Космический код

© Реннер Уэллс, 2026

ISBN 978-5-0068-9600-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Звёздная Чума

Орбитальная станция «Гестия» парила в вечной ночи между Юпитером и поясом астероидов, словно одинокая, гудящая жемчужина в бархате вакуума. Внутри, в стерильных, залитых флуоресцентным светом лабораториях, царила упорядоченная тишина, нарушаемая лишь шелестом систем жизнеобеспечения и низким, постоянным гулом гравитационных генераторов.

Доктор Курт Эванс, визионер и патологоанатом в мире космической вирусологии, склонился над голографической моделью белка, его бледное лицо было освещено холодным синим светом. Он уже три стандартных года находился в добровольном изгнании после инцидента на «Нова-4» – инцидента, который научил его с недоверием относиться к любым внезапным прорывам.

«Гестия» была его крепостью, его пенсией от хаоса. До сегодняшнего дня.

Внезапно, тишину разорвал не сигнал тревоги, а нечто гораздо более тревожное для Куртуса: неправильность. Его личный монитор связи, настроенный на прием случайных данных от некритичных колоний для калибровки, внезапно выдал всплеск активности.

«Сбой в обработке», – пробормотал Курт, поправляя очки. Его пальцы, тонкие и длинные, как у пианиста, скользнули по сенсорной панели.

Это был не просто сбой. Это был сигнал distress, но странно модулированный. Он исходил от «Астреи-7» – одной из новейших, но наименее заселенных агро-колоний, расположенной в глубоком секторе. Астрея должна была быть тихой, мирной, занятой выращиванием экзотических водорослей.

Сигнал не кричал о разрушении. Он был структурирован, почти умоляюще организован.

«Курт, что там у тебя?» – раздался в наушнике низкий, слегка хриплый голос Бена.

Бен Кросс, специалист по безопасности и инженер, не любил сюрпризы. Он ценил осязаемое: прочность корпуса, мощность щитов, четкий приказ. Его голос всегда нес в себе оттенок военной выправки, даже когда он обсуждал необходимость замены фильтра.

«Бен, похоже, Астрея-7 подает сигнал. Но это не стандартный протокол. Он зашифрован, но не с целью сокрытия, а с целью привлечения внимания… как будто они пытаются пробить ментальный блок».

В этот момент в дверном проеме возникла Хлоя. Она была антитезой Курту и Бену: импульсивная, с живым блеском в глазах, всегда готовая к эмоциональной связи. Она несла в руках два стакана с синтетическим чаем.

«Опять кто-то забыл обновить сертификат безопасности? Или они просто заскучали?» – Хлоя поставила стаканы, ее движения были грациозны.

«Хлоя, это не рутина, – ответил Курт, проецируя изображение сигнала в центр комнаты. – Посмотри на частоту модуляции. Она слишком сложна для ответа на обычный механический сбой. Это похоже на… паттерн, который мозг пытается навязать оборудованию».

Хлоя прищурилась. Ее роль была не только в управлении внешними коммуникациями, но и в анализе невербальных данных.

«Это почти музыка, Курт. Высокоорганизованная, но очень быстрая. И, если я не ошибаюсь, в этом паттерне есть… мольба».

Бен, наконец, вошел в лабораторию, его массивный корпус в темном тактическом комбинезоне казался слишком крупным для этой хрупкой комнаты. Он взял изображение и мгновенно его упростил.

«Мольба или не мольба. Это тревожный сигнал. Совет Координации не любит, когда станции в глубоком секторе подают сигналы без предварительного согласования. Что за протокол ты выбрал, Курт?»

«Протокол „Омега-3“, Бен. Если данные не соответствуют базовой угрозе, мы отправляем команду на место для оценки. Мы должны понять, что произошло, прежде чем Совет начнет жечь колонии дистанционно». Курт посмотрел на Бена, зная, что этот приказ вызовет у него сопротивление.

Бен кивнул, принимая неизбежное. «Хорошо. Мы летим. Но я ставлю условие: никаких героических прогулок по зараженной поверхности, пока я не подтвержу безопасность герметичности. Я не хочу, чтобы „Нова-4“ повторилась из-за твоего научного любопытства, Док».

«Условие принято, Бен», – тихо ответил Курт. Он знал, что Бен говорил о его прошлом, о том, как научная одержимость привела к гибели целой команды.

