Настойчивое прошлое требует ответы

1

Первый визит Саши во французскую столицу, как и в страну в целом, пошел не совсем по плану: ее довольно богатая тетушка, пригласившая девушку погостить у себя, по непредвиденным обстоятельствам уже на второй день визита племянницы была вынуждена уехать в Марсель, оставив Сашу одну в своей квартире. Это была просторная и довольно богато обставленная квартира в шестнадцатом округе Парижа с видом на ненавидимое Ги де Мопассаном строение. Саша думала о том, чем занять себя во второй день парижских каникул, точнее, чем именно из ее длинного списка туристских хлопот. Выбор оказался нестандартным и пал на посещение кладбища Монмартр.

Девушка очень хотела посетить могилу Эмиля Золя. Не то чтобы Саша зачитывалась его литературными произведениями, он больше привлекал ее как колоритный персонаж, как уникальное явление исходя из трех ее интересов: тяги к детективам, астрономии и постимпрессионизму. Первое обусловлено тем, что смерть писателя носила неоднозначный характер и считалась не столько несчастным случаем, сколько убийством, но прошло слишком много времени, чтобы было возможно подвести однозначный итог. Второе же было не чем иным как восхищением, ибо далеко не в честь каждого известного человека называли кратер на Меркурии, а эта планета ведь самая близкая к Солнцу, девушка находила в этом некую метафору. Третьим была любовью Саши к картинам Поля Сезанна, который был другом детства Эмиля Золя, правда, дружбе пришел конец из-за нелюбви Сезанна к буржуазному стилю жизни, к которому быстро пристрастился писатель, но это уже совсем другая история, а пока на телефоне Саши маршрут был построен.

Конечно, посетить она планировала и могилу Эдгара Дега, меркурианский кратер он тоже заслужил, Александра Дюма-сына и Ля Гулю, которая была знаменитой танцовщицей кабаре «Мулен Руж» и музой Тулуз-Лотрека. Девушка находила в кладбищах некий шарм, непонятный для большинства людей. Еще в детстве отец подарил ей книгу с крылатыми выражениями на латыни, и она с упоением их заучивала, а некоторые даже учила наизусть. Memento mori особо ей нравилось по звучанию и после долгих лет путешествий и посещений кладбищ ассоциировалось с мраморным ликом кудрявого ангела с задумчивым взглядом. Прогулка началась. Девушка решила преодолевать расстояния исключительно пешком, ее рекордом был Рим с баснословными тридцатью двумя километрами, о которых она впоследствии пожалела. Но пока она была полна сил и энтузиазма обойти весь город пешком, посетив каждую маленькую улочку Парижа, о котором она иллюзий не питала и видела фото в интернете, ярко кричащих о том, что порой реальность не превосходит ожидания.

Погода стояла серая и мрачная, но довольно теплая. Добравшись до кладбища, девушка хотела заблудиться в этом месте, бесцельно бродить по безмятежным улочкам кладбища, вымощенным неровной каменной брусчаткой. Ей казалось, она находится на кладбище совершенно одна, по крайней мере, из живых. Вокруг не было посетителей и туристов, и это придавало ее прогулке особое настроение. Понемногу начал капать дождь, и девушка нашла объяснение нелюдности этого места – некоторые посмотрели прогноз погоды, но она не намерена была сдаваться и продолжила любоваться мраморными памятниками и заросшими зеленым мхом надгробными плитами. Мельком она увидела, как вдалеке, через несколько аллей, идет мужчина. Это был высокий брюнет лет сорока или сорока пяти, с расстояния сложно было сказать наверняка. Девушка инстинктивно пошла за ним, она захотела проследить за незнакомцем. В голову лезли разные мысли, но доминировала одна: «слежка на кладбище – это уже слишком». Она старалась оставаться незамеченной и пряталась за большими каменными памятниками и пантеонами. Объект слежки не был похож на туриста, он ни разу не посмотрел на свой телефон, у него не было фотоаппарата, и его шаг был не прогулочный, а целеустремленный. Он был одет в темное классическое пальто, джинсы, обувь разглядеть не удалось. Тем не менее она шла за ним, ускорив шаг, но это не помогло, он скрылся в одной из аллей, плотно заросшей деревьями. Дорожки на кладбище были то узкие, то широкие, то были словно парковыми аллеями, то дикими непроходимыми тропами, то подчинялись геометрии, то ломались, превращаясь в полный хаос. Девушка по необъяснимой причине расстроилась, но вспомнила, зачем она тут, и направилась к могиле Золя. Дойдя до желанного места, она встала напротив бронзового бюста писателя и думала о том, что не осуждает его за тягу к роскошной жизни, в конце концов, не все хотят быть бессребрениками и каждый вправе прожить одну-единственную жизнь так, как он хочет, так что зря Сезанн оставил друга из-за его желания жить своей жизнью, с ее затратами и размахом. Разве это дружба? И чего она стоила, если ее прекратил такой пустяк. Дождь начал капать сильнее, и девушка услышала позади себя голос.

