Я буду жить с вами

– Да, Лида развелась и, наверное, это знак, что мы снова должны быть вместе. Нет, мам, Лине я пока ничего не говорил. Ами расстроится, что я ухожу из семьи.

Эти откровения мы с дочерью Амелией слышим, когда возвращаемся вдвоём от врача, у которого сегодня я выяснила, что беременна.

Ами понимает всё. Она вырывает руку из моих пальцев и в слезах убегает прочь. И я, как в замедленной съёмке вижу ужасное – дочку во дворе сбивает машина…

Два месяца в больнице, ещё один – дома на реабилитации, которая продлится ещё бог знает сколько.

И вот муж, который уходил к своей первой любви после её развода, возвращается с чемоданом и словами:

– Тебе нужна помощь, а мне – ребёнок, которого ты носишь. Так что я буду жить с вами, Лина.

***

– Мама, ну хватит уже! Я сама всё могу!

Такие фразы, которые моя дочь Амелия повторяла почти постоянно, стали уже едва ли не притчей во языцех. И набили мне оскомину до такой степени, что на них у меня выработался стойкий иммунитет.

– Тебе врач сто раз сказал – полный покой! Минимальное движение – и точка!

Ами закатила глаза и покачала головой. Она была слишком взрослой для своих десяти лет. Ну или считала себя таковой и всячески мне это демонстрировала.

А прикована к лежачему образу жизни, слава богу, была временно. И всему виной – измена её отца, о которой Амелия узнала случайно.

– Но хотя бы сесть и нормально поесть – можно? – с возмущением выдала Ами, и я сдалась.

Хотелось побурчать, что в её возрасте к таким сложными многооскольчатым переломам в растущем организме нужно относиться очень внимательно, но я бы сама себе тогда показалась жуткой букой.

– Можно, – кивнула я и убрала тарелку с едой, которую с минуту назад установила на подносе перед дочкой. – Только осторожно.

Амелия вновь закатила глаза, на что я не стала реагировать – сделала вид, что этого не заметила. Помогла дочке усесться, поставила ужин на столик. Когда дочь начала есть, я хотела сказать, что сейчас положу себе порцию и составлю ей компанию, но меня отвлёк звонок в дверь.

Нахмурившись, я посмотрела на часы. Затем мы с дочкой переглянулись. Гостей не ждали, потому когда звонок повторился, но на этот раз был более протяжным, стало ясно, что этот незваный визитёр вот так просто уходить не собирается.

– Пойду посмотрю, кто там, – сообщила Амелии и вышла из её комнаты.

И пока направлялась ко входной двери, её стали отпирать ключом!

Господи, помоги! Это могла быть или моя мама, у которой имелась связка на случай, если бы понадобилось её присутствие. Или мой муж, с которым мы сейчас находились в активной стадии развода…

И судя по тому, что мать моя была весьма интеллигентным человеком, который бы непременно предупредил о визите, вырисовывался второй вариант.

Очень и очень нежеланный и нежелательный…

– Что ты здесь делаешь? – зашипела я, когда дверь открылась, а по ту сторону от неё действительно обнаружился Владимир.

Мой без пяти минут бывший супруг.

– И тебе привет, – усмехнулся он, произнеся эти слова шёпотом.

Он знал, как именно Ами отреагирует на его присутствие. Да и я тоже – учитывая, что этот придурок почему-то притащил с собой чемодан!

– Идём и спокойно поговорим, – добавил Теплов и, пока я стояла, не зная, как реагировать на это появление, прошествовал мимо прямиком в сторону кухни.

Я считала, что между нами всё решено. Квартира принадлежала нам обоим, так что делить её смысла не было, разве что только продать после того, как Амелия встанет на ноги. Ну а дочь оставалась после развода со мной.

Сам же Владимир уже вовсю жил со своей бывшей, которая развелась не так давно, что стало для него «зелёным светом». Который он и использовал на все сто.

И вот – чемодан, Теплов на моей кухне. И какой-то разговор, в который я даже не желала погружаться…

– Мам! Кто там? – донёсся до меня голос Ами из комнаты.

Чего доброго, если не ответить, дочь решит взять костыли и добраться до нас сама. А этого допускать точно не стоит. Значит, придётся банально соврать про соседку, которой понадобилась соль.

– Это тётя Женя, соседка, – сообщила я дочери, заглянув к ней в комнату. – Мы немного посидим, чаю попьём. А ты, если вдруг что, зови.

Амелия как раз быстро управилась со своим ужином, и уже укладывалась обратно на кровать, кивнув на мои слова. Я дождалась, пока она устроится удобнее, возьмёт мобильник, который современным детям способен был заменить весь мир. После чего закрыла дверь и прошла к Теплову.

Он уже расположился за столом и, увидев меня, растянул губы в улыбке.

– Токсикоз прошёл? – поинтересовался муж таким тоном, словно мы с ним не собирались вообще никогда расходиться, и вот так вот садились за общий стол каждый день, чтобы обменяться новостями.

– Не твоё дело, – отрезала я. – Что тебе нужно, Вова?

Он сделал глубокий вдох и попросил спокойно:

– Присядь, пожалуйста.

Судя по всему, особых эмоций по поводу нашей встречи и предстоящего разговора муж не испытывал. В отличие от меня.

Нет, я не пылала к нему любовью, которая с некоторых пор стала безответной. Меня не потряхивало от счастья лицезреть вновь этого мужчину…

Я просто дико злилась. Потому что Теплов пришёл с какой-то явной целью и теперь раздавал тут свои указания.

– Мне комфортнее постоять пару минут, – заявила, сложив руки на груди.

И сразу очертив временные границы того, как долго я собираюсь слушать бывшего.

– Ну, хорошо, – пожал он плечами и, побарабанив пальцами по столу, произнёс:

– Я знаю, что ты очень устаёшь, потому что вынуждена находиться с Ами круглые сутки.

Как только Вова это сказал, меня охватило нехорошим предчувствием. Но я отогнала его от себя прочь, потому что это был абсурд чистой воды.

– Я ни капли не устаю, – немного приврала я, чтобы у Теплова не возникло ощущения, будто мне совсем уж легко даётся уход за дочкой.

Он и только он был виноват в том, что она угодила несколько месяцев назад под колёса машины. Так что пусть не считает, что с него и взятки гладки!

– И, тем не менее, ты беременна и тебе стоит больше времени уделять себе, – продолжил муж гнуть свою линию.

– Мне помогает мама, – парировала я, не особо понимая, к чему он ведёт.

Судя по чемодану – приехал остаться здесь? Глупости. У них с Лидией сейчас самый настоящий медовый месяц. Вряд ли он оставил молодую, чтобы выполнять так называемый отцовский долг.

– Она живёт далеко и ей явно не с руки в её возрасте кататься к вам слишком часто.

Он сказал это и снова взял паузу, глядя на меня со значением. Говорить старался тихо, видимо, понимая, что Амелия будет крайне недовольна тем, что здесь находится её отец.

– В общем, я решил… Тебе нужна помощь, так что я переезжаю сюда и буду жить с вами.

Теплов был так уверен в том, что всё будет как ему нужно, что это даже вызвало смех. Его я сдерживать не стала – расхохоталась со всем весельем, которое испытывала в данный момент.

Немного нервным и даже гомерическим, но всё-таки весельем.

– Ты себя сам слышишь, Теплов? – спросила, отсмеявшись. – Что ты там решил? Куда переезжаешь? К дочери, которая тебя ненавидит? К жене, с которой почти развёлся и которая о тебе уже забыла? Кому ты здесь нужен, Вов, ну вот ответь?

Я качнула головой, глядя на мужа, который был совершенно не рад такой моей реакции. И не только не рад, но даже злился, что было весьма ожидаемо.

Однако то, что он сказал мне следом, лишило меня всякого желания насмехаться дальше.

– Мне нужен ребёнок, которого ты носишь, Лина. И моё решение жить здесь – неизменно.

Брови мои взлетели наверх, и если бы это было возможно – умчались бы в стратосферу.

Он бредит, не так ли? Ведь только это могло стать разумным объяснением всему тому, что сейчас нёс муж.

– В каком смысле – тебе нужен мой ребёнок? – уточнила, нахмурившись.

– Наш ребёнок, – поправил он меня. – Он точно такой же мой, как и твой.

Теплов улыбнулся, а мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Причём с такой силой, чтобы эта вещь попала ему точно в лоб и выбила бы из дурной башки все идиотские мысли.

