- -
- 100%
- +
Пролог
Катя
– Я занят. Что-то срочное? – коротко и недовольно чеканит муж в ответ на мой звонок.
– Уже почти восемь. Ты сегодня задерживаешься? – рассеянно проговариваю, хотя собиралась сказать совсем другое.
– Да, Котенок. Дядя меня заездил совсем. Придумал ночное онлайн-совещание. Хотя, у него сейчас самый разгар рабочего дня в другом часовом поясе, – откашлявшись, говорит куда-то мимо динамика.
Я ловлю себя на мысли, что голос у Кирилла необычный, да и внимание рассредоточено.
В горле комок встает, но муж вдруг словно включается в наш разговор.
– Если ты насчет ужина, то не заморачивайся с готовкой, малыш. Я поел в офисе. Заказал какую-то бурду в нашей столовке на первом этаже. До сих пор эту муть перевариваю, – нервно смеется.
На фоне слышится шуршание.
Я же смотрю на скомканный документ, который у меня в руках горит.
Воздух в комнате разреженный. Я нервничаю, с трудом дышу и ждать не собираюсь.
– Кирилл, я нашла сегодня документы из клиники. Кто она? Кто эта женщина?
– В смысле, Кать?! Что за беременные загоны? – Воронцов резко повышает голос, что ему обычно не свойственно.
– У тебя есть любовница? Чье лечение ты оплачиваешь? – задаю вопрос в лоб.
Дорогие читатели рада пригласить вас в Новинку!!
Добавляйте книгу в библиотеку, за звезды – отдельное спасибо))
Глава 1
Катя
Истеричный смешок вырывается из динамика. Но Кирилл смеется наигранно, на самом деле он взбешен, и это я чувствую по его интонации.
– Кто та женщина, чье лечение ты оплачиваешь? – задаю вопрос в лоб.
Хотя, это и лечением нельзя назвать!
Но муж меня упрямо не слушает.
В груди растет каменный спазм. Всю душу сводит от такой горькой лжи.
– Скажи правду. Как давно у вас это? Судя по суммам, ты решил сделать любимой отличный тюнинг, – шепчу задушено.
Голос Воронцова тяжелеет, ему явно не нравится моя находка.
– Нет, я слышал, конечно, что беременность бывает с «приколами». Друзья рассказывали, что их жены огурцы соленые ели вместе со сгущенкой, или их раздражали звуки-запахи… Но так, чтобы придумать мне любовницу на ровном месте! Чушь какая! – убивает равнодушием.
Я представляю, как он мотает головой и привычно сощуривает глаза.
Только это говорит не мой любимый Кирилл, а кто-то другой, чужой и резкий.
– Кирилл, ты издеваешься?! С твоего счета оплачены отбеливание и спираль! Ты о ком так сильно заботишься?! – говорю ему, не меняя твердости намерений.
Я сдерживаюсь.
Хочется ругаться, кричать до хрипоты, но разбор полетов будет дома. Да и крики не помогут.
Терпеть измены я не буду.
А муж не спешит оправдываться, почему-то обвиняя меня.
– Катя, я занятой человек. Ложись спать лучше! А если скучно – не выноси мне мозг, пожалуйста, – злобно рыкает муж и бросает трубку.
Слезы накатывают на глаза. Все слишком красноречиво, чтобы я такое придумала или мне показалось.
Веки становятся влажными, я еще раз пробегаю взглядом по ровным строчкам. Документ немного «пережевал» шредер моего мужа, который стоял в кабинете, и который я случайно сегодня решила почистить…
Но все равно, текст вполне различим.
Воронцов Кирилл Максимович – плательщик, также указан перечень услуг с кодами. Вбив в поисковике всего лишь первые две кодировки, я немало удивилась.
Мой муж оплачивает какой-то посторонней особе контрацепцию, визиты к женскому доктору и даже интимную пластику…
В остальной текст я не стала вчитываться.
Не было сил дальше разбираться.
Хватило и того, что мой муж Кирилл Воронцов тратит наши семейные средства на чью-то киску, а я пропадаю на работе, несмотря на жуткий давящий токсикоз.
Голова разболелась от переживаний, наша счастливая семья рухнула в одночасье, а розовые очки разбились стеклами внутрь.
Я еще раз растягиваю единственный листок-доказательство.
Данных пациентки нет. А ложь Кирилла, как яд, парализует нервную систему.
Вытираю заплаканные глаза, хочу собраться к моменту возвращения мужа и поговорить с ним… о нашем разводе.
