Эскул. Бытие
- -
- 100%
- +
Деньги – пожалуйста, рассчитаюсь. И хватит с них. Нутром чую, серьёзное в нём что-то. Такие вещи игроку попадают очень редко. За ларцом, скорее всего, интересная история. А это ни с чем не сравнимый квест и море фана, существенные части игрового процесса.
Баста! Сам всё узнаю и сам всё решу. Хм… и делать это надо очень быстро. Думаю, хозяева ларчика уже раскручивают моховик поиска и наезда на наглого Рейнджера. Эх, без визита к Наёмникам ну никак! Последние годы только у них и кормлюсь. Одиночке в МИФе тяжело.
Ну не люблю я кланы. Не люблю. Случилась парочка историй… Как вспомню – тошнит. Завязал я с клановыми прокачками и подачками, интригами и фигами в кармане. Не моё. Одиночка я и в Игре, и по жизни. Проще так. Не могу ни за кого отвечать, а значит и надеяться люблю только на себя.
Раннее утро в Карагоне наполнено множеством звуков. Скрип телеги молочника, визгливые голоса хозяюшек у соседнего с трактиром колодца, карканье стаи ворон, угнездившейся на колокольне собора – всё это врывалось в распахнутые окна, смешивалось с будоражащими звуками кухни и вместе с гудением раскаленного воздуха в камине вылетало в чёрный от сажи дымоход.
В утреннюю нирвану стали потихоньку вплетаться новые резонирующие ноты. Цокот подкованных копыт нескольких лошадей оборвался у входа в трактир. Тень от экипажа через окно упала на стол, за которым сидел Эскул. Двери распахнулись от мощного пинка вошедшего помощника шерифа. Лучи утреннего солнца заиграли на золотых шпорах и рукояти дорожного меча рыцаря. Следом за ним в проём, нагнувшись, шагнули два дюжих копьеносца. Шериф не носил шлема в черте города. Идеально выскобленная лысина красовалась россыпью крупных веснушек, рыжие лохматые брови и борода воинственно топорщились. Подойдя к моему столу, рыцарь, слегка нависая, упёрся в столешницу кулаками в кольчужных перчатках и пророкотал:
– Ты Эскул?!! Рейнджер дома Холиен? – от его голоса задрожали стёкла в рамах и маленькая кухонная псина, заскулив, забилась за стойку.
– Да, шериф, всё верно, Эскул ап Холиен, к вашим услугам, – стараясь не делать резких движений, я попытался медленно встать, не забыв повернуть кисти рук ладонями вверх. Всё-таки уровень у рыцаря далеко за трёхсотый. Наши явно не пляшут. Да и копейщики тут не для красоты.
– Молча-а-ать! Эльфийский выкидыш! Кусок высокого дерьма! – рыцарь уже не говорил, а громко шипел.
Ни фига себе, это уже серьёзное оскорбление!
Один из копейщиков вынул из-за пазухи свёрнутый в трубку пергамент с сургучной печатью, сломанной у основания. Я счёл нужным молчать, лишь слегка отвернув голову от нависающего шерифа и весь превратился во внимание.
– В соответствии с Кодексом Карагона и по приказу бургомистра, его светлости, графа Норлинга, – декламировал копейщик с донельзя суровым и сосредоточенным лицом, – арестовать Эскула из дома Холиен, Высшего эльфа, за нападение на Эвглену из дома Дориен, Высшую эльфу, приглашённого мага Дома, и препроводить его в городскую тюрьму, где и держать его до суда майората!
Блин, приехали… Ну я и лошара! И ведь знал, же что на территории майората, в общественных помещениях иммунитета у игроков нет. А я ещё со вчерашнего события ещё и красным ником красуюсь! Покушать вкусно захотел, расслабился. Все эти мысли я додумывал, покряхтывая под умелыми руками одного из копейщиков, которыми он быстро связал мне руки за спиной, захлестнув хитрой петлей шею.
