Слово одесского пацана. Классики криминала

© Реутов С., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Предисловие

«Ты баран, Сема, – значилось в записке, – убей его иронией, убивает исключительно смешное…»

Мы не зря взяли в качестве эпиграфа эти слова Исаака Бабеля, великого одессита. Уж он-то преотлично знал и того, кого назвал Беней Криком, и многих из тех, кто жил рядом с ним на Молдаванке и Пересыпи, Ланжероне и Второй станции Большого Фонтана. И, конечно, прекрасно знал, как иногда выручает единственное богатство некоторых одесситов – чувство юмора. Никто лучше него не смог бы раскрыть все тайны Одессы, рассказать все истории, о которых мы сейчас знаем куда меньше именно потому, что истории эти все-таки были тайными.

К сожалению, мы не маги. И вернуть к жизни великого одессита не в наших силах. А потому многих тайн придется доискиваться в книгах и подшивках старых газет, в воспоминаниях еще живущих истинных одесситов и тех их внуков, которые сменили восточное полушарие на западное, а иногда и северное на южное. Конечно, не обойтись нам и без материалов из Интернета.

«Ну еще бы, – скажет придирчивый читатель, – сейчас столько написано об этом городе, столько снято фильмов, что смастерить пристойную компиляцию не составит ни малейшего труда». И во многом будет прав. В любом случае, кто бы ни писал об Одессе, он не сможет раскрыть все ее тайны, а любой рассказ об этом необыкновенном городе станет всего лишь еще одним крошечным камешком в огромной мозаике, которую называют Южной Пальмирой.

Мы начнем, как водится, с азов – с момента появления города на карте. История возникновения Одессы удивительна уже хотя бы потому, что города могло бы и не быть, если бы мудрые и изворотливые одесситы не начали с «мелочи» – подкупа высшего лица государства. Эту легенду мы тоже расскажем, и уважаемому читателю придется согласиться с тем, что это не могло не найти своего отражения в характере города и его обитателей.

Вся история изнанки Одессы неисчерпаема, собственно, как и история «темной стороны» любого города. Мы расскажем о самых громких именах, не обойдем ни великих революционеров, ни великих аферистов. Но остановим рассказ в 30-х годах ХХ века. Многое из того, что случилось позже, – это уже не судьбы гениальных аферистов-одиночек или предводителей банд. Здесь начинают фигурировать совсем иные действующие лица, роль которых нам оценить трудновато, ведь все это еще здесь, рядом с нами. Вернее, действующие лица остались теми же – предводители банд и одиночки, но теперь у них за спиной замаячила третья сила – политика, а о ней и ее давлении говорить пока рано.

Скажем сразу – далеко не все, о чем мы расскажем, можно найти на просторах всеведущей сети. Даже если мы сейчас не упомянем о том, с каким усердием наши герои громили архивы жандармских управлений, охранки и ЧК, просто примем к сведению, что со времени многих событий прошло больше ста лет. А время – эта коварная и неподвластная никому стихия – все расставляет по тем местам, по каким желает только оно одно.

И потому перед нами все-таки ЛЕГЕНДЫ. Легенды города и людей, когда-то его населявших…

Примем это и не будем добиваться математической точности и документальной достоверности. Согласитесь, что может быть лучше, чем вкусная одесская байка?

Глава 1

История Южной Пальмиры

Говорят, что здесь бывала

Королева из Непала

И какой-то крупный лорд из Эдинбурга,

И отсюда много ближе

До Берлина и Парижа,

Чем из даже самого Санкт-Петербурга.

Владимир Семенович был таки прав: от Одессы до Парижа и в самом деле совсем недалеко. Да и Париж связан с Одессой многими узами и именами. Вернее, связана вся прекрасная Франция, причем с самых первых дней существования «жемчужины у моря».