На кухне усаживаюсь возле окна, завариваю себе ромашковый чай.
Он не успокаивает, если только плеснуть его разлучнице в лицо…
Гормоны играют, хочется выть от боли. Ощущение такое, словно внутри что-то сломалось, какая-то важная деталь, без которой теперь стало пусто.
На столе вибрирует мобильный телефон. Я нехотя рассматриваю экран. Звонит не мой муж. Кириллу, видимо, сейчас не до меня.
– Алло, Ясь, – слабо улыбаюсь подружке в трубку.
– Привет, Катюш. Как ты? Как себя чувствует наш малышок? – она заливисто и радостно интересуется о моем беременном состоянии.
Я спокойно рассказываю, как сегодня на работе мне стало плохо, и я отпросилась у моей любимой начальницы. Пришла домой, потом с чего-то пошла в кабинет Кирилла и решила навести так порядок.
Но о том, что я нашла в его машинке для уничтожения бумаг, промолчу…
– Хорошо, что твоя начальница понимает, каково это. А то наша главная такая Баба Яга! Она люто ненавидит девчонок, которые идут в декрет, – вздыхает Яся. – А как твой Воронцов? Его не смущает, что у тебя такой токсикоз? Тебе нужно дома сидеть, а не по заказам мотаться!
Глотаю горький комок, который гуляет по горлу.
Сейчас я даже рада, что вышла на работу, несмотря на недовольство мужа.
Мне проще будет так пережить развод, я смогу сама содержать себя и моего малыша.
– Воронцов с головой ушел в работу. Ему, похоже, наш ребенок не нужен, – сокрушенно говорю, вспоминая, с каким трудом мне далась эта беременность.
Я была бы даже рада, если бы Кирилл не знал о ребенке.
Но скрыть от него я не могла…
– Ты столько пережила. Подготовка, все эти этапы. Ужас! Он ведь сам хотел, а теперь ребенок ему не нужен?! Чудовище, бездушный тиран! – выдает Яся с ноткой возмущения.
Отшучиваюсь, сказав, что хочу больше внимания от мужа, а он стал черствым.
Вываливать свои проблемы на подругу я не хочу. Не хочу говорить сейчас обо всем, иначе разрыдаюсь.
Яся говорит, что Кирилл в конец зарвался из-за обрушившихся на него миллионов и из-за новой престижной работы.
Я же знаю истинную причину, но не хочу называть ее подруге. Слишком уж долго мы были для всех идеальной парой. Но пришло время расставаться с картонным образом.
Я слушаю Яську и попутно вспоминаю контакты какого-нибудь адвоката по бракоразводным процессам. В памяти нет нужной информации.
– Какая работа?! Он же на побегушках у своего дяди! А перед тобой корчит великую вселенскую занятость! Я бы убила его. Он стал такой сухарь, а ведь так красиво ухаживал за тобой, – добавляет масла в огонь Яся.
– Да уж, красиво, – я поднимаю голову вверх и опираюсь плечами о стену, поеживаясь.
– Кирилл стал слишком высокого о себе мнения, вот в чем причина, Катюш! И окружение у него такое же ужасное. Он им подражает, а ты страдаешь! – фыркает подруга, словно считав мои мысли на расстоянии.
Закрываю глаза и не верю, что жду ребенка от мерзкого изменника и лжеца.
В душе предательски зреет зернышко надежды. Вдруг, он оплачивал весь этот тюнинг для кого-то из любовниц его друзей?
Ведь его окружение действительно сильно изменилось за год работы в компании его дяди.
Совсем недавно Кирилл был красавчиком-студентом без гроша в кармане, за которым бегали все девчонки на курсе.
Сейчас мой муж уверенный в себе бизнесмен.
Красивый, как греческий Бог, блондин с холодными, зелеными глазами и сексуальным телом, покрытым стальным каркасом мышц.
Мы женаты почти четыре года, и последний год стал, по всему, финальным в нашей лав стори…
Во дворе слышу какую-то возню. Думаю, что муж приехал раньше обещанного времени после нашего разговора.
– Все, Ясенька, пока. Я завтра перезвоню, – говорю подруге.
Сердце в груди трепыхается от волнения.
Я не смогла подготовиться к напряженному разговору, как ни старалась.
Но во дворе все также темно, машины Кирилла нет, и гаражные ворота не открывались.
