Колокольчик для Незнакомки

– Ну, он, типа… взял её на понт, проверил на верность, – тихо пролепетал я, немного оторопев от такой бурной реакции Танюхи на мою песню.

– Гад! Гад этот твой Есенин, раз такие песни пишет! – горько зарыдала Танюха, – чтоб он сдох… идиот!

– Так он в некотором роде… того… – я жалостно погладил её по плечу.

– Что «того…»? – сквозь слёзы переспросила Танюха.

– Умер. Вернее, покончил жизнь самоубийством…

– Да? Правда? Так ему и надо! … Когда? – засыпала она меня вопросами.

– Давно… В одна тысяча девятьсот двадцать пятом году!

– А-а! Сто лет в обед, при царе Горохе?

– Да нет. Повесился в Ленинграде, в гостинице «Англетер», уже во времена СССР.

– Ну, и чёрт с ним! А Танюшу очень жалко… Давай выпьем, Красавчик! Наливай, – она утёрла слёзы, ещё больше размазав тушь по щекам, и добавила, – не чокаясь!

Я мельком взглянул на часы. Шёл уже второй час ночи. Мне нестерпимо хотелось спать, и я отложил гитару в сторону.

– Ну, что ты, Красавчик? Баиньки хочешь? Иди в ванную комнату, ополоснись перед сном, а я пока постелю тебе в зале, на тахте… иди! Не стесняйся, – успокоившись, сказала Танюха.

– Я и не стесняюсь, – оправдался я и тихо побрёл вдоль узкого и тёмного коридора за походной сумкой с разными причиндалами.

Под горячим душем мне стало немного легче. Хмельной угар отступил, осталось лишь лёгкое головокружение. Я насухо обтёрся мягким полотенцем и обернул его вокруг себя на уровне пояса.

За дверью послышалась громкая музыка – это Танюха нагло врубила на кухне свой дешёвый магнитофон, чтобы я не слышал, как она начала вторую бутылку водки. Я тихонько вышел из ванной комнаты и, прошмыгнув в зал, скользнул под одеяло на постель, которая была бережно разостлана на широкой тахте. Улёгшись на спину, я уставился в жидкокристаллический экран плазменной панели телевизора – там шла красочная программа МУЗ-ТВ. Я закрыл глаза и медленно стал погружаться в глубокий сон. Сознание постепенно улетучивалось, и я забылся…

Очнулся я от того, что мне совершенно нечем было дышать! Абсолютно голая Танюха плашмя лежала на мне сверху всей своей расплывшейся тушей… Она впилась в меня своими пухлыми влажными губами и гладила толстыми пальцами мои плечи! Её пышные и упругие груди огромными шарами накатывались на меня так, что я не в силах был пошевелиться!

– Что ты делаешь, Танюха? – сдавленно прошептал я и обнял её вокруг спины, пытаясь сбросить в сторону.

Но не тут-то было! Танюха обвила своими толстыми ногами мои голые ноги и лишь плотнее прижалась ко мне… Эта неистовая борьба продолжалась несколько минут, и я окончательно понял, что уже совсем не в состоянии одолеть её в этом поединке!

Решив прибегнуть к хитрости, как к последнему аргументу, я негромко, но напряжённо объявил:

– Подожди! Ну, подожди ты! У меня нет с собой резинки!

– Не ссы, Красавчик! У меня есть! – Танюха резко уселась на меня верхом и, чуть потянувшись вперёд, достала с прикроватной тумбы коробочку, прильнув к ней своими полными губами.

Её белое и огромное, роскошное и пышное тело, казалось, светилось в темноте, прерываемой разноцветными мелькающими отблесками телевизионной панели.

В одно мгновение ока, как будто соска-пустышка, в её губах оказалось резиновое кольцо кондома… Игриво улыбнувшись, Танюха прильнула к моему паху и своим ртом ловко надела на меня латексное изделие, переходя в глубокий минет!

Я всё ещё продолжал отбиваться от неё, что-то несуразно шептал и лепетал, но в голове начинала вращение какая-то гулкая карусель, а внутри меня всё сильнее и сильнее раскручивалась тугая и неистовая пружина, влекущая действовать!

Напрягшись, я, наконец, опрокинул Танюху на спину, и она широко расплылась на тахте, призывно глядя на меня. Я навис над ней сверху, разглядывая её белое и полное лицо… Большие голубые глаза Танюхи выкатились из орбит, полные губы были плотно сжаты, а чёрные волнистые волосы разметались в разные стороны по подушке, чем-то напоминая Медузу Горгону! И ужас, и вожделение обуяли меня одновременно! … И я вошёл в неё, не сдержавшись, возбуждая волну за волной, всё быстрее и быстрее! Танюха колыхалась подо мной, словно безбрежное море, задрав свои полные ноги вверх, и всё громче издавала безудержные стоны! Я был искренне удивлён её тугой тесноте, которая всё больше и сильнее возбуждала меня, и я старался ещё увеличить темп… Танюха вдруг вскрикнула, и горячая струя, вырвавшись из её лона, резко брызнула мне на грудь и живот! Я совершил ещё несколько судорожных движений, прервав свою атаку…

– Давай, давай, давай, Красавчик! Ещё…

Танюха не давала мне останавливаться, всё время подгоняя, словно резвого жеребца! Сама же, рыдая, время от времени, она прикладывалась к бутылке, стоящей на прикроватной тумбе, и от неё отвратительно разило водкой. Она, то вдруг горько плакала во время секса, то дико смеялась, так что я не знал, как её успокоить в этой ситуации… И мне казалось, что этому безумию не будет конца!

Мы ещё долго потом, словно плескаясь в тёплой воде, кружили в постели по скрипучей тахте, и время от времени сливаясь, проникали друг в друга… Вдруг всё неожиданно стихло! Мы раскатились в разные стороны, как бильярдные шары на зелёном сукне, тяжело дыша…

– Вот видишь, Красавчик! А ты не хотел … – с большим трудом выдохнула она.

Только теперь я осознал, что Танюха, всё время называя меня Красавчиком, даже не знает, как меня зовут!

Лёжа на спине, я закрыл глаза. В моей голове что-то больно пульсировало, всё кружилось и плыло… В жилах стыла кровь от только что пережитых эмоций, перед глазами беспрестанно колыхалось бледное лицо Танюхи, похожее на лик Медузы Горгоны! Смешанные чувства страха и благостного вожделения, переходящие в дикие угрызения совести перед собственной женой, не давали мне покоя, и мне почудилось, что я тихо уснул…

Адский грохот раздался вдруг рядом, и я резко вскочил от неожиданности! В розовой дымке рассвета, медленно начавшего проникать в комнату, я увидел, что Танюха лежит на ковре рядом с тахтой. Видимо, она больно и жёстко свалилась во сне и сгребла за собой прикроватную тумбу… пепельницу, пачку презервативов, пустую бутылку из-под водки, стоящую на этой тумбе… Но она была настолько пьяна, что не могла пошевелиться, а лишь храпела, тучей лёжа на животе. Взгромоздить её обратно на тахту? Я даже не стал этого пробовать! Лишь подоткнул ей под голову подушку, а сверху заботливо накрыл её пуховым одеялом.

Войдя в ванную комнату, я выбросил использованную резинку в мусорное ведро для туалетной бумаги и принял душ. Потом достал из своей походной сумки флакон с миромистином и обильно оросил препаратом пах, промежность, все интимные места, руки, шею, грудь, живот – всё, куда могли добраться флюиды и жизненные соки Танюхи.