Конечно, люди селились на берегах теплого Черного моря задолго до возникновения и Франции, и Российской империи. Видела эта земля и киммерийцев, и скифов, нашли здесь приют и славянские племена. Вместе с возмужанием Греции появились на берегах Черного моря, а тогда Эвксинского Понта, и греки. Первые следы их пребывания относят примерно к VII веку до нашей эры. Ко времени расцвета Киевской Руси на северном побережье Черного моря оседло жили тиверцы и уличи – племена восточных славян. Через пару сотен лет на берега Северного Причерноморья пришли татары. Но земли эти были уже заняты предприимчивыми и оборотистыми генуэзцами – приблизительно на месте нынешнего города раскинулась стоянка торговых судов. Старинные морские карты, портуланы, на которые наносилась подробная береговая линия, утверждают, что стоянку эту генуэзцы называли Джинестра, что по-итальянски означает «дрок» – кустарник, живым ковром укрывающий причерноморские степи с ранней весны до поздней осени.

Еще через полторы сотни лет Причерноморье перестало быть татарским и перешло во владения Литовского княжества. Тогда, примерно в XV веке, мы и находим первое упоминание о поселении Качибей на месте будущей Южной Пальмиры. Название, конечно, менялось, и не один раз, – Каджибей, Аджибей, Гаджибей…

Под таким названием, как рассказывает легенда, об этом поселении с портом узнала и Екатерина II. Крепость и порт только-только отвоевали у турок русские войска. И, дабы увековечить переход города под сень русской короны, царица велела переименовать свое новое приобретение. Легенды утверждают, что на балу Екатерина приказала:

– Пусть Хаджибей носит эллинское название Одессос, но в женском роде.

И с тех пор прекрасная Одесса отсчитывает свой век как один из городов Российской империи.

Что же обрела русская корона? А получила она небольшую крепость, выстроенную во второй половине XVIII века на берегу Хаджибейского залива, называемого ныне Одесским. Она имела, как и многие иные крепости, высокую стену с бойницами и круглыми башнями. Крепостная стена, кстати, ограждала селение и со стороны моря. Разве что посредине в стену была встроена массивная главная башня с конусообразной крышей и широкими арочными воротами – одним из немногих «официальных» входов на территорию укрепления. Само же поселение Хаджибей делилось крепостью на две части: у берегов лиманов была расположена его низинная часть – пересыпь. Вторая часть поднималась по плато. Здесь стояли лавки, кофейни, шумели базары. Ближе к морю, за пределами крепости, высился маяк.

Именно таким увидели поселение русские войска под командованием Хосе де Рибаса. Вместе с отрядом украинских казаков, которыми командовали Антон Головатый и Захарий Чепига, 13 сентября 1789 года они овладели крепостью. Через год войска под управлением А. В. Суворова штурмом взяли Измаил. В этом штурме де Рибас вновь показал себя отважным воином. И совсем скоро Северное Причерноморье у турок отвоевали, закончилась русско-турецкая война. По условиям Ясского мирного договора султанская Турция отказалась от претензий на Крым, России была возвращена и территория между Южным Бугом и Днестром – а значит, к ней отошел и Хаджибей. В конце XVIII века на берегу Хаджибейского залива для защиты со стороны моря была выстроена новая крепость – с пятью бастионами и ста двадцатью орудиями, – обнесенная рвами и валами. Гарнизон крепости насчитывал две тысячи человек. В 1794 году правительство Российской империи утвердило «План пристани и города».

Рескрипт Екатерины II предписывал: «Божьей милостью МЫ Екатерина Вторая Императрица и Самодержица Всероссийская и прочая, и прочая, и прочая.

Нашему Адмиралу Де Рибасу.

Уважая выгодное положение Хаджибея при Черном море и сопряженные с оным пользы, признали мы нужным устроить тамо военную Гавань купно с купеческой пристанью, повелев нашему Екатеринославскому и Таврическому Генерал-Губернатору открыть тамо свободный вход купеческим судам, как наших подданных так и чужестранных держав, коими в силу Трактатов с Импереею нашею существующих можно плавать по Черному морю. Устроение Гавани сей Мы возлагаем на вас, всемилостивейше повелеваем вам быть Главным начальником оной, где и Гребной флот Черноморский в вашей команде состоящий впредь главное расположение свое иметь будет; работы же производить под надзиранием генерала Суворова Рымникского, коему поручены от нас все строения укреплений и военных заведений в этой стране, придав в пособие вам инженерного полковника де Волана, коего представленный план пристани к возможному произвождению оного в действие…»

Этот рескрипт был передан де Рибасу и зачитан перед войсками крепости. Так закончилась история крепости Хаджибей и началась история города Одесса. Но к де Рибасу и роли его личности в истории Одессы мы вернемся чуть позже – надо же нам знать, что это был за человек и чем на самом деле ему обязана прекрасная Южная Пальмира.

