Библиотека теней

Rachel Moore

THE LIBRARY OF SHADOWS

Copyright © 2023 by Rachel Moore

© Кира Бугаева, перевод на русский язык

В оформлении макета использованы материалы по лицензиям © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Кристоферу, который никогда не оставлял меня в тени

1

Соседка Эсте оказалась привидением, и к тому же не самым симпатичным.

Девочка-подросток стояла за дверью из массива кедра в Веспертин-холл, 503, накрывшись простыней с орнаментом из турецких огурцов.

– О боже, Эсте, привет! Ты здесь! – сказала она.

То, чего действительно хотелось Эсте в первый день пребывания в подготовительной школе[1] Рэдклифф, так это внимательно рассмотреть, куда она попала. Увидеть, как пробивается солнечный свет сквозь белые сосны, растущие за окнами. Понять, каково это, ходить по настоящему деревянному полу 1901 года. Осознать, что она здесь.

Вместо этого она явилась на просмотр фильма про привидение Каспера.

Согласно информационным листкам, человек, которому предстояло делить с ней комнату, – Пози Тэтч, сокурсница, «сова» и репортер-любитель. По бумагам (точнее, анкете, которую заполняли все новички, чтобы подобрать им подходящего соседа по комнате), они идеально подходили друг другу.

А на самом деле? Два зеленых глаза моргнули и выжидающе уставились на Эсте из отверстий, вырезанных в мятой простыне.

Эсте толкнула дверь, и та закрылась за ее спиной.

– И ты изображаешь привидение в нашей комнате?

– Распаковка. – Пози сняла свой импровизированный костюм. Она была в толстовке с логотипом школы. Ее ярко-рыжие волосы наэлектризовались и торчали в разные стороны, а на лице сияла широкая ухмылка. – Распаковка прощального подарка от младших братьев. На случай хэллоуинской вечеринки. Мама была недовольна. Ты знаешь, как это бывает.

– Не совсем. – Эсте поправила лямки рюкзака, лишь бы занять чем-нибудь руки.

Последние три года они с мамой провели, разъезжая по автострадам, и ни в одном месте не задерживались настолько, чтобы пожелать осесть окончательно. Скорее всего, мама и сейчас мчится вдоль Зеленых гор Вермонта куда угодно, главное, подальше отсюда. Она даже не проводила Эсте до стойки информации, просто высадила у кованых ворот школы. Конечно, горе ее слишком велико, чтобы нести его на территорию Рэдклиффа. Вы бы сказали обо всем этом соседке по комнате в первый же день? Эсте приняла другое решение.

– Я единственный ребенок.

Пози, кажется, не заметила выражения перепуганного олененка на ее лице, и продолжила:

– Да, круто. Ладно, пойдем, я покажу тебе, как тут и что.

Эсте не стала сообщать Пози, что их апартаменты слишком малы, и она прекрасно видит практически все, стоя у двери. Крошечная кухонька – мини-холодильник, микроволновка, плитка и раковина – не была никак отделена от жилой зоны. Большую часть помещения занимал диван с ножками в виде лап грифона. У стены примостился книжный шкаф, в стороне стоял журнальный столик, заваленный всякими гаджетами, которые определенно не упоминались в перечне рекомендуемых. На дальней стене гостиной – две двери с номерами 503А и 503Б.

Надо признать, это солидный рывок вверх, если сравнивать с Мотелем 6 – последним на данный момент их с мамой пристанищем.

– Я выбрала эту комнату, – заявила Пози и направилась к двери с номером 503Б. – Надеюсь, ты не возражаешь. Знаешь, я сразу почувствовала энергию, она влекла меня сюда. Я еще не сканировала частоты, но, мне кажется, здесь обитают привидения. Как считаешь?

– Э-э-э… – Эсте переступила с одной ноги на другую. – А можешь дать определение привидению?

Прежде всего, комната казалась неимоверно розовой. Пози произвела серьезные дизайнерские изменения, поскольку в школе едва ли допустили бы использование одного цвета в таких количествах. Четыре плаката на каркасе кровати были увиты рождественскими гирляндами, а поверх матраса лежало одеяло в горошек. Рядом с гигантским принтером, произведенным как минимум лет десять назад, стаканчик с кучей гелевых ручек, стопка ароматических свечей. Но и это далеко не все.

