Зона власти

КОНТРАКТ

– Меня зовут Аллан Дитрих. А ваше имя – Кирк ван Детчер.

– Кто вы такой, мне уже известно. А я действительно ван Детчер… И что?! Это теперь запрещено законом?

– Боюсь, что да… – плавное движение руки, палец легко касается клавиши и – над матово-черной поверхностью стола возникает объемное и цветное изображение Кирка ван Детчера. Снимок очень хороший и сделан совсем недавно – отчетливо виден даже шрам над левой бровью, появившийся у Кирка только в прошлом году, после работы с контрабандистами. Изображение над столом начинает медленно поворачиваться, показывая лицо во всех ракурсах. А мелодичный, не лишенный приятности женский голос принимается неторопливо и внятно излагать:

– Кирк ван Детчер, третья планета Тагара, возраст – тридцать пять лет, бывший офицер особой группы Первой Имперской десантной бригады, имеет награды: «Серебряный Орел», «Золотой Орел», «Щит» и личные благодарности Императора за участие в подавлении восстаний на третьей планете Ландии в три тысячи семьсот первом году и на второй планете Леидиса в три тысячи семьсот третьем. Шесть ранений. Не женат. Детей нет. Постоянное место проживания неизвестно. Последний раз был замечен в городе Кинитис, третья планета Миилеса. Обвиняется в сотрудничестве с Каилишской Ассоциацией и передаче им секретной военной информации. Указом Императора объявлен государственным преступником. Любой, сообщивший о местонахождении Кирка ван Детчера, получит награду в размере пятисот галактических кредитов. Доставившему Кирка ван Детчера живым в любое отделение полиции, будет выплачена сумма в пять тысяч галактических кредитов. Предоставившего труп Кирка ван Детчера ожидает награда в четыре тысячи пятьсот галактических кредитов…

– Вот ведь, сволочи! – возмутился Кирк. – Нет, ну вы подумайте, а?! Всего пятьсот кредов разницы! Могли бы хоть тысячу набавить тому придурку, который решит «доставить меня живым»…

Аллан Дитрих снисходительно улыбнулся, делая вид, что понял и по достоинству оценил шутку, и отключил новостной канал.

– Да, – вежливо согласился он. – Пятьсот кредов – это не такие деньги, ради которых стоит рисковать. Я бы счёл более разумным «предоставить» полиции ваш труп.

– Попробуйте, – оскалился Кирк. – Уверяю, что с моей стороны вы встретите живейшие возражения. Простите за каламбур…

Кирк ван Детчер сидел, удобно и небрежно развалясь, в мягком глубоком кресле, и с видимым интересом разглядывал своего собеседника – генерального директора Межпланетного Металлургического Концерна господина Аллана Дитриха. Дитрих был человеком влиятельным (если не сказать – всесильным), а от таких людей Кирк старался держаться как можно дальше. Тем более что интерес Дитриха – человека, чьё состояние позволяло купить средних размеров планету – к нему, Кирку ван Детчеру, был не только необъясним, но и таил в себе непонятную опасность. Опасность эту Кирк хорошо чувствовал, хотя ещё и не до конца осознавал. И вся его бравада объяснялась именно этим – на самом же деле уверенности в себе Кирк не ощущал совершенно, и он пытался за показными развязностью и безразличием скрыть своё всё более растущее беспокойство.

Непонятно было, чем скромная персона Кирка ван Детчера могла привлечь внимание Аллана Дитриха. Возможностью получить деньги? Сомнительно. Если верить газетам, Аллан Дитрих в час тратил больше, чем предлагалось за голову Кирка… К тому же, ходили упорные слухи, что Аллан Дитрих был родственником самого Императора. И сейчас, увидев главу ММК воочию, Кирк подумал, что слухи эти не лишены основания – что-то общее было у Дитриха с Императором в чертах лица, в манере разговора, в движениях. Правда, Император был старше Дитриха лет на двадцать, но внешнее сходство между ними все равно было очень хорошо заметно. Да и покровительство, которое оказывал Император Концерну Дитриха, тоже о многом говорило.