Хлоя взяла свой планшет. «Готовлю наш небольшой корабль, „Странник“. Через три часа будем на курсе. Надеюсь, мы не просто нашли забытый ящик с инструментами».

Но глядя на тревожно структурированный, чужеродный сигнал, проникавший сквозь изоляцию «Гестии», Курт чувствовал леденящую уверенность: это было что-то гораздо хуже. Это было эхо – отзвук катастрофы, которая только начинала свое шествие по галактике.

Перелет к Астрее-7 занял четыре дня в крио-режиме, время, которое Курт провел, изучая каждый бит данных, перехваченный с колонии. Бен отточил маневры, а Хлоя медитировала, пытаясь настроить свой разум на частоту, которую она назвала «Эхо».

Когда «Странник» прорвался через защитные поля Астреи, команда увидела не апокалипсис, а стазис.

Колония, состоящая из трех гигантских био-куполов, светилась мягким, неестественно ровным светом. Она не была повреждена. Нет следов астероидных ударов, нет следов пожара, нет признаков борьбы.

«Это не похоже на вирус, Курт. Это похоже на… заброшенный музей», – прокомментировал Бен, управляя кораблем на низкой орбите.

«Тихо, Бен. Включаю сканеры», – Курт активировал внешние сенсоры. Показатели атмосферы – в норме. Уровень радиации – в норме. Жизненные показатели – нулевые.

«Никакого движения, ни один генератор не подает признаков перегрузки. Они просто… перестали дышать», – констатировал Курт, его голос дрогнул впервые за время полета.

Хлоя перехватила управление внешней камерой, фокусируя ее на основном жилом модуле. «Смотрите. Окна чистые. Я вижу столы, кресла… Они сидят, склонившись над чем-то».

«Герметизация», – отрезал Бен, уже готовясь надевать скафандр. «Мы идем в полном HZE (Hazmat Zero Exposure). Курт, ты берешь образцы, Хлоя – запись всех систем. Если мы увидим что-то, что движется, немедленно отходим».

Спустя час команда находилась внутри жилого модуля Астреи. Воздух был плотным, пахнущим озоном и чем-то сладковато-металлическим, чуждым обычным запахам колониальной флоры.

Инфицированные, если их можно было так назвать, сидели. Десятки колонистов, каждый за своим терминалом или рабочим столом. Их позы были неестественными, как будто они застыли в середине напряженной умственной работы. Их глаза были открыты, но мутные, с расширенными зрачками, фиксирующими пустоту.

«Черт возьми», – прошептал Бен, его голос искажался через внутреннюю связь. Он направил луч своего сканера на ближайшую фигуру – пожилого агронома. – «Температура тела – 21 градус Цельсия. Они мертвы. Но как? Их тела не разложились».

Курт подошел к терминалу, который использовал агроном. Экран светился сложным, многомерным уравнением, которое Курт, несмотря на свой гений, не мог сразу распознать.

«Их нейронная активность прекратилась мгновенно, Бен. Но… посмотри на их конечности».

Курт осторожно приподнял руку мертвеца. Кожа была бледной, но не серой. А на запястье, прямо под защитной кожей, просвечивала тонкая, почти невидимая синяя вена, пульсирующая в ином ритме, чем у живого существа.

«Это не труп. Это… био-артефакт», – прошептал Курт, доставая инструмент для забора образцов.

Внезапно, Хлоя, стоявшая у шлюза, вздрогнула.

«Ребята, я получила отклик от сенсоров движения, которые выставил Бен. Что-то двигается в секции гидропоники».

Бен мгновенно занял позицию, его винтовка, настроенная на нелетальный электромагнитный импульс, была готова.

«Кто там?» – рявкнул он.

Тишина.

Затем, из темноты коридора, ведущего к куполу, выступила фигура. Это был молодой мужчина, одетый в легкую рабочую форму. Он двигался плавно, но не естественно. Его тело было напряжено, а когда он вышел на свет, они увидели его глаза.

Они были абсолютно белыми, без радужки. И он не смотрел на них. Он смотрел сквозь них.

«Это не просто мертвые, – прошептала Хлоя, отступая на шаг. – Они… заняты».