У меня опять дико болела голова, а в затылке поселилась тупая боль. Всё тело дико ломило от зверской усталости, в глазах – не проморгаешь, будто кто-то насыпал сухой песок…

Тихонько собравшись, я оделся и решил покинуть своё ночное пристанище по-английски, не прощаясь. Очень медленно подойдя к входной двери, я осторожно открыл её и вышел на лестничную площадку. Прикрывая дверь, я дождался щелчка старого накладного замка и вызвал кабину лифта на пятый этаж столь гостеприимного Танюхиного дома…

Абсолютно опустошённый в самом прямом и переносном смысле, я в жизни не помнил такой бурной и безумной ночи! Было уже около семи часов утра, а мне так толком и не удалось уснуть даже на полчаса. Автомобильный рынок «Гарант», видимо, уже вовсю начал свою работу, и я устало побрёл в его сторону, по направлению к торговым рядам, выискивая место нахождения своих автомобилей.

Закинув в багажник белой «Тойоты» свою походную сумку, немного прогрев двигатель, я забрался в неё и, развалившись на пассажирском сиденье, в тёплом салоне машины я моментально отключился. В моём тревожном сне всё продолжали кружиться разноцветные тени, передо мной колыхалось белое, безбрежное, как море, тело Танюхи, а её лицо, имеющее такое удивительное сходство с красивым лицом незабвенной Незнакомки, постоянно превращалось и превращалось в бледный лик Медузы Горгоны…

Я очнулся где-то часа через четыре. Авторынок вовсю гудел покупателями. Выбравшись из машины, я немного размялся, достал из багажника пластиковую бутылку воды и чуть ополоснул лицо. Потом схватил зубную щётку и наскоро почистил зубы, стараясь, чтобы это было незаметно. Приведя себя таким образом в порядок, я стал озираться по сторонам и заметил небольшую группу наших брянских гонщиков, столпившихся неподалёку возле машины Каприза.

Там Гарик Святкин не без удовольствия демонстрировал друзьям какие-то скабрезные видео на своём телефоне. Ребята весело ржали, обсуждая что-то. Дабы унять своё любопытство, я тоже подошёл к толпе земляков. Оказалось, что Каприз азартно хвастается перед ребятами своими интимными ночными похождениями. Из его слов и пошлых выкриков ребят я понял, что Гарик активно пообщался на гормональном уровне с немолодой соседкой своей квартирной хозяйки и заснял их жаркую встречу в разных позах на камеру своего мобильного телефона. Чем больше я смотрел это видео, заснятое Гариком, тем больше испытывал дичайшее отвращение, которое бурно подстёгивали мои личные переживания о том, как я сам провёл эту ночь с толстой Танюхой – этой форменной Медузой Горгоной, до сих пор стоящей у меня перед глазами!

– Ну, ты и Спилберг! – зло и насмешливо процедил я сквозь зубы, с трудом выбираясь из толпы, окружившей Гарика.

Компания ребят разразилась хохотом.

– Ха! Спилберг! Точно! Гарик! Ты – Спилберг! – подхватил тут же оказавшийся рядом Ваня Стилет, хлопая его по плечу.

– А что, Колян! Не понравилось тебе? – как-то даже обиженно отреагировал Гарик. – А сам-то ты в этот раз где ночевал?

Ехидство Гарика поразило меня и заставило устыдиться… «Как? Неужели он всё знает? Откуда? Может, проследил, как я ждал вчера вечером Танюху у магазина, и потом пошёл к ней домой ночевать? Но это вряд ли! Он бы уже давно раскололся! Я его знаю… и надо мной уже давно потешался бы весь брянский кагал гонщиков! И всё же?» …

Я ничего не ответил и отвалил … Я предпочёл спастись бегством, прервав разговор, и скорым шагом направился к своим машинам.

– Николай! Не торопись! – меня окликнул неизвестно откуда взявшийся Стас, – поговорить надо.

– Привет! Хорошо, говори, – я крепко пожал его протянутую для приветствия руку.

– Слушай, Николай! Как ты думаешь, скоро удастся продать эту серую «Тойоту», которую ты пригнал по моей доверенности?

– Если честно, то не скоро, Стас. Сам видишь: торги сошли на нет! Что дальше делать – ума не приложу, – удручённо ответил я, – автомобильный бизнес умирает, а деньги тут тратятся зря!

– Спасибо за честность, конечно, но я хотел бы забрать свои деньги, Николай! – взволнованно произнёс он.