– Вы знаете, что могила пуста? Останки были перенесены в Пантеон, – сказал голос сзади, и девушка резко обернулась. Позади стоял тот самый мужчина, за которым она вела слежку. Он был удивительно красив, особенно его глаза, большие светло-зеленые у зрачка и темно-синие по окружности, будто очерченные карандашом. Он обратился к Саше по-английски, что девушка сочла странным, это ведь Франция и к незнакомцам нужно обращаться на местном языке, такие мысли пронеслись в голове туристки. Наверняка понял, что и Саша не местная.

– Да, конечно, больше века назад! – уверенно, но неловко ответила девушка, переживая, что он заметил слежку и счел сей поступок неадекватным. Хотя неадекватных обходят стороной, а не стараются просвещать.

– Дождь начинается, вы наверняка следили за мной, так как заблудились и не могли найти выход, проводить вас? – выдвинул гипотезу мужчина, которая сняла напряжение с Саши.

– А вы тут часто бываете? Хорошо знаете это место? – скептически обратилась Саша к незнакомцу.

– Бываю нечасто, но регулярно, навещаю друга, – ответил мужчина, глядя Саше в глаза. Дождь стал более настойчивый.

– Да, была бы вам признательна, если вы сопроводите меня до выхода, – сказала Саша и, скрестив руки на груди, направилась за мужчиной, который жестом показал ей направление. Она не стала уточнять, кем был этот друг, это было бы бестактно.

– Меня зовут Мэтью, – представился мужчина и протянул девушке руку.

– Саша, – ответила девушка на рукопожатие, протянув свою ладонь. Его рука была теплая, однако она быстро отпустила ее, хотя ей и хотелось держать его руку, пока не согреется ее рука. Руки девушки всегда были холодными. Саша любила подшучивать над старшей сестрой, запуская свои руки ей за шиворот и греться, но это напоминало родео, так как сестра спешно и с криком пыталась избавиться от холодных рук, в то время как Саша хотела как можно дольше изводить сестру. Но это было очень давно, даже слишком. Сестру она не видела уже лет пять, жизнь раскидала их по разным городам и странам.

Они с Мэтью шли бок о бок по узкой дорожке вдоль памятников, плит и деревьев, пересекая перекрестки. Саша поймала себя на мысли, что она знает этого незнакомца уже довольно давно. Ей было комфортно с ним молчать, обычно паузы в разговорах ее утомляли, но не с этим незнакомцем, с ним будто все было иначе. Ей хотелось взять его за руку, снова почувствовать это тепло, но осознание абсурдности этих мыслей возвращало ее с небес на землю пусть и кратковременно, так или иначе она хотела, чтобы эта безмолвная прогулка по кладбищу никогда не кончалась. Ирония была в том, что однажды она и правда останется в одном из таких мест навечно, но сейчас ей хотелось пресечь все мысли о memento mori (лат. помни о смерти) и начать memento vivere (лат. помни о жизни) или даже aetate fruere, mobili cursu fugit (лат. наслаждайся жизнью, она так быстротечна). Выйдя за пределы кладбища, мужчина показал на припаркованный автомобиль.

– Может, вас подвезти? – спросил мужчина, глядя на тучи, которых становилось все больше и больше, а дождь лишь усиливался.

– Благодарю, но не стоит, вы и так сегодня помогли мне не потеряться! – с широкой улыбкой сказала девушка и, отвернувшись от мужчины, направилась в противоположную сторону, вдоль по улице, оставив Мэтью позади. Она чувствовала его взгляд на своей спине, и ей хотелось развернуться и побежать к нему, но она могла отличить реальность от мимолетной влюбленности, нарисованной воображением в красивом городе. Конечно, сейчас он был для нее чем-то большим, чем просто незнакомцем, но буря эмоций уляжется, и все будет как раньше. Саша находила некий изыск в романах без окончания и развития, у большинства даже не было начала, как с Мэтью. Но этого было и не нужно, в ее фантазиях она уже пережила этот роман со всеми его взлетами и падениями. Важно было то, что дарят эти эмоции, самые первые и самые спонтанные. Дарили они улыбку на лице девушки и творческий подъем, который помогал ей в работе, ведь скрипач в оркестре не может без особой доли энтузиазма.

