Зона власти
- -
- 100%
- +
Большая Война ни к чему не привела. Ни одна сторона не сумела одержать победы и овладеть Лабиринтом на достаточно длительное время. Новейшие технические решения применялись в первую очередь в военных целях. И поскольку эти новинки зачастую обладали неожиданными побочными эффектами, то иногда вреда от них бывало больше, чем пользы. И в галактике прибавилось выжженных дотла, вымороженных до абсолютного нуля и лишенных атмосферы и жизни планет.
Постепенно по галактике распространились слухи, что Лабиринт – это не детище Предтеч. Лабиринт создала некая неизвестная, гораздо более высокоразвитая раса. А Предтечи попались на ту же удочку – уничтожили сами себя в бесконечной войне за право обладания сокровищами Лабиринта.
Слухи эти ничем не подтверждались, но количество уничтоженных и сделавшихся непригодными для жизни миров всё росло. И тогда Империя предложила мир. Благо в тот момент именно она могла диктовать условия, поскольку вокруг Анкора кружил весь военный флот людей.
Мир… Миром это можно было назвать с большой натяжкой. Слишком уж заманчивые вещи содержал в себе Лабиринт. Находки производили сенсацию, одна другой громче.
Неоднократно Империя пыталась наладить организованные исследования Лабиринта, но каждый раз это ни к чему не приводило. Слишком опасен был этот мёртвый город, слишком своенравен и непредсказуем. И счастье почему-то улыбалось лишь отъявленным авантюристам, но никак не послушным и организованным экспедициям. И правительства Империи и Ассоциации были вынуждены лишь молча наблюдать за тем, как сокровища из Лабиринта уплывают неведомо куда.
Люди и чужие валом валили в Лабиринт. И гибли там. Гибли не только в ловушках Лабиринта, но и от рук таких же, как они, искателей легкой поживы. Если бы не странные особенности защитного поля, окружавшего Лабиринт, погибших там было бы неизмеримо больше.
В Лабиринте не функционировало никакое оборудование. Не только оружие или транспортные средства, но даже часы, даже компас или любое другое приспособление с электронной начинкой – все это превращалось в бесполезные безделушки. Кто-то пробовал использовать древнее пороховое оружие – безрезультатно. Даже оружие, изготовленное по найденным в Лабиринте образцам, отказывалось здесь работать. Что делало гостей Лабиринта ещё более уязвимыми. Ведь он был населён представителями местной фауны и флоры. Или не местной – трудно сказать, на Анкоре не осталось почти ничего живого. А всё, что осталось, обитало в Лабиринте.
Десятки открытых ворот Лабиринта принимали в себя новых и новых гостей. Исторически сложилось так, что воротами на юго-западе и юге владела Империя. Все ворота, расположенные в восточном направлении, контролировала Каилишская Ассоциация. Впрочем, слова «владела» и «контролировала» не совсем точно отображают ситуацию. Попробуй тут установи контроль за рвущимися в Лабиринт желающими! Просто люди и те, кто на данный момент не был с Империей в состоянии войны, старались держаться вместе. Как и подданные Ассоциации. Что, впрочем, не избавляло их всех от междоусобных разборок.
Воротами же в северной части Лабиринта «владели» жители третьей планеты Таира. Странные это были существа, замкнутые, державшиеся обособленно от остальных. Даже участия в Большой Войне им удалось избежать. Внешне они ничем не отличались от людей, разве что цветом кожи и волос – золотисто-желтая, словно у ксионийцев, кожа и огненно-рыжие прически. Но ни кто они такие, ни даже то, от какой расы они ведут своё происхождение, известно не было.
Таирцы никого не подпускали к северным воротам. Сунуться через них было равносильно смерти, которая наступит ещё до того, как безумец окажется в Лабиринте. Самое странное заключалось в том, что таирцы, кажется, не пользовались свалившимися с неба дарами и даже не углублялись в Лабиринт дальше первой зоны. Непонятно было, для чего уже в течение многих десятилетий они установили возле северных ворот этот кордон. Поговаривали, что таирцы это и есть Предтечи. Но предположение это было абсурдным и нелепым.