Рассказывая об истории Одессы, нельзя не упомянуть де Рибаса и название улицы, получившей его имя, но также нельзя и забыть два других громких имени, тоже навсегда оставшихся в памяти одесситов и на ее карте. Это герцог Арман Эммануэль дю Плесси де Ришелье и граф Александр Федорович Ланжерон.

В нашем рассказе появится еще одно имя, не менее весомое в истории города, а сейчас поговорим о дюке и графе, которые сделали Одессу такой, какой мы ее знаем.

Итак, дюк де Ришелье – прапраправнучатый племянник кардинала де Ришелье, знакомого нам по романам А. Дюма-старшего. Кардинал был, как мы знаем, фигурой более чем неординарной, и о нем можно было бы поговорить, но, к сожалению, с историей «жемчужины у моря» он не связан. Разве что своим именем. А вот его дальний родственник стал для одесситов «домашним дюком» и за сравнительно небольшое время сделал для города и страны очень и очень много.

Но обо всем по порядку.

Арман Эммануэль София Септимани де Виньеро дю Плесси, граф де Шинон, пятый герцог Ришелье, был не только пра… внучатым племянником кардинала, но и внуком маршала Франции. В семнадцать лет юный Арман становится камергером при французском дворе – совсем недурная карьера для юноши. Однако он был совершенно лишен желания жить придворной жизнью и весьма застенчив. Во время Великой французской революции Арман Эммануэль бежал в Россию – в те времена эта страна была в большой моде и эмигрировать сюда у европейцев считалось своего рода признаком утонченного вкуса. Русская армия готовилась к штурму Измаила – и пылкий француз пожелал присоединиться к войскам. Он дошел до самого графа Потемкина и добился у него разрешения на этот шаг. Во время сражения Арман проявил невероятную храбрость, получив в награду золотую шпагу. После сражения Ришелье решил поселиться в Петербурге и приступить к изучению русского языка. Как часто это бывало и до него, имя отважного француза тут же перекроили, придав звучание, более привычное туземному уху, – и стал он Эммануилом Осиповичем де Ришелье.

Де Ришелье верой и правдой служил России, но и ему довелось испытать монарший гнев, с той его стороны, которую позже назовут глупостью недалекого тирана. Как-то зимой в окрестностях Петербурга занялся сильный пожар. Ришелье вместе со своими кирасирами – он же был генералом – кинулся спасать людей и тушить огонь. Царь Павел I отчитал француза и отправил в отставку, лишив всех званий, – де Ришелье имел наглость принять решение бороться с огнем самостоятельно, не получив приказа свыше.

Но все изменилось с воцарением сына Павла – Александра I. Новый царь возвращает Ришелье из опалы. Теперь он вновь становится генералом со всеми положенными регалиями и получает предложение избрать себе должность и место дальнейшей службы. Де Ришелье делает выбор и становится градоначальником заштатного городишки на юге империи. Он прибыл в Одессу в марте 1803 года. Город тогда носил множество нелестных имен: это была и «республика жуликов», и даже «помойная яма Европы». Герцог принял решение превратить это сомнительное поселение в европейский город – задача весьма нелегкая и в более просвещенные и развитые времена, что уж говорить о рубеже XIX века.

На строительство города из казны отпускались ничтожные, просто мизерные средства. Но, несмотря на это, при Ришелье – новом градоначальнике – проложили широкие улицы, разбили сады, соорудили собор, католическую церковь, синагогу. Его стараниями были выстроены театр, больница, рынок, а также коммерческая гимназия. Здания проектировал и надзирал за строительством Тома де Томон, знаменитый архитектор, а некоторые из его творений дошли до нас через два минувших столетия. Прошло всего несколько лет правления Ришелье – и Одесса обрела известность по всей Европе. В городе сосуществовали представители множества национальностей. Историк Василий Надлер писал: «В Одессе не было места для исключительного господства какой-либо национальности, все были одинаково равны, одинаково свободны, и результатом этого… явилось неслыханно быстрое возрастание города».

