двумя огромными чемоданами посреди университетского кампуса и чувствовал, как его душа потихоньку покидает тело через пятки.

В официальной брошюре «Академия Вечного Цунами» выглядела иначе. Там были студенты с чистыми лицами, которые сидели под цветущей сакурой и читали книги. В реальности сакура оказалась пальмами, под которыми сидел бомжеватого вида дед и лузгал семечки, периодически сплевывая шелуху в сторону статуи основателя.Шелуха прилипала к бронзовому лицу основателя, создавая впечатление, что у того борода из подсолнуха. Рё показалось, что статуя смотрит на него с укором: «Сынок, беги, пока можешь».

– Всё, – пробормотал Рё, доставая телефон. – Сейчас найду хостел, куплю обратный билет и скажу маме, что я поступал на заочное. Или что меня похитили инопланетяне. Это звучит убедительнее.

В этот момент сзади раздался звук, похожий на падение товарного поезда в пропасть.Звук, который издаёт ваш будильник, когда вы скидываете его с тумбочки, только громче и намного ближе.

– ООООО!!! НОВЕНЬКИЙ!!!

Рё обернулся. На него неслось нечто. Парень. Размером с шкаф-купе. Рюкзак на его спине выглядел так, будто внутри хранилось ядерное оружие или запас лапши на апокалипсис. Он бежал так, будто за ним гнались дикие пчелы, но при этом улыбался так, будто эти пчелы были его лучшими друзьями и он просто забыл их покормить.

Рё попытался уйти с траектории. Не успел.

Парень врезался в него, обнял, поднял в воздух и покружил.В голове Рё промелькнула мысль: «Наверное, так и погибают динозавры. Просто не видят, откуда прилетает астероид».

– Братан! Ты тоже новенький? Я Танака Кэнта! С Хоккайдо! А ты откуда? Токио? Круто! У нас в Токио троюродный дядя был, он работал на стройке, его сбросили, потому что он уснул в бытовке, но это неважно! Ты где будешь жить? В общежитии? Я в «Блоке Смерти»! А ты?

– Поставь… меня… – прохрипел Рё, чувствуя, как его позвоночник издает звуки, несвойственные человеческому организму. Звук, с которым ломаются дешевые китайские наушники при первой же попытке их распутать.

Кэнта поставил его, но продолжал держать за плечи, сверкая глазами. Глазами, полными такой чистой, неистовой энергии, что ей можно было бы заряжать электромобили.

– Слушай, а ты чего в толстовке? Жарко же! У нас на Хоккайдо в такой только медведей пугают, и то летом снимают. Ты медведей боишься? Здесь же нет медведей? – Он испуганно оглянулся по сторонам, будто ожидал, что из-за куста сейчас выпрыгнет медведь с табличкой «Добро пожаловать».

– Каких медведей, идиот? Здесь тропики! – Рё наконец отдышался и поправил очки, которые чудом уцелели. – Слушай, отвали. Мне нужно в деканат.

– И я в деканат! Пошли вместе! – Кэнта подхватил один из чемоданов Рё одной рукой, будто тот был пустым. – Тяжелый! У тебя что там, кирпичи?

– Книги, – буркнул Рё. – Манга.

– МАНГА?! – заорал Кэнта так, что дед под пальмой вздрогнул и поперхнулся семечками. Крик такой силы, что с пальмы упал кокос, чудом не приземлившись деду на голову. Дед воспринял это как знак свыше и пересел под другую пальму.

– Ты мангу читаешь? Я тоже! Я «Крутого Байкера» читал! Там, где он на мотоцикле и с бензопилой! Правда, я только первый том прочитал, потому что в нашей деревенской библиотеке больше не было, а покупать дорого. А у тебя сколько томов?

– Много, – Рё попытался вырвать чемодан обратно, но понял, что это бесполезно. Руки Кэнты были похожи на гидравлические захваты.

– Ого! Мы теперь лучшие друзья! – объявил Кэнта. – Будешь давать мне читать, а я буду носить твои чемоданы и защищать тебя от здешних крабов! Тут, говорят, крабы огромные! Воруют еду прямо из тарелок!

– Какие крабы? – Рё устало потер переносицу.

– Обычные! С клешнями! – Кэнта совершенно серьезно показал руками, как краб ворует еду. Он изобразил целую пантомиму: краб подкрадывается, хватает онигири и убегает боком. Это было неловко, но почему-то очень наглядно. – Мне сосед по купе в поезде рассказывал. Он с этого острова. Сказал, что здесь у студентов три главных врага: профессор по математике, комендантша и крабы-бандиты.

– Ты серьезно? – Рё закатил глаза так сильно, что чуть не увидел собственный мозг.

– Не знаю такого. Я Кэнта!

Они дошли до деканата. В коридоре стояла очередь из таких же потерянных первокурсников. Кто-то плакал. Кто-то звонил маме. Кто-то просто сидел на полу и смотрел в одну точку.Парень в углу, судя по позе, либо медитировал, чтобы принять неизбежное, либо его разум уже сбежал обратно в родной город без него.

– Бодрит, да? – восхищенно прошептал Кэнта, рассматривая плачущую девушку. – Атмосфера! Прямо как в «Крутом Байкере», когда главный герой пришел в новую школу и там все боялись якудза, а он один не боялся, потому что у него была бензопила!

Рё молчал. Он думал о том, как быстро можно продать мангу и купить билет на паром обратно. «Продам душу и коллекционное издание «Блич» за билет до Токио. Дорого. Торг уместен».

– Слышь, новенькие! – гаркнула женщина в окошке. Вид у нее был такой, будто она лично топила «Титаник». – Ключи от комнат получили? Нет? А че стоите? Давайте быстро, у меня обед через 10 минут!

Кэнта рванул к окошку так быстро, что снес по пути чью-то гитару и врезался головой в стекло.

– Здравствуйте, красивая женщина! – заорал он, потирая ушиб. На лбу у него уже наливалась шишка, но улыбка сияла ярче прежнего. Черепно-мозговая травма? Не, не слышал.

– Я Танака Кэнта, мне ключи!

Женщина посмотрела на него с выражением лица человека, который только что увидел говорящего таракана.Причем таракан этот еще и требовал у неё ключи от квартиры, где хранятся запасы сладостей.

– Танака… Танака… – Она покопалась в ящике. – Ага, комната 203. Блок «С». И… Сасаки? Сасаки Рё?

Рё подошел, стараясь держаться как можно дальше от Кэнты.

– Комната 203. Блок «С», – сказала женщина и зловеще ухмыльнулась. – Соседями будете.

Рё похолодел.Температура его тела упала до температуры жидкого азота. На лбу выступила капля холодного пота

– В смысле соседями? Я просил одноместное!

– В смысле, денег доплати, – отрезала женщина. – Нету денег? Терпи. Следующий! Щелк – окошко захлопнулось перед их лицами, отрезав все пути к отступлению.

Кэнта же сиял ярче солнца. Его аура радости была настолько плотной, что начала материализоваться в виде маленьких, летающих вокруг него цветочков.

– СОСЕДИ! – Он снова схватил Рё в охапку. – Это судьба! Мы теперь как Наруто и Саскe! Только ты будешь Саске, потому что ты молчаливый и в черном, а я буду Наруто, потому что я громкий и ем много!

– Я не буду Саске, – прошипел Рё, пытаясь освободиться. – Иди ты нафиг со своим Наруто. Я скорее буду Какаши, который просто читает свои книжки и делает вид, что всё это его не касается.

– Не стесняйся, друг! – Кэнта хлопнул его по спине. Удар был такой силы, что у Рё, кажется, прочистились все чакры, включая те, о существовании которых он даже не подозревал.

– Пошли обживать комнату! Я привез с Хоккайдо банку солений! Бабушка дала. Правда, банка разбилась в поезде, и теперь у меня все трусы в рассоле, но соленые огурцы я собрал в пакет! Будешь?

Рё остановился. Он посмотрел на этого нелепого парня с рюкзаком, воняющим соленьями, на его дурацкую улыбку, на чемодан, который он так и не отдал. Он смотрел на живое, ходячее, говорящее стихийное бедствие по имени Кэнта, которое только что ворвалось в его жизнь.

– Ты серьезно собрал огурцы с трусов в пакет и предлагаешь мне это есть? – медленно переспросил он. В его голове это предложение не укладывалось ни в какие логические рамки, даже рамки самого безумного сёнэн-аниме.

– А чё такого? – искренне удивился Кэнта. – Я ж их помыл! В туалете поезда! Правда, вода там была холодная и мыло кончилось, но огурцы же в рассоле, они сами себя дезинфицируют! Рассол – это же природный антисептик! Бабушка говорила!

Рё открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

– Знаешь что, Танака, – сказал он наконец. – У меня к тебе только одна просьба.

– Любая, бро! – Кэнта вытянулся по стойке смирно.