На стене Пози развесила целую мозаику памятных фотографий разных лет: вот она обнимает за плечи друзей на футбольном матче и целует чью-то загорелую щеку, а вот в нарядном платье на выпускном, на одной полусогнутой руке лежит букет цветов, на другой висит какой-то парень. Несколько семейных фото, где она рядом с братьями и между ними, у всех на лицах широкая улыбка и россыпь веснушек. Вероятно, Пози впервые уехала из дома, впервые ей предстояло жить самостоятельно и становиться на ноги.

Грудь сдавило. Эсте очень хорошо знала, что такое одиночество. Оно оставило на сердце раны глубокие, будто каньоны, и витиеватые следы русла высохшей реки. Она не представляла, как теперь его наполнить. А может, даже не стоило и пытаться это делать, ведь оно может высохнуть снова.

Пози сделала широкий жест рукой, словно Эсте должна была сразу заметить очевидную паранормальную активность, происходящую прямо перед ее глазами.

– Ну, знаешь, всякие духи, призраки, фантомы, которые застряли и не могут двигаться дальше. Школа Рэдклифф – третья в стране по количеству привидений, так что я совсем не удивлена. Не поверишь, сколько раз я уже видела, как мигают лампы.

– Для этого тебе нужны все те вещи, что лежат в гостиной? Для охоты за привидениями?

Прямо на глазах Пози воспарила духом, оказавшись в своей стихии. В ее глазах вспыхнул свет. Будто она только и ждала этого вопроса.

– Ага. Я потратила все деньги, которые заработала летом, чтобы хорошо подготовиться.

Эсте заставила себя улыбнуться. Нет, у нее не хватит духу сказать, что в привидения она не верит. Больше не верит. Едва ли будет легко прожить вместе целый учебный год, если соседка узнает о ее скептическом отношении. Что же касается друзей, тут приходилось признать, что в сумме у нее их полный ноль.

В отличие от святилища в духе «Ти Джей Макс»[2], созданного Пози из комнаты 503Б, отведенная Эсте 503А в точности повторяла картинку в рекламном буклете. Дизайн для жизни, а не для красоты. Кровать, шкаф и небольшой письменный стол в углу. Грязь на окнах определенно была ровесницей века, потому даже в такой солнечный день света в комнату попадало не много.

Подготовительная школа Рэдклифф была особенным заведением, связующим звеном между школой и колледжем для учеников одиннадцатого и двенадцатого классов. Тех, кто собирался продолжить обучение в одном из университетов Лиги Плюща. И теперь здесь предстояло учиться Эсте.

Сердце переполнял восторг. Это место – единственное, больше всего похожее на дом из виденного ей за последнее время. Эсте упала на кровать и высыпала рядом все небогатое содержимое рюкзака. Пози удалилась в гостиную и вскоре вернулась с каким-то устройством, извлеченном из кучи на журнальном столике. Издалека оно было похоже на приставку «Нинтэндо Свич», видимо, охота за привидениями предстояла серьезная, раз подготовлено такое оборудование.

– Что ты делаешь? – осторожно спросила Эсте. – Разве соседки по комнате тоже должны… участвовать?

Гаджет Пози застрекотал в ответ.

– Это считыватель электромагнитного поля. Я проверяю электромагнитные частоты, – объяснила соседка и сунула сканер под кровать Эсте. – Он точно определяет присутствие сверхъестественного.

– И как? Работает? – Эсте на всякий случай прижала к груди стопку свитеров, создав своего рода защиту, а поразмыслив, развернула складную тройную фоторамку. Теперь с каждой из трех фотографий на нее смотрел папа. Конечно, этого ничтожно мало, если сравнивать с комнатой Пози, но все это ее собственное.

Одна из фотографий была сделана в день, когда ей исполнилось восемь. Она прижимается к папе и держит в руке свой первый библиотечный читательский билет. У нее косички. У папы усы. Для обоих это был не лучший период в жизни.

На следующем снимке папа пожимает руку статуе фонтана во дворе. Эсте проходила мимо этого фонтана, когда шла к общежитию. Она узнала его, и сердце на мгновение остановилось. По фото сразу было видно, как отец и дочь похожи. Она унаследовала его каштановы волосы, карие глаза и красиво очерченные губы. В глубине ее рюкзака лежит свитер с потертыми рукавами – старая форма Рэдклиффа, которую он носил.