– Вот давай не будем, хорошо? Ты – с другой бабой. У вас – своя жизнь. Ты мечтал о том, чтобы она развелась, ещё будучи женатым на мне…

– И я всё ещё остаюсь на тебе женатым, Лина… А когда ты родишь ребёнка, его так или иначе запишут на меня. Я полностью, всеми конечностями за то, чтобы так и было, пойми! Я хочу растить его, как отец. Хочу забирать на выходные, а то и вообще на неделю-другую. Мне он нужен, о чём тебе сейчас и говорю. И чтобы у нас снова сложились нормальные отношения, я и приехал к вам с Ами.

По мере того, как Теплов произносил всё это, у меня в душе происходило нечто запредельное по эмоциям и ощущениям. Какое отцовство? Куда забирать? Он вообще с ума сошёл, если считает, что я на подобное соглашусь?

– Так, всё. Здесь тебе не Аншлаг. Пошутили и хватит. Забирай свои шмотки и проваливай. Я не хочу, чтобы Амелия тревожилась и это бы как-то ей навредило. Ты и так чуть не отправил нашу дочь на тот свет! – я только договорила, как Володя буквально взвился:

– Да никто её никуда не отправлял! Да, она слышала то, что ей не полагалось, но ты считаешь, будто у меня прямо цель была – подвергнуть Ами опасности?

Он разъярился и повысил голос. И наверняка дочь, если не успела надеть наушники, уже слышала всё, что здесь творилось.

С другой стороны, если мне не удастся сейчас избавиться от наличия мужа, и он вобьёт себе в голову, будто действительно имеет моральное право здесь остаться, мне придётся несладко. В том числе из-за реакции Амелии.

Вернее – в первую очередь.

– Всё, Теплов. Хватит. Если хочешь помочь – смотайся, пожалуйста, в туман. Это будет самая лучшая подмога в данной ситуации.

Наши с мужем взгляды схлестнулись в немой борьбе. Я ещё не осознала того, что он мне сказал, но собиралась выдворить его прочь и пораздумать над новой для себя информацией. А вот Владимир, кажется, совершенно не собирался «выдворяться».

– Нет, Лина. Я никуда не собираюсь. Кроме нашей комнаты, где разберу вещи и устроюсь на диване. Потому что не только ребёнок такой же мой, как и твой. Но и наша квартира. Нравится тебе это или нет…

И с этими словами он поднялся, подхватил чемодан и просто вышел из кухни, оставив меня в полнейшем замешательстве…

Какого чёрта вообще творится, кто-нибудь может мне сказать?

Три месяца назад

«Вы беременны».

Эта фраза на все лады звучала в моей голове последние полчаса. Я пыталась её осознать, произносила мысленно то так, то эдак, но мне никак не удавалось принять беременность как данность.

С мужем мы деторождение не обсуждали. Вернее, разговоры такие были, но давно, когда Амелия ещё под стол пешком ходила. А потом как-то подобные беседы сошли на нет, ну и к возможному появлению малыша мы в наших разговорах не возвращались.

И вот беременность.

Мне немного за тридцать, муж на четыре года старше. Сил у нас много, а в финансовом плане – стабильность. И почему же мне так боязно от понимания, что Теплов может этим новостям совершенно не обрадоваться?

– Масюнь, давай на углу выйдем, я в магазин заскочу, – сказала Амелии, когда мы подъезжали на такси к дому. – Ты можешь идти, папа вроде вот-вот приедет.

Дочка тут же замотала головой. И я улыбнулась. Как же Ами пропустит возможность купить себе любимое мороженое?

– С тобой пойду, а потом вместе домой, – решила она.

Я согласно кивнула.

Мы вышли из авто, быстро пробежались по магазину, где я выбрала, что приготовить вкусного на ужин, а дочь ожидаемо приобрела себе лакомство. Вышли на улицу, и я вдохнула свежий предзимний воздух.

Сегодня было солнечно, и это словно являлось знаком: всё будет хорошо. Не нужно переживать по поводу того, что решил без нашего с мужем ведома Господь.

Улыбнувшись, я взяла дочь за руку и мы зашагали к подъезду. Пока Амелии ничего говорить не стала. Считала, что право узнать новость первым находится у Теплова.

Он, кстати, и обнаружился стоящим к нам спиной возле скамейки, где мы иногда сидели вдвоём. Особенно когда наступала весна и в воздухе разливалось преддверие тёплых денёчков.

Я собиралась окликнуть мужа, но поняла, что он разговаривает по телефону. Повернулась к дочери и показала ей, мол, давай тихонько, пусть будет сюрприз. Она кивнула, а потом мы с Ами услышали, что именно говорит Владимир:

– Да, Лида развелась и, наверное, это знак, что мы снова должны быть вместе. Нет, мам, Лине я пока ничего не говорил. Ами расстроится, что я ухожу из семьи.

Я застыла немой статуей, а рядом замерла, словно вкопанная, дочь. Двойного дна у тех слов, что Теплов говорил своей матери, попросту не было…

Лида – его бывшая, в которую он был влюблён до чёртиков, когда они встречались. А остальное… остальное не требовало никаких пояснений… Ибо обрушилось на наши с Амелией головы со всей своей пугающей простотой.

Лидия развелась и Вова собирался от меня уйти… Вот и вся неприглядная правда.

Взглянув на Амелию, я поняла, что она слышала всё. В глазах её заблестели слёзы, а потом она с силой вырвала ладонь из моих обессилевших пальцев и умчалась прочь.

– Ами! Амелия! Стой! Ами! – заполошно закричала я, уже не скрываясь.

Пакет выпал из моих рук, я рванула следом за дочкой, но было слишком поздно.

Она выскочила на проезжую часть…

Визг тормозов, протяжный звук сигнала…

Я услышала дикий крик, мои лёгкие обожгло болью, когда я сообразила, что он вырывается из моего рта.

Амелию легко, словно пушинку, подбросило вверх, а после она рухнула на землю и осталась лежать неподвижно.

В те мгновения, когда я мчалась к моей несчастной сломанной девочке, уложилась вся жизнь. Казалось, что время сконцентрировалось в одной точке. Том месте, где лежала Ами…

– Я её не видела… я не видела! – залепетала женщина, которая была за рулём.

Я упала перед дочкой на колени. На окровавленную ногу, вывернутую под неестественным углом, старалась не смотреть. Уговаривала себя хотя бы немного успокоиться, но лишь для того, чтобы рядом с моим ребёнком был адекватный взрослый.

О беременности в тот момент я не думала вообще…

– Господи, Лина! Амелия… что случилось? Что? – выдохнул Теплов, который примчался следом.

Я перевела на него невидящий взгляд и с трудом различила черты лица мужа. Он спрашивал, что случилось? Этот человек, которого я возненавидела всей душой за считанные мгновения, уточнял, в чём причина ужасного события?

Амелия пошевелилась и слабо застонала. Слава богу, где-то недалеко послышался звук сирены. И даже если машина мчалась не к нам – плевать. Мне сейчас нужно просто ухватиться за надежду на то, что нам помогут. Только так я смогу пережить весь этот кошмар.

– Не лезь к ней! – выдохнула, когда Теплов упал на колени прямо на мокрый асфальт. – Не лезь! Это всё сделал ты… Она слышала твои откровения про Лиду. Слышала!

Я говорила это тоже лишь с одной целью – сосредоточиться на чём-то, чтобы только не дать позволить себя свести с ума тому душераздирающему страху, который владел мною и от которого я цепенела.

– Боже, Лина… Боже! – шептал Теплов, а мне хотелось лишь прогнать его.

Не видеть, не слышать, не лицезреть в своей жизни больше никогда!

Наконец, скорая всё же приехала. Пока они производили свои манипуляции с Амелией, я закрыла глаза и стала плакать.

Так страшно мне не было никогда в жизни. Это потрясение стало самым жутким событием, которое я испытывала когда-либо…

– Я поеду с ней, а ты проваливай к своей Лиде! – зашипела я на мужа разъярённой кошкой, когда Амелию погрузили на носилки, чтобы устроить в машине и транспортировать в больницу.

Наши взгляды с мужем сошлись в немой схватке. Он покаянно опустил голову почти сразу, и я, забравшись в карету скорой, приказала себе забыть об этом человеке хотя бы на несколько часов.

Сейчас всё самое важное сконцентрировалось в дочери.

И я не собиралась тратить даже крохи своего внимания на тех, кто был его не достоин.

Теплов из данного списка выпал. Без права на помилование и возвращение назад.

***

Если бы я думала, что муж за нами не отправится, ошиблась бы в этом на все сто. Но, к сожалению, в этом сомнений у меня не имелось. И когда Ами увезли в операционную, по сути, счёт до того, как Теплов появился бы рядом со мной, пошёл на минуты.