Пройдя быстрым шагом в случайном направлении минут десять, девушка очутилась напротив знаменитой красной мельницы. Это было удивительно, как от любви до ненависти, так и от порочного «Мулен Руж» до кладбища было рукой подать, Тулуз-Лотрек не даст соврать. Саша хотела посмотреть канкан во что бы то ни стало, но театр вмещал мало посетителей, и билет оказалось достать сложнее, чем она думала, на завтра и тем более на сегодняшний день билетов не оказалось. Саша взяла билеты на послезавтра. В день было по три шоу подряд по два часа, начиналось в семь вечера и заканчивалось в час ночи. Самые дешевые были на последнее шоу, которое начиналось в одиннадцать вечера. Саша взяла билет на последний сеанс, но вип, что предполагало наличие ужина и шампанского. Побывать в Париже и не насладиться ночной жизнью девушка считала недопустимым пренебрежением. После покупки билета, перейдя дорогу, девушка зашла в кофейню спрятаться от дождя и насладиться чашечкой капучино.

2

Настал заветный вечер дня посещения кабаре, и Саша хотела быть при параде. Четвертый день путешествия, и девушка желала сменить футболки, джинсы и кеды, которые были сподручны для долгих городских прогулок, на элегантный вечерний наряд. Уже много лет это было одно и то же черное платье с рукавами выше локтя, вырезом на спине и длиной на пару сантиметров выше колена. К платью шли открытые черные босоножки на высоком каблуке с одним тонким хлястиком. Походный рюкзак так же был заменен на маленькую сумочку на длинном ремешке с ретро застежкой фермуар, более известной как застежка «поцелуйчик». Украшений к вышеупомянутому туалету у девушки не оказалось, но она заглянула в шкаф своей богатой тетушки и не прогадала. Браслеты и кольца ей были велики, так как рост девушки не превышал ста шестидесяти сантиметров, а вес пятидесяти двух килограмм, при этих параметрах ее пальцы и запястья были достаточно тонки. Оптимальным решением стали крупные сапфировые серьги, состоящие из двух сапфиров разного размера и представлявшие собой удивительный дуэт насыщенно синих камней, мелких бриллиантов и белого золота. Застежки изысканных серег издали характерный кликающий звук закрепленного украшения на ушах девушки. Сев в такси, Саша разглядывала ночной город сквозь окно мчащего на Монмартр автомобиля. Множественные неоновые вывески сменяли цвета, мигали, жили своей жизнью, к которой приглашали присоединиться прохожих и проезжающих. Саша думала о том, что было бы здорово снова встретиться с Мэтью, может, он тоже сегодня будет в кабаре? Они посмотрят представление, а потом вместе пойдут гулять по ночному городу, долго болтая обо всем на свете, ей станет холодно, и он предложит свой пиджак. В этот момент рассуждений, которые Саша расценивала как до смешного клишированные, такси остановилось, и водитель протянул руку за платой. Достав из сумки кошелек, девушка расплатилась и вышла из такси. Встав на тротуар возле кабаре, Саша принялась застегивать замок на кошельке, и в этот момент к ней подбежал неизвестный человек в кепке и худи, капюшон которой был накинут на кепку, и, выхватив кошелек, кинулся в бегство. Девушка бросилась в погоню за вором, но каблуки и платье не способствовали ловкости и скорости, и пробежав какое-то незначительное расстояние сквозь дворы, девушка остановилась отдышаться. Она утешала себя тем, что сумка была на месте, в ней был заветный билет в кабаре, серьги тоже при ней, а значит, лучшим решением было вернуться в театр и пойти смотреть шоу. Но осмотревшись по сторонам, Саша поняла, что это место ей знакомо, она тут уже была. Это была большая и широкая улица, через которую расположено кладбище Монмартр. Рядом, почти на том же месте, что и день назад, стояла машина Мэтью. Саша была сбита с толку и не понимала, что это значит и почему он на кладбище в такой час, ведь оно уже закрыто. Девушка медленно подошла к машине и увидела в ней сидящего Мэтью. Она постучала в окно, стекло поползло вниз.

– Мэтью? Что вы тут делаете? – удивленно спросила девушка, гранича с хамством, нарушая личные границы практически незнакомого человека.