– Никогда, слышишь, никогда не корми меня ничем, что побывало в твоих трусах. Даже если наступит зомби-апокалипсис и это будет последняя еда на земле. Я лучше съем того краба-бандита. Сырым.

Кэнта расхохотался так, что у стоящей рядом девушки снова началась истерика.

– Договорились! – заорал он. – А теперь пошли смотреть нашу новую берлогу! Слышал, в блоке «С» призрак живет! Говорят, это студент, который не сдал экзамен по высшей математике и теперь бродит по коридорам и бормочет интегралы!

– Это самый страшный призрак, которого я могу представить, – вздохнул Рё, понимая, что его жизнь только что превратилась в комедию абсурда, и выхода из этого цирка нет.

Они вышли из деканата. Навстречу им прошел тот самый дед с семечками, теперь уже без штанов (видимо, была стирка), но зато с попугаем на плече. Попугай крикнул: «Крабы идут!» и заржал.

– Я люблю это место, – мечтательно сказал Кэнта.

– Я ненавижу это место, – машинально ответил Рё.

– Мы отлично сработаемся! – Кэнта подмигнул и поволок чемодан к общежитию, где их уже ждали легендарные крабы-бандиты, злая комендантша и четыре года абсолютного безумия.

Рё посмотрел на небо. Пальмы качались. Чайки орали как резаные. Где-то вдалеке дед без штанов пытался залезть на дерево за попугаем.

«Мама, – подумал Рё. – Забери меня отсюда. Я обещаю учиться на юриста».

Конец первой главы.

Глава 2. Вечер посвящения или инструкция по потере сознания

Комната 203 встретила новоселов запахом сырости, плесени и чьих-то носков, которые, судя по консистенции, разлагались здесь со времен основания университета. Запах был настолько плотным, что, казалось, имел цвет – мерзко-зеленый. Рё на мгновение увидел призраков прошлых студентов, которые так и не смогли покинуть эту комнату и теперь обреченно витали под потолком.

– Уютненько! – заявил Кэнта и с размаху кинул рюкзак на верхнюю полку. Из рюкзака вывалился пакет с солеными огурцами и приземлился прямо на подушку Рё.

– Это моя подушка, – процедил Рё. – На ней теперь будут ночевать твои огурцы.

– Не парься, они чистые! Я же рассказывал – мыл в поезде! – Кэнта уже стягивал футболку, демонстрируя торс, который явно не видел спортзала, но зато много раз видел лапшу быстрого приготовления. – Слышь, а где тут душ?

– Понятия не имею. И мне плевать. Меня больше волнует, как пережить ночь, если ты храпишь как грузовой поезд. Или как взлетающий истребитель.

– Я не храплю! Я издаю боевые звуки во сне! Бабушка говорила, что так я отпугиваю духов. Правда, один раз дух все равно пришел, но это потому что я уснул в сугробе на Хоккайдо, а духи думают, что ты снеговик, если ты белый и холодный.

Рё моргнул. Потом еще раз. Он моргал так часто, что это можно было принять за азбуку Морзе, сигнал SOS.

– В сугробе? Ты спал в сугробе?

– Ну да, пошел в лес за дровами, устал, прилег. Чего сразу не так? У нас на Хоккайдо все так делают!

Рё открыл рот, чтобы сказать много всего, но в дверь постучали.

– Открыто! – гаркнул Кэнта так, что с полки упала чья-то старая книга.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девушка. Маленькая, с короткими волосами и круглыми очками, из-за которых она напоминала испуганного хомяка. В руках она держала тарелку с печеньем.

– Привет, я ваша соседка слева, комната 202, – пропищала она. – Мидорикава Хината. Я подумала, может, вы голодные с дороги? Испекла печенье. Оно немного подгорело, потому что духовка тут хочет меня убить, но вроде внутри сырое, так что должно быть съедобно.

– ПЕЧЕНЬЕ! – Кэнта вылетел из-за шкафа в одних трусах (на трусах красовались жирные коты в самурайских доспехах) и выхватил тарелку. – Ты святая! Ты божество! Ты лучший человек на планете!

Хината застыла. Ее лицо медленно приобретало цвет спелого помидора.

– Ой, – выдавила она, разглядывая котов с мечами. – Вы… вы без…

– Познакомься, это Кэнта, местный дурак, – Рё вышел вперед, загораживая соседа. – Я Сасаки Рё. А это ходячее стихийное бедствие в трусах с котами.