Совершенно недавно были расшифрованы письмена Предтеч и освоение новинок Анкора пошло более быстрыми темпами. Тогда же и появилась информация о том, что в Лабиринте именно двенадцать зон. Неизвестно, насколько достоверны были эти сведения, но слухи и легенды со временем стали восприниматься, как неоспоримая истина. Тем более что слухи и легенды эти были основаны на записях, оставленных самими создателями Лабиринта Анкора. Из тех же записей стало понятно, что далеко не всё, вынесенное из Лабиринта, можно было использовать. Но и открылись новые, доселе неизвестные возможности уже знакомых устройств. Возможности подчас опасные и зловещие. Например, по этой причине были сняты с производства новые телепортаторы – пересылаемые металлы и минералы начинали обладать непонятными и необъяснимыми свойствами, вызывавшими мутагенные реакции у представителей различных рас. Правда, пока это стало очевидным, целый мир сделался непригодным для жизни; много лет уже все корабли обходят стороной третью планету Инсара. Но несмотря на это, количество желающих попасть в Лабиринт не уменьшалось.
Находились даже отчаянные головы, рискнувшие составлять карты отдельных участков зон. Карты эти стоили дорого и не всегда соответствовали истине. Тут всё зависело от кошелька – Аллан Дитрих, например, сумел купить несколько карт, складывавшихся в довольно обширный участок Лабиринта Анкора. Впрочем, глядя на эту карту, Кирк ван Детчер совсем не был уверен в том, что Дитриху продали не фантазии желавших подзаработать на этом деле художников.
– Лабиринт, – говорил Аллан Дитрих, глядя на большой лист бумаги, расстеленный на столе. – На кристаллозаписи вы могли бы увидеть всё это в трёхмерном виде…
– Неважно, – отмахнулся Кирк. – Я умею читать карты. А тащить с собой кристаллограф, чтобы увидеть все эти прелести в объемном изображении?.. Не стоит.
– Дело ваше, – ответил Аллан Дитрих и, указав на карту пальцем, сказал: – Арнольд должен был войти вот здесь.
Кирк ван Детчер нахмурился и поднял на Дитриха сердитый взгляд.
– Вы хотите сказать, что ваш мальчишка вошел через северные ворота?!
– Да, я уверен в этом, – кивнул Дитрих.
– Ну, тогда нам бесполезно его искать, – заключил Кирк. – Он теперь наверняка занимает почетное место в музее Таира-III.
– Нет, он вошел через эти ворота, и ему удалось избежать встречи с таирцами, – спокойно возразил Дитрих.
– Откуда вам это известно?! – воскликнул Кирк.
– Я же посылал с ним группу, – пояснил Дитрих. – Один из них вернулся и рассказал об этом. Он был ранен во второй зоне, но ему удалось выбраться оттуда. Вот здесь, – он указал на красную пунктирную линию, – здесь они шли.
Кирк присмотрелся. Красный пунктир огибал по периметру чуть ли не четверть Лабиринта, начинаясь от северной его части и только на западе пересекал силовое поле и углублялся во вторую зону. В двух местах на этом пунктире стояли черные крестики. В точно такой же крестик упирался и сам пунктир, обрываясь на самой границе между второй и третьей зонами.
– Это?.. – Кирк ткнул пальцем в один из чёрных крестиков и вопросительно посмотрел на Дитриха.
– Места, где теряли сопровождающих, – подтвердил его догадку Дитрих.
– Далеко, надо сказать, вашему мальчишке удалось пройти, – покрутил головой Кирк. – Почти до третьей зоны…
– Я уверен, что он прошел и третью, – ответил Дитрих, сосредоточенно разглядывая карту.
Кирк ничего не ответил. Надоело, подумал он. Мне уже надоело спорить с Дитрихом о том, жив его сын или нет. Интересно, почему Дитрих так старается меня уверить, что Арнольд не погиб? Ведь защитный экран не пропускает никаких лучей и отследить человека в Лабиринте практически невозможно. А в самом Лабиринте не будет работать ни один передатчик, маяк или жучок.
– Вам совершенно не обязательно проходить через северные ворота, – продолжал говорить Дитрих. – Вы вполне можете проникнуть туда через сектор, более дружественно настроенный к Империи…
«Более дружественно настроенный!..» – усмехнулся Кирк. Где это, интересно знать, Дитрих видел на Анкоре сектор, настроенный «дружественно» к кому бы то ни было?!
– Аллан, ответь мне на один вопрос, – вдруг сказал Кирк.
– Что?! – Дитрих растерянно посмотрел на ван Детчера.
– Вопрос, – повторил Кирк. – Ответь. И давай поговорим с тобой на «ты», хотя бы сейчас. Мне нужна твоя откровенность, а не обещание денег или показное уважение.