На последней фотографии папа – тощий шестнадцатилетний парень, ровесник ее теперешней. Позирует на фоне двери 503А Веспертин-холла. Фотография потускнела от времени, на краях – заломы, внизу – надпись, размазанная тыльной стороной левой руки: «Первый день в Рэдклиффе, сентябрь 1997 года».

Эсте отсканировала фотографию и отправила куратору с просьбой – ну хорошо, с мольбой – поселить ее в ту же комнату. Тогда она получила весьма расплывчатый ответ: «Ваша заявка получена и будет рассмотрена».

И вот она здесь. Стоит в том же месте, где когда-то стоял папа. Заполняет собой то же пространство.

Бормоча что-то себе под нос, Пози встала.

– Здесь определенно присутствует нечто, способное наводить ужас.

Сдерживая улыбку, Эсте пристроила фоторамку на стол и принялась рыться в рюкзаке в поисках книги. Кончиками пальцев ощутила знакомую текстуру зеленого переплета. Томик сказок – папин подарок. Кажется, она знает каждое слово, напечатанное на этих потрепанных страницах, но все же открывает книгу снова и снова, не в силах отказаться от благостного чувства покоя, наступающего в такие минуты.

Она помнила каждую черточку, чернильное пятно, загнутый уголок. Любила водить пальцем по пустым страницам в конце, оставленным специально для того, чтобы написать собственную историю. На форзаце – поблекшие строки, выведенные знакомым папиным почерком: «Из библиотеки Эсте Логано». И подчеркнуто. А ниже: «Есть жизнь, есть смерть, есть любовь – и любовь есть величайшая из них».

Он умер через несколько лет после того, как написал эти строки, и тогда Эсте стало ясно, что он все понял неправильно. Его похоронили на одном из ничем не примечательных кладбищ недалеко от их маленького синего домика в Пасо-Роблес, и он останется там навсегда, сколько бы любви она ни посылала ему из самого сердца.

Некоторое время Эсте отчаянно пыталась поверить в существование призраков, мечтала получить шанс увидеть папино лицо или хотя бы услышать голос. Она вглядывалась в появляющиеся с темнотой тени. Все это напоминало расчесывание заживающих ран. В какой-то момент ей все же пришлось оставить попытки. Привидений не существует, иначе она бы давно их увидела.

Эсте была рада уже тому, что может касаться тех вещей, что и он, и таким способом ощущать его присутствие. Аппаратура Пози издала звук, похожий на крик бездомного кота, увидевшего мышь.

– Хьюстон, у нас привидение!

– Мне так кажется, – осмелилась заметить Эсте, наблюдая, как Пози крутит сканером в поисках источника, – что из мертвых здесь только батарейки.

– Если ты меня слышишь, пошли нам знак. – Пози забралась на кровать Эсте и вытянула руку со сканером к потолку. Так мама искала сеть в пустынной местности. – Тебе не кажется, что в комнате стало прохладнее? Температура явно падает.

Где-то дальше по коридору хлопнула дверь, брови Пози поползли вверх, но Эсте лишь покачала головой. Впрочем, надо отдать Пози должное – она была более чем настойчива.

– Сегодня день заезда, – напомнила Эсте и перелистнула несколько страниц. – Мы не в сериале «Призрак дома на холме»[3].

Пози с шумом спрыгнула на пол, поднесла детектор к двери кладовки, затем к узкому окну с одной створкой и, наконец, к письменному столу. Эсте потянулась, подлезла под руку упрямой соседки и положила книгу рядом с фотографиями.

– Это точно? – Пози склонила голову, чтобы не пропустить знаки гостя из потустороннего мира. – Мне кажется, больше похоже…

В следующую секунду раздался стук в дверь, Пози с визгом отпрянула назад и врезалась спиной в стол. Фоторамка на столешнице подозрительно качнулась и полетела на пол. Все произошло буквально в одно мгновение. И вот уже пол усыпан тысячами осколков.

Нет, нет, нет. В глазах Эсте потемнело от ужаса. Рука зависла над разбитой рамкой. У Пози сотни фотографий с родными и друзьями, а у нее только эти три.

Голос Пози доносился откуда-то издалека, хотя она присела на корточки рядом.

– Эсте, прости, я ничего такого не хотела.

Нетерпеливый визитер постучал вновь.