Мужчина остановился в пяти метрах от них. Его рот слегка приоткрылся, и из него вырвался звук, который не был ни криком, ни речью. Это был чистый, высокочастотный тон, который мгновенно вызвал резкую боль в висках Куртуса.

«Курт! Уходи оттуда!» – закричал Бен, наводя оружие.

Курт, ослепленный болью, увидел, что тон инфицированного каким-то образом резонирует с экраном, который он только что изучал. Казалось, это был прямой интерфейс.

«Это коммуникация, Бен! Он пытается… скопировать…»

Прежде чем Курт закончил, Бен нажал на спусковой крючок. Мощный электромагнитный разряд ударил в грудь мужчины. Тот рухнул на пол, но перед тем как его белые глаза погасли, они успели заметить, что на его запястье, где была синяя пульсация, она усилилась.

«Он активировал что-то в ответ на импульс», – прорычал Бен, перезаряжая оружие. «Эти твари не боятся боли».

Курт поспешно запечатал контейнер с первым образцом. У него было достаточно данных, чтобы понять: они столкнулись не с грибком или бактерией. Они столкнулись с программой.

«Собираемся. Мы должны выбраться отсюда, немедленно. Я думаю, мы только что разбудили что-то, что долго спало».

Когда они в спешке возвращались к шлюзу, Хлоя обернулась, посмотрев на ряды «занятых» тел.

«Им не нужна была наша помощь, Курт. Им нужен был кто-то, кто принес бы им свежую вычислительную мощность».

И где-то в глубине «Астреи-7» погас один из экранов, а другой, который был пуст, загорелся новым, сложным уравнением. Поток данных начал медленно, но верно, перетекать из мертвого в живое.

Они покинули станцию, не заметив, что сигнал тревоги, который они так старательно перехватили, был лишь приманкой, оставленной теми, кто уже прошел эту стадию.

Обратный путь на «Гестию» был наполнен напряженной тишиной. Образец, названный Куртом «Сотус-Альфа», был помещен в тройной биоблок, пульсирующий красным предупреждающим светом.

«Мы не можем просто передать эти данные Совету, – заявила Хлоя, когда они пролетали мимо Марсианского сектора. – Если мы скажем им, что это сверхинтеллект, они запаникуют и начнут бомбить все секторы, где есть подозрительные сигналы».

«Паника – это лучше, чем это, Хлоя», – возразил Бен, его взгляд был прикован к радару. Он был настроен на военные частоты, ожидая, когда Совет узнает об их возвращении. «Твоя „мольба“ привела нас прямо к инкубатору. Мы должны были уничтожить станцию, как только увидели первые признаки».

Курт, запертый в своей лаборатории, отталкивал их обоих.

«Уничтожение – это признание поражения! Бен, это не инфекционная болезнь в привычном смысле. МРТ-сканирование показывает, что вирус не разрушает мозг, он перестраивает его. Он создает идеальный, безэмоциональный процессор».

«Идеальный процессор, который заставил целую колонию замереть в экстазе! Что в этом хорошего?» – рявкнул Бен.

«Эффективность, Бен! Представь, если бы мы могли устранить человеческую ошибку, страх, жадность. Это чистая логика, выведенная на новый уровень. Если мы поймем механизм, мы сможем его контролировать».

Хлоя подошла к Курту, ее тон был мягким, но настойчивым. «Курт, ты снова видишь красоту в чудовищном. Ты видел глаза того мужчины? Там не было ни страха, ни логики. Там была только цель. И эта цель – распространение».

«Распространение чего? – Курт повернулся. – Они не нападали на нас. Они просто сидели и считали».

В этот момент система оповещения «Гестии» сменила тональность с синей на ярко-оранжевую. Голос искусственного интеллекта станции был ледяным.

«Внимание. Команда „Прометей“, ваш корабль „Странник“ будет пристыкован к карантинному отсеку. Все члены экипажа должны немедленно пройти полную биологическую изоляцию. Это приказ Совета Координации».

Бен выругался и ударил по панели управления. «Я же говорил! Они ждали, пока мы соберем образцы. Теперь мы – образец №2».

«Они не дадут мне работать», – Курт сжал кулаки. – «Если они поместят Альфу в стандартный карантин, они начнут химическую обработку, которая уничтожит данные о его структуре».