– Я слушаю, – кивнул Дитрих и у Кирка возникло впечатление, что он собирался добавить то ли «тебя», то ли «вас». Но так и не решив, оборвал фразу.
– Аллан, – Кирк жестко посмотрел на Дитриха. – Зачем ты вынуждаешь меня идти на смерть? Почему именно я? Почему не другой, почему не целая десантная группа? Почему, чёрт возьми, не вся армия Империи, наконец! Император бы тебе не отказал, я уверен в этом. Вы ведь состоите в родстве, и, что бы ты там ни говорил – в близком родстве! Ты даже сына своего назвал в честь Императора! Правильно? Так почему, всё-таки, именно я – Кирк ван Детчер, отставной и опальный капитан особой группы Первой Имперской десантной бригады?
Задавая вопрос Кирк ожидал услышать какую-нибудь ложь. Но то, что он услышал, было настолько нелепо, что делалось похожим на правду.
– Потому, – ответил Дитрих, – что дойти сумеешь только ты, и никто больше.
– С чего ты взял?! – опешил Кирк.
– Не спрашивай меня, – нахмурился Дитрих. – Не спрашивай меня, откуда я это знаю. Знаю – и всё! Знаю, что ты дойдешь, знаю, что остальные не дойдут… Никто из твоей группы не дойдет, – Дитрих пристально посмотрел на Кирка. – Это не значит, что ты должен лезть в самое пекло, но если ты будешь осторожен в разумных пределах, то ты дойдешь.
– Еще один вопрос, – медленно проговорил Кирк. – Дойдешь КУДА?!
Дитрих помолчал, аккуратно разглаживая карту, а затем осторожно произнес:
– До двенадцатой зоны. До самого центра Лабиринта Анкора.
– Ты псих, – выдохнул Кирк, машинально переводя взгляд на обширное белое пятно, расположенное в центре схемы Дитриха. – Двенадцатая… Дальше пятой зоны никто и никогда не проходил…
– Проходил, – возразил Дитрих.
– Нет! – Кирк не мог поверить в это. Он уже знал, что сейчас скажет ему Аллан, но все равно не мог поверить. Потому что это было невозможно.
– Арнольд Дитрих. Он дошёл по двенадцатой зоны. Я знаю это. Он… – Дитрих запнулся. – Он сейчас там… Он сейчас ждёт…
– Меня? – уточнил Кирк не без доли ехидства.
– Тебя, – подтвердил Дитрих. – Тебя одного. И больше никого.
– А если я дойду до двенадцатой зоны не один? – поинтересовался Кирк.
– Постарайся, чтобы ты оказался там совершенно один, – холодно ответил Дитрих. – И постарайся оказаться там именно семнадцатого числа.
Кирк не стал спрашивать, почему именно семнадцатого, не стал возражать и говорить о порядочности по отношению к членам своей команды. Вряд ли отсюда – с Леидиса-II – Аллан Дитрих сумеет контролировать происходящее в Лабиринте Анкора… Главное – дойти. А там уж видно будет.
Кирк вдруг понял, что его самого разбирает азарт. Рискованное предприятие, безумное, чертовски опасное и практически невозможное. Но каким-то непостижимым образом уверенность Аллана передалась и ему. Сейчас Кирк ван Детчер почему-то поверил в то, что он действительно дойдет до двенадцатой зоны.
Изображение было немного расплывчатым – на качестве передачи сказывались бесчисленные защиты, силовые поля и кодирование. Дитриху порой казалось, что Император Арнольд сидит прикрыв глаза и не смотрит на него.
– Надеюсь, он успеет к сроку, – сказал Император.
– Я почти уверен в этом, – ответил Дитрих.
– Почти, – Император покачал головой. А может быть, это были всего лишь помехи.
– Не волнуйся, – успокоил Императора Дитрих. – Кирк ван Детчер сейчас сам поверил в успех. А это много значит.
– Странно это как-то, – рассеянно пробормотал Император. – Странно… Словно смотришь фильм. Который не имеет к тебе никакого отношения…
Дитрих ничего не ответил.
– Как ты считаешь, – спросил, немного помолчав, Император, – стоит ли посвящать его в дальнейшие планы?
– Я думаю, что это лишнее, – ответил Дитрих. – Ван Детчер получит свой лакомый кусок и будет жить припеваючи. А давать ему больше, чем он способен проглотить… Это лишнее, – повторил Дитрих.