– Иди, – процедила Эсте.

– Может, я помогу все собрать и сделать как было?

На глаза навернулись жгучие слезы. Нет, она не позволит Пози их увидеть.

– Пожалуйста, открой дверь, – произнесла Эсте, изо всех сил стараясь не выдать интонацией душевную боль.

На этот раз Пози кивнула. Дверь распахнулась, и Эсте услышала голос, показавшийся смутно знакомым. Вероятно, доктор Кирк – учитель истории и по совместительству комендант общежития – пришла напомнить об окончании часов посещения. Эсте сдавленно перевела дыхание и оглядела обломки, оценивая ущерб.

Стекло разбито вдребезги, осколки разлетелись по половицам, одна рамка ударилась о плинтус и треснула, задняя стенка отлетела к ножке стола, а сама конструкция сломалась пополам. Эсте взяла в руки одну рамку и прижала палец к тому месту, где откололся уголок и обнажил срез некрашеного дерева. К счастью, фотография не пострадала. Эсте и ее папа все еще улыбались, застыли в том времени возле городской библиотеки Пасо-Роблес. Спокойные и не подозревающие о том, что ждет их в будущем.

Эсте смела осколки в кучку у стены. Подождут. Принялась доставать фотографии из рамок, взялась за одну подложку и удивилась ее тяжести. Через мгновение все стало ясно. С внутренней стороны к ней был приклеен большой латунный ключ с намотанным на него кожаным шнуром.

Сердце Эсте подпрыгнуло к самому горлу. Во-первых, что это за ключ? А во-вторых, как он оказался в рамке с ее фотографиями, а также, что гораздо важнее, зачем он там оказался?

– Все в порядке? – поинтересовалась Пози, вернувшаяся слишком быстро.

Эсте поспешила встать и ударилась головой о столешницу.

– Лучше всех, – ответила она слишком быстро и слишком весело.

Затем положила заднюю стенку рамки на стол, надеясь, что такое поведение не вызывает подозрений. В рамке случайно обнаружился ключ. Черт, можно ли это считать случайностью?

– Вот. Думаю, пригодится. – Пози стояла на пороге с метелкой и совком для мусора. На веснушчатом лице – выражение крайнего смущения, как у вампира из телешоу, надеющегося получить разрешение войти. А это означало, что всего через пятнадцать минут после знакомства Эсте умудрилась испортить отношения с соседкой, что уже не раз случалось с ней раньше.

Пози открыла рот, будто собиралась что-то сказать: опять извиниться, признать ошибку или попытаться убедить, что это пустяк? Потом передумала, промолчала, пожала плечами и сообщила:

– Доктор Кирк проводит экскурсию по общежитию, встречаемся в холле через десять минут.

Эсте ответила своей самой очаровательной фальшивой улыбкой. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить Пози исчезнуть. Она бросила на Эсте прощальный взгляд и закрыла за собой дверь. Тогда Эсте оторвала приклеенный ключ и повертела в руках.

Осторожно размотала кожаный шнурок и рассмотрела находку внимательнее. Такие ключи обычно открывают двери, которые не должны быть открыты. Головка ключа представляла собой цветок из металла весьма искусной работы, в одном из лепестков было отверстие, через которое был продет шнур.

Эсте еще раз посмотрела на фотографию, сделанную в библиотеке Пасо-Роблес. Он часто говорил, что она его любимая. Два одинаково улыбающихся лица в месте, дорогом обоим. Теперь она знала почему. Она повесила шнурок на шею, и отцовский латунный ключ прижался к ее сердцу. Как будто это было его место. Как будто он принадлежал ей.

Она все выяснит, чего бы это ни стоило.

В коридоре было тихо, ученики собрались внизу, в холле. Эсте понимала, что должна быть там, что не может позволить себе произвести плохое впечатление и изменить семейную традицию, начатую отцом. К тому же разве можно отказываться от возможности получить образование бесплатно? И носить водолазки, сколько пожелаешь?

Эсте пробежала по коридору Веспертин-холла, устланному ковровым покрытием, затем вниз по лестнице из кедра и, наконец, оказалась в холле. К тому времени почти все уже вышли на улицу. Кирпичные стены особняка были пропитаны теплом полуденного солнца, местами закрыты горизонтальным можжевельником и цветущей жимолостью. Студенты прижимали к груди стопки книг, крепко держали в руках дымящиеся кружки с кофе и перешептывались друг с другом на садовых скамейках. Плывущие по небу облака скрыли, наконец, жаркое солнце, даже подул легкий ветерок, принесший свежесть из зеленой рощицы. Эсте казалось, что она могла бы часами бродить между черно-белых берез и болиголова.

Впереди, за спиной доктора Кирк, раскачивался «конский хвост» цвета жженой охры – это была Пози. Вскоре их группа человек из сорока вошла в двери Мемориальной библиотеки «Лилит» – жемчужины школы Рэдклифф.

Эсте ахнула при виде готического нервюрного свода и гаргулий. Стены были усеяны окнами. Взгляд Эсте привлек парень, сидевший у одного из них, в тени клена. Он закатал рукава своей мятой рубашки, а завитки черных волос падали на лоб и были похожи на чернильные разводы.

Должно быть, он из старшего класса, раз не идет сейчас за доктором Кирк и не слушает ее рассказ о школе. Внезапно парень оторвался от лежащей на коленях тетради, поднял голову и обернулся. Эсте не понимала, почему не может отвести от него взгляд.

– Эсте, – крикнула идущая далеко впереди Пози, – я принесла для тебя считыватель магнитного поля!

Соседка отделилась от остальной группы и направилась в ее сторону. В руке девушка сжимала одну из тех штуковин с журнального столика. Теперь на ней был жилет, вроде тех, что носят рыболовы, со множеством карманов, всевозможных нашивок и эмалевых значков. Сканер потрескивал при каждом ее шаге.

Да уж. Это приглашение к исследованию паранормальных явлений очень кстати.

И все же Эсте заставила себя улыбнуться.

– Я не умею этим пользоваться. Лучше пусть останется у тебя.

– Ну как знаешь. – Пози навела прибор на внешнюю стену «Лилит». Раздался пронзительный звон. – Я же говорила тебе, что это место кишит привидениями.

Эсте еще раз посмотрела на оконные ниши и опять увидела темноволосого парня. Он уже закрыл тетрадь и с ухмылкой на лице наблюдал за устроенным Пози спектаклем.

А потом внезапно подмигнул. Ей!

Щеки вспыхнули, и вовсе не из-за того, что облака внезапно обнажили вечернее солнце. Интересно, можно ли умереть от смущения?

Когда Эсте все же осмелилась взглянуть на место у окна, парень уже исчез. Ушел читать Пруста, или размышлять над идеями Ницше, или зачем-то еще, неизвестно ведь, как парни в частной школе проводят время.

Сердце колотилось в груди, пальцы изо всех сил впились в джинсовую ткань, обтягивающую бедра. «Ладно, – подумала Эсте. – Не отвлекайся». Она здесь не для того, чтобы пускать слюни при виде красавцев старшеклассников с высокими скулами. Она приехала сюда, чтобы идти по стопам папы, и каждый шаг его, похоже, вел прямиком в библиотеку.

2

Из карманов Пози, не прекращая, раздавались звуковые сигналы, что было не очень прилично в библиотеке вообще и, уж конечно, совсем не прилично в момент, когда доктор Кирк в довольно поэтичной манере рассказывала о столетней истории библиотеки «Лилит».

Эсте догнала группу учеников, когда доктор Кирк как раз начала свою речь. Это была невысокая чернокожая женщина лет семидесяти, с аккуратной прической, в которой темные пряди чередовались с уже поседевшими. Ее манера говорить, каждое движение и фраза наводили на мысль, что она могла бы провести экскурсию даже во сне.

– Что это? – Пози ткнула пальцем в ключ на шее Эсте.

– Неважно. – Она быстро спрятала ключ под свитер, лишая Пози возможности продолжить разговор на эту тему.

Доктор Кирк провела учеников по всему периметру первого этажа, не обращая ровным счетом никакого внимания на какофонию звуков, издаваемых жилетом.

– «Лилит» была в академическом смысле краеугольным камнем школы Рэдклифф с самого момента основания в 1901 году. Материалам, хранящимся в библиотеке, сотни и даже тысячи лет. Не прошло и двух десятилетий со дня открытия, как в 1917 в школе случился пожар…

Би-бип.

– …угрожавший превратить все это в пепел. Огонь вспыхнул в башне на самом верху. К счастью, она выложена из камня, потому пламя не распространилось. Соблюдение правил пожарной безопасности в наши дни легло на плечи сотрудников библиотеки, а в той самой башне хранятся архивы и семейные реликвии семьи Рэдклифф.

Би-бип.

– А туда можно подняться? – раздался голос из толпы.

– К сожалению, – ответила доктор Кирк, ведя группу по узкому проходу между шкафами, – доступ туда закрыт. Для защиты коллекции, знаете ли. Однако и в самой «Лилит» вы найдете немало…

Би-бип. Би-бип. Би-бииииип.

– Ты не можешь уменьшить громкость… этих своих датчиков? – довольно грубо прошептала Эсте.

– Ни в коем случае. Показатели здесь просто зашкаливают. – Пози достала прибор и несколько раз ударила им по руке, пытаясь остановить растущие на экране цифры. – А тебе известно, что некоторые ученые считают, будто пожар здесь был устроен преднамеренно?

Эсте задумчиво оглядела полку с книгами, провела кончиками пальцев по корешкам. От мысли о потере из-за трагедии даже одного предложения из всего этого богатства ее живот скрутился в тугой узел, как на занятиях йогой.

Было бы существенным преуменьшением сказать, что «Лилит» производила огромное впечатление. Просторный пустой зал, а по периметру – пять ярусов со стеллажами. В сотнях футов над головой – потолок из стекла, благодаря которому библиотека залита солнечным светом. Над восточным крылом башня со шпилем, верхушка которого вплетается в облака. Ночь стремительно надвигалась, но сквозь высокие арочные окна были видны освещенные мягким сентябрьским солнцем первые золотые листья. Вермонт осенью выглядел потрясающе.

Полки доходили до самого потолка. У каждой стены стояла передвижная лестница, позволяющая до них добраться. На полках выстроились старинные фолианты в кожаных переплетах, источающие запах пыли и выцветших чернил. На перилах лестницы, ведущей на второй этаж, висел кривой баннер, гласивший: «Добро пожаловать, ученики!»

Настанет день, когда она будет знать каждый сантиметр в этой библиотеке так же, как и каждую черточку на потертой читательской карточке, но этим незабываемым вечером Эсте сделала первые шаги по священной земле. Она, кажется, миллион раз рисовала себе в воображении библиотеку, но не представляла ничего похожего на то, что увидела воочию, ступив на отполированный до блеска пол.

– Не представляю, зачем кому-то могло понадобиться это разрушить? – произнесла Эсте вслух, покосившись на стоящую рядом Пози, задумчиво глядящую на башню со шпилем, словно рисуя в мыслях картины с пожаром и призраками.

– Не знаю. Разные могут быть мотивы для поджога. Попытка уничтожить улики, неудачный магический ритуал, желание согреться холодной зимой в Зеленых горах до изобретения центрального отопления. – Пози убрала девайс в карман и достала серебряную лазерную указку. – Шестьдесят семь градусов, придется последить за этим.

Фразу она произнесла для себя самой и шепотом, но все же умудрилась привлечь внимание некоторых учеников. Доктор Кирк повела всех по отполированной лестнице на следующий этаж, а к ним подошел парень со светло-коричневой кожей. Кончики его темных кудрей были осветлены. Он ткнул указательным пальцем в своеобразный термометр Пози.

– Эта штука в самом деле ищет призраков?

«Да ни за что на свете», – подумала Эсте. Она ускорила шаг, чтобы услышать, как доктор рассказывает о «тайных коридорах, закрытых, в теории, для учеников, но бесценных, когда нужно попасть в класс никем не замеченным», о том, что «найти их просто, если знать, где искать», и «нет, я вам их не покажу, но помните, на пятом уровне есть одна картина, которая может показаться подозрительно любопытной».

– Привидений? Конечно! – ответила Пози кудрявому парню. Было видно, что экскурсия доктора Кирк ей больше неинтересна. – Тени, призраки, привидения, полтергейст, лярвы, эктоплазма, фантомы – все это холодные пятна. Сам поймешь, когда увидишь.

– Неужели здесь правда так много привидений? – К ним подошел светловолосый парень, вдвое крупнее Эсте. Светлая кожа чуть загорела, на щеках – выраженный румянец, одет он был в безрукавую майку, на плече висела клюшка для лакросса, будто парень прибежал сюда прямо с тренировки.