– В карету ублюдка! – рявкнул шериф, и я, получив ускорение древком копья, пробкой вылетел в двери трактира. Здесь меня приняли такие же умелые и крепкие руки двух служащих городской тюрьмы. Эти угрюмые люди в чёрных кожаных кафтанах с короткими дубинками за поясом быстро определили меня в карету с железными решётками на окнах. Возница лихо стегнул бичом по спинам казённых лошадей, и карета скрылась за поворотом, сопровождаемая конными рыцарями.
В голову полезли разные дурацкие, применительно к моменту, мысли. О том, что успел хорошо плотно позавтракать-пообедать. В тюрьме таких разносолов мне не видать. Пытать благородного эльфа, конечно, не будут… Но суд майората. Хм. Могут не заморачиваться и передать юстистам Дома Дориен. А с теми шутки плохи. Я у них соловьём запою! И ларец мой – тю-тю! Ай, как нехорошо-то! Надо быстренько что-то придумать.
Флегматичная морда тюремного служки маячила перед внутренней решёткой кареты. Что-то он поправлял, подкручивал в запоре, кряхтя и шмыгая носом. Острый чесночный запах пополам с сапожным дёгтем переполнял и без того душное пространство тюремного транспорта. Трясло на поворотах немилосердно. Мне пришлось раскорячиться, чтобы не задушить самого себя. Веревку ведь так и не сняли. Я упёр подошву правого сапога в уголок ножки железной скамьи, приналёг – и каблук успешно соскользнул, а я со всего маха треснулся лбом об решётку. Гаденькое хихиканье раздалось со стороны тюремщика. Пришлось повторить попытку. На этот раз удачно. Каблук отскочил и об пол звякнул золотой империал.
– Чевой-та там, а!? – вякнул голосок из-за решётки.
– Можно вас, любезный? – подтолкнул я носком сапога монету под дверь в перегородке. Короткое шуршание и золотой исчез, как его и не было.
– Мне бы записочку передать.
– Не положено аристованным, значица так!
– Так я же не врагам каким, господину Магистру, прошение!
За перегородкой воцарилось молчание на целую минуту.
– Не положено, надо старшему смены сообщить!
– Ну и сообщи, если хочешь, только ведь тогда делиться придётся.
– Ха, чем делиться-то?
– Так, а я что говорю, что было? Не было. Но отнесешь весточку – будет ровно в пять раз больше! Я стал торопиться, в окне показались вымпелы, развевающиеся на донжоне замка майората.
– Давай на словах – а то я не шибко грамотный, а вдрух ты крамолу какую напишешь, мне за это карачун выйдет!
Вот ведь перестраховщик хренов!
– Ладно, передай секретарю Магистра ордена Рыцарей Креста Герхарда фон Камелькранца, зовут его Гельмут, слово в слово: «Эскул. Тюрьма майората. Обвинение Дома Дориен». Повтори!
– Ну, эта, значица, Эскул. Тюрьма, короче. Обвинение Дома Дориен.
– Ну, хоть так, молодец. Только поспеши! И тебя ждёт награда!
– Усё. Заткнись, приехали! – прошипел напоследок тюремщик. Карета проехала через подъёмный мост под надвратной башней замка майората и свернула в правый проезд к тюремным воротам. Возница круто осадил лошадей, лихач долбанный, что стоило мне ещё пары шишек и неприятных минут…
Вывели меня на свет божий все те же служки, и я, хромая на правую ногу с сапогом без каблука поплёлся с ними по длинному тёмному коридору, полого спускающемуся к тюремному блоку. По ходу движения мы свернули несколько раз. Тюремщики освещением себя особенно не баловали, обходились одним плохоньким факелом, позволяющим не столько увидеть путь, сколько не стукнуться лбом о низкие своды.
Наконец, мы прибыли к очередной двери, которая хоть и выглядела неказисто, но на поверку оказалась прочной, из дубовых досок, сшитых полосами зачарованного железа. Вот оно как. Словно колдуна какого сажают.