– Я тоже так считаю, – согласился Император Арнольд.
– Я даже думаю, что ван Детчера стоит ликвидировать, – заявил Дитрих.
– Что?! – Император задрал брови.
– Да, – кивнул Дитрих. – Я в этом уверен. Жизнь – это тоже больше, чем он сможет проглотить. Я уверен.
– Нет! – резко ответил Император. – Я против! И ты знаешь, почему!
– В тебе говорит сентиментальность, – возразил Дитрих. – Подумай хорошенько.
– Я уже подумал! – ответил Император Арнольд. – И будет так, как я сказал! Ты забыл, что стало с адмиралом Кертисом? Я не хочу, чтобы с тобой тоже случилось что-нибудь подобное. И давай больше не станем поднимать эту тему! Хорошо? Когда ван Детчер будет на месте?
– Сегодня вечером «Звезда Победы» стартует, – сказал Дитрих. – Десятого они будут на Анкоре. К семнадцатому ван Детчер должен успеть.
– Двенадцатая зона, – задумчиво проговорил Император.
– Да. Двенадцатая.
– И тогда…
– И тогда ты станешь всесильным, – сказал Дитрих.
– Не я один, – ответил Император.
И они улыбнулись друг другу.
Глава вторая
«ЗВЕЗДА ПОБЕДЫ»
В приглушенном мягком свете всё вокруг казалось ненастоящим, словно подсмотренный сон, который снится кому-то другому. Огромные расплывчатые тени лениво шевелились на больших восьмиугольных панелях бирюзового цвета, которыми были облицованы стены зала. Сейчас тут стояла тишина, не нарушаемая никем из двоих присутствующих. Потому что один уже сказал всё, что хотел, а второй пока ещё не был готов дать ответ.
– Не содержится ли в твоих словах неверных или необдуманных мыслей? – голос таирца прозвучал ровно, но по блеску глаз можно было понять, что говоривший взволнован.
– В моих словах нет неверных или необдуманных мыслей, – таирец в длинной белой накидке, стоявший на коленях перед креслом, в знак покорности ещё ниже опустил голову.
– Ты знаешь, что смотреть прошлое – значит нарушать твердыню Великого Единства и угрожать жизни всех Свободных? – вопрос прозвучал, как утверждение.
– Я знаю, что смотреть прошлое – значит нарушать твердыню Великого Единства и угрожать жизни всех Свободных, – согласился таирец в белой накидке. – Когда я совершал это, я знал, что совершаю преступление, за которое меня ожидает вечность. Но я не ставлю свою жизнь выше жизни Свободных, потому что моя жизнь – ничто, по сравнению с угрозой Великому Единству. Потому и я пришёл сюда, Ближайший. Потому и говорю тебе, что я увидел, совершая преступление и заглядывая в прошлое. И я настаиваю, чтобы слова мои сделались достоянием Высшего.
В громадном зале с низким потолком повисла тишина. Таирец, сидевший в кресле, задумался. Ему нужно было принять решение, от которого, быть может, будет зависеть само существование Великого Единства. Это была тяжелая ноша – принимать подобные решения. Но Высшему будет ещё сложнее – ему придётся принимать решение за всех Свободных.
Всё сначала, подумал таирец, носивший титул Ближайшего. Все сначала и опять по той же самой причине. Война, о которой уже начали забывать, вновь готова пробудиться ото сна. Опять будут гибнуть Свободные и другие разумные. Опять вечность получит многих.
А если отказать? Тогда гибнуть начнут только другие разумные, представители иных рас. А Свободных это не коснётся. Какое-то время…
Но время имеет свойство проходить, обнажая то, что когда-то было скрыто в глубине. И вечность рано или поздно, а всё равно придет за Свободными, и воцарится на Таире. И Война всё равно проснется, но против Свободных будет уже стоять враг, неизмеримо более сильный, нежели сейчас. Против Свободных тогда уже будут стоять властители самой вечности – Вечные, те, кого люди называют Предтечами. Так уже было однажды – очень и очень давно. Так давно, что память о тех событиях сохранилась только во тьме подземных хранилищ дворца Высшего. Но и Высший, и Ближайший знали это. Они знали, что с появлением Вечных на Таире вновь наступят десятки веков Тьмы. Плохо.
Руки таирца нервно дрогнули, и он торопливо – чтобы скрыть волнение – провел пальцами по огненно-рыжей причёске, в которой ото лба к затылку были выстрижены две широкие полосы – знак принадлежности в правящей верхушке Таира-III.