– Ну, что ж, имеешь полное право… но сейчас у меня нет нужной суммы, чтобы рассчитаться с тобой, – развёл руками я.

– Давай тогда я заберу эту машину себе? – неуверенно сказал Стас, пытаясь отвести свой взгляд куда-то в сторону.

– Забрать её ты, конечно, можешь! Как говорится: «Хозяин – барин!» Когда собираешься это сделать? – твёрдо спросил я.

– Желательно сегодня! Гарик вчера взял задаток за своего коня и хочет убраться отсюда сегодня, сразу после его оформления… Вот мы вдвоём с ним на ней и поедем! Ты сможешь передать мне ключи и документы на неё? – запросто спросил он.

– Сегодня? А как же быть с расходами? Ведь она простояла здесь не один рынок? Там денег ушло больше штуки долларов! Ты готов их поделить пополам? Плюс половина прибыли с этой машины… ты готов возместить мне её? А расписка? Ты ведь должен отдать её мне… она у тебя с собой? – засыпал я вопросами Стаса.

– Подожди, Николай! Мы с тобой столько проработали вместе, никогда никаких проблем! Завтра, как обычно, придёшь ко мне… мы всё посчитаем в спокойной обстановке, разочтёмся, заберёшь свою расписку! Лады? – в знак одобрения он дружески протянул мне для пожатия руку.

Я слегка замялся… меня не очень устраивал этот скользкий и мутный вариант! Да, мы долго и честно работали вместе, но всё же что-то мне подсказывало, что я хлебну больших неприятностей в том случае, если соглашусь на сладкие уговоры Стаса.

– Ну, так что, Николай? Согласен? – продолжал наседать он.

– Ладно! Бог с тобой, забирай! – сдался я.

– Спасибо! – Стас обрадовался и долго тряс мою руку.

Мы подошли к «Тойоте» цвета мокрый асфальт. Я взял оттуда большую щётку и ещё кое-какие вещи и переложил их в белку. Потом я достал из папки документы, ключи от машины и очень торжественно вручил их Стасу.

– Я перееду поближе к Гарику, в соседний ряд! – по-хозяйски усевшись в машину, заявил он и резко завёл двигатель.

– Жду тебя завтра у себя в офисе, Николай! В десять утра… пока!

– Пока, – уныло ответил я, глядя вслед отъезжающему авто.

Если б я знал тогда, чем обернётся для меня этот слишком опрометчивый мой поступок, я ни за что не допустил бы этого…

– Здорово, Колян! Не надумал ещё? – услышал я бравый голос Баламута и почувствовал лёгкий удар по плечу, так что даже вздрогнул от неожиданности.

Он подкрался ко мне откуда-то сзади, и мне пришлось резко обернуться:

– А! Это ты? Привет-привет, Андрей! Ты знаешь? Нет! За эту цену поищи другого дурака…

– Да брось ты… нормальная цена! Я же не предлагаю тебе ниже закупочной! – продолжил скалиться Баламут.

– А чего это ты с сумкой? Никак тоже корча своего продал!

Я решил сменить эту тему разговора, чтобы хоть как-то отделаться от него. Но не тут-то было! Баламут опять настойчиво начал возвращался к интересующему его вопросу:

– Конечно, продал! Поэтому и хочу твою белку купить! Заказ у меня на неё, я же тебе вчера говорил…

Он, по-хозяйски подойдя к моей машине, деловито открыл багажник и закинул туда свои вещи, а сам сел за руль!

– Ты оборзел? – запротестовал я.

– Да что ты? Не с манатками же мне тут стоять! Давай будем решать, Колян… мне во, как нужна твоя белая машина, – Баламут провёл ребром ладони по горлу, что означало: «позарез»!

Ближайшие пару часов он одолевал меня, как отец Федор инженера Брунса, из общеизвестного романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев». Баламут во время нашего спора каждый раз прибавлял по сотне долларов, пока предлагаемая им сумма не выросла с тринадцати до четырнадцати тысяч. К этому времени у меня закончились аргументы, чтобы противостоять его натиску.

