- -
- 100%
- +
– Ой, здравствуйте! Я уже поесть приготовила и немного прибралась. У вас грязновато было.
Эти слова обратила ко мне женщина лет двадцати пяти, к ногам которой тут же прильнул малыш.
Наверное, муж услышал мои мольбы о помощи и нанял домработницу. Только почему с ребёнком?
У нас младенец, который и без того мучается коликами. Нам точно не нужны пересечения с детьми.
– А где Ян? – спросила я, вытащив дочь из коляски и проходя в спальню.
В ней мужа не оказалось, а вот в детской я увидела перестановку и чужие вещи. Что вообще творилось?
– Янчик в магазин пошел, я сразу же дня на три сготовлю, чтобы потом не хлопотать, – объявила незнакомка.
И меня стало охватывать нехорошим предчувствием.
– А вы, собственно, кто? – спросила у неё, прижимая к себе дочь.
– Я жена его перед Богом, но вы не переживайте, претендовать на Яна не стану. Просто пока поживу с вами…
***
Это был первый Новый год, который мы с Яном планировали праздновать вдвоём. Вернее, втроём, но наша полугодовалая дочка была не в счёт. Уложить её я собиралась ещё часов в девять вечера, затем тихонечко накрыть стол. Проводить год старый и, послушав стандартные обращение и бой курантов, обменяться с мужем подарками, после чего лечь спать.
Больше в этот момент мне не хотелось ничего, потому что я осознавала на все миллиард процентов – за последние полгода дико, просто до одури устала.
Материнство, конечно же, меня радовало и приносило больше позитива, чем неприятностей, но, положа руку на сердце, я уже могла сказать: к таким испытаниям морально была не готова.
Дочь мучилась коликами, хотя вроде как возраст уже был такой, что я могла рассчитывать на окончание этого истязания – и своё, и моей малышки. И даже подумывала завязать с грудным вскармливанием и перейти на смеси. Но пока не торопилась принимать окончательное решение в эту сторону.
«Да перестань париться, Майка… – говорил мне Ян. – Прекращай кормить, а на Новый год сможем и выпить себе позволить, чтобы не сидеть с кислыми лицами».
А я слушала его и понимала одну простую вещь: за последнее время мой муж тоже стал не таким, каким был раньше. Он иногда мог сорваться, порой говорил, что переночует у родителей, чтобы не мешать нам с Катюшей своим храпом. Ну и я осознавала, что Ян от меня отдалился, потому что устал.
В том числе – ждать того, что у нас снова всё будет так, как раньше.
Наверное, мне и впрямь стоит подумать о том, чтобы завязать с грудным вскармливанием. А если дочь станет чувствовать себя лучше и спать столько, сколько ей полагается, то и вовсе я смогу наладