Фантазии о другой – разве это измена?

– Ну хочу я бывшую, и что с того? Фантазии о другой – это разве измена?

Слова любимого мужа, которые он произносит с вызовом, обращаясь к лучшему другу, проходятся по нервам.

У нас крепкий брак, где есть доверие и уважение. И неверности в нём места нет.

Ну, я так считала.

– Как по мне, да, измена, – отвечает Серёга. – Если Аделина узнает – не простит.

Возникает небольшая пауза, после чего Фил говорит тихо, но уверенно:

– Не узнает. А если даже так случится – будет мне зелёный свет, чтобы вернуть Настю. Знак судьбы. А то меня скоро порвёт на части от желания…

В тот день я ничем не показала, что слышала излияния мужа. Однако очень крепко задумалась о том, нужен ли моему будущему ребёнку отец, который полагает, что фантазии о другой – это не измена.

А как считаете вы?

– Девушка, вы забыли пинетки!

Голос кассира донёсся до меня словно через толщу воды. Причём такой приятной и тёплой, какая бывает только поздним жарким днём июля, когда зной спадает, а ты окунаешься в нагретое озеро.

Я ждала ребёнка, и пока ещё не осознала, насколько же это невероятная новость, способная перевернуть всю мою жизнь с ног на голову.

– Спасибо! Я стала такая рассеянная, – хихикнула, забирая первую покупку для малыша.

Возможно, это было неправильно, и кто-то бы усмотрел в этом плохой знак, но мне хотелось некого физического проявления той радости, которая охватывала меня каждый раз, когда я думала о своей беременности.

У меня под сердцем живёт малыш! Пусть и крохотный, но для него вон целые пинеточки уже куплены.

Сунув махонькую одёжку в сумку, я вышла из магазина и постояла какое-то время, наслаждая пока ещё тёплыми лучами позднего осеннего солнца. Совсем скоро ноябрь, а там уже и Новый год не за горами. Следом весна, а ближе к лету у меня появится сыночек или доченька. И наша с Филиппом семья станет ещё крепче, а любовь друг к другу – осязаемее.

Направившись к остановке, я какое-то время пораздумывала о том, стоит ли ехать на общественном транспорте, или всё же вызвать такси. И решила, что сегодня немного шикану. Приеду на работу в кондитерскую на такси, а когда подружка, с которой мы трудились за прилавком, спросит, чего это я решила поиграть в миллиардершу, расскажу ей новость.

Увлечённая этими мыслями, я задумалась так глубоко, что не заметила лихую маршрутку, которая неслась на остановку на всех парах. Одна секунда – и меня обдало грязной водой прямо из лужи! При этом водитель даже не извинился, хотя наверняка заметил, что я стою тут и обтекаю во всех смыслах этого слова.

Маршрутка унеслась прочь, а мне захотелось плакать. Причём я никогда не была нюней, и казалось, что меня не способно сбить с толку почти ничего. А вот поди же ты! Беременность и гормоны делали своё дело.

Всхлипнув, я всё же приказала себе взять контроль над чувствами. Глупо расстраиваться из-за грязных джинсов и рыдать, ведь это отрицательно скажется на беременности. Поэтому нужно просто позвонить Ольге, сообщить, что я немного задержусь.

А самой отправиться домой и переодеться. Что я и сделала…

Проходя мимо соседнего дома, где располагался большой бар, куда мы раньше с мужем иногда забегали, чтобы немного расслабиться после трудного рабочего дня, я совершенно не ожидала увидеть за стеклами-витринами Филиппа в компании его друга Сергея.

Обычно они таким не увлекались, оставляя подобного рода досуг на более подходящее время. Так что я даже на месте застыла, глядя на то, как двое друзей выпивают в разгар вторника.

Фил мне о том, что планирует увидеться с Серёгой, не говорил, что навело меня на нехорошие мысли. Их я тоже заставила себя прогнать, потому что так и до какого-нибудь небольшого нервного срыва недалеко.

Немного постояв, поняла, что ни муж, ни Сергей меня не замечают. Всё же решила показаться и спросить, что вообще происходит, потому к дверям бара направилась уверенной походкой. А когда вошла и прошествовала к небольшому уютному закутку, в котором и расположились «братцы-кролики», задержалась на месте, ибо донеслось до меня то, что я совершенно не ожидала услышать:

– Ну хочу я бывшую, и что с того? Фантазии о другой – это разве измена?