– Располагайси, значица, будь как дома, но ни забывай чо в гостях! Га-га-га – шарканье мерзопакостных служек отдалилось после того как в двери дважды проскрежетал ключ. «Ну вот, есть время подумать», – сказал я себе располагаясь на копне слегка подопревшей соломы, сваленной в углу маленькой тёмной камеры и закрывая глаза.
# Вы помещены в тюрьму майората, чат, почта отключены. Возможность покупок на аукционе отключена. Вы можете пользоваться инвентарём. Приятной игры #
Выход!
* * *Запивая привкус биогеля ароматным сладким чаем, я сидел, нахохлившись, на кухонном стуле, завёрнутый в банную простыню и грея ладони о кружку. Всегда мёрзну после выхода из Игры. Это у моего организма привычка после психиатрической реабилитации. После Бразилии полгода моим единственным и ежедневным спутником была бутылка. Никого не хотел видеть, на звонки не отвечал, растерял друзей-приятелей. Только деду дверь и открывал. А когда он приходил и наводил в моём гадюшнике порядок, привозил еду, я тупо сидел в углу и смотрел на стену. Дед однажды не выдержал, задействовал свои связи, нажал какие нужно кнопки. Приехали пара молчаливых санитаров в весёленьких салатовых комбинезонах и улыбчивый техник с парой граммов счастья в автоинъекторе. Очнулся уже в Игре. Там меня ждала полная свобода действий. Но только там. В перерывах – в реале – здоровое питание, никакого алкоголя, прогулки за забором и общение с терпеливым дедом. Он не пришел только один раз. Я уже потом узнал. Бабулю похоронил. Светлую нашу, Ирину Сергеевну. И ведь ни словом, ни взглядом никогда не упрекнул.
Так и подсел я на Игру. Кем только не переиграл за первые пять лет. И танкистом, и лётчиком, и космодесантником. И везде – хардкор, везде огонь, мясо, кровь и кишки! Словно клин клином вышибал. От моего напора даже транквилизаторы в крови испарялись. Сигнал автоотключения оскомину набил. У меня от того времени в памяти дыра чёрная с огненными сполохами. Да ещё вот этот озноб после выхода из виртуала. Но потом как-то всё просто надоело. Зацепился меня банальный магический мир. Как-то легко и свободно стало на душе. Понравилось всё делать руками. Просто жить, просто играть. Заскучал и по любимому делу. Дед с комиссией и восстановлением помог. Хоть медкарта была и с ограничениями. А когда я первый день на работу помощником медицинского техника вышел, первый раз увидел на его лице улыбку. Скупую ещё, но зато первую за пять лет. Всем он стал для меня. И нянькой, и другом, и поводырём. Мне даже в Игру удалось его затащить, несмотря на изначальный скепсис. Вместе Высших Эльфов отыгрывать начали. Дед в игре в десять раз реже меня появляется, но и тут нос утёр! Архимаг эльфийского Дома! Я его всё пытаюсь потрясти, как он добрался до своего 270-го уровня? А он улыбается в усы, да приговаривает, что меньше по лесам шляться надо, да с шушерой всякой связываться. Да персов менять… Ко всему требуется приложить терпение и труд. Курочка по зёрнышку. И прочее, прочее… Ага. Да ему просто феноменально везёт! Дед почему-то всегда находится в нужное время в нужном месте…
Кстати, о везении. Я теперь заключённый. Вот так, батенька. Шеф, конечно, поможет. Магистр, как-никак. Целого Ордена! Но что-то мне подсказывает, что вляпался я знатно. Высший дом не просто так обратился к бургомистру. Эльфы людские власти на дух не переносят. Что заставило их наступить на горло своей гордости? Ну грохнул я их мага? Развеял в пыль охрану со всей их амуницией. Но ведь о том, что шкатулка цела, они знать не должны. Пояс и Жемчужина – вещи редкие, я их два года назад на другом конце материка добыл. В этих местах о них не то что неписи не знают, я и от игроков о них ничего не слышал.
Так и поступлю. Нет ларца, считайте всё, сгинул. Ох чует моё сердце, придётся в бега подаваться. Дом Дориен славится своими интригами и коварством. Амбиций у них не меньше, чем на эльфийский трон. Это Вам не Холиены. Пацифисты травоядные. Тьфу! Ну да утро вечера мудреней…
Глава четвёртая
Город Карагон. Столица майората Рыцарей Креста.Цитатель. Внутренняя тюрьма майората. Узник.Так за думами пролетело, пробежало… ух ты, два часа! Что-то не торопится магистр. Или непись-охранник тормозом оказался? Нет. Не должен. Уж больно глазёнки у него блестели, когда золотой прятал. Значит, что-то пошло не так.
Выходить из вирта не хотелось. В реале до завтрашнего вечера делать было совершенно нечего. Да и лимита у меня больше десяти часов. Я осмотрелся. Добротная тюрьма в майорате. Винтажная. Классика. Камеры-ячейки перекрыты решётками с прутьями в руку толщиной из зачарованного железа. Лёгкое льдистое свечение по краю кромки прутьев тому подтверждение. Моя оказалась крайней справа в конце коридора. Глаза давно привыкли к полумраку темницы, окна в которой были под самым потолком и скорее напоминали узкие метровые горизонтальные бойницы. Ржавый камень стен покрывали то там, то здесь лепёшки бурого лишайника, создавая причудливые географические узоры.
Ну и сырость, как без неё? Да ещё неистребимый запах крысиного помёта. Тени сгущались в углах камер. Ближайшие ко мне были, по-видимому, пусты. В камере напротив, как только ушла охрана, раздался шорох, тихое позвякивание цепей и глухое ворчание.
Не знаю почему, но моё внимание привлекла именно эта камера. В левом углу сгущалась темнота. На границе света и тени, присмотревшись, я увидел чью-то ногу, тонкую и сухую, покрытую разводами грязи. Её щиколотку охватывал массивный браслет, блеснувший благородным серебром, когда узник пошевелился. Стало интересно. Меня запихнули в камеру, не одев никаких кандалов. А этот узник сидит в подвале майората на цепи, да на такой, что, боюсь ошибиться, очень напоминает мифрил. Неспроста, ох, неспроста!
Я подошёл к решётке поближе и постарался рассмотреть узника. Но мало что увидел. Только услышал на пределе восприятия тихое размеренное дыхание. Сидеть ещё долго, да и скука смертная, и я решил попробовать обратиться к нему:
– Приветствую вас, уважаемый! Не имею чести знать. Вижу, вы старожил этих мест. Не желаете ли скоротать время за беседой с товарищем по несчастью?
В первый момент мне показалось, что я разговариваю сам с собой. Узник никак не отреагировал. Даже дыхание не сбилось. Спит он, что ли? Подождав несколько минут, я присел у решётки, подтянув под себя ногой горку прелой соломы, и облокотился спиной о прутья. Мне показалось, что здесь воздух посвежее и не так воняет. Я уже хотел прикрыть веки и вновь удариться в размышления, когда неожиданно услышал:
– Глупый, глупый инеа, – тихий и глубокий голос говорившего заставил что-то сжаться внутри меня, каждое слово звучало отчётливо, – ты думаешь, что выйдешь из этого подвала, отродье Холиен?
Затем раздался звук, как будто чихала собака. Я не сразу понял, что это смех. Так, так, так. А сосед-то у меня не простой! Это эльф! Он смог распознать вышивку на моей рубашке. Это Высший Эльф и очень-очень старый!
– Простите, как я могу к вам обращаться, уважаемый? – мне становилось всё интереснее и интереснее.
– Обращаться?! Ты кусок дерьма чёрного единорога! Отрыжка лешего! Выкидыш дома предателей! Тьфу! Да я бесконечно рада, что Великий Альв подарил мне перед смертью наслаждение наблюдать как день за днём палач хумансов будет превращать у меня на глазах одного из Холиенов в грязь и визжащего ублюдка! – я отшатнулся от решётки, настолько перехлёстывала через край ненависть узника… узницы.