– Я буду сравнивать твои слова с тенью мыслей вселенной, – глухо проговорил Ближайший, стараясь не смотреть на человека в белой накидке. – Твой проступок темнее тени мыслей, поэтому тебя ожидает вечность. Но пока я не принял окончательного решения о словах, принесённых тобой Высшему, вечность останется тебе недоступной.
– Ближайший! – голос таирца в белой накидке дрогнул от волнения. – Я настаиваю, чтобы мои слова стали достоянием Высшего немедленно! Река времени нам не подвластна, и уже сейчас, может быть, поздно что-либо исправить!
– Я знаю, – согласился Ближайший. – Но я буду сравнивать твои слова с тенью мыслей. Ты говорил, что непоправимое случится лишь в День Тусклого Света, – добавил он и спросил: – Каким днём это будет у людей?
– Семнадцатым, – ответил стоящий на коленях.
– Семнадцатым, – неуверенно повторил малознакомое слово Ближайший. – Хорошо, можешь идти. Я буду сравнивать, и мне необходимо остаться в одиночестве. Но во мне уже есть слово мысли вселенной, и я думаю, что твоё требование будет выполнено.
– Благодарю тебя, Ближайший! – таирец в белой накидке тяжело встал с колен и поднял голову. Казалось, что он хочет посмотреть в лицо Ближайшему, но это было невозможно – у таирца в белой накидке на месте глаз зияли две пустые дыры.
Кирк ван Детчер пребывал если и не в шоке, то в состоянии, очень на него похожем. Когда Аллан Дитрих заявил ему, что добираться до Анкора придётся на яхте, Кирк и не предполагал, что всё окажется настолько плохо.
Кирку очень часто приходилось летать, но делал он это в основном на десантных ботах или штурмовых катерах. Хотя в последние несколько лет ему, сопровождая богатого клиента, приходилось бывать и пассажиром круизного лайнера класса люкс. Так что к роскошной обстановке во время путешествий он, более или менее, привык, хотя и не любил этого. Однако то, что встретило его на «Звезде Победы», превзошло все самые худшие ожидания. Одно то, что каждая каюта была снабжена трэк-транслятором, позволявшим осуществлять связь даже во время нахождения корабля в гиперпространстве, уже вызывало у Кирка оторопь – он просто не мог представить себе, какой важности должен был вестись разговор, чтобы оправдать столь сумасшедший расход энергии, необходимой на поддержку трэк-луча. Впрочем, всё остальное было этому под стать – роскошь умноженная на роскошь в степени бесконечность.
Это была не яхта, а нечто невообразимое. Кирк подумал, что постройка её обошлась Аллану Дитриху в сумму, не меньшую, чем обошлась бы постройка Имперского линкора. Да и почему, собственно говоря, яхта?! Размерами своими, массой покоя и даже формой корпуса «Звезда Победы» до боли напоминал Кирку Имперский линкор. А если припомнить, что говорил о вооружении корабля Аллан Дитрих, впечатление Кирка от этой яхты однозначно определить было очень трудно. Ничего удивительного в этом не было – Император мог позволить своему родственничку обзавестись самым настоящим линкором, и зарегистрировать его как яхту, спасательную капсулу или даже неуправляемый спутник. Но одного Кирк не понимал – на кой черт Аллану Дитриху сдался линкор?! Да ещё полностью перестроенный – о подобной роскоши кают и палуб на Имперских боевых кораблях никогда и не слыхивали.
Три палубы, предназначенные для отдыха, поражали своей излишней и ненужной (на взгляд отставного капитана десантной бригады) роскошью. На каждой из них были искусно сымитированы дремучий (почти сказочный) лес, дикий горный ландшафт и морское побережье. Имитация была настолько совершенной, что просто не верилось, что ты находишься в космосе, а не на курортной планете. На морском берегу можно было получить самый настоящий загар, насладиться купанием и отдыхом на мягком белом песке, почувствовать кожей монотонное дыхание слабого ветра. В горах то и дело раздавалось эхо обвалов (очень похожее на настоящее), слышалось журчание горных рек и холодный (но не очень) ветер дул из расщелин. Лес же был наполнен пением птиц, шелестом листвы и мягким зеленоватым полумраком. Трудно было поверить, что всё это не настоящее.
Кроме этого, на каждой их палуб имелись бары, ресторан, танцевальный и спортивный зал, которым мог бы позавидовать любой смертный. Все было создано для того, чтобы элита чувствовала себя удобно. А уж экипаж яхты… Одна форма чего стоила!