Мне показалось, что эти слова стали ударом, который пришёлся точно в солнечное сплетение. Настолько внезапными и жуткими они были.

«Я хочу бывшую».

Филипп фантазировал о той, о ком я знала очень даже доподлинно! О своей сучке-невесте, которая бросила его едва ли не у алтаря… И которую, как я была в этом уверена, Фил просто возненавидел в тот момент.

А выяснялось, что очень даже наоборот. Он её не просто помнил, он её хотел…

– Как по мне, да, измена, – ответил Серёга, чем немало меня удивил.

Я-то думала, что здесь сработает та самая пресловутая мужская солидарность. И что сейчас Сергей чуть ли не хлопнет Филиппа по плечу и не заявит:

«Не парься и мечтай о Настюхе. Конечно, это не предательство».

Вместо этого он прибавил:

– Если Аделина узнает – не простит.

Возникла небольшая пауза. Я застыла, ожидая, что же скажет муж. И если до сего момента он говорил с вызовом, то сейчас произнёс тихо, но уверенно:

– Не узнает. А если даже так случится – будет мне зелёный свет, чтобы вернуть Настю. Знак судьбы. А то меня скоро порвёт на части от желания…

На этом моменте стало ясно, что оставаться и дальше смысла не имелось. Поэтому я просто молча развернулась и ушла. А когда оказалась за дверьми бара, свернула влево, чтобы вновь не проходить мимо витрин и ненароком не попасться на глаза мужу и Сергею.

Как ни странно, какой-то острой реакции на это всё не имелось. Сердце не пустилось вскачь, как бешеное, у меня не заложило уши от сумасшедшего пульса.

Я не показала ничем, что слышала излияния мужа, и пока пусть всё так и останется. Ведь теперь придётся очень крепко подумать о том, нужен ли в принципе такой отец ребёнку, который жил у меня под сердцем.

Потому, просто добравшись до дома, я переоделась в чистое, джинсы бросила в стирку и, отключив все эмоции, которые сейчас могли меня атаковать и начать сводить с ума, отправилась на работу. Возможно, обсужу всё с Олей и мы подумаем вдвоём, как лучше будет поступить впредь. А может, пока вообще скрою ото всех ту степень охренения, в которую я впала.

Нужно думать только о себе и о малыше. На том я и сосредоточилась.

***

Наша с подругой кондитерская нам не принадлежала, хотя мы и считали это место работы своим на все сто. Раньше Ольга встречалась с хозяином этого бизнеса, который в свое время сказал ей, что она может делать здесь все, что ей заблагорассудится, лишь бы была прибыль. Вот мы и взялись за данный вопрос с утроенной силой, со временем сделав из данного местечка отличное и популярное заведение. Насколько было возможно в рамках одного микрорайона, конечно.

С Олей я прошла, как говорится, и Крым, и Рим, так что доверять подруге могла, как себе.

Этот факт и стал тем, что всё же сподвигло меня обо всём поведать, как на духу, ибо я в итоге поняла, что носить шокирующее событие внутри и ни с кем его не разделить, попросту не в силах.

– В общем… Я беременна, а мой муж мне изменяет. Мысленно… Пока лишь в фантазиях, но фиг его знает, чем всё обернётся в итоге, – выдала сразу всю кипу известий, причём таким тоном, каким мы обычно обсуждали, сколько ещё нужно заказать пирожных или пирогов ручной работы.

– Твою мать! – только и ответила Ольга, которая смотрела на меня с немым удивлением во взгляде.

Она схватилась за прилавок и опустилась на стул, на котором обычно отдыхала несколько минут, когда работа была в разгаре.

– Рассказывай подробно! – велела она мне, немного придя в себя. – Я, мягко говоря, в полнейшем недоумении!

А я-то в каком была… И теперь, к моему ужасу, через все остальные чувства стали прорываться отголоски боли. Пока они были приглушёнными, но я уже знала, что вскоре меня «накроет».

Отведя взгляд и принявшись смотреть куда угодно, только не на Олю, потому что её реакция могла меня утянуть в водоворот моральных страданий, я неспешно, проговаривая каждое слово, чтобы можно было его осознать заново, рассказала подруге обо всём.