Да, я ошибся. Звон цепи – и я увидел в метре от себя горящие ненавистью пронзительно синие глаза. На когда-то благородном и красивом лице эльфийки. Волосы неопределённого цвета свалялись в паклю, кожа сизо-серого оттенка, рваные ноздри, зажившие струпья на месте вырванных ногтей на пальцах – всё это составляло страшный облик узницы подвала замка майората.
Одета эльфийка была в какое-то невообразимое тряпьё. Судя по остаткам вышивки, на ней было бывшее когда-то изысканным платье благородной альвы высшего сословия. Тут она закашлялась, согнувшись, и упала на колени. Голова её склонилась вправо, патлы соскользнули с правого уха, безжалостно изуродованного палачом, и при скудном свете стала видна изящная татуировка плюща, начинающаяся у правого виска и сбегающая по шее к вороту…
Я онемел на целую минуту. Эраинн Меллоинн! Хранительница! Ничего не понимаю. Что здесь делает Мать Дома? Да она может по кирпичику разнести весь этот замок, не то что тюрьму!
Цепь! Вот оно, цепь из гномьего серебра, ловушка для магов! Но как её захватили врасплох? И почему я ничего не знаю? Такой прецедент достаточен для войны. Так, что-то было, блин, не помню. Дед, дед, где ты, когда так нужен? И чат в тюрьме отключён. И магистр не торопится. Ладно, главное, не спешить. Опускаюсь на колени перед решёткой, склоняю голову, протягиваю к эльфийке обе руки ладонями вниз.
– Эраинн Меллоинн! Мы все обязаны вам жизнью! Что я, ничтожный, могу сделать?
Узница, откашлявшись, посмотрела на свои ладони, криво усмехнулась, вытерла их о подол и приблизила лицо к своей решётке.
– Вежливый… ублюдок, – прошипела она, не отрывая от меня пронзительно синих глаз. Что привело тебя, рейнджер, в тюрьму майората? Или ты совсем уж пропащий воин леса, криворукий бездарь, что позволяет вонючим хумансам захватить себя?
– Так получилось, Мать, – вздохнул я. Кажется, гнев эльфийки стал утихать.
– Получилось!? О, Великий Альв! Что становится с детьми леса! Мало того, что хумансы заполонили наши земли и плодятся, как кролики! Наши воины измельчали и превратились в детей! Ты хотя бы отправил к Альву нескольких ублюдков, этих бесхвостых обезьян!?
– Нет, Мать, я не пролил крови.
– Не называй меня Матерью, ты недостоин! Так почему ты здесь? О, Альв. Неужели ты оскорбил честь Высших воровством?
Я почувствовал, как меня всего сковало, и горло сжала железная невидимая рука. Вот это силища! Под заклятьем, с мифриловой цепью, измученная, она нашла в себе силы прижать меня как таракана!
– Ма… Меллоинн! – прохрипел я, – в глазах уже темнело, – я не пролил крови хумансов, всего лишь наёмник, и здесь, потому что Дом Дориен обратился к бургомистру графу Норлингу с жалобой на меня! – Фух! Отпустило.
– Да? И что этим выскочкам ты отдавил? – узница вновь была само спокойствие. Ну? Я жду! Или повторить?
# Вам предложено выполнить задание «Чужой среди своих». Редкое, скрытое. Принимаете? Да/Нет #
Конечно, принимаю!
– Я уничтожил квинту скалистых орков с магом Дома Дориен на земле майората, – прошептал я.
– Кто? Ты? Кха! Древесный червь, да у тебя и сил-то на двух орков не хватит, Рейнджер. Не оскорбляй мои уши ложью!