В этот момент в холле слышится шорох. Чашка выпадает из рук и звонко бьется о кафельный пол, сердце уходит в пятки.
Успеваю опомниться лишь мельком увидев, как за моей спиной возникает мужская фигура. Потом, кажется, еще одна.
Дальше к лицу прирастает чужая лапища с чем-то вроде тряпки или носового платка.
Я пытаюсь отбиться. Силы неравны. Все так быстро, что я не могу сообразить, как бандиты в наш дом пробрались.
В нос лезет какой-то неприятный химозный запах. Глубоко дышу, так как сдавили горло.
– Она говорила, что клуша беременная. И где?! – развязно спрашивает кто-то.
Слова будто из-под толщи воды врезаются ножами в мое спутанное сознание.
– Не церемонься с ней. Быстрее, быстрее! – торопит другой.
Я понимаю, о чем они говорят.
Глотаю воздух, как рыба, но сделать ничего не могу. Руки и ноги стали свинцовыми. Я оседаю на пол и отключаюсь, теряя сознание….
Глава 2
Катя
Мое утро было ужасным. Белые стены, яркий свет бьет в глаза через полуприкрытые веки.
Я встрепенулась, как от удара и попыталась сесть на постели.
– Тише, тише! Ты куда собралась, Екатерина Валерьевна? Лежи, давай, – говорит мне сбоку мягкий женский голос.
Суховатая рука плавно опускает мою голову на подушку.
Бежать я бы не смогла. Вокруг датчики пищат, капельница. Бррр…
– Где я? Как мой ребенок?
– Ой, все живы! Божечки, какой тебя привезли вчера! Я думала ты в себя так быстро не придешь, – качает головой разговорчивая санитарка.
Невысокая худенькая женщина возится со мной, как с ребенком.
Она поправляет мою подушку, ощупывает мою голову, которая перевязана плотным бинтом.
– Что со мной? – спрашиваю, погладив живот через простыню.
Женщина вдруг замолкает.
– Ты главное не волнуйся. Красота – это ведь не главное. Твой муж тут всех на уши поднял, он тебя так любит. Просидел у палаты до утра, – тараторит она.
Я, не дослушав, касаюсь подушечками пальцев свободной руки своего лба.
Перевязан.
Трогаю щеки. То же самое.
Губы болят так, будто я их искусала…
– Что со мной? Лица не чувствую, но говорю ведь, – спутано размышляю.
– Да черт его знает! Изверги, а не люди! Когда тебя привезли ты вся кровоточила, как свежая рана. Муж так переживал! – она охает и живо переживает за меня.
Фраза про мужа режет, как скальпель. Я помню, что было перед тем, как на меня напали.
Мы с Кириллом поссорились. Я нашла доказательства, что у него есть любовница…
– Облили чем-то или избили так? – спрашиваю.
– Вроде не били, тащили… А лицо… Ой, врач идет. Анатолий Иванович все расскажет. Ну, держись птичка моя. Я к тебе чуть позже загляну.
Я ничего не понимаю и не чувствую. В душе сквозняк гуляет.
Не хочется знать, кто нашел меня. Куда меня тащили, и кто вообще напал.
Главное – что с малышом все в порядке.
Доктор молодой, но очень серьезный и сосредоточенный, при этом выглядит дружелюбным, несмотря на маску строгости на лице.
– Воронцова. Вы как? – присаживается на край больничной койки.
– Пришла в себя, – хриплю в ответ.
Он словно знает, что застряло в моей голове. Разрешает задать вопросы. Сначала спрашиваю о беременности. Доктор обнадеживает, что все в порядке.
– Срок небольшой. Хорошо, что грабители вас пощадили, – с презрением выплевывает.
Кажется, он бы и сам с ними расправился.
Так все-таки, что же со мной?
– Я ничего не помню.
В голове проносятся обрывки фраз, потом туман, падение… Все смутно.
И доктор вкратце мне рассказывает о характере моих травм, по которым понимаю, что меня сначала усыпили чем-то, потом вытащили во двор…
– Тут к вам девушка-следователь рвется. И муж ваш за дверью с ума сходит. Вы говорить сможете? – спрашивает, рассматривая мою повязку.
– Нет… только не муж. А следователю пока нечего сказать, я ничего не помню, – с болью умоляюще прошу.
– Ладно. На сегодня я вас оставляю одну. Следователь все равно будет звонить завтра. Кстати, ваш телефон для связи на столике. Ваш муж очень просил быть с ним на связи, – кашлянув, добавляет.