Вторая странность заключалась в том, что объявление ван Детчера государственным преступником последовало только сейчас. Разумеется, Императору любить Кирка было не за что, особенно после той памятной аудиенции в семьсот четвертом. Но с тех пор прошло уже пять лет, почему же Император только сейчас очнулся-то?! Да и вообще, само обвинение было полнейшим бредом. Кирк действительно имел дела с жителями Каилиша – опытные телохранители или наёмники нужны были всем и во все времена, – но с той поры, когда он мог бы выболтать хоть сколь-нибудь значимые военные секреты, прошло уже довольно много времени.

Аллан Дитрих, подумал Кирк. В нём всё дело. Наверняка эта сука всё подстроила. При его финансовых и родственных связях не сложно провернуть подобное.

– Не находись мы сейчас на Второй Леидиса, – спокойно заметил Аллан Дитрих, – я был бы уверен, что желающих кинуться на ваши розыски окажется не слишком много. Но здесь ещё очень хорошо помнят семьсот третий, а желание отомстить бывает порой превыше жадности или благоразумия. Ведь в составе карательного десантного отряда на Леидисе-II было всего три офицера – лейтенант Парк, погибший в самом начале операции, лейтенант Милович, умерший в прошлом году при невыясненных обстоятельствах, и капитан ван Детчер, который сейчас сидит передо мной, – Аллан Дитрих широко улыбнулся, продемонстрировав Кирку превосходную работу своего дантиста.

– Ну, семьсот третий год тут, может быть, и помнят, а вот меня – явно нет, – с деланным сожалением вздохнул Кирк. – Ни тебе цветов, ни тебе почетного караула, ни тебе музыки при встрече. Обидно…

– Да, – сочувственно покачал головой Дитрих. – И не говорите. Форменное безобразие. Человека, отдававшего приказы о массовых казнях, нужно знать в лицо.

– Вы заблуждаетесь, – вежливо улыбнулся Кирк. – Казней не было. Было всего лишь чёткое и неукоснительное исполнение приказа – не брать пленных. И это была самая обыкновенная атака…

– На детский городок, – прервал его Дитрих и лицо его застыло. – На детский городок, где кроме женщин, стариков и детей никого не было.

– Не совсем верно, – поправил его Кирк. – На детский городок не было атаки. Мы всего лишь проходили через него… Транзитом, так сказать… Кто же виноват в том, что доблестные бунтовщики не сочли возможным достойно встретить Имперских десантников на подступах к детскому городку?! – развёл руками Кирк. – Нечего было торчать возле нефтяных скважин. Могли бы и догадаться, что наша группа ударит с тыла.

– Они не успели догадаться, – сказал Дитрих. – Через три часа после начала операции десантники атаковали группу национального ополчения. И те не могли подозревать, что Имперские десантники пойдут со стороны беззащитного детского городка. Ополченцы рассчитывали, что удар будет нанесен по району нефтяных скважин, как по самому важному району Леидиса-II. По району и послужившему, собственно говоря, причиной конфликта. Правда, атака Имперского десанта не удалась и тут. Ополченцы сразу поняли, что им не выстоять, и сложили оружие.

– Да, – согласился Кирк. – И нам пришлось их расстрелять.

– Всех, – уточнил Дитрих.

– Всех, – подтвердил Кирк.

– Двадцать пять тысяч человек.

– Двадцать пять тысяч семьсот шестьдесят пять, – поправил Кирк.

– Завидная память, – покачал головой Дитрих.

– Это было несложно запомнить, – пожал плечами Кирк. – Семь, шесть, пять… Меня самого немного удивило подобное совпадение. Потому и запомнилось…

– А мне запомнилось некоторое соотношение численности – ведь в вашей группе было всего пятьдесят десантников.

– Да, – вздохнул Кирк, – тяжелая была работа – больше чем по полутысячи на каждого из нас…

– Но вы справились.

– Мы всегда справляемся.

– Интересно вот что, – Дитрих откинулся в кресле и, прищурившись, посмотрел на Кирка. – Двенадцать десантников из вашей группы после подавления этого восстания подали рапорта об отставке.

– Нервы не выдержали, – предположил Кирк.

– Не думаю, – возразил Дитрих. – Ведь с этой же группой вы участвовали в подавлении Ландиийского мятежа. А там было гораздо… труднее. Там против вас была целая армия всей планеты.

Ага, подумал Кирк. Вот оно, значит, как… На Ландии, получается, был мятеж, а у вас, на Леидисе – восстание. Молодец, Дитрих, молодец… Патриотизм, это похвально, только вот не люблю я, когда на основании чужого и чуждого мне патриотизма меня пытаются смешать с дерьмом. Патриотизм – это личное дело каждого, но вот только ваш патриотизм почему-то строился на учениях о высших и низших членах общества, на принципах пришлого населения и коренного… то есть родившегося здесь, а не прилетевшего с другой планеты Империи…

Аллан Дитрих с улыбкой, чуть ли не ласково смотрел на Кирка. Похоже, происходящее доставляло ему немалое удовольствие.

– На Ландии мятежников было больше, – согласился Кирк, – но там была не только моя группа.

– Это верно, – склонил голову Дитрих. – И, тем не менее, вам, должно быть, было тяжело расставаться со своими людьми.

Кирк промолчал. Непонятно, к чему он клонит, этот Дитрих, подумал Кирк. Вопросы какие-то дурацкие, ни к чему не относящиеся. Он что, хочет взвинтить себя, разозлить? Для чего?! Одного его слова достаточно, чтобы от ван Детчера осталась горстка пыли…

А может, это он меня пытается разозлить? Опять же – зачем?! Чтобы я сделал какую-нибудь глупость? Но я и так не знаю, что мне можно, а что нельзя делать. А уж глупостей я за последнее время и без того наделал предостаточно…

Чёрт меня принёс на этот Леидис, мрачно подумал Кирк. Надо было отказаться от контракта, пусть бы господин Партиони искал себе другого телохранителя. Хотя, когда он нанимал меня для охраны своей драгоценной персоны, разговоров о Леидисе и в помине не было – Партиони должен был лететь с Миилеса-III на Шерон-I, и только в космопорту я вдруг узнаю, что нам придётся ненадолго остановиться на Леидисе-II – буквально на минутку, как сказал Партиони. У меня сразу же появилось громадное желание выпрыгнуть из космического корабля, в чём был… Чёрт его знает, может быть, это было бы и наилучшим выходом. Потому что уже в гостинице ко мне почти сразу же подошёл человек, заявивший, что «со мной желает переговорить одна влиятельная личность»…

Кирк хорошо запомнил того человека – невыразительная крысиная мордочка, в невзрачном сером костюмчике, следовавшая за ними на почтительном расстоянии от самого космопорта. Кирк решил было, что это следят за его клиентом – господином Партиони. И он был уже готов к тому, что его работа начнётся раньше, нежели они попадут на Шерон-I. Но всё оказалось иначе. Крысиную мордочку интересовал не Партиони, а сам ван Детчер.

Наверное, Кирк мог бы и отказаться от этого приглашения, но уже одно то, что его тут узнали и, вероятнее всего, даже ожидали его прибытия, настораживало. Более веским доводом в тот момент послужил ствол бластера, ласково упиравшийся в правый бок Кирка. Будь это хотя бы «Кобра» или пусть даже «Гадюка», Кирк нашёл бы, что возразить крысиной мордочке. Но приглашению сопутствовал раструб «Питона» – широкоугольника, чья дальность выстрела не превышала двадцати метров, но из которого было просто невозможно промазать. В таких ситуациях лучше делать вид, что покорно идёшь на поводке за тем, кто думает, будто ведёт тебя. До поры, до времени… В конечном итоге поводок привёл Кирка на сто одиннадцатый этаж небоскрёба ММК, стрелой возносившегося над городом. И тут он узнал, что встречи с ним жаждет не кто иной, как сам Аллан Дитрих.

Кабинет Дитриха выглядел просто, но простота эта была изысканной и утонченной, рассчитанной на посетителя, обладающего столь же утонченным и изысканным вкусом. Вряд ли кто-нибудь иной, кроме Аллана Дитриха, способен был отделать стены своего кабинета серовато-голубыми панелями из дерева с планеты Горгона-IV – стоимость подобной отделки переваливала за полторы сотни тысяч кредитов. Да и кресло, в котором сейчас развалился Кирк, стоило не меньше сорока тысяч – обивка из кожи раганилиса, самого опасного хищника с пятой планеты Ланавадиса. Предметов обстановки в кабинете было немного, но все они были выдержаны в том же духе – самое дорогое, самое изысканное.