Она слушала, не перебивая, только охала едва слышно, и эти звуки находили живое отражение у меня в душе…

– Ну, в общем, как-то так… Вроде бы и не сделал он ничего такого, иначе бы точно Серёге рассказал и стал бы бахвалиться, но видишь как оно… Фантазирует о бывшей. Хочет её до одури.

Я схватилась за коробочки для сладостей, чтобы хоть чем-то занять руки. В итоге одну сложила быстро и правильно, а вот со второй провозилась под скептическим взглядом Ольги.

– Адь… я не знаю, что тебе посоветовать, – произнесла подруга после ощутимой паузы, во время которой мы успели обслужить сразу трёх посетителей. – Я бы, наверное, поговорила с мужем и всё рассказала. Скорее всего, известие о беременности приведёт Фила в чувство и он забудет про свои эти бредовые идеи из прошлого.

Я хмыкнула в ответ, потому что уже успела вскользь об этом подумать. Привести-то приведёт, только где я возьму гарантии того, что он и впрямь перестанет представлять себе, как спит со своей Настей и мечтает о том, чтобы вновь попытаться отвести её к алтарю, но чтобы на этот раз она сказала ему «да»?

– Пока не знаю ничего, Оль… Кроме того, что не представляю, как возвращаться домой и смотреть мужу в глаза, в которых всё ещё отражается его изменщица-Настя.

В ответ подруга положила руку мне на плечо и сжала, и тут же захотелось плакать в три ручья. Но позволять себе раскисать я не планировала.

Малышу нужна сильная мама. На этом я и буду стоять до победного.

***

Сегодняшний разговор с Серёгой многое расставил по полочкам в голове Филиппа. Он всё ещё хотел свою бывшую и спорить с этим было бесполезно. До этого пару раз представлял их вместе в весьма пикантных обстоятельствах, а потом ему снились сны.

Только в них Настя превращалась в Аделину, и уже жена вытворяла такое, что у Фила даже под утро дымилось всё в районе паха. Так что в итоге ему стало казаться, что он немного сходит с ума от того, что не понимает творящегося в его фантазиях. И вот сегодня, когда они пропустили по пинте-другой прямо посреди рабочего дня, и когда он всё рассказал Сергею, мысли стали ровными и чёткими.

Он всё ещё хотел Настю, и если бы признался Адели, а она сказала, что не может его за это простить, то попробовал бы с бывшей.

Хотя раньше, когда только она оставила его практически перед свадьбой, он дал себе зарок никогда даже близко к ней не подходить.

И вот теперь открыл страничку в соцсетях, просмотрел фотографии… На каких-то из них она была с другими мужикам, что завело Фила просто невыносимо.

«Привет, Насть. Как дела?»

Он написал эти четыре слова, и на какое-то время оставил их в строке сообщения, не торопясь отправлять. Затем взял воздуха в грудь и всё же нажал «Энтер». Итак, дело было сделано. И даже если сейчас передумать и стереть послание, Настя может увидеть уведомление на почте, что такой-то такой-то ей написал. И сама поинтересуется, куда делось сообщение.

Да и вообще, он что, сделал нечто крамольное, когда вежливо уточнил, как дела? Филипп считал, что нет…

«Ой, Филька! Как я рада, что ты мне написал! Дела отлично, как ты?»

Она ответила почти сразу, а от признания в том, что его интерес принёс ей радость, на лице Филиппа сама по себе расползлась довольная улыбка.

«Да вроде ничего. Работаю, новую должность недавно получил. Ты в Питере?»

Он не поленился признаться в том, чем сам гордился. Теперь у него отличное место в фирме, плюсом к чему шла неплохая зарплата.

И вроде жизнь окончательно вошла в свою колею – рядом Аделина, любимая жена, с которой они собирались вскоре завести детей. Только почему сейчас он занят тем, что пишет бывшей? Надо в этом разобраться.

«В Питере, да. Увидимся может в нашей кафешке?»

Только Филипп прочёл эти слова, как его сердце заколотилось о грудную клетку. «Их» кафешка и впрямь ещё существовала, хотя обычно такие заведения закрывались со скоростью света, не проработав и пяти лет. И Настя об этом знала…

«Давай. А когда?» – написал он тут же, почти не раздумывая.

«Я могу через пару часов. Ты один будешь, или с женой?»