Пользуясь дружеским расположением монарха и неограниченными полномочиями, де Ришелье, говоря современным языком, заложил основы инфраструктуры города как значительного транзитного пункта торговли между Востоком и Западом. Именно он наладил хлебный экспорт, позвав сюда колонистов-аграриев из Германии, Франции, Швейцарии и других стран. Именно благодаря ему Одесса стала европейским городом. Ришелье также освободил ее от непомерных налогов и стал автором идеи «порто-франко», которую реализовал уже его преемник Ланжерон.

Более того, Ришелье, соблюдая и государственные, и региональные интересы, добился уникального: хлебная торговля между Россией и Турцией не прекращалась, даже когда эти страны воевали между собой! Все деньги, заработанные на царской службе, дюк потратил на создание в Одессе лицея – самого значительного учебного заведения на Юге, второго после Царскосельского.

Можно смело сказать, что именно его усилиями на южной окраине России возник настоящий европейский порт со всеми атрибутами, необходимыми городу такого ранга: биржей и самоуправлением, карантином и коммерческим судом, транспортными морскими конторами, банками и страховыми учреждениями, учебными, культурными заведениями, благотворительными департаментами и др. К тому же здесь появились русские чайные и трактиры, французские булочные и кофейни, турецкие курительные и еще много мелочей, без которых город – не более чем красивая картинка в книге.

Делопроизводство, практически все, Ришелье вел сам – отметим, что ответные документы он писал на том языке, на котором к нему обращались. Питался первый из плеяды великих градоправителей очень умеренно, свою небольшую канцелярию содержал за собственный счет. Дюк ежедневно обходил или объезжал город, вникая даже в незначительные дела. Он беседовал с подрядчиками, купцами, медиками, военными, мастеровыми, иностранными консулами, гостями города, простонародьем, обязательно посещал все общественные и частные балы. Ришелье также занимался озеленением Одессы и прилегающих к ней безводных территорий и лично выписывал недешевые саженцы из-за рубежа.

Одним словом, первого одесского градоначальника можно смело назвать, пожалуй, самым гуманным из всех администраторов, которых видел этот город. В 1814 году Ришелье возвращается во Францию и вскоре становится премьер-министром и членом Французской академии. Всю жизнь он искренне стремился в любимую Одессу, но ему было не суждено увидеть ее снова – 17 мая 1822 года герцог де Ришелье скончался в возрасте 55 лет. Император Александр Павлович, вообще отличавшийся впечатлительным характером, искренне горевал, считая Ришелье достаточно близким человеком и другом. Французскому послу царь сказал: «Я оплакиваю герцога Ришелье как единственного друга, говорившего мне правду. Он был образцом чести и правдивости».

А когда весть о смерти герцога Ришелье добралась до Одессы, граф Ланжерон, преемник и в значительной степени продолжатель его славных деяний, предложил собрать средства на установку памятника бывшему одесскому градоначальнику и генерал-губернатору Новороссийского края. На этот призыв откликнулись одесситы всех сословий. Вот поэтому идущий по проспекту к порту градоначальник Южной Пальмиры и сегодня озабоченно смотрит на плоды трудов своих. Судя по выражению его лица, он чаще все-таки доволен тем, что видит. Хотя как знать…

Новым градоначальником, пришедшим на смену дюку, как мы уже сказали, стал граф Александр Ланжерон, француз по происхождению, эмигрировавший в начале Великой французской революции. Сначала он предложил свою шпагу и усилия австрийскому двору, но получил отказ. И сразу после этого отправился в Россию, где его приняли куда радушнее: он был зачислен в армию под управлением Потемкина – в Сибирский гренадерский полк. Сама армия в это время стояла на Дунае, в очередной раз шла война с Оттоманской Портой. Но сам граф тогда с турками сразиться не успел: его патрон, принц Нассау-Зиген, предложил ему повоевать со шведами – война с северными соседями шла уже почти в предместьях Санкт-Петербурга. Ланжерон, полковник гренадерского полка, соглашается и принимает командование Второй дивизией гребного флота принца Нассау-Зигена. Кроме того, Людовик Александр Андро, граф де Ланжерон, маркиз де Косе, превращается в Александра Федоровича Ланжерона. За участие в сражениях при Биорке-Зунде в июне 1790 года он получает орден Святого Георгия 4-й степени.