Немного помедлив, я окончательно решился:
– Эраинн Меллоинн! В эту минуту перед тобой беру в свидетели Великого Альва! Клянусь Родным Деревом! Все мои слова правда, – в темноте камеры над моей головой вспыхнул фейерверк зелёных искр, медленно истаивая в полумраке камеры. Секунду помолчав, узница тяжело вздохнула и, опустившись на пятки, вновь пронзила меня взглядом:
– Ладно. Можешь называть меня Матерью, отродье Холиен. Рассказывай всё, – эльфийка устало махнула мне кистью руки и тут же болезненно поморщилась, видимо, раны доставляли ей значительный дискомфорт.
– Я – Эскул ап Холиен, свободный Рейнджер Светлого Леса. Работаю по контракту с гильдией Наёмников. Месяц назад поступил заказ от анонимного клиента. Полностью оплаченный по двойной ставке. Клиент предоставил информацию, что в двенадцатый день новолуния, утром на имперском тракте у Горькой балки будет проезжать карета с курьером. Курьер – лепрекон Август Крюгер, работает на Дом Дориен, карета с официальным гербом этого Дома, недорогая, неброская. В охране – два Рейнджера Дома, и всё.
Время клиент сообщил точное. Я устроил засаду. Требования убить лепрекона не было. Нужно только забрать груз, который он вёз. Судьба охраны – на моё усмотрение.
Но всё пошло совсем не так, как планировали. Карета по описанию полностью совпадала, а в охране оказались Скалистые орки. Они, как известно, очень устойчивы к Магии Эльфов. Мне не хотелось бросать задание. Уж больно награда хорошая! И я решил его выполнить на свой страх и риск. От орков я бы ушёл в лес. Но в карете оказалась магесса Эвглена Зелёная. Её уровень… У меня против неё просто не оставалось шансов. Но мне повезло, что Эвглена любит играть с пленниками. И больше ничего не оставалось делать, как прибегнуть к крайним мерам. У меня были артефакты из Брошенных Земель. В прошлом году я выполнял задание Наёмников на границе и случайно нашёл Логово Медузы, когда хотел переждать огненный дождь. Мне пришлось убить стражей входа. Вглубь я не пошёл, когда понял, где нахожусь. С Медузой я бы не справился. У стражей оказались занятные вещи. Две из них я сохранил: Жемчужину Последнего Шанса и Пояс Мести. И они позволили мне выиграть схватку с Зелёной Ведьмой. С их помощью я уничтожил мага и охрану. Арестовали меня уже здесь. Майоратский шериф. Привезли сюда. Но, думаю, выкручусь, у меня есть связи. Да и не любит орден вмешиваться в разборки с гильдией…
– Глупый Холиен. Ты действительно думаешь, что грязным хумансам нет дела до интриг между эльфийскими Домами?! Ты сейчас смотришь мне в глаза, и видишь меня, Эраинн Меллоинн, Мать Эльфийского Дома. Здесь, в вонючей тюрьме хумансов. Подумай хорошенько, пошевели мозгами, Эскул. почему я здесь? И… давно. А войны между эльфами и хумансами нет?!
Воот! Теперь ты озадачен… Не совсем пропащий… мозги есть. Так что ничего твой Магистр не сделает! Готовься к объяснению в любви с палачами Дома Дориен. А как по мне – распусти рубаху на лоскуты, сплети верёвочку и вперёд, привет Великому Альву! – узница вновь зашлась в своём кашле-смехе.
Да. С этой позиции я своё положение не рассматривал. Игра игрой, но иногда возникают и безвыходные положения, которые, кроме как удалением персонажа, не заканчиваются. Самих пыток я не боялся. Можно было отключить ощущения. В таких случаях администрация Игры всегда предлагала выбор. Да и МКИП при малейшей серьёзной угрозе здоровью отключит сознание. Но вот на практике каждый игрок знал, что, если по сценарию длительно подвергаться пыткам, уровни сливаются очень быстро. За игровой день до начальной десятки – легко. С утратой так тяжело нажитого опыта. А это равносильно всё той же потере персонажа. Те же тестикулы, только в профиль.