– Вот смотри, Колян! Тебе обошлась эта белка в тринадцать штук. Я её впарю своим клиентам за пятнадцать! Тебе за неё даю четырнадцать… Тебе штука грина, и мне штука! Всё по-честному! Идёт?

Баламут тоже начал выдыхаться в своих аргументах. Мысленно я даже стал с ним соглашаться… Да и чем отличался заработок в тысячу долларов от того заработка, что я имел при совместной работе со Стасом? К тому же ещё неизвестно, сколько времени я буду продавать эту белку, ведь этот цвет и без того не считался выигрышным! А тут ещё авторынок сдулся…

– Ладно! Уговорил! – наконец, сдался я, – но деньги вперёд!

– Колян! Держи краба! – Баламут крепко пожал мне руку.

Он расстегнул свой поясной ремень и стал отсчитывать мне причитающиеся деньги. Спрятав документы на машину в карман своей куртки, он снова протянул мне руку, теперь уже для прощания:

– Ну, что? Пока?

– Какой «пока»! Я же с деньгами! Ты охренел? Вези теперь меня домой! А то я уже есть хочу! При чём – бесплатно теперь вези! – нагло заявил я, развалившись на пассажирском сиденье.

– А вот тебе! – Баламут сунул мне под нос кукиш, – машина уже моя! Будешь платить мне двести рублей за бензин!

– Перебьёшься! – шутливо ответил я, – и так наберёшь себе пассажиров до дома, с них на бензин и возьмёшь!

Как ни странно, но Андрюха прислушался к моему совету. Он быстренько пробежался по авторынку и собрал ещё троих знакомых брянских гонщиков, желающих доехать до самого дома не на поезде, а с комфортом за умеренную плату в двести рублей.

Мы с Баламутом выезжали с территории автомобильного рынка «Гарант» и совсем ещё не знали тогда, что это было наше последнее его посещение! Больше мне не пришлось бывать здесь никогда, так как гонки подержанных машин, долгие годы так сладко кормившие нас, прекратились… Вслед за нашим умершим автобизнесом умер и люберецкий авторынок «Гарант».

Непутёвую и взбалмошную продавщицу Танюху, так сильно похожую на Незнакомку, и так ярко, неожиданно и грубо ворвавшуюся в мою жизнь в образе Медузы Горгоны, я тоже вспоминал часто, но больше никогда так и не видел…

По дороге домой мы беседовали и обсуждали перспективы своей дальнейшей жизни. Кто-то громко хвастался, что поедет работать в Москву вахтовым методом в качестве охранника, кто-то планировал заняться страховым делом в должности эксперта, якобы даже уже получив предложение в престижной компании.

Лишь только я, совсем даже не представляя себе, чем буду заниматься дальше, всю обратную дорогу удручённо молчал, не очень внимательно слушая разговоры ребят.

– А я снова завербуюсь на север! А что? – невозмутимо заявил Баламут, – я раньше ездил на заработки, и в Тюмень, и в Уренгой мотался! Денег там нормально платят…

– Да, какой там «нормально»? – сердито возмутился кто-то из гонщиков, – всё равно с нашими-то сладкими заработками в этом автобизнесе не сравнить!

– Конечно, не сравнить! И завербоваться туда не так просто! Знакомства нужны! Опять же, здоровье лошадиное надо иметь, кроме связей… – поддержал возражения второй.

– Ребята, не переживайте! Всё это у меня есть! Могу даже кого-нибудь из вас устроить! Ты не желаешь, Колян? – Баламут насмешливо обратился ко мне.

– Нет! – твёрдо ответил я, прервав долгое молчание.

– А что так? – не отставал он.

– Здоровье не позволяет, – нервно отмахнулся я.

– Желание тебе не позволяет, и воспаление хитрости! – снова хихикнул Баламут.

– Отвали, – недовольно буркнул я.

– Ребята! Давайте в кафе заедем! Жрать охота, – предложил кто-то из гонщиков.