– Самурайскими котами! – поправил Кэнта, натягивая штаны, но продолжая держать печенье. – Они защищают меня от зла!

– Судя по тому, что я уже вижу, защищают они хреново, – вздохнул Рё. – Хината, прости за это. Мы оба неадекватны, но я хотя бы молча.

Хината хихикнула. Звук был похож на лопнувший воздушный шарик.

– Вы прикольные, – сказала она. – Слушайте, сегодня в общей столовой вечер знакомств. Все новенькие собираются, старшаки организуют. Типа традиция – посвящение в жильцов. Будете?

– А ЕДА ТАМ БУДЕТ? – Кэнта подлетел к ней так резко, что Хината отшатнулась и врезалась затылком в дверной косяк. Раздался глухой стук, от которого, казалось, содрогнулась вся стена. Хината, впрочем, держалась молодцом – только очки съехали набок.

– Ой, прости! – испугался Кэнта. – Я не хотел! Ты цела? Череп не треснул?

– Жива, – потирая голову, сказала Хината. – Еда будет. Все что-то приносят. Общий стол.

– Я ПРИНЕСУ ОГУРЦЫ! – заорал Кэнта и метнулся к рюкзаку.

Хината посмотрела на Рё с немым вопросом в глазах.

– Не спрашивай, – покачал головой Рё. – Мы придем. Хотя бы чтобы он не сожрал эти огурцы один и не отравился насмерть.

В 19:00 общая столовая напоминала притон, но с претензией на культурную программу.

В центре стоял длинный стол, заваленный снедью. Там были онигири, чипсы, нарезанные овощи, пирожки непонятного происхождения и огромная кастрюля с дымящимся варевом, от которого пахло укропом, чесноком и чем-то мясным.

– Это мой фирменный суп "Выживальщик"! – объявил лысоватый парень в очках, представляясь Ито, третьекурсником и главным заводилой блока. – Там есть все, что нашлось в холодильнике общей кухни. Картошка, сосиски, пельмени, которые пролежали там с прошлого семестра. Кто выживет после этого супа – тот пройдет посвящение автоматом!Ито говорил с такой гордостью, будто представлял блюдо в звездном ресторане, а не варево из подозрительных остатков.

Кэнта дернулся к кастрюле, но Рё поймал его за капюшон.

– Стоять. Сначала наблюдаем.

Вокруг стола уже толпился народ. Человек двадцать, примерно поровну парней и девушек. В углу сидел парень с гитарой и терзал струны, издавая звуки, которые можно было принять за предсмертные крики белуги. Эти звуки, казалось, выходили за пределы слышимого диапазона, причиняя боль не только ушам, но и душе.На диване развалилась компания старшекурсников с пластиковыми стаканчиками.

—Свежая кровь! – Ито заметил их и помахал рукой. – Проходите, знакомьтесь. Это Сакураба – местная блогерша, снимает все, что движется.А я Ито – легенда блока, учусь на третьем курсе уже шестой год, потому что никак не могут найти свою зачетку. Это Ногами – не советую с ней спорить, она знает слишком много способов портить людям жизнь.

Девушка с камерой – Сакураба – сразу навела объектив на Кэнту.

– О, у тебя трусы с котами? – спросила она. – Я вижу край, не прячь. Это контент!

– ЭТО САМУРАЙСКИЕ КОТЫ! – возмутился Кэнта, прикрывая задницу руками. – Они священные!

– Еще лучше! – Сакураба засмеялась. – Расслабься, малыш, тут все свои. Держите сок, местный, вкусный.

Она протянула два стакана с мутноватой жидкостью. Кэнта схватил свой и понюхал.

– А почему пахнет странно?

– А почему пахнет как в гараже у моего деда? – удивился Кэнта.

– Это нотки терруара, – невозмутимо соврала Сакураба. – Местный ананас. Специальный сорт.

Рё навострил уши. Он вырос в Токио и узнал бы запах паленого самогона даже в вакууме. Этот «сок» пах не ананасами. Он пах надеждой на светлое будущее, которое сгорит в огне.

– Кэнта, не пей, – начал он, но было поздно.

Кэнта опрокинул стакан одним движением, крякнул и зажмурился.

– ОГО! – заорал он. – Крепкий ананас! У нас на Хоккайдо такие не растут! А можно еще?

– Конечно, – Сакураба подмигнула и налила ему полный стакан.

Рё покачал головой и поставил свой стакан на стол. Он вообще не пил алкоголь. Никогда. Принципиально. Трезвый ум – залог выживания в этом дурдоме.