Кирилл, видимо, здесь уже примелькался.
Его забота вызывает приступ растерянности и апатии…
Врач, дав рекомендации, уходит.
Кожа на лице вдруг начинает отдавать болевыми ощущениями.
Я приподнимаю голову и спрашиваю его, застав уже почти в дверях:
– Доктор, мое лицо… Оно таким и останется?
– У вас ссадины от волочения. Похоже, по гравию тащили. Ран много, но все будет хорошо, как говорят: «Заживет до свадьбы».
Откидываюсь бессильно и смотрю в потолок. Глаза сами становятся влажными.
Как только доктор растворяется за дверью, мой мобильный телефон пищит входящим сообщением.
Я с трудом дотягиваюсь до тумбочки около койки.
Подумала, что это мама мне звонит, но ошиблась.
Мне пишет Кирилл, присылает голосовое.
– Котенок, как ты? Я чуть с ума не сошел, когда увидел тебя возле гаража. Я найду этих уродов и закопаю! – его голос дрожит.
Потом прилетает еще одно.
– Мне нужно домой, я должен принять душ и идти в офис. У меня такой аврал! Я приеду завтра в десять, родная, – говорит муж.
Потом он зачем-то добавляет текстовое смс.
– У меня никого нет. Я люблю только тебя, Катюша. Береги себя….
****
На следующий день муж так и не явился ко мне в больницу. Зато завалил сообщениями и словами о любви.
Кирилл кричал о том, как сильно переживает и сокрушался, что не смог приехать ко мне из-за тотальной занятости на работе.
– Я уснул вчера, прости… Хотел приехать вечером, так как утром не получилось. Но на объекте кто-то пожар устроил. Не хотел говорить, малыш, но похоже происки конкурентов, – с трудом выдыхает в трубку Кир.
Я слушаю на автомате его сообщения. Не потому, что хочу, а скорее по привычке.
Поглаживаю свой плоский живот и думаю, что от плохих привычек пора бы избавиться…
– Телефон нам только мешает. И раздражает, – беседую мысленно со своим будущим малышом.
Внизу живота становится так тепло, будто что-то родное и такое любимое отзывается в месте, где растет мой ребенок.
Но Кирилл не привык отступать.
Едва я занесла палец над сенсором, чтобы отключить гаджет до следующего дня, как муж присылает очередное голосовое.
И получается, что я снова его читаю.
– Прости, что не приехал сам. Надеюсь, тебе понравился мой сюрприз, и ты теперь не голодная. Персонал больницы говорит, что ты плохо ешь, Котенок. А тебе ведь нужно питаться за двоих…
Бла-бла-бла…
Я ничего не отвечаю, будто в нашем общении с мужем это норма.
Написав дежурное сообщение маме, что со мной все в порядке, получаю ответ:
«Мы любим тебя и нашего внучка, Катюша. Завтра позвоню, скучаю. Люблю. Мама».
Я улыбаюсь и думаю, что завтра точно придется все рассказать.
Колеблюсь. Может, все-таки не стоит их волновать?
Родителей расстраивать не хочу. У мамы сердце, а отец после приступа только недавно оправился…
А пока выключаю гаджет.
Но слова, брошенные Воронцовым, не дают покоя.
Какой сюрприз он имел в виду? Причем тут голодная я или нет?
– Ты совсем заврался, похоже, – выдыхаю, каждое слово дается с трудом.
В груди щемит от переживаний и досады. Кажется, после нападения проходит шок, и я понимаю, что могла бы сейчас не лежать в больнице. Только чудо меня спасло.
От грустных мыслей меня отвлекает тетя Тоня.
Антонина Васильевна, моя любимая санитарочка, появляется в палате с подносом.
– Привет, птичка! Ты как? Кушать будете с малышом или нет? Смотри, что я тебе принесла, – она подходит ко мне, помогает устроиться.
Муж постарался.
Обслуживание у меня почти, как в вип-боксе благодаря деньгам Кирилла.
– Ну, чего ты приуныла? – кивает мне тетя Тоня.
– Да так, – я ежусь, приподнимаясь на больничной койке.
Каждое движение отзывается болью в мышцах, суставах. Мне ничего не сломали, но протащили знатно.
– Эх, ты, птичка. Давай я тебя накормлю? – улыбается Антонина.
– Есть не хочется, – вздыхаю. – Даже муж стал переживать о том, что я здесь голодаю. А у меня аппетит словно украли.