– О! Хорошая идея! Колян как раз проставится нам за продажу машины! – подмигнув ребятам, схамил Баламут.

– Держи карман шире! – возмутился я в ответ, – ты и продал, ты и купил! Вот и проставляйся…

– А ты не продал? – смеясь, взвизгнул он.

– Не ссорьтесь, ребята! Сегодня здесь каждый что-то продал, так что гуляем теперь – каждый на свои, – шутя, заявил один из гонщиков.

– У тебя там ещё серая «Тойота» стояла вчера… а сегодня её уже не было! Тоже, небось, продал! А, Колян? – никак не унимался, хитро улыбаясь, Баламут.

– Не продал, а отдал! – нехотя парировал я.

– За долги, что ли? – оскалился он.

– Можно и так сказать!

– Кому ж ты так задолжал? Врёшь, поди! – усомнился Андрюха.

– Не имею такой вредной привычки, в отличие от тебя! Просто, один человек вложил деньги в мой бизнес в размере стоимости одной машины. Теперь, как видишь, бизнес закончился! Он потребовал деньги обратно… а поскольку денег у меня на данный момент не оказалось – он забрал их машиной! – пояснил я.

– Ах, вот оно что! Это случайно не родич Гарика? Стас его зовут, кажется? – состроил догадку Баламут.

– Да! Случайно родич! А любопытной Варваре на базаре нос оторвали! – злобно съязвил я.

– Ясно! – безобидно улыбнувшись, ответил Андрюха и очень резко притормозил, свернув налево через двойную сплошную.

– Андрюха! Что ты творишь? Сразу видно, что у тебя давно права не отбирали! – возмутился один из гонщиков.

– Да! Там, на перекрёстке постоянно гайцы стоят! – горячо поддержал его второй.

– Но сегодня же их там нет, – усмехнулся Баламут и вырулил на просторную автомобильную площадку перед придорожным кафе со звучным названием «Русь», где всем заправляли армяне.

Здесь обычно останавливались для перекуса все гонщики, едущие с торговли домой. Остановились и мы, заказав себе мясо на кости, зелень, салат и бутылку водки.

После сытного и вкусного ужина мы отправились дальше. Погода испортилась окончательно. Как-то резко стемнело, пошёл мелкий и неприятный холодный дождь, и мы посоветовали Андрюхе ехать немного помедленнее, соблюдая скоростной режим.

Немного не доезжая до поста ДПС перед Сухиничами, со стороны огромнейшего оврага, через который и пролегала автомобильная магистраль, мы заметили красно-синие проблесковые маячки…

– Гайцы! Сбавь скорость, Андрей! – предупредил Баламута один из гонщиков.

– Да вижу я, – огрызнулся тот и начал чуть притормаживать.

В свете фар было отчётливо видно, что на встречной обочине стоит разбитый грузовик с нелепо вывернутыми вправо колёсами. Обе фары его были выбиты, а левая сторона довольно сильно замята. Всюду посреди мокрой дороги валялись пластиковые фрагменты машин и искрящиеся осколки лобового стекла.

Когда мы подъехали ближе, то увидели, что не только белая патрульная машина с синими полосами по бокам стояла на обочине трассы по ходу нашего движения, но и карета скорой помощи с красным крестом, а чуть поодаль – большая пожарная машина… Вокруг толпились люди. Гаишник, бешено вращая своей полосатой палочкой, жёстко требовал, чтобы мы быстрее проезжали место происшествия! В кювете справа вверх колёсами лежала выгоревшая иномарка, форму и цвет которой уже никак невозможно было определить…

– ДТП! Да? Ни фига себе! – разинув рот и глазея по сторонам, выдохнул Баламут, – машина сгорела! Там, наверно, и трупы есть!

– Кажись, Гарик там стоял! – выкрикнул один из гонщиков.

– Гарик? Святкин? – возбуждённо переспросил я.

– Да, ну! Брось ты! Каприз намного раньше нас свалил с рынка! Дома небось уже всосал пивка и десятый сон теперь видит!

Баламут прибавил газу, проехав опасное место.

– Давай вернёмся, проверим! – призвал я его.

– Куда вернёмся, Колян? Там менты всё оцепили! – отчаянно запротестовал Баламут, – да и сплошная тут везде…

– Возле кафе она тебя не смущала, – недовольно пробормотал я и обернулся, чтобы посмотреть назад.

– Позвони ему и всё узнай! Номер телефона же его у тебя есть? – выдвинул идею Андрюха.

– Точно! – спохватился я и набрал Гарика, но его телефон не отвечал…

Я набирал ещё и ещё! И так несколько раз! Но тщетно!

– Ну, что, не берёт? Я же говорю, дрыхнет уже или телефон отключил, – продолжал выдвигать свои версии Баламут.

– Да вроде рано ещё дрыхнуть-то, – засомневался я, но поделать уже ничего не мог.

Мы продолжили путь домой и, встревоженные увиденным, мало переговаривались, едучи потом почти в полном молчании. Однако это проишествие очень сильно взволновало меня, и я уже с большим нетерпением ждал дальнейшего развития событий, повлиявших, как оказалось, коренным образом на мою дальнейшую жизнь.

Утром я отправился в офис к Стасу. Необходимо было до конца разрешить все накопившиеся вопросы, расставить все точки над «i». Шёл дождь, но вооружившись зонтиком, я всё-таки уверенно шагал по мокрым лужам, даже не думая отложить свой визит.

Ровно в десять я постучал в дверь конторы, которой заведовал Стас. Меня встретила его секретарша Света.

– А Станислава Николаевича ещё нет! И сегодня не будет, – растерянно объявила она мне.

– Извините, а когда я смогу его застать на рабочем месте? – смутился я.

– Ой! Даже не знаю! У вас же есть его номер телефона! Позвоните ему сами, пожалуйста, – и она сделала движение, ясно дающее мне понять, что провожает меня.

Я вышел на улицу и позвонил Стасу по мобильному, но его телефон оказался отключен. Я не на шутку встревожился, кинулся снова звонить Капризу, но он, подняв трубку и не слушая меня, сказал: «Я перезвоню!»

«Что же такое могло произойти со Стасом, что с ним случилось? Неужели вчерашнее дорожное происшествие всё-таки как-то связано с внезапным отсутствием его на работе и нежеланием Каприза со мной говорить?» – все эти вопросы лезли мне в голову, не находя никакого ответа.

И я решил выждать. «Всё равно данная ситуация рано или поздно разразрешится. В крайнем случае, Стасу я ничего не должен, а вот остался ли он должен мне – вот вопрос?» – подумал я про себя.

Ситуация вдруг разрешилась сама собой. Народная молва быстро разнесла среди нашей гонщицкой братии неприятную новость о том происшествии, случившемся на автомобильной трассе под Сухиничами. Каприз со Стасом, действительно, разбились вчера во время дождя, и последствия этой автокатастрофы мы наблюдали с Баламутом. На мокрой дороге серую «Тойоту», за рулём которой сидел Стас, снесло на встречку, где машина хоть и вскользь, но жёстко столкнулась своим левым боком о левый бок встречного грузовика! От удара лёгкий автомобиль отбросило обратно! С переломом левой ноги в области бедра, а также левой ключицы, Стас не справился с управлением и по ходу движения вылетел с трассы… Несколько раз перевернувшись, автомашина легла на крышу в кювете и загорелась! Гарик, не получивший ни царапины в этой аварии, вовремя вытащил Стаса из его горящего автомобиля, который уже не подлежал восстановлению, вызвал скорую и патруль ДПС, а те, в свою очередь – пожарных. Стаса срочно доставили в центральную районную больницу Сухиничей в тяжёлом состоянии. Позже стало известно, что ему поставили диагноз – сотрясение мозга! Ну, а Гарик добрался домой с попутно едущими брянскими гонщиками. Он, конечно, связался потом со мной по телефону и лично всё-таки посвятил меня в кое-какие подробности их поездки домой, но этот случай нарушил мой план.