Кирк почему-то сразу же вспомнил Шерон, где ему предстояло охранять Партиони – та ещё планетка! Обнищавший мир, занимавший в Империи третье место по уровню преступности, почти полностью истощённый, безжалостно разграбленный бизнесменами, наподобие Партиони или того же Дитриха…

– …Вы слушаете меня?

– Очень внимательно, – кивнул Кирк, кляня себя в душе за то, что пропустил последние слова Дитриха мимо ушей – нельзя расслабляться, особенно сейчас.

– Я спросил, нужна ли вам работа, – Дитрих внимательно смотрел на Кирка.

– У меня уже есть работа, – ответил Кирк.

– Телохранитель?

– Да.

– Полторы тысячи кредитов за сопровождение господина Партиони на Первой Шерона, – сокрушенно покачал головой Дитрих.

Кирк промолчал. Происходящее начинало нравиться ему всё меньше и меньше.

– Я думаю, – продолжал Дитрих, – что вопросы сотрудничества с Партиони мне легко удастся уладить.

– Я бы предпочел продолжить свою работу у Партиони, – возразил Кирк.

– Я думаю, – спокойно ответил Дитрих, – что это не имеет значения.

– Что именно? – поинтересовался Кирк.

– Не имеет значения? – переспросил Дитрих. – То, что вы предпочитаете.

– А почему? – улыбка Кирка не могла скрыть его злости, и это было хорошо заметно.

– Вы больше не работаете на Партиони, – пояснил Дитрих. – Вы работаете на меня или вообще больше не работаете никогда и нигде, кроме Имперских урановых рудников… Да и то, не очень продолжительное время.

– Хм… – покрутил головой Кирк. – Вы странный человек, Аллан. Хотите меня нанять, и начинаете переговоры с угроз… А вам не приходит в голову, что я могу согласиться – для вида, чтобы избежать проблем. А потом…

– Приходится рисковать, – вздохнул Дитрих. – У меня очень мало времени. Вы единственный человек, которому я могу доверить эту работу. Впрочем, вы правы – не стоило вам угрожать. Это была моя ошибка, простите. Как насчёт денег? Я подпишу чек, сумму проставите сами, – добавил Дитрих.

– Вы не боитесь разориться?! – усмехнулся Кирк.

– Нет. Вы ведь знаете, что в чеках нельзя проставлять сумму, обозначающуюся более чем десятизначным числом.

Кирк этого не знал – он вообще с трудом мог представить себе подобную сумму, – но кивнул и сказал:

– Мои условия: первое – вы решаете все мои проблемы; второе – вы отвечаете на все мои вопросы; и третье – я имею право после всего этого вам отказать. Договорились?

Аллан Дитрих немного помолчал, нахмурился и кивнул.

– Я вас слушаю, – произнес он.

Это хорошо, подумал Кирк. То, что подобные странные (или даже наглые) условия ван Детчера были приняты безоговорочно, говорило либо о том, что у Аллана Дитриха действительно нет выбора, либо… чёрт его знает, о чём! Ладно, подумал Кирк. Делать нечего, будем продолжать наглеть и дальше.

– Партиони, – Кирк вопросительно приподнял бровь.

Аллан Дитрих протянул руку и нажал на кнопку селектора связи.

– Мигеля. В кабинет. Срочно, – отрывисто бросил он.

Так, подумал Кирк. Этот мир на девяносто процентов состоит из дерьма. И одно из них сейчас окажется тут…

Дверь открылась и в кабинет, почтительно склонив голову, вошёл Мигель Партиони, собственной персоной.

– Это была ваша первая проблема? – осведомился Дитрих.

Кирк внимательно разглядывал Партиони. Тот, казалось, совершенно не был смущён происходящим.

– Первая Шерона, да? – прищурившись процедил Кирк.

Партиони обаятельно улыбнулся.

– У каждого своя работа, ван Детчер, – ответил за него Дитрих. – Мигель, можешь идти, ты пока не нужен.

Партиони поклонился и вышел.

Вот ведь, за-р-раза… Кирк никак не мог успокоиться. Надо же было так попасться! Да и Партиони этот – артист высшего класса. Вёл себя так, что и в мыслях ничего похожего не было…

– Дальше? – Дитрих нетерпеливо посмотрел на Кирка.