– Долгая история, уходящая в прошлое более чем на двадцать лет назад. Я уже собирался уезжать, – задумчиво ответил мужчина, – рад такой внезапной встрече и мое предложение подвезти вас еще актуально, – продолжил Мэтью уже более веселым тоном, сразу узнав в девушке незнакомку с кладбища.

– Нет, спасибо. Я иду в кабаре, но после спектакля, окончание которого в час ночи, я была бы рада воспользоваться вашим предложением. Конечно, если вы мне расскажете историю, которая уходит в прошлое и которая привела вас в этот час сюда, – согласилась девушка, вспомнив, что денег на такси у нее нет, а идти пешком ночью – идея не самая хорошая, тем более в таком сомнительном районе, где она уже была ограблена.

– Речь о кабаре «Мулен Руж»? – сосредоточенно спросил мужчина, глядя на свои часы и прикидывая время.

– Именно, – ответила Саша, глядя на мужчину сверху вниз, заглядывая в окно его машины в полусогнутом состоянии, ощутила неловкость от попытки посмотреть на себя со стороны. Мэтью заметил смущение девушки и вышел из машины. Одет он был в том же стиле, что и накануне, но пальто сменил на кожаную куртку.

– Да, я заберу вас в час, а сейчас позвольте сопроводить вас до кабаре, – предложил Мэтью и заботливо улыбнулся девушке.

Оба направились в сторону театра, бок о бок, как день назад, на кладбище. Саша не могла поверить в такую случайность или судьбу, она еще не определилась, чем именно это было.

– А вас почему манит на это кладбище? – шутливо, но резонно спросил Мэтью девушку.

– История не уходит корнями вглубь как у вас, все прозаичнее. У меня выхватили кошелек, когда я выходила из такси, и я по наивности полагала, что догоню вора, правда плана «б», что я буду делать, когда поймаю его, у меня не было. Наверное, увидев его лицом к лицу с ножом в руке, от страха я бы еще предложила билет в кабаре с шампанским, – с иронией сказала девушка, осознавая всю глупость намерения гнаться за преступником в подворотни, так как вероятность, что он заметит погоню и бросит кошелек, была ничтожно мала. Но какой бы глупой ни была идея Саши, это окупилось второй встречей с Мэтью.

– На этих улицах может быть небезопасно, там, где есть туристы, есть и те, кто хочет их обобрать. Вам нужно быть осторожнее, – с сочувствием и заботой сказал Мэтью, глядя на Сашу, которой уже тяжело давалась ходьба на шпильках «на выход».

– В данном конкретном случае пришлось учиться на своих ошибках, – с улыбкой и даже беззаботно ответила девушка, заметив красные огни кабаре, которые уже практически светили на пару.

– Желаю вам хорошо провести вечер, – сказал Мэтью, показывая на вход к кабаре, как знак того, что они пришли.

– Спасибо и до встречи! – сказала Саша и направилась к входу, снова ощущая на себе взгляд Мэтью.

На входе ей подали бокал холодного шампанского, которое она начала с энтузиазмом смаковать. Затем за столиком в вип-зале Саше был подан ужин, после чего началось шоу, поразившее девушку яркостью красок, движений, костюмов, танцев, музыки. На сцене выступали без сомнения лучшие артисты Франции и не только, грация и синхронность движений восхищала девушку, а костюмы граничили со смелостью и буйством фантазии. Пышные юбки колорита французского флага, воздушные перья, блестящие шляпы кружили голову не меньше шампанского. Но фееричный антураж не снижал дикое желание девушки узнать загадочную историю загадочного Мэтью. Что за старая история могла привести человека на кладбище? Возможно, это как-то связано с тем другом, которого он навещал, когда она устроила дилетантскую слежку. Два часа шоу пролетели довольно быстро. Выйдя из кабаре, Саша заметила, что и в час ночи жизнь на Монмартре не погружается в сон, и очень плотно прижала сумочку к себе. Хотя мысли о том, что за ней заедет человек, которого она видит второй раз в жизни, намекали на то, что быть повторно ограбленной – это не единственное, что несет ей угрозу этим вечером, а точнее ночью. Она заметила, как с противоположной стороны, через толпу выходящих из кабаре ей машет рукой Мэтью, обозначив свое местоположение. Саша дошла до его машины, Мэтью открыл дверь, и она уселась.

– Договор под грифом «старая история» все еще в силе? – деловито и в то же время театрально спросила девушка Мэтью, все еще находясь под влиянием спектакля и шампанского.

