Доказательство по телу. Живые истории судмедэксперта о работе с потерпевшими и подозреваемыми

Но что же значит «снять побои»?

В этой, казалось бы, такой простой и короткой фразе часто заключена великая сермяжная правда человеческого бытия. Понять и в полной мере ощутить всю значимость этой фразы можно только тогда, когда ее произносит тот, кто пришел именно за этим самым «снятием побоев». Здесь имеет значение все – интонация, с которой эта фраза произносится, выражение и цвет лица и запах, исходящий от просителя. Много раз я был свидетелем того, как на вопрос, где тут побои снимают, следовал ответ: «Там же, где и вешают». Но эта реакция была не из-за грубости эксперта – такой ответ вылетал сам собой, автоматически, поскольку при взгляде на того, кто задавал такой вопрос, просто ничего другого на ум не приходило.

Никто не знает, откуда появилась фраза «снять побои». Думаю, по аналогии с фразой «снять мерку», то есть зафиксировать некие параметры, метки, особенности. Ну а слово «побои», хоть и имеет вполне конкретное определение (согласно ст. 116 УК РФ – побои или иные насильственные действия, причинившие физическую боль, но не повлекшие последствий, указанных в ст. 115 УК РФ, и совершенные из хулиганских побуждений, а равно по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы), все-таки носит народный, широкий смысл, заключающийся в причинении вообще любых повреждений.

То есть с юридической точки зрения побои – это поверхностные повреждения (а иногда и их отсутствие), сопровождающиеся физической болью и не причиняющие никакого вреда здоровью. «Вред здоровью» здесь рассматривается опять же в юридическом смысле.

Людям, далеким от судебной медицины и юриспруденции, эти определения непонятны да и не очень нужны. Для человека, получившего какие-либо повреждения от другого лица, эти повреждения – всегда побои, и «снятие» их – та самая цель, ради которой он и идет на прием к судебно-медицинскому эксперту. Разумеется, после причинения повреждений пострадавший обращается за медицинской помощью: как правило, в травмпункт или в поликлинику, гораздо реже его госпитализируют на скорой в стационар. Все повреждения, имеющиеся на теле, должны быть зафиксированы врачом при первичном осмотре, и они фиксируются, хотя очень часто делается это не в полной мере качественно.

Для доктора, к которому поступает избитый человек, самое главное – поставить правильный диагноз, исключив серьезные последствия повреждений. Поэтому при описании ссадин, кровоподтеков и ран врач, как правило, ограничивается лишь констатацией факта их наличия, отдавая обоснованное предпочтение обследованию жизненно важных параметров организма. По сути, это верно, поскольку врач, увлекшись описанием повреждений, которые часто бывают множественными, может потерять драгоценное время на выявление какого-либо нарастающего угрожающего жизни состояния и с опозданием начать лечение, что может привести к печальным последствиям. Кроме того, нередко врач просто не умеет правильно и полно описывать повреждения.

Для решения же следственных задач и ответа на вопросы о механизме причинения повреждений, их давности, свойствах травмирующего предмета и т. д. простой констатации наличия повреждений недостаточно.

Именно для того, чтобы качественно зафиксировать и описать повреждения (то есть «снять» их), пострадавшие и идут к судмедэксперту. Понятия не имею, откуда у наших людей такие знания, но порядок действий после «побоев» известен всем чуть ли не с детства. Особенно это заметно в небольших населенных пунктах, где жизнь течет по-пролетарски – ярко, эмоционально – и где практически любое мероприятие, от крестин до похорон, часто заканчивается дракой. Русские поговорки – «Какая свадьба без драки?», «Что за шум, а драки нет?», «В доме драка – народ у ворот» – указывают на то, что таким традициям очень много лет. Вообще, рукоприкладство присутствовало в нашей жизни всегда: почитав тот же «Домострой», можно получить массу советов о том, как «правильно» общаться, например, с женой. Телесные наказания детей были совершенно обычным делом (очень колоритно описаны они у Горького), не говоря уже о выяснении отношений с соседями при помощи кулаков.

Мощнейшим стимулирующим фактором конфликтных ситуаций во все времена являлся алкоголь. Выпивший человек сам по себе нередко становится агрессивным, легковозбудимым, скандальным. Кроме того, он гораздо чаще, нежели трезвый, попадает в разные нелепые ситуации, заканчивающиеся мордобоем. Думаю, что все читатели так или иначе со мной согласны и даже бывали свидетелями (или, может быть, даже участниками) таких сцен.