Странно, что она вообще уточняла такие нюансы. Настюха ведь была довольно сообразительной барышней и понимала, что Фил вряд ли потащит супругу на встречу с той, на ком однажды чуть не женился.

Наверное, просто осторожничала и в целом её можно было понять.

«Один, конечно. Тогда через два часа», – ответил Насте и когда она прислала смайлик «ок», метнулся к шкафу.

Аделина придёт домой из кондитерской часам к восьми вечера. Значит, можно вполне увидеться со старой приятельницей, назовём это так, и даже успеть вернуться к семейному очагу к ужину. Да и в целом, если он опоздает, ничего страшного не произойдёт. Он же просто поболтать, ничего кроме…

Уговаривая себя думать об этом именно в данном ключе, Филипп нашёл себе одежду на предстоящую встречу, а потом отправился в душ.

Конечно, сегодня у них с Настей ничего не будет, он оставался в этом уверенным до победного. Но и предстать перед бывшей хотелось при полном параде.

А зачем это делать – он разберётся потом. Пока же у него приятное времяпрепровождение.

Не казнить же мужиков за то, что они на пару часов идут в кафе?

Вот и Филипп считал, что это не повод для наказания…

***

– Филька! Какой ты стал! – восхитилась Настя, стоило только ей зайти в кафе и, отмахнувшись от поспешившей к ней хостес, добраться до столика, за которым уже устроился Романов.

Филипп не удержался и расплылся в довольной улыбке. Начало этой встречи ему определённо нравилось.

– Вообще-то, это я должен расточать комплименты, – отозвался Фил, поднимаясь навстречу бывшей. – Ты шикарно выглядишь.

Она немного набрала в весе с тех пор, как Романов видел её в последний раз, но в целом, это Насте даже шло.

– Ой, не надо, – поморщилась бывшая и, устроившись за столиком, первым делом взялась за изучение меню. – Я на пути к прошлым роскошным формам, но сейчас у меня не лучшие времена в этом плане.

Филипп опустился обратно на своё место и свёл брови на переносице. Нехороший червячок сомнения, поселившийся в душе, ему не нравился, но он старался игнорировать этого непрошеного гостя.

Они с Настей просто поболтают, ничего кроме. А встреча двух старых приятелей – это не измена.

И, тем не менее, Филиппу было дискомфортно именно от этого. Казалось, что если их сейчас бы увидела вместе Аделина, его браку пришёл бы конец.

А ещё он понимал, что когда представлял себе Анастасию в разных позах, выглядела она тогда так, как то было несколько лет назад.

– Я буду… много есть, – усмехнулась Настя, подзывая официанта. – Голодная до ужаса!

Как только сотрудник кафе подошёл к ним, она продиктовала ему весьма внушительный заказ, что Филипп никак комментировать не стал. Ещё в прошлом бывшая отличалась довольно здоровым аппетитом.

– Ну! Рассказывай, как ты! – велела она ему, стоило только официанту удалиться. – Всё ещё женат? Есть ли дети?

И снова Романова царапнуло изнутри, когда он вспомнил о том, как Ада рассказывала ему о своих мечтах относительно будущих малышей. С другой стороны, ну поделится он этим с Настей – что тут такого?

– Женат, да, – кивнул Фил. – А ребёнка пока не завели. И не знаю, соберёмся ли в обозримом будущем.

Настя подперла кулачком подбородок и смотрела на него, при этом слушая так, словно он рассказывал о чём-то настолько интересном, что это могло стать чуть ли не докторской диссертацией на особо интересующую её тему.

– А почему бы и нет? – уточнила она. – Или вы, как большинство людей, откладываете родительство на потом, чтобы насладиться жизнью здесь и сейчас?

Это была вовсе не та тема, которой он хотел бы придерживаться в беседе с Настей, но раз они уже говорили о подобном, глупо было бы обрывать бывшую и переводить всё в другое русло.

– Ты против того, чтобы получать удовольствие от настоящего? – попытался он всё же увести суть на что-то расплывчатое.

– Я-то? – хмыкнула Настя и пошутила: – На статье в Википедии на тему того, как кайфовать, невзирая ни на что, – моя фотка.

Она рассмеялась, легко и беззаботно, и Фил не удержался от того же самого, поддерживая бывшую в том приступе веселья, который ему очень нравился.