– Да, конечно. Мы можем доехать до центра, пройтись там, я расскажу вам историю, после чего отвезу вас домой, как вам? – спросил Мэтью, внимательно следя за дорогой, которая, к счастью, была не так забита, как улицы Монмартра в это время суток.

– Я бы хотела прогуляться по мосту Александра III, – сказала Саша, глядя на Мэтью.

Доехав до пункта назначения, пара вышла из машины и медленным прогулочным шагом направилась в сторону моста. Народу было немного, но улицы определенно не пустовали, гуляли парочки, вдохновленные романтикой Парижа, из баров возвращались компании друзей.

– Я буду для вас незнакомкой в поезде? Той, кому можно рассказать самое сокровенное и, выйдя на следующей станции, почувствовать, как гора спала с плеч? – спросила Саша, направляясь в сторону моста, который уже манил своим теплым светом от множества фонарей. Девушка не хотела предлагать перейти на «ты» и не хотела, чтобы это было предложено Мэтью. Ей нравилось держать дистанцию с незнакомцем, как бы он ей ни нравился и какие бы смелые фантазии относительно него ни приходили ей в голову за пару дней с момента их встречи.

– Эта гора с плеч никогда не упадет, но если вы предпочитаете метафоры, то пусть так, – сказал мужчина и загадочно улыбнулся, глядя на Сашу сверху вниз.

– Надо уметь отпускать прошлое и прощать себя, того себя, кем ты был когда-то! В конце концов, как говорил Гораций, multa renascentur, quae jam decidere (лат. многое способно возродиться из того, что уже умерло)! – подбадривающим тоном сказала Саша, еще не отдавая себе отчет в том, насколько эта фраза эхом отразилась в душе Мэтью, который внешне не подал вида, но очевидно знал перевод. Шампанское ударило Саше в голову и не ослабляло хватку.

– На том кладбище покоится мой друг. Точнее, подруга, которая со временем заняла очень важное место в моей жизни, – серьезным тоном сказал Мэтью, перейдя к обещанной истории. – Мы познакомились тут, в Париже. Это было двадцать пять лет назад, когда я был студентом и приехал с друзьями на каникулы. Ее звали Шанталь, я встретил ее рано утром на одной из улиц в одиннадцатом округе, где мы с парнями снимали жилье. Я шел в ближайший магазин купить что-нибудь на завтрак, остановившись на светофоре, я увидел девушку, стоявшую на противоположной стороне зебры, которая пойдет мне навстречу, когда загорится зеленый, но затем, пройдя мимо друг друга, мы направимся в противоположные стороны. А пока горел красный, я смотрел на нее с противоположной стороны зебры, не отводя глаз. Она нетерпеливо смотрела на свои часы и на светофор, нервничала и куда-то торопилась, надувая щеки и выпуская воздух. Я глядел на нее, и мое утро стало словно другим, банальная дежурная фраза «с добрым утром» приобрела для меня особое значение, как бы смешно это ни звучало, – с улыбкой и немного по-детски смущенно сказал Мэтью, глядя куда-то вдаль, но очевидно, видя перед собой не мост Александра III, а светофор, возле которого стояла торопящаяся парижанка Шанталь, – тогда я понял: во что бы то ни стало я должен предотвратить момент, когда, идя друг к другу навстречу и проходя мимо бок о бок, мы непременно разминемся и нам вдруг резко станет не по пути. Загорелся зеленый свет, и я не сдвинулся с места, я смотрел, как она идет ко мне навстречу, спешно перебегая дорогу. Видя, как она приближается ко мне, я все еще не придумал, что сказать, какие слова подобрать, как начать знакомство. Но вмешался случай, и ничего говорить не пришлось. Перейдя улицу и пройдя мимо меня, она села в припаркованную рядом машину, за рулем которой находился парень, она поцеловала его, сев в машину. Утро резко перестало быть добрым, – весело и со смехом сказал Мэтью, вспоминая даже такой момент как хороший, судя по тому, что девушки уже нет в живых, и уже давно. Даже такое юношеское потрясение он бы пережил еще много раз, лишь бы она была жива, даже целуя не его. Мужчина на мгновение замолчал, но продолжал улыбаться. Саша подумала о том, что все надежды на реальный роман с ним рухнули в одночасье, надежды, которые она питала, как бы ни обманывала себя, настаивая на обратном. Но она для себя давно решила, что конкурировать за сердце мужчины с его мамой и бывшей девушкой дело неблагодарное, тем более если эта бывшая еще и мертва. Если парень спустя четверть века, думая о ней, все еще улыбается, эта битва определенно проиграна, а проиграть мертвецу вдвойне обидно. Так или иначе, лучший курортный роман – тот, который не состоялся, но Саша хотела выслушать историю до конца. Остановившись на мосту, Саша села на перила и облокотилась о фонарь, Мэтью встал рядом и уперся ладонями о перила, глядя на реку, которая играла со световыми бликами от фонарей, что рассеяно падали на водную гладь Сены. Его лицо было так близко от ее, но этому расстоянию не суждено было сократиться до минимума. Не сегодня. Это был вечер личной трагедии Мэтью, а не повод для начала романа.