Вариант с верёвкой был бы хорош, как лёгкий выход. Отключаю ощущения, вешаюсь… три-пять минут – и я на последнем месте привязки. А где у меня место крайнее привязки. Правильно. У Дюбуа. Я свободен. Задание накрывается окончательно. Плюс, я в розыске по всему майорату, Темнолесью и Светлому лесу. И искать, меня будут все: эльфы, люди, наёмники. Да, надо думать, удовольствие ниже среднего. Хм, а почему бы не спросить совета у соседки?
– Что же мне делать, почтенная Мать? – состроил я самое благоговейное выражение лица, какое смог.
– Вот скажи, Эскул? – просипела, откашлявшись Эраинн. – Я похожа на дуру?! – и тут же мне снова стало трудно дышать. – Почему ты считаешь, Холиен, что можешь мне врать!? Мне, Матери Дома!
– Но я не врал, клятва тому подтверждением! – сдавленно ответил я.
– Не врал? Ты просто не сказал мне всей правды, щенок. Вы, Холиены, готовы врать и изворачиваться, предавать свой род. Вам хумансы дороже единокровных детей леса!
Ну, достала старуха! А, гори оно всё огнём! Я сосредоточился, закрыл глаза и активировал очищение из Школы Воды с резким гортанным выкриком. Дышать сразу стало легче, а узница откинулась на решётку, закрыв лицо ладонями, зашипела:
– Я это запомню, щенок! – прохрипела она, – а ты непростой Рейнджер… Откуда у тебя знание Маги Воды такого уровня?
– Я ученик Арна Дан Холиена. И не тебе меня пугать, Эраинн. Что тебе сделали Холиены? Ты еле сдерживаешься, и если бы не цепь, я уже валялся мёртвым на этой гнилой соломе.
– Арн?! – голос узницы стал на полтона ниже. – Он ещё жив?.. И ты его ученик… Значит всё-таки хумансы в чём-то бывают правы, и судьба существует, – голос её стал ещё мягче, из тела альвы словно выпустили весь воздух.
В наших камерах на некоторое время воцарилось молчание. Честно говоря, я был озадачен такой переменой. Эх! С деда не слезу! Эту историю он мне должен теперь разъяснить обязательно.
– Эскул, сынок, что ты у них взял? Мне можешь говорить смело. Ученику Арна я никогда не сделаю ничего плохого, клянусь Деревом! – странно, но если бы не темнота, я мог поклясться, что Эраинн плачет. Эта железная эльфийка плачет? Ничего не понимаю! – Я знаю, сынок, что такое Жемчужина Последнего Шанса. Слишком долго живу на свете, чтобы не знать.
– Да я и сам ещё не рассмотрел толком, барахло всякое, пара мечей, ну может из стоящего – ларец деревянный, даже сундучок, выглядит дорого, – удивляясь сам себе, пробормотал я.
– Опиши мне его, – от шёпота эльфийки потянуло могильным холодом.
– Ну, серенький, такой, деревянный, из мелорна…
– Из чего?! – мне показалось, что от её шёпота рухнет потолок.
– Из мелорна, из мелорна, Эраинн.
Я смотрел в её синие глаза и ничего не понимал. Ну дорогая вещь. Ну кощунство над всеми этими эльфийскими заморочками. Ну орать-то зачем?
– Эскул ап Холиен, ты самый большой идиот из всех жителей Большого Леса, которого я встречала в своей жизни. Да и, наверное, уже не встречу, – её спокойный голос резко контрастировал со взглядом, которым эльфийка просто пригвоздила меня к полу тюремной камеры. – Надеюсь, ты его ещё не открыл?
– Нет, конечно. Когда? У меня и времени-то не было. Да и не открывается он. Нет на нем ни замочной скважины, ни щели никакой, ни рычажка. Прости, Эраинн, а что он, эээ… оно такое?
– Ларец из мелорна… серый… говоришь? А ты уверен, сынок, что хочешь это знать? – помедлив несколько секунд, спросила она.