Когда же улыбки исчезли с их лиц, Филипп спросил о том, что стрелой влетело ему в голову и стало весьма импульсивным уточнением:

– А ты сама? Хочешь детей?

Глаза Насти стали круглыми, как будто он спросил о чём-то таком, что было самим собой разумеющимся. Однако почему-то Фил настолько глупил, что всё же решил поинтересоваться очевидным.

– Это предложение, или что? – спросила Настя и залилась хохотом.

Только теперь Романов её приступ не поддержал, ибо казалось, что бывшая над ним попросту… издевается. Ведь именно такие нотки и звучали в её смехе.

Впрочем, Настя быстро сообразила как это, должно быть, смотрится со стороны. Перестала ржать и проговорила:

– Я шучу, шучу. Никаких детей! Мне всего тридцать три, Фил. Ну какие голопопые, вечно какающие и орущие младенцы?

Она поморщилась, но когда принесли еду, живо переключила внимание на блюда, которые перед ними поставили. И это позволило Филиппу взять паузу в разговоре. Которую он прямо сейчас активно тратил на то, чтобы наскоро обдумать чувства, которые порождал в душе разговор с Настей.

Они были… странными. Как будто бы приправленные пылью времени, под которой таилось разочарование, способное вырваться наружу и затопить всё кругом.

– М! Это очень вкусно! Попробуй! – даже не удосужившись прожевать внушительный кусок тунца, проговорила Настя.

И хоть Филипп заказал совершенно другой салат, он растянул губы в насквозь фальшивой улыбке и ответил, отправив в рот первую порцию, вкуса которой не почувствовал:

– Да. Очень вкусно.

***

К разговору с мужем я готовилась особенно тщательно. Убегать в никуда в одних трусах не намеревалась, да и вообще пока не понимала, как в принципе пойдёт наша беседа, потому и предположений никаких не делала – ни в голове, ни в разговорах с подругой.

А вечером шла домой, чувствуя, что сердце моё то колотится, как сумасшедшее, то наоборот бьётся едва-едва, почти неслышно.

Когда вернулась, Филипп уже был дома. Я тут же отметила про себя тот факт, что муж отложил телефон на диван, стоило мне войти в прихожую, из которой просматривался тот уголок кухни, который мы именовали гордым словом «гостиная».

Причём сделал он это экраном вниз – это я смогла рассмотреть, когда шагнула к мужу. Фил поднялся мне навстречу с улыбкой и привычно-обыденно сказал:

– Привет. Ты поздно.

Не то чтобы я намеренно задержалась на работе сегодня, но всё же спорить с тем, что намеренно оставалась в кондитерской даже тогда, когда Оля ушла домой и мы закрылись, было глупо.

– Были дела важные. Возможно, станем расширяться. Вот и приходится вкалывать до ночи. Ты ел?

Это уточнила мимоходом, как бывает в семьях, где многие разговоры происходят автоматически. Однако когда Филипп почему-то залился краской, меня это порядком поразило.

– Да, я ел, – ответил он. – Тебе разогреть ужин?

Я качнула головой, потому что меня стало подташнивать. Скорее всего, виной тому был вовсе не токсикоз, а напряжение, которое я ощущала каждой клеточкой тела.

Стояла, смотрела на человека, с которым, как мне представлялось, у нас были отличные и крепкие отношения, и не понимала, как себя стоит вести дальше.

Наверное, самым верным было сесть и поговорить, но… Я решила, что мы сделаем это завтра, когда я немного уложу мысли хоть в какое-то подобие порядка.

– Нет, не нужно. Я перекусила в кондитерской, – соврала, не моргнув и глазом.

Наверное, теперь у нас всё будет так. Без каких-либо уверенностей в том, что говорим откровенно.

– Хорошо. Сходи в душ, может? Потом полежим, посмотрим кино… – проговорил муж, но как-то без огонька.

Словно отбывал повинность. А может, я это себе придумала, зная подноготную.

– Не сегодня, Филипп, окей? – спросила и зевнула, ни разу не притворяясь. – Я дико устала.

Не дожидаясь ответа мужа, покинула его общество, ощущая себя так, словно меня настигла какая-то жуткая потеря.

Впрочем, именно так и обстояли мои дела, и нужно было морально подготовиться к завтрашнему дню. И знать, что я могу потерять любимого человека уже через несколько часов.