Ланжерон воевал со шведами до заключения мира. А потом, как и намечалось с самого начала, отправился к Потемкину на Дунай. Затем был штурм турецкого Измаила. Смельчак-граф, по словам Александра Суворова, «…оказал отличную неустрашимость в атаке неприятеля». Неудивительно, что после сражения граф получил золотую шпагу, украшенную надписью «За храбрость». В следующем году, уже под командованием князя Репнина, граф сражался под Мачином, а после войны в составе коалиции принимал участие в сражении с… республиканской Францией. Отношение его к революционерам не изменилось, и он в составе войск отправился в поход в Лотарингию и Шампань, участвовал в многочисленных сражениях. Все больше граф убеждался в том, что именно в России, признавшей его силы и умения, он нашел новую родину, ведь Франция, охваченная безумным пламенем революционного пожарища, должна была перегореть еще не скоро.

Летом 1795 года Ланжерон перевелся в Малороссийский гренадерский полк. Его службу весьма скоро, через год, оценил шеф полка, генерал-фельдмаршал Румянцев-Задунайский, назначив графа Ланжерона полковым командиром и дав чин бригадира. Через год граф стал генерал-майором, еще через год получил следующий чин. А вместе с ним – подданство России и титул графа Российской империи.

Военная карьера графа Ланжерона – это, по сути, отражение военной истории России: битва при Аустерлице, Отечественная война 1812 года, сражение при Бауцене… Но нас интересует не эта сторона его биографии, а то, как граф стал одесситом.

Произошло это в 1815 году – Ланжерона назначили военным губернатором Херсона, одесским градоначальником, главнокомандующим бугскими и черноморскими казаками. В историческом альбоме, посвященном столетию Одессы, писали о временах его градоначальничества так: «Времена генерал-губернаторства Ланжерона если и можно отметить на страницах истории Одессы, то скорее по счастливой случайности, чем благодаря энергии и деятельности преемника Ришелье». «Старая Одесса» писала примерно так же, хотя подобрала и более деликатные выражения: «Графу Ланжерону, сменившему Ришелье, оставалось только во всем следовать своему предшественнику, что он и делал». Зная удивительные особенности города и некоторых обитателей юга империи, можно смело предположить, что даже «во всем следовать своему предшественнику» было далеко не так просто.

Именно графу Ланжерону Одесса обязана знаменитым и нечастым явлением – статусом «порто-франко». Граф настойчиво пропагандировал идеи Ришелье и даже, говоря языком нового времени, пробивал их в верхах. Но все равно лишь 16 апреля 1817 года, через два года после вступления в должность, граф отпраздновал свою первую серьезную победу: в Одессе был установлен режим «порто-франко». На самом же деле градоначальникам города понадобилось целых девятнадцать лет для того, чтобы зона, свободная от таможенных пошлин, превратилась из идеи в царское решение: еще в 1798 году Кесоглу, попечитель греков-поселенцев, ходатайствовал об этом перед императором, после сам Ришелье пытался этого добиться, приложив всю присущую ему настойчивость. Но удалось это только Ланжерону, хотя до полного воплощения идеи прошло еще более двух лет – режим «порто-франко» был открыт лишь 15 августа 1819 года и предоставлялся городу всего на 30 лет.

Во время подготовки к осуществлению режима вырыли внушительный ров длиной примерно 24 версты, для вывоза товаров оставили два проезда: «Херсонскую таможню» на Пересыпи и «Тираспольскую таможню» на Молдаванке. Подготовительные мероприятия обошлись городу в прямо-таки астрономическую сумму – 300 тысяч рублей, но градоначальник считал, что игра стоит свеч.

Понятно, что охрана границы такой длины была делом непростым. А контрабандисты появились, наверное, почти сразу после утверждения режима. О них, конечно, речь тоже будет впереди, и мы упомянем об этом еще не один раз. В связи с этим в июне 1822 года приняли решение сократить зону «порто-франко»: новый рубеж пролег по современной Старопортофранковской улице. Чуть позже, в 1826 году, зону снова расширили, когда добавили к ней Пересыпь, Молдаванку и Малый Фонтан. Тогда же город окопали двумя параллельными рвами на расстоянии около 20 саженей друг от друга. В таком виде зона «порто-франко» просуществовала до 1859 года, когда статус был окончательно отменен.

Перечислим некоторые успехи Ланжерона, как говорится, списком.

Год 1818-й. Новый градоначальник заканчивает еще один проект, предложенный и начатый Ришелье: в Одессу приглашен садовник Карл Десмет, на 70 гектарах заложивший Ботанический сад. «Этот сад, – писал в “Старой Одессе” Александр де Рибас, – пользовался такой славой, что рассаду и саженцы отправляли в Крым, в Алупку и даже за границу».

Год 1819-й. Утвержден устав Ришельевского лицея. И в этом же году открылся торговый дом Федора Родоканаки, купца первой гильдии. Коммерческий оборот заведения составлял пять миллионов рублей. Все разом сыграло немалую, если не решающую роль в развитии банковского дела Одессы.

Год 1820-й. В Одессе выходит первая газета Messager de la Russie Meridionalle (два выпуска в неделю): основал ее агроном Иван Деваллон, француз по происхождению. И в продолжение темы СМИ: еще через два года в Одессе увидел свет и первый номер журнала Troubadour d’Odessa, он освещал искусство.

В том же 1820 году, осенью, император удовлетворяет ходатайство графа, и в Одессе учреждают Лекарскую управу.

О первых годах правления Ланжерона лучше всего рассказывать словами современников. Английская путешественница Мэри Холдернесс после двух путешествий по югу России, в 1816-м и 1820 году, писала: «Город Одесса – морской порт, процветает, и это место по-настоящему впечатляющее, если вспомнить, что около 20 лет назад все его население помещалось в нескольких рыбацких хижинах и что в 1812 году треть населения города забрала чума. Вновь посетив Одессу, я увидела, что в течение четырех лет здесь произошли большие изменения, и прогресс просто ошеломляет. В течение одного только 1819 года было возведено 70 каменных домов, а порт посетило 200 судов, принявших на свой борт не менее четырех миллионов четвертей зерна».

Именно при Ланжероне Одесса начинает превращаться в Южную Пальмиру. Граф, хоть и был суровым военным, но город, которому отдавал столько сил, просто обожал – он завещал похоронить себя именно в Одессе. И самый популярный или, как говорят одесситы, «шикарный» пляж города называется Ланжерон.

Следующим «звездным» новороссийским генерал-губернатором стал граф Михаил Семенович Воронцов. Да-да, тот самый, который, среди прочего, выстроил (или для которого выстроили) знаменитый Воронцовский дворец в Алупке. Градоначальник Одессы подчинялся именно ему. В Одессу граф Воронцов приехал в конце июля 1823 года. Как генерал-губернатор, для процветания юга империи, и в том числе для Одессы, он сделал чрезвычайно много. Личность эта была просто необыкновенная: вряд ли в российской армии можно было найти еще одного настолько же образованного генерала с таким же широким государственным кругозором. Воронцов принимал участие почти во всех войнах первой половины XIX века, и карьера его закончилась на Кавказе. К тому времени он уже был светлейшим князем, генерал-фельдмаршалом, кавалером всех российских и многих иностранных орденов.

Под руководством Воронцова Одесса стала главным торговым городом юга России; ему удалось добиться продления статуса «порто-франко» еще на 10 лет. При нем и его радениями было завершено устройство Ботанического сада и Приморского бульвара, которое начал граф Ланжерон. Достаточно быстро в одном конце бульвара возвели великолепный дворец для генерал-губернатора Воронцова, а в другом – здание купеческой биржи (теперь здание мэрии). На этой улице затем выросли другие красивые здания, в том числе нынешняя гостиница «Лондонская».