В пору моей судебно-медицинской юности одним из постоянных посетителей нашего межрайонного отделения был некий мужчина среднего возраста, которого знали все. Это был на вид вполне приличный гражданин, с высшим образованием, работавший инженером, но имеющий одну, но пламенную страсть. Каждую пятницу, в любое время года, независимо от официальных и религиозных праздников, солнечной активности, политической обстановки, показателей добычи угля шахты, на которой он работал, и т. д., он покупал «чекушечку для расслабона». Завязка его уик-эндов была всегда одной и той же, поэтому все эксперты знали ее наизусть. Каждый раз, имея очень строгий настрой только на одну «чекушечку», инженер выпивал ее очень культурно (или на лавочке в ближайшем сквере, или в ближайшем подъезде), после чего ему становилось невыносимо скучно. Накатывали мысли о смысле бытия, единстве и борьбе противоположностей, и возникало непреодолимое желание общаться. Надо сказать, что он был хорошо образован и начитан, что позволяло ему очень красиво рассуждать на самые разные темы. Компанию для общения он находил быстро, но беда была в том, что к концу такого общения инженер становился другим человеком. Он активно искал проблем, приставая к прохожим и отдыхающим, останавливал автомобили, ходил по соседям, которые уже знали, чем это заканчивается, и не открывали ему двери. Иногда приходилось вызывать наряд полиции, и в такие дни пострадавших не было. Но, как правило, на следующей неделе, во вторник (понедельник – неприемный день), на нашем крыльце встречались этот инженер и еще несколько человек: все с побитыми лицами, задетым чувством собственного достоинства, а инженер – еще и с чувством глубокого стыда. На приеме он каялся и даже плакал, обещая всем, включая лаборанта и санитара, никогда больше не пить и никого не бить. Мы всегда ему верили. Всю неделю он работал тихо как мышь и вел себя максимально прилично, а в пятницу история повторялась. Однажды, во время очередной избирательной кампании, не найдя никого, с кем можно было бы выяснить отношения, он был замечен избивающим столб, на котором висел плакат с каким-то кандидатом в депутаты. Инженер о чем-то громко спорил с фотографией кандидата и бил его по лицу.

Историй такого рода у меня огромное количество. Львиной долей тех, кто приходил «снимать побои», были пострадавшие от рук своих же родственников или знакомых; настоящих «криминальных» случаев было относительно немного. Если говорить сухим языком статистики, то в моей практике около 70 % всех приходящих на освидетельствование составляли «самоходы» – люди, пришедшие самостоятельно, а 30 % были направлены правоохранительными органами.

Про жертв таких несчастий поговорим далее, а пока – про поврежденные родственные связи. Именно все эти родители, дети, шурины и девери, невестки и свекрови, зятья и тещи считали, что, «сняв побои», можно сильно повлиять на своего обидчика. Как я уже писал ранее, почему-то в обществе сформировалось такое мнение: кто первый зафиксирует повреждения, тот и прав. Люди в это свято верили и старались прийти на прием как можно раньше – чтобы максимально опередить второго участника конфликта. За многие годы работы некоторых таких хронически побитых начинаешь узнавать в лицо и быть в курсе их семейной жизни.

Меня всегда удивлял смысл, который эти люди вкладывали в это мероприятие. Они «снимают побои» не для того, чтобы написать потом на обидчика заявление в полицию и наказать его в законном порядке, а для того, чтобы напугать. Ох уж эта вера в то, что человек может измениться! Не имея на руках статистики, я тем не менее рискну утверждать, что 90 % таких «пугателей» составляют женщины, побитые мужьями, детьми и сожителями. У многих наших женщин особенный менталитет. Они сострадательны и эмпатичны даже к тем, кто бьет их каждый день смертным боем. Какие-никакие чувства к человеку, боязнь остаться одной, да еще и с детьми, восприятие такого обращения как нормального (и мама, и бабушка жили так же) – все это запускает бесконечный сериал под названием «бьет – значит любит» со стандартными, повторяющимися сюжетами и вполне закономерным, известным заранее финалом. Кроме этого, чисто юридически разбирать случаи домашнего насилия довольно сложно: известны примеры, когда женщина неоднократно обращается в полицию, но дальше беседы с обидчиком дело не идет, а такие вещи, как газлайтинг, вообще крайне труднодоказуемы и наказуемы. Иногда женщины (или мужчины) вынуждены терпеть издевательства ввиду некоторых непреодолимых обстоятельств – финансовая зависимость, отсутствие собственного жилья и т. д.

Справедливости ради, стоит отметить, что в самом начале «сериала» такие «пугалки» действительно работают. Осознание, что «акт судебно-медицинского исследования» с зафиксированными повреждениями, подписями и печатями может быть предъявлен в полицию и стать поводом для возбуждения уголовного дела, охлаждает воинственный пыл второй половины и способствует ремиссии, иногда довольно длительной. Однако по мере ухудшения отношений, деградации человека под влиянием алкоголя, привыкания к угрозам периоды ремиссии укорачиваются, а «снятие побоев» вместо страха порождает только злобу. Несмотря на это, очень немногие женщины решаются довести дело до суда: даже если они идут в полицию и пишут заявление на обидчика, то часто забирают свое заявление – опять же из жалости (по моей статистике, около 30 % женщин, подавших заявления, забирают их через несколько часов или дней, а около 80 % женщин вообще не обращаются в правоохранительные органы). Обиды и боль как-то быстро забываются, когда вчерашний «герой» приносит букет цветов, валяется в ногах, плачет и клянется никогда больше не пить и не распускать руки. Увы, это так не работает, люди не меняются. (Кстати, несмотря на то, что в подавляющем большинстве случаев жертвы семейного насилия – это представительницы женского пола, однако встречаются и обратные случаи, и они бывают не менее трагичными.)