– Не пьешь? – Хината подошла с чашкой нормального чая. – Правильно. Это не сок. Это местный самогон. От него можно ослепнуть, если пить больше трех стаканов.

– А если меньше?

– Тогда просто перестанешь различать лица. Но зато сможешь слышать цвета!

Хината говорила это таким тоном, будто сообщала прогноз погоды: «завтра ожидается дождь, возможна временная потеря зрения».

– Твой друг уже на втором, – заметил Рё.

– Друг? Мы знакомы три часа.

– Зато он уже успел достать меня на год вперед. Это сближает.

Хината хихикнула.

– Народ! – Ито хлопнул в ладоши. – Давайте знакомиться! По кругу: имя, откуда, и одна странная фича. Я первый: Ито, местный, умею засыпать на любом экзамене и просыпаться ровно за минуту до окончания.

Пошла очередь. Парень с гитарой признался, что разговаривает со своим Такаси мрачно сказал:

– Я могу не выходить из комнаты три недели. Проверено. Рекорд – 24 дня.

– Ты ел что? – спросил кто-то.

– Соседи под дверь ставили. Думали, я умер. А я просто играл в онлайн-игру и не заметил, как пролетело время.Такаси говорил об этом с ностальгией, будто вспоминал лучшие дни своей жизни.

Подошла очередь Кэнты. Он встал, пошатываясь – два стакана "сока" уже делали свое дело.

– Я ТАНАКА КЭНТА! – заорал он, чуть не упав на стол. – С ХОККАЙДО! Я МОГУ СЪЕСТЬ 40 ОНИГИРИ ЗА РАЗ! А ЕЩЕ Я УМЕЮ ПЕТЬ, НО КОГДА Я ПОЮ, ЛЮДИ ПЛАЧУТ!

– От счастья? – уточнила Сакураба.

– ОТ УЖАСА! МОЯ БЫВШАЯ СКАЗАЛА, ЧТО ЭТО ПОХОЖЕ НА КРИК РАНЕНОГО ЛОСЯ!

– У лосей такой голос, – спокойно заметила Ногами.

– ТЫ ЛОСЯ ВИДЕЛА?

– Я видела тебя. Этого достаточно.

Кэнта нахмурился, пытаясь понять, обижаться или нет. Процесс думанья в его состоянии напоминал попытку завести старый мотоцикл – с хрипом и риском взорваться. В голове у Кэнты, видимо, крутились шестеренки, но одна из них явно заедала.

– Ладно, – махнул он рукой и пошел к столу с едой.

Рё тем временем рассматривал толпу. К нему подошел Ито с двумя стаканами.

– Держи, – сунул ему в руку стакан с мутной жидкостью. – Ты ж еще не пил. Надо вливаться в коллектив.

– Я не пью.

– Это сок, – Такаси посмотрел на него честными глазами. Честными глазами человека, который не выходил из комнаты 24 дня. – Ананасовый. Витамины.

– Я слышал про этот "сок", – Рё попытался вернуть стакан.

– Обижаешь старшака? – Ито нахмурился. – Первый день, а уже в бутылку? Давай, пей. За знакомство.

Рё посмотрел на стакан. Посмотрел на Ито. Посмотрел на Кэнту, который уже жевал онигири и одновременно рассказывал кому-то про медведей. Вздохнул.

– Ладно. Но только глоток.

Он сделал глоток. Мир мигнул. В горле поселился дракон, который решил прочистить дыхательные пути огнеметом. Рё понял: ананасы здесь не росли. Здесь их казнили.

– Что это за хрень?! – прохрипел Рё, чувствуя, как печень подает сигнал SOS.

– Витамин С, – соврал Ито с лицом буддийского монаха. – За усвоение культуры.

И ушел.

Рё стоял, чувствуя, как теплая волна разливается по организму. Он не пил алкоголь вообще. Никогда. А тут – полный стакан самогона, который он только что согласился выпить "глоток", но глоток оказался размером с треть стакана, потому что он не ожидал подвоха.

– Ты чего такой красный? – спросила Хината, подходя.

– Меня… обманули, – выдавил Рё.

– Ты выпил? – ужаснулась она.

– Я думал, это сок!

– Это и есть сок! Сок правды! Теперь ты скажешь все, что думаешь!

– Я думаю, что я в аду, – честно сказал Рё, и это было правдой.

Алкоголь ударил в голову быстро. Организм, не привыкший к такому насилию, сдался без боя. Рё почувствовал, что ему вдруг стало очень весело. Почему-то. Без причины.