– Обвинения в государственной измене, – проговорил Кирк. Ему вдруг показалось, что сейчас Дитрих точно также повернется к селектору, нажмёт кнопку и скажет: «Императора! Ко мне в кабинет! Срочно!..» Но Дитрих просто кивнул и произнёс:

– Пусть это вас не волнует. Считайте, что вы реабилитированы. Произошла досадная ошибка и виновные будут наказаны.

– Вы действительно состоите в родстве с Императором? – поинтересовался Кирк.

– В дальнем, – ответил Дитрих. – Ещё что-нибудь?

– Почему вы вынуждаете меня работать на вас?

– Потому что вы – единственный человек, кому я могу доверить это дело, – сказал Дитрих. – Я вам уже говорил об этом.

– Есть дела, которые не может вам помочь решить даже Император?! – удивился Кирк.

– Вы не поверите, но это так, – согласился Дитрих.

– Почему вы мне доверяете? – спросил Кирк. – Почему вы считаете, что я буду вести с вами честную игру? И почему вы вообще были уверены в том, что я соглашусь на вас работать?

– Потому что вы были на Второй Леидиса в семьсот третьем, капитан ван Детчер.

– С каждой секундой мне становится всё интереснее, – Кирк с нескрываемым уже любопытством смотрел на Дитриха. – Семьсот третий, говорите? Так ведь я же в ваших глазах должен быть самым настоящим чудовищем! Нет? Ведь это именно по моему приказу погибли тысячи ни в чём неповинных женщин, стариков и детей.

– Да, – кивнул Дитрих, опуская глаза. – Вы действительно отдавали приказы. Вы были командиром диверсионной группы. Но я очень хорошо знаю, кто именно отдал тот самый приказ – о сбросе фриз-бомбы на детский городок, – Дитрих поднял глаза на Кирка, и тот на миг растерялся. В этом взгляде не было ничего, кроме ледяного холода. Такого же ледяного, как заиндевевшие тела погибших от фриз-бомбы.

– У вашей группы были фриз-гранаты ограниченного радиуса действия, – продолжал Дитрих, – но всех ваших гранат не хватило бы на городок… в котором был мой сын.

– Мне очень жаль…

– Не нужно соболезнований, – неожиданно улыбнулся Дитрих. – Мой сын остался жив.

– После фриз-бомбы?! – Кирк в изумлении задрал брови.

– Да, – кивнул Дитрих. – Он и его товарищ – они спрятались в котельной. Обморожение. Но они не погибли. Сын потом рассказывал мне, как их обоих растирали и отпаивали горячим кофе. И как потом их вывезли на боевом флаере в горы и спрятали в пещере, оставив им офицерский паек на три дня. Он не запомнил ни имени того человека, ни его лица – все солдаты были в пластик-масках. Единственное, что он запомнил – капитанские нашивки на рукаве десантника.

Кирк молчал.

– Вы однажды уже спасли моего сына, – сказал Дитрих. – Попытайтесь сделать это ещё раз. Уверяю, что в случае успеха вы не пожалеете.

Так, подумал Кирк. Вот и стала ясна прелюдия о детском городке, о семьсот третьем годе, о моём десантном прошлом… Не пожалею, говоришь? Конечно, мысленно усмехнулся Кирк. Не пожалею… Урановые рудники? Ну-ну…

– Что случилось с вашим сыном? – спросил он.

– Арнольд, – сказал Дитрих. – Его зовут Арнольд. И ему нужна помощь. Ваша помощь.

– Что с ним? – повторил Кирк.

– Он сейчас находится в Лабиринте Анкора, – Дитрих пристально глядел в глаза Кирку.

Так, подумал Кирк. Вот оно – то, ради чего и был затеян весь этот спектакль. Лабиринт Анкора… А может, и впрямь, лучше уж мне на урановые рудники?..

– Вы уверены, что помощь ему всё ещё нужна? – осторожно поинтересовался Кирк.

– Уверен, – с некоторой задержкой ответил Дитрих. – Уверен. Она ему очень нужна. Он не сможет самостоятельно выбраться оттуда.

– Как он оказался в Лабиринте Анкора?