– Лина, только давай без скандала, прошу… – взмолился Вова, когда подошёл ко мне, устроившейся в дальнем углу коридора перед безликой дверью, за которой сейчас находилась моя дочь.

Маленькая девочка, что сейчас расплачивалась за грехи, совершённые вовсе не ею.

– Последнее, что стану делать – ругаться с тобой в том месте, где помогают моему ребёнку, – мрачно ответила я и прикрыла глаза.

Все те признания, которые Теплов выдал матери, и свидетелями которым стали мы с Амелией, показались совершенно неважными.

Лишь бы только с дочкой всё было хорошо, а куда там уходит этот козёл – дело десятое.

– Я всё должен был сделать не так, – выдохнул Владимир, опускаясь рядом со мной на металлическое сидение. – Всё не так…

Я усмехнулась, и сделала то, что способно было хоть ненадолго переключить моё внимание с унылой двери.

– А как правильно говорить об измене? – уточнила с ледяным сарказмом. – Неужели существует какой-то кодекс предателя, в котором прописаны такие вещи?

Мои вопросы Теплову наверняка не понравились, если судить по тому, какое кислое выражение появилось на его лице. Его я увидела, скосив взгляд на мужа, который замер, превратившись в статую.

– Не надо так меня называть, Лина. Я не предатель и не изменщик. Да, хочу снова попробовать с Лидой, но у нас с ней ничего не было.

Мне стало больно и до одури обидно. Эта мнимая честность со стороны мужа была такой противной. С таким мерзким душком…

– Избавь меня от подробностей, – вскинула я руку и вновь сомкнула веки. – Мне достаточно того, что я уже знаю, и что слышала наша дочь.

Ну и что я могла ещё ему сказать? Всё ведь было кристально ясно. И даже если бы Теплов уже спал с Лидой, это бы ничего не изменило. Предательство уже случилось. И ничего назад было не вернуть.

– Я возвращалась от врача, Вова… Он сообщил мне о беременности, – выдохнула то, что скрывать тоже было бесполезно.

Потому что я уже примерно понимала, какого рода жизнь меня ждёт в ближайшем будущем. Нет, я не роптала на то, что мне придётся быть привязанной к Амелии двадцать четыре на семь. Но и не принимать во внимание данный факт не могла.

Об аборте даже не помышляла. Ещё не хватало получить какое-нибудь осложнение во время вмешательства и потерять возможность находиться возле дочки, которая будет во мне нуждаться…

Но не только это стало причиной, по которой я уже приняла решение оставить малыша. Я не буду навязывать его мужу, чтобы испортить ему жизнь, однако он станет ещё одним смыслом для того, чтобы я хотела каждое утро просыпаться и вставать с постели.

– Что ты сказала? – выдохнул с неверием муж.

Он даже с места вскочил и встал передо мной. Впился в меня тяжёлым взглядом, и когда я вскинула на него глаза, увидела, что Теплов не только раздражён, но и напуган. Он боялся того, что я ему не соврала.

– Сказала то, что я беременна, Вова. И если считаешь, будто я придумала это, чтобы тебе жизнь мёдом не казалась, ты идиот.

Я попала точно в цель, когда говорила это. Муж реально считал именно так. Что я сочинила о залёте, лишь бы только его удержать. Однако прежде, чем он бы ответил, я продолжила:

– Можешь не говорить ничего, мне всё ясно и так, Теплов. Так вот знай – когда я отправляла тебя к Лиде, я делала это со всей уверенностью в том, что тебе возле этой женщины самое место.

На губах моих зазмеилась улыбка, а Владимир стал дышать чаще.

– Что ты под этим имеешь в виду? – задал он вопрос приглушённым голосом.

Муж прекрасно понимал, о чём речь. Знал, что именно я подразумеваю, когда говорю всё это.

– Она изменила раз, изменит и другой. Даже странно, что твоя мама так спокойно восприняла новости о твоём уходе от жены. Я же помню, ты рассказывал, как она переживала за тебя, когда ты страдал по своей неверной Лидии.

– Не надо!

Я только успела договорить, как Теплов буквально выкрикнул эти два слова. Но разве он сам совсем недавно не просил обойтись без скандалов?

– Лина, я понимаю твои чувства, но не надо, прошу, – произнёс он глухо, но с таким нажимом, который явственно говорил: не нужно с ним спорить.