– Слушай, Хината, – сказал он, глупо улыбаясь. – А у тебя милые очки. Они тебе идут. Ты вообще милая. Ты это знаешь?

Хината поперхнулась чаем.

– Что?

– А еще у тебя печенье сыроватое, но вкусное. Потому что сырое тесто – это вкусно. Моя бабушка говорила, что тот, кто не любит сырое тесто – не человек, а робот. Ты не робот?

– Я… эм… нет?

– Отлично! – Рё хлопнул ее по плечу и пошел к столу, покачиваясь. – Пойду возьму еще печенья. И супа. Того, который "Выживальщик". Мне теперь все равно.

Хината проводила его взглядом и тихо сказала в пустоту:

– Кажется, у нас два Кэнты теперь.

Тем временем Кэнта уже дорвался до всеобщего внимания. Он стоял на табуретке (кто ее поставил – неизвестно) и читал рэп собственного сочинения:

– Меня зовут Кэнта, я с Хоккайдо приехал,

У меня в рюкзаке огурцы для успеха,

Я краба боюсь, но это не важно,

Давайте все вместе танцуем продажно!

– Продажно? – переспросила Сакураба, снимая.

– Ну, значит, как продавцы на рынке! Трясти всем!

И он начал трястись, чуть не свалившись с табуретки.

Рё, уже успевший съесть полтарелки супа и три печенья, подошел к Хинате и доверительно сообщил:

– Знаешь, что я понял?

– Что?

– Я понял, что в Токио я был несчастлив. Потому что я все время думал. А здесь думать некогда. Здесь надо выживать. И это… освобождает.

– Ты точно в порядке? – осторожно спросила Хината.

– Я в полном порядке! – Рё широко улыбнулся. – Я сейчас пойду танцевать!

– Ты умеешь танцевать?

– Научусь! Вон Кэнта показывает!

Кэнта действительно показывал. Он спрыгнул с табуретки и теперь изображал нечто среднее между лезгинкой и брейк-дансом, периодически вскрикивая: "ЭТО ХОККАЙДСКИЙ СТИЛЬ!"

Рё присоединился. Выглядело это так, будто у человека свело все мышцы одновременно, но он пытается это побороть с помощью силы воли.

– Смотрите! – закричала Сакураба. – Два идиота! Это золото! Это миллион просмотров!

– Мы не идиоты, – обиделся Кэнта. – Мы творческие личности! Рё, скажи!

– Мы творческие! – подтвердил Рё и сделал движение тазом, которое явно не предусмотрено анатомией человека.

Ногами сидела в углу и записывала что-то в блокнот.

– Что ты пишешь? – спросил Ито, присаживаясь.

– Список кандидатов на отчисление, – мрачно ответила она. – Добровольное. Путем естественного отбора.

– Думаешь, не выживут?

– Посмотри на них. Один вообще не пьет, но сегодня выпил и теперь танцует как курица. Второй пьет как лошадь и поет как лось. Если они доживут до утра, я признаю, что чудеса бывают.

Рё тем временем устал танцевать и присел рядом с Хинатой. Слишком близко. По меркам трезвого Рё – неприлично близко.

– Слушай, – сказал он, глядя на нее своими вдруг ставшими очень честными глазами. – А ты замужем?

– ЧТО?!

– Ну, или просто парень есть? А то у нас в блоке много народу, вдруг кто-то занят, а я не знаю. Надо же ориентироваться в обстановке.

– Ты… ты пьян, – констатировала Хината.

– Я слегка расслаблен, – поправил Рё. – Это разные вещи.

– Это абсолютно одинаковые вещи в твоем случае.

– Ладно, – Рё махнул рукой. – Тогда просто сиди здесь. Ты тихая. Мне нравятся тихие люди. От них голова не болит.

– У тебя уже болит?

– Пока нет. Но Кэнта сейчас снова запоет – и начнется.

Кэнта действительно снова запел. Теперь он исполнял народную хоккайдскую песню про медведя, который украл рыбу. Медведь в песне был положительным героем.

– ОН ПРОСТО ХОТЕЛ КУШАТЬ! – орал Кэнта. – А РЫБА САМА ВИНОВАТА, ЧТО ПЛАВАЛА!

– Логика есть, – кивнул пьяный Рё.

Хината посмотрела на часы. Было 23:00. Вечер был в самом разгаре, но ее новый сосед уже напоминал овощ.

– Может, тебе пойти поспать? – предложила она.