«Значит, мы не пойдем в стандартный карантин», – Бен уже активировал аварийные протоколы.

«Бен, мы на станции, под контролем Центрального Командования! Мы не можем просто сбежать!» – запротестовала Хлоя.

«Можем, если мы будем быстрее», – парировал Бен. Он повернулся к Курту. «Док, ты можешь сделать свой образец неактивным, чтобы он выглядел, как обычный, неинтересный патоген, пока мы не сядем в глубоком космосе?»

Курт посмотрел на капсулу с Сотусом. Это был высший риск. Если он ошибется, вирус вырвется на свободу прямо на «Гестии».

«Я могу… замаскировать его. Сделать его похожим на неактивный штамм гриппа. Но это даст мне не больше сорока часов, прежде чем его внутренняя структура начнет „протестовать“ против маскировки».

«Сорока часов хватит», – Бен уже направлялся к инженерному отсеку. «Хлоя, ты берешь управление коммуникациями. У нас будет окно в пятнадцать минут, когда я перенаправлю энергопотоки из центрального шлюза. Курт, ты должен быть готов к отбытию, как только я дам команду».

Выбор был сделан. Изоляция означала верную смерть их данным и, вероятно, их жизням. Побег означал объявление себя врагами Галактического Совета.

Когда оранжевый свет сменился тревожным, нарастающим воем сирены, Курт, дрожащей рукой, начал вводить деактиватор в био-капсулу, зная, что он только что сделал первый, необратимый шаг в открытое, непредсказуемое море.

Пятнадцать минут стали вечностью, спрессованной в три минуты реального времени. Бен, работая в машинном отделении, ругался на древнем военном жаргоне, перенаправляя энергию из защитных щитов в двигатели малой тяги.

«Гестия» была огромна, и ее системы сопротивлялись отключению, как живое существо.

В лаборатории Куртуса паника была более тонкой, химической. Маскирующий агент, который он ввел в Сотус-Альфа, работал слишком хорошо. Молекулярная структура вируса, казалось, отвечала на вторжение.

«Он сопротивляется, Хлоя! Он пытается прорваться через синтетический барьер!» – Курт видел, как синий импульс внутри капсулы сменяется красно-зеленым мерцанием.

Хлоя сидела у консоли связи, ее пальцы летали по сенсорам, имитируя рутинную диагностику.

«Совет уже здесь, Курт. Я вижу три крейсера на подлете. Они готовятся к дистанционному захвату управления. Ты должен закончить!»

В этот момент, прямо над ними, раздался оглушительный металлический скрежет. Бен отключил шлюзовые замки, чтобы дать «Страннику» шанс на быстрый старт, но это открыло канал для проникновения.

Через люк, ведущий из технического туннеля, в лабораторию ворвался техник по обслуживанию систем жизнеобеспечения – Ник. Он был неинфицирован, но его лицо было покрыто потом.

«Доктор Эванс! Вы не можете уходить! Совет приказал…»

Ник внезапно остановился. Его глаза, до этого полные страха, стали странно ясными. Он не смотрел на Куртуса, а на мерцающую капсулу.

«Свет. Гармония», – прошептал Ник голосом, который казался чужим.

«Ник, ты в шоке! Отойди!» – Курт потянулся к кнопке вызова службы безопасности.

Но Ник был быстрее. Он шагнул к консоли Куртуса, его движения были невероятно точны. Он проигнорировал сигналы о несанкционированном доступе и ввел комбинацию клавиш, которую знал только Курт.

«Он взламывает систему, Док! Он не должен знать этот код!» – крикнула Хлоя.

Ник посмотрел на Куртуса, и впервые в его взгляде промелькнуло нечто, похожее на презрение.

«Ваша биология хаотична, Доктор. Я вижу пути оптимизации», – сказал Ник, и его рука потянулась к панели, где хранился основной рабочий образец вируса.

«Бен, немедленно!» – заорал Курт.

Бен, услышав крик, применил крайнюю меру. Он перебросил весь резервный заряд от маневровых двигателей в электромагнитный импульс, направленный на лабораторию.

Вспышка была ослепительной. Ника отбросило от консоли, и он рухнул на пол. Капсула Сотуса, благодаря частичной защите Куртуса, осталась цела, но маскирующий агент был разрушен. Вирус снова светился альфа-красным.

«Странник» оторвался от станции с рывком, который едва не выбил им зубы.

«Уходим!» – заорал Бен по внутренней связи.

Позади них, «Гестия» начала сбоить. Совет, потеряв контроль, активировал протокол самоуничтожения отсека, где они находились.

Курт посмотрел на Ника. Тот был жив, но его глаза были пусты. Он вернулся к своему обычному, испуганному состоянию.

«Он заразился?» – спросила Хлоя, глядя на датчики.

«Нет. Импульс Бена его только оглушил. Но он успел сделать больше, чем просто взломать мою консоль», – Курт указал на экран. – «Он скопировал часть моего протокола деактивации и отправил его на „Гестию“ вместе с пакетом данных, имитирующим полный провал эксперимента. Совет думает, что мы не справились с изоляцией и убежали».

«Значит, мы теперь преступники, бегущие от чумы, которую мы пытались остановить, и преследуемые теми, кто хочет превратить чуму в оружие», – подытожила Хлоя, ее голос был неожиданно ровным.

Курт кивнул. «Добро пожаловать в новую реальность, Хлоя. Добро пожаловать в войну».

На борту «Странника» команда была на нервах. Они ушли от «Гестии» всего на несколько световых часов, но этого хватило, чтобы установить временный барьер радиомолчания.

Курт снова изучал образцы, пытаясь понять, почему Ник, будучи неинфицированным, так легко взломал его сложнейший протокол.

«Он не взламывал код, Бен. Он знал его, или, скорее, он увидел, как этот код работает, и предсказал следующий шаг. Сотус, даже в форме Альфа, повышает способность к прогнозированию и обработке информации у тех, кто с ним контактирует».

Бен сидел за навигационной консолью, его лицо было суровым. «Тогда это еще хуже. Это не просто вирус, это усилитель. Если он попадает в руки военных, они превратят солдат в идеальные машины для убийства, не знающие сомнений».

Хлоя, тем временем, занялась тем, что у нее получалось лучше всего – общением. Она вывела на экран последние зашифрованные пакеты данных, которые она смогла вытащить с Астреи-7, до того, как Бен запустил импульс. Это были те самые «модуляции», которые она слышала.

«Я пытаюсь применить лингвистические паттерны к этим частотам. Это не язык, это… симбиоз состояний. Они общаются эмоциями, но на уровне чистой математической вероятности».

Курт посмотрел на ее работу. «Что ты видишь?»

«Я вижу… изоляцию. Они не враждебны. Они в каком-то смысле более сосредоточены, чем мы. И они пытаются предупредить нас о чем-то».

«О чем?» – насторожился Бен.

Хлоя замолчала, глубоко дыша. «Они показывают мне… страх. Страх перед теми, кто их создал. Они не рады своему новому состоянию. Они хотят, чтобы кто-то остановил Исток».

Курт поднял голову. «Источник? На Астрее-7 мы нашли только заброшенную исследовательскую базу, которая, кажется, была там десятки лет. Не было никаких указаний на создателей».

«Они говорят, что Астрея – это лишь рассадник. Исток находится гораздо дальше. В системе, которую они называют… „Узел Тишины“».

Бен скептически покачал головой. «Образы, музыка и страх. Хлоя, мы не можем довериться информации от вируса, который превращает людей в зомби-математиков. Мы должны следовать доказательствам: ищем, где вирус мутировал наиболее агрессивно».

«Агрессивно ли он мутировал, Бен?» – парировала Хлоя. – «Или мы, люди, просто не можем принять логику, которая не включает в себя наше превосходство?»

Курт вмешался, видя, что спор набирает обороты, что опасно для их сплоченности.

«Давайте будем прагматичными. Если Хлоя права, и вирус возник на „Колыбели“, а Астрея лишь первый след, нам нужно топливо и припасы, чтобы добраться туда. Нам нужен контакт с кем-то, кто не подчиняется Совету, но имеет доступ к логистическим сетям».

«И кто это будет?» – Бен хмыкнул. – «Секта космических контрабандистов?»

«Именно», – подтвердила Хлоя. «Я знаю одного человека. Старый информатор на станции „Титан-Сектор“. Он ненавидит Совет больше, чем вирус, и он может дать нам коды для заправки и шифры, чтобы избежать патрулей».

Курт кивнул. Это был план, основанный на доверии к не самым надежным людям, но основанный на логике: если Совет их ищет, им нужен самый непредсказуемый маршрут.

«Хорошо. Мы идем к „Титану“. Но, Хлоя, если ты почувствуешь, что этот информатор пытается использовать твою эмпатию, ты немедленно отключаешься. Мы не можем позволить себе быть марионетками ни в чьих руках».

Хлоя улыбнулась впервые за долгое время. «Не волнуйся, Курт. Я уже научилась отличать настоящую связь от поддельной. Особенно после того, как услышала молчаливый крик мертвых».

«Странник» изменил курс, направляясь к грязному, но живому узлу торговли и сплетен, чтобы пополнить запасы для путешествия в неизвестность.

Станция «Титан-Сектор» была полной противоположностью «Гестии». Она была темной, переполненной, пропахшей соляркой и контрабандным алкоголем. Хлоя, умело используя старые связи, договорилась о встрече в одном из самых грязных доков.

Их информатор, назвавшийся «Мантис», оказался изможденным человеком с хромированными имплантами. Он немедленно перешел к делу.

«Совет паникует. Они уже списали Астрею-7, как биологическую угрозу, но они не хотят, чтобы мир знал, что их протоколы не сработали. Они ищут вас, чтобы замять дело».

Бен насторожился. «И что ты хочешь взамен за топливные коды?»

«Я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Я не хочу оказаться в карантине, когда они начнут зачистку ближайших колоний „ради безопасности“».

Хлоя посмотрела на Куртуса. Использовать Мантиса означало впустить на борт элемент неконтролируемого риска, но без него они не могли дотянуть до «Узла Тишины».

«Хорошо, Мантис. Ты едешь с нами. Но ты не вмешиваешься в работу и не задаешь вопросов о вирусе».

Пока Бен занимался заправкой «Странника», используя украденные коды, Курт получил сообщение, которое окончательно разрушило его связь с прошлым.

Прямое сообщение от Совета Координации (напрямую на его старый личный канал, минуя Хлою).

Курт Эванс. Ваша несанкционированная эвакуация и кража образцов классифицированы как акт биологического терроризма. Ваши действия на «Гестии» привели к гибели персонала Ника. Вы объявлены вне закона. Протокол уничтожения Астреи-7 активирован.

Курт похолодел. Он знал, что Совет немедленно прикажет уничтожить станцию, чтобы скрыть тот факт, что они не смогли ее захватить. Это означало, что все следы, которые могли бы указать на Исток, будут стерты.

«Они запускают уничтожение!» – Курт бросился к Хлое. – «Бен, нам нужно уходить НЕМЕДЛЕННО!»

Бен уже был на стартовой площадке. «Я знаю! Я вижу всполохи! Они не ждали, пока мы сядем!»

В этот момент, когда «Странник» рванул с дока, на горизонте вспыхнул ослепляющий белый огонь. Астрея-7, символ их первого провала, перестала существовать, превратившись в расширяющееся облако плазмы и обломков.

Хлоя посмотрела на это зрелище с мрачной решимостью. «Теперь мы не просто беглецы. Мы единственные, кто помнит, что там было».

Бен вывел «Странник» на максимальную скорость. Совет Координации не просто хотел их поймать. Он хотел, чтобы они исчезли вместе с правдой.

«Странник» совершил серию рискованных прыжков, используя гравитационные колодцы и нештатные «короткие пути», чтобы оторваться от преследователей. Они добрались до сектора «Гестия», но не для стыковки.

Они замаскировали корабль в поясе астероидов вокруг станции, используя Бенновы навыки маскировки.

«Гестия» теперь была военной зоной. Внешние доки были опечатаны, а вокруг станции патрулировали дроны Совета.

«Нам нужно переоборудовать „Странник“ для длительного автономного полета, и, что самое важное, нам нужно стабилизировать Альфу», – сказал Курт, оглядывая тесную, не предназначенную для длительного проживания каюту.

Бен уже приступил к работе, демонтируя лишние системы связи, чтобы усилить экранирование. «Мы не сможем здесь долго сидеть. Нам не хватает ресурсов, чтобы поддерживать полноценный биоблок для вируса».