– Исследовательская экспедиция. Арнольду уже восемнадцать лет, и я не мог помешать ему отправиться туда.

– Что ему там было нужно? Только не говорите мне, что он потащился за новыми технологиями! С вашими деньгами вы способны купить всё, что угодно, не подвергая риску жизнь своего сына.

– Я не знаю, зачем он туда отправился, – покачал головой Дитрих.

– Он был один?

– Нет, я послал с ним группу из пяти телохранителей. Они…

– Почему вы так уверены, что ваш сын ещё жив? – прервал его Кирк. – Вы что, получили от него весточку?!

– Можете считать и так, – кивнул Дитрих.

– Из Лабиринта?!

– Да. Вы согласны? – неожиданно спросил Дитрих.

Кирк подумал, что Аллан Дитрих похож сейчас на старую и побитую собаку. Разумеется, был он совсем не стар – лет сорок пять, не больше. И Кирк не поставил бы и одного кредита на того, кто решится побить Дитриха. Но сейчас во взгляде его была какая-то глухая тоска, какая-то обреченность. И Кирк вдруг понял, что Аллан Дитрих не верит в то, что его сын – Арнольд – жив. Не верит.

– Вы согласны? – повторил свой вопрос Дитрих.

– До какой зоны дошел ваш сын? – Кирк словно бы и не слышал вопроса Дитриха.

– Я не знаю, – ответил Дитрих.

И Кирк сразу же понял, что генеральный директор Межпланетного Металлургического Концерна Аллан Дитрих лжёт. Он знает, до какой зоны дошёл Арнольд. Он знает, зачем Арнольд отправился в Лабиринт Анкора – место, из которого нет возврата. Он знает ещё что-то.

– Вы понимаете, что посылаете меня на верную гибель? – уточнил Кирк.

– Да, понимаю. Вы согласны?

– Вы знаете, что я никогда не бывал не только в Лабиринте, но даже и на Анкоре?

– Знаю. Вы согласны?

– Ни один человек… И даже ни один чужой не выживет в Лабиринте Анкора дольше нескольких суток. Вы знаете это?

– Да, знаю. Вы согласны?

– Черт возьми, Аллан! Вы сумасшедший?!

– Нет. Вы согласны?

Кирк набрал полную грудь воздуха и медленно выпустил его сквозь сжатые зубы.

– Я хочу получить чек авансом, – заявил он.

– Хорошо, – Дитрих кивнул и вздохнул с облегчением. – Я советовал бы вам взять с собой несколько опытных бойцов из моей охраны. Любое вооружение, любые технические приспособления, существующие в галактике – всё к вашим услугам.

Кирку на миг показалось, что он присутствует на каком-то спектакле. Как-то не так вёл себя этот Дитрих. Его реакция на согласие Кирка была такой, словно бы он получил ожидаемый ответ. Как будто Дитрих ни секунды не сомневался, что ван Детчер безропотно согласится подставить свою многострадальную задницу ради его сыночка. И сейчас Дитриху оставалось лишь услышать то, в чём он и так был уверен – Кирк ван Детчер отправляется на Анкор. Кстати – а на чём? На этой самой своей многострадальной заднице?

– Корабль? – спросил Кирк.

– «Звезда Победы», класса яхта.

– Всё-таки, вы сумасшедший, – убежденно заявил Кирк. – Кто же отправляется на такое задание на яхте?

– Насколько мне известно, – возразил Дитрих, – нет закона, запрещающего устанавливать на кораблях класса яхта военное снаряжение и оборудование.

– Когда старт?

– Сегодня.

– Аллан, если вы не хотите, чтобы я ещё раз назвал вас сумасшедшим, перестаньте шутить, – попросил Кирк. Ему уже становилось не по себе от напористости Дитриха. Он чувствовал себя, как мотылек, увлекаемый сильным потоком воздуха прямо в жерло пылающей печи.

– Я не шучу, ван Детчер, – возразил Дитрих. – Мне просто очень нужно, чтобы вы оказались на Анкоре как можно скорее.

– Понимаю. Но есть объективные обстоятельства…

– Нет! Обстоятельства создаем мы сами. Послушайте, ван Детчер, у меня к вам тоже есть один вопрос, – неожиданно сказал Дитрих. – Почему вы молчали?