А я и не собиралась этого делать. Сидеть здесь и выслушивать, например, что уж теперь-то Лида не такая, и у них всё непременно получится, будет выше моих сил.

Однако, Теплов не стал продолжать. Он устроился рядом со мной вновь, взъерошил волосы пальцами и произнёс:

– Вернёмся к этому всему позже… Сейчас не место и не время для того, чтобы всё обсуждать…

Муж откинулся на спинку сидения, соприкоснулся затылком со стеной позади и прикрыл глаза. Какое-то время я посидела, глядя на родной профиль, на абрис кадыка на шее… Но очень быстро поняла, что в этом есть доля душевного онанизма.

А на него всегда уходит слишком много сил.

– Я пойду найду кафе и возьму чая, – сказала мужу ледяным тоном. – Если будут новости, сразу же звони мне.

В ответ он кивнул, не размыкая глаз, а я поднялась и покинула его общество.

Находиться рядом и дальше у меня не осталось ни терпения, ни желания…

Наши дни

Я немного отвисла после того, как Теплов ушёл в нашу спальню, где намеревался расположиться на диване. Выдохнула коротко раз, затем второй. И рванула прямо за мужем, которого уже руки чесались выставить из квартиры.

– Вова, повторю тебе то, что уже сказала, – прошипела, глядя на то, как Теплов и впрямь разбирает шмотки и кладёт их в шкаф. – Не надо этих дурацких шуток! Я просто прошу тебя убраться, пока у нас всё не превратилось в вечный скандал!

Владимир же в ответ лишь пожал плечами и размеренно проговорил:

– Не превратится, если ты не будешь на меня кричать и требовать… Хотя, в любом случае я не стану реагировать на твои попытки устроить бунт.

Он улыбнулся мне, когда устроил еще одну стопку рубашек на полке, предварительно убрав с нее мои вещи.

Раньше его шмотье лежало именно на этом месте, но когда Теплов умчался жить к своей Лиде, я все здесь перекроила по своему усмотрению.

И вот, как оказалось, Вова не только жизнь мою собирался превратить в бедлам, он даже быт перестраивал во что-то неудобоваримое!

– Ты можешь просто подумать о дочери? – проговорила я в бесплодной попытке воззвать к этому придурку, который только и делал, что проявлял себя с самых эгоистичных сторон.

– Я о ней и думаю, Лина. Помогу тебе, налажу отношения с Амелией. Ну и после мы просто договоримся о том, что мои дети будут получать полнейшее участие в их жизнях со стороны отца. То есть – меня.

Закрыв шкаф, Теплов вдруг стал стаскивать с себя одежду. То привычное действо, которое сейчас он совершал с абсолютно безмятежным выражением на лице, вызвало у меня злость. Такую яростную, что я сама поразилась тому, какое чувство родилось в душе.

А Вова, меж тем, разоблачился до трусов и принялся напяливать на себя домашние штаны и футболку. Те самые, в которых и раньше щеголял по квартире. Тоже очень привычные и в какой-то мере даже родные.

Вдруг показалось, что в этом всем кроется какой-то план. Наверняка он не просто так прихватил с собой именно данные предметы гардероба. Видимо, хотел, чтобы у меня проснулась ностальгия.

– С Ами я поговорю чуть позже, – произнес он спокойным голосом. – Мы обсудим то, что она пока не хотела обговаривать.

Я закатила глаза. Да, у него уже состоялось несколько бесед с Амелией… ну как состоялось? Вова пытался объясниться, но дочь его не слушала. Тут же надевала наушники и делала музыку так громко, что ее было слышно даже тем, кто стоял в нескольких метрах.

– Нет, Вова, – качнула я головой отрицательно. – Я костьми лягу, рискну здоровьем – своим и малыша – но ты не подойдешь к детской ни на шаг!

Он какое-то время молчал, затем пожал плечами. Мол, ладно, пусть пока будет по-твоему. И вот это самое «пока», пусть и придуманное мною, крепко засело в моей голове.

Мне придётся теперь цепным псом быть возле Амелии. Стоит только отлучиться – и всё. Вова будет тут как тут.

– Хорошо, – просто согласился он с моими словами. – Я не стану делать так, чтобы в итоге ты пострадала. А сейчас хочу немного освоиться на кухне.