– Я снова дождался, когда загорится зеленый, и перешел зебру, направившись по изначально планируемому маршруту. Каникулы закончились, но через полгода я снова вернулся с друзьями в это место, мы остановились там же, по моей инициативе, я был уверен, что она живет где-то рядом. Я надеялся снова встретить Шанталь, уповая на то, что ее роман с тем парнем закончился. Так и случилось. Я снова встретил ее, но уже вечером. Мы с друзьями поздно возвращались из бара домой, и я увидел, как она на соседней улице гуляет с собакой. Это была точно она, я не мог ошибиться, хотя было уже темно. Я сказал друзьям, что забыл бумажник в баре, дабы оторваться от них и познакомиться с девушкой, увидев которую однажды и всего на пару минут, я не мог выкинуть из головы полгода. За шесть месяцев я хорошо подумал, что скажу ей, если встречу снова, но теория и практика не одно и то же, и все, что я смог сказать, подойдя к ней, было «у вас красивая собака, можно познакомиться?». На что она, рассмеявшись, ответила «конечно, это Мариус», в шутку представив свою собаку, исходя из моей глупой фразы. Мы поболтали и договорились встретиться на следующий день. Я был счастлив, это казалось сном, ставшим явью, я никогда не испытывал таких эмоций и чувств раньше. Она была студенткой, изучала медицину. Мы гуляли с ней дни и ночи напролет, обошли весь Париж, она приезжала на каникулы ко мне в Англию. Это был удивительный год, полный счастья, смеха и планов, пока ее не нашли мертвой, – сказал Мэтью, и улыбка исчезла с его лица, он стал мрачным и задумчивым. В эту минуту Саше захотелось обнять Мэтью, проявить эмоции, поддержать, утешить, прикоснуться своей ладонью к его руке, все еще прислоненной к перилам, но она сдерживала этот порыв. Трогать руками незнакомца определенно правило дурного тона, как бы плохо ему ни было и как бы ни хотелось его поддержать, такие мысли вертелись в голове у девушки, и она предложила пройтись, ловко спрыгнув с перил мостовой. Мэтью пошел следом.

– Но что случилось? Она была молода, почему она скончалась? – эмоционально и неожиданно громко даже для самой себя спросила Саша, совершенно сбитая с толку.

– Смерть носила ненасильственный характер. Не было взлома, беспорядка, крови. В заключении было написано «причина смерти не установлена». Это просто случилось, резко и внезапно. Все оборвалось, совместные планы, ее мечты, идеи, мысли, все исчезло, перестало существовать, и никто не знает почему. Эти мысли сводили меня с ума. Я штурмовал полицейский участок, я был уверен, что ее убили, говорил полиции, что они должны присмотреться к ее бывшему парню. Он донимал Шанталь звонками, когда мы начали с ней встречаться, угрожал ей. Но полиция отмела этот вариант, никаких улик, говорящих о его причастности к ее смерти, не было. Она просто умерла. Но как в это поверить? Они даже подозревали меня, но у меня было надежное алиби, я был в Бирмингеме, когда все случилось, чем бы это ни было. Если бы я был рядом, был с ней, возможно, ничего бы не случилось, и она до сих пор была бы жива, – сказал Мэтью голосом, полным печали и чувства вины, – так что ничто не способно возродиться из того, что уже умерло. Смерть оставляет рану, пустоту и возрождает лишь боль, каждый раз, когда ты погружаешься в невыносимые воспоминания, – сказал Мэтью, переиначив пословицу на латыни, сказанную Сашей в начале прогулки, – будет уместнее сказать – сuncta potest vetustas, praeterquam curas attenuare meas (лат. все может ослабить время, но не мою печаль), – закончил мысль мужчина и посмотрел на Сашу с улыбкой, полной горечи и страдания, но желанием не сдаваться.