– Это токсикоз и нервы, детонька, – гладит меня по повязке на лице тетя Тоня. – Может быть, я зря выбросила еду, которую та фифа принесла…
– Какую еду? – вздрагиваю.
Видимо, речь о том самом сюрпризе, который для меня приготовил муж.
Тетя Тоня виновато поправляет краешек моего одеяла. Потом хмурится.
– Что за фифа? – спрашивает, засыпая вопросами.
– Обещай не нервничать, – строго просит Антонина.
Киваю. Но внутри распирает от любопытства. Может быть, ко мне в палату пожаловала та самая «золотая киска», которую мой муж так обхаживает?!
– Приходила сегодня утром одна девица. Сказала, что принесла тебе передачку от Кирилла Максимовича. И передала мне. А там все такое… – снова хмурится.
– Несвежее? – рвется вопрос.
– Не знаю. Все очень хорошо упаковано, но я у нее не взяла. Точнее, взяла… А тут Анатолий Иванович увидел и забраковал, – она говорит не совсем понятно.
– А какая была девушка? – меня терзает ревность, я даю волю чувствам, несмотря на все предупреждения и просьбы относиться спокойно.
– Красивая, стройная. В светлом платье и на высоких шпильках. Без бахил умудрилась прорваться, – выдыхает Тоня, поджав суховатые губы.
– Она не представилась, кем работает?
– У-у, – отрицательно мотает головой.
Но по задумчивому виду и плотно поджатым губам Антонины понимаю, что девушка вовсе не выглядела, как сотрудница фирмы Воронцова.
– Кирилл говорил мне о каком-то сюрпризе, а я не поняла, – снова откидываюсь на койке.
– Не обижайся, птичка. Но я отдала еду нашим рабочим. Тут ремонт делают во втором корпусе…
В эту минуту в мою палату бесцеремонно влетает одна из медработников с таким видом, словно что-то страшное произошло.
– Тоня, ты чем накормила прораба?! Его так тошнит, что он на ногах стоять не может! – говорит женщина.
А тетя Тоня смотрит на меня.
Теперь к моему мужу еще больше вопросов....
Глава 3
Катя
Я нехотя проглотила завтрак. Для больничных условий кормят меня очень даже вкусно, все подают в палату, будто бы я вип-пациент.
Но аппетита нет. Как ни пытаюсь себя заставить успокоиться, кровь закипает в жилах.
Я жду, когда явится мой муж, и морально готовлюсь к непростому разговору, который должен состояться…
Санитарка искоса смотрит на мою тарелку с остатками моего завтрака.
– Ну, все, птичка. Поела ты на тройку, но, думаю, на обеде наверстаем, – улыбается тетя Тоня.
– Спасибо, что вы так заботитесь обо мне. Врач говорит, что это нормальное состояние после того, что было.
– Врач у тебя вывих не заметил, а ему ведь дежурный говорил, что стопу вывернуло и раздуло, – цокает Антонина.
Я же сжимаю одеяло пальцами.
– Скажите, а как прораб? Он жив?
– Хех, а что с ним станется? Похудел на три кило после твоей «фирменной» еды в контейнерах. Там ведь слабительное было, в твоем обеде. Ну, мы экспертизу не проводили, но скорее всего так оно и есть, – отмахивается тетя Тоня, заливаясь смехом.
Видимо, прораба ей не жалко или ему экспресс-чистка организма пошла на пользу по ее мнению.
Мне же не до смеха от слова «совсем».
– Тетя Тоня, вы можете описать мне ту девушку, которая приходила? Пожалуйста!
– Ох, ну, такая… Не промах, девица. Ноги, губы, все у нее такое, выразительное, – она размахивает руками, показывая силиконовую куклу моего муженька.
– Молодая?
– Постарше тебя. Ей лет тридцать с небольшим, тебе я, как посмотрела, всего лишь двадцать четыре, – она подмигивает мне. – Но она хищница, стерва, а ты добрая, милая, Катюша. Вы как две противоположности.
Я уныло киваю.
Видимо, мужу дома нужна милая, добрая я, а в постели – коварная самка с дутыми губами и интимным отбеливанием…
И девушка имеет серьезные виды на моего мужа, иначе не стала бы подсыпать мне в еду слабительное.
– Грязные методы у тебя, дорогая. Но этот вопрос я не оставлю без внимания, – твержу сама, словно бы в мыслях общаясь с соперницей.
Тетя Тоня скрывается за дверью, а я лезу в телефон.
Давно я не проверяла соцсети моего мужа.
Точнее, я никогда их не проверяла. Кирилл не медийная личность. Он не любит переписки, общается с друзьями и ближним кругом только в оффлайне.
У мужа нет сотни мессенджеров, и телефон никогда не был запаролен.
Он никогда не писал мне столько сообщений, как за время моего пребывания в больнице. Он вообще не любит писать, и в лучшем случае может прислать голосовое…
Подперев подбородок рукой, я листаю его скромную ленту.
Постов совсем немного. Но есть ссылки и репосты на посты с официальной страницы фирмы его дяди.
Я перехожу по ссылке и проваливаюсь будто в другой мир…
Тут много фото моего мужа. Очень много.
И много информации для размышления.
Все, что говорит мой муж о своей работе – неправда.
– Ах, Кирилл. Ты же врал на каждом шагу, – сокрушенно выдыхаю.
Кирилл врал мне весь последний год.
Он говорил, что все корпоративы проходят в узком кругу, прилетает его дядя.
Но дяди нет ни на одном фото.
Зато мой муж везде, в центре внимания.
Вот недавнее событие, на которое Кирилл меня не взял. Он отшутился, что его дядя закатывает вечеринку в доме престарелых, иначе тот скучный ресторан не назвать.
На самом деле корпоратив проходил в большом модном бизнес-отеле, Кирилл фотографировался в лобби-баре с какими-то девушками. Они одеты прилично, но их улыбки и объятия настолько откровенны, что я бы приревновала мужа сразу.
Но я не ревную.
Снова ощущаю, будто после того, что узнала, в груди поломался какой-то механизм. И теперь у меня к любимому пустота…
– Тук-тук, можно войти? – в дверь просовывается кудрявая голова незнакомой мне женщины.
– Да, а вы кто?
– Добрый день, Екатерина Валерьевна. Я следователь. Не стала ждать и решила навестить вас по горячим следам. Вашего мужа здесь нет?
Отрицательно киваю. Палата пуста. Кирилл здесь может спрятаться разве что под кроватью… Девушка в форме и с кудрявой гривой волос проходит тем временем в палату.
– Отлично. Без него нам будет проще говорить, – загадочно улыбается.
****
– Может быть, вам нужна помощь медперсонала? – спрашивает меня девушка в форме.
– Нет, все в порядке.
Мы общаемся уже почти двадцать минут. Все идет не так, как я представляла и совсем не так, как в смс-ках говорил мне муж.
Странно, что Кирилл сразу же был против, чтобы следователь встречалась со мной в больнице.
Он так и сказал, между строк, в промежутках между переживаниями и признаниями в любви:
–Я дал распоряжение, чтобы к тебе не пускали никого лишнего. Ну, наши мамы не в счет. Только не думаю, что твоя родня выберется даже по такому серьезному поводу с севера. У них уже и паром, наверное, не ходит, – смеется муж в голосовом сообщении, которое я прокручиваю в памяти.
Да, моя мама живет далеко. Она и отец обычные пенсионеры. Брат давно погиб в автокатастрофе.
На чью-либо помощь рассчитывать не приходится…
Перевожу взгляд на следователя. Она, кажется, ловит даже мои мысли, считывает все…
– Екатерина Валерьевна, давайте отвлечемся от вашей жизни с Кириллом Максимовичем. Крепкий брак, надежный тыл, дом – полная чаша… Это все понятно. А что было там, за красивой картинкой?
Она пытливо рассматривает меня.
Черт, в сердце словно вставили раскаленную шпильку.
Я глотнула воздух, рвано выдохнула так, что ребра заскрипели от боли.
– Может, врача все-таки? У вас ребра сломаны?
– Нет, ушибы. Множественные ушибы. Ногу почти вывернули, – слабо отзываюсь.
– Мне совестно, что я вас мучаю. Вы и так мне рассказали всю свою жизнь до нападения, – она неловко кусает полные губы. – Но, поймите, я не враг. Я всегда на стороне потерпевшего. За редким исключением, – откровенничает.
Мне легко далась первая часть нашей беседы.
Мы говорили о нашем знакомстве, о свадьбе.
В прошлом не было ничего криминального, потом появился этот пресловутый дядя Кирилла. И все кувырком полетело в бездну.
Но как сказать правду?
Утопить мужа я могу одной лишь фразой о том, что нашла в его столе счета на оплату услуг для его любовницы!