Чёрно-синие мундиры, очень походившие на парадную военную форму – золотые пояса, аксельбанты, погоны. Даже фуражки с кокардой, на которой вокруг причудливо переплетенного вензеля «ММК» мелкими буковками змеилась надпись: «Аллан Дитрих». И все эти люди (в составе экипажа яхты не оказалось ни одного чужого) были в белых перчатках – это особенно поразило Кирка. Причём одеты так были не только пилоты или штурманы. Даже официанты носили точно такие же мундиры.
В семьсот четвертом году Кирку довелось побывать на обеде у Императора. Так вот, прислуживали им тогда официанты, среди которых не было никого чином ниже полковника. Правда, одеты они были в настоящую военную форму, но тоже с аксельбантами и в белых перчатках. И сейчас всё это живо и неприятно напомнило Кирку и тот достопамятный обед у Императора, и последовавшую вслед за этим аудиенцию… после которой ван Детчер и подал в отставку.
Перед вылетом вся группа Кирка ван Детчера переоделась в серо-зеленые комбинезоны, покроем своим отдаленно напоминавшие десантные, и среди всего этого великолепия и сам ван Детчер, и остальные, смотрелись какими-то плебеями, членами технической команды, по ошибке забредшими туда, где быть им совершенно не полагалось.
Экипаж же смотрел на них так, словно на яхте присутствует сам Император со своей свитой – едва ли не подобострастное почтение, ежесекундное желание услужить и вечные, намертво привинченные к лицам радостные улыбки.
Кирк заметил, что всё это подействовало не только на него одного. Единственным, кто чувствовал себя тут, словно рыба в воде, был Партиони – вероятно, ему уже приходилось летать на «Звезде Победы» или на другой такой же яхте Дитриха. Остальные же осторожно ступали подкованными ботинками по мягким коврам и робко оглядывались по сторонам. Кирк подумал, что за пятьдесят часов, что продолжится полёт в гиперпространстве, вся эта обстановка беспрестанно будет давить на психику – никогда ещё в жизни ему не приходилось бывать на подобных яхтах. И вряд ли придется.
Обед был подан в ресторане второй палубы – отделанный деревом широкий зал, потолок которого заменяли переплетающиеся где-то очень и очень высоко кроны деревьев. Иллюзия, конечно же, но создавалось впечатление, что сидишь на огороженной частоколом площадке без крыши, а вокруг тебя лес.
Сам же обед состоял из совершенно незнакомых Кирку блюд и слащавых официантов, без которых вполне можно было бы обойтись. Один из них, учтиво склонившись перед Кирком, протараторил какие-то непонятные названия и вопросительно посмотрел на ван Детчера.
Кирк растерялся и смог только кивнуть в ответ. Но тут подал голос Партиони.
Мигель Партиони сидел рядом с Кирком, небрежно откинувшись на спинку очень удобного стула и внимательно оглядывал стол. Постепенно лицо его приобретало недоумённое и недовольное выражение.
– Э-э-э… Любезный! – Партиони брюзгливо посмотрел на официанта. – А почему нет миилесских вин?! Вас не предупредили?
– Вин с Миилеса? – теперь уже растерялся официант, и ничуть не меньше, чем за миг до этого ван Детчер.
– Да, – подтвердил Партиони. – Что-нибудь из лёгких красных вин… «Мантигориса» например…
– Лёгкое красное?! – официант, казалось, был в ужасе. – К запёченным в мартишанках патунисикам?!
Левая бровь Партиони угрожающе поползла вверх.
– Мне повторить?! – удивился он, прожигая официанта взглядом.
Официант мигом исчез и через секунду на столе перед Партиони стояла низкая пузатая бутылка с вином.
– Что-нибудь ещё? – радужно улыбаясь пропел официант, склоняясь перед Партиони.
– Э-э-э… Нет… Да! – Партиони, словно бы вспомнив что-то значительное, поднял вверх указательный палец.
Официант качнулся и замер, ловя каждое его слово. Если раньше все слуги считали, что главный здесь Кирк ван Детчер, то теперь уже для них не оставалось никаких сомнений – главным тут был, конечно же, Мигель Партиони. А остальные – так, за компанию с ним.
– У нас важный разговор, поэтому… – Партиони выразительным взглядом обвел суетящихся вокруг стола людей и серьёзно поглядел на официанта.