Хотя, наверное, я потеряла его в тот момент, когда он стал фантазировать о бывшей.

И пора бы мне с этим смириться. Только как это сделать, когда сердце моё рвётся на части?

***

Когда на пороге кондитерской вдруг появился Сергей, тот самый, который прекрасно осознавал, как трещит наш с Романовым брак по швам, я сочла это дурным знаком.

Понимания того, с какой целью здесь оказался Серёжа, у меня не было никакого. А когда он улыбнулся и отвесил мне комплимент, я вообще напряглась.

– А ты всё красивее с каждой нашей встречей, – проговорил он, подходя к прилавку, на котором я только-только разложила свежые пирожные. – Привет.

Кашлянув, чем пыталась скрыть удивление, я ответила ровным голосом:

– Привет. Спасибо. Ты за вкусняшками?

Сергей смотрел на меня как-то странно, как будто хотел вот-вот рассказать о том, что знал, но что вроде как для меня пока было тайной. Однако когда я вопросительно приподняла бровь, ибо пауза перед ответом затянулась, он проговорил:

– Да, забежал, чтобы взять что-нибудь к чаю на работу. Давай на твоё усмотрение.

Я выдохнула с облегчением, чего Сергею, конечно, показывать не стала. Взяла коробку, а когда Серёжа устроился на высоком стуле, ряд которых стоял возле деревянной стойки, где посетители могли выпить чашку кофе или чая, предложила:

– Может, капучино? Я помню, ты его любишь.

Серёжа улыбнулся и кивнул:

– Я и сам надеялся, что ты мне предложишь.

Отложив упаковку, я стала готовить напитки – и для себя, и для Сергея. Возможно, когда мы сядем вместе за чашечкой кофе, он и расскажет, зачем здесь на самом деле. Если, конечно, всё же иная причина кроме покупки пирожных имелась в наличии.

Поставив перед другом Фила капучино, я присела рядом, но отпить глоток из своей чашки не успела. В кондитерскую чуть ли не ураганом влетел муж, который прямо с порога потребовал ответа:

– Это что вы здесь делаете вдвоём, а?

И меня это так сильно возмутило, что аж вскипело всё внутри! Этот человек собирался предъявить нам претензии за то, что мы тут кофейком балуемся? Серьёзно? После того, что он выдавал, как данность, относительно своей бывшей?

– Филипп, ты вообще в своём уме? – процедила, поднимаясь на ноги. – А если бы здесь были посетители? Хочешь всех распугать?

Мои воззвания, судя по всему, до мужа не дошли. Он бешено вращал глазами, впиваясь взглядом в Сергея. А последний был настолько озадачен, что мог только молчать, ничего кроме. Ну и брови хмурил, не понимая, что вообще творится.

– Если бы были посетители, я бы не орал, – отчеканил Романов.

Он прошествовал к нам и встал так, чтобы находиться между мною и Серёжей. Как будто защищал свою территорию, куда соперник или недруг пробрался тайно под покровом ночи.

Смешно, право слово…

– Мы выпили кофе и немного поболтали, – пожала я плечами, вновь устраиваясь на стуле.

В голову пришла справедливая мысль о том, что, скорее всего, Фил так отреагировал из-за опасности быть раскрытым. Может, боялся того, что Сергей расскажет мне об их последнем разговоре. Хотя, вроде, в подобном друг Филиппа замечен не был.

– Это очень странно, – констатировал Романов. – Что-то я подобного рвения уединиться у вас раньше не замечал.

Он рвано выдохнул и, подойдя к кофемашине, стал делать себе американо, будто был здесь хозяином, который иногда забегал на огонёк, чтобы попотчевать себя крепким напитком.

Отвечать я на его тираду не стала. Смысла не видела от слова «совсем». Когда Филипп вернулся к нам, он посмотрел на Сергея выразительно, мол, ты ещё здесь? И я проговорила:

– И я не видела у тебя подобного рвения обвинить жену и друга чёрт знает в чём.

Прежде, чем Романов бы ответил, обратилась к Серёже:

– Я положу тебе пирожных, как ты и просил. Пройдёшь к кассе?

Тем самым мне хотелось минимизировать дальнейший конфликт, если бы он мог состояться. Хотя, не видела ни единой причины для стычки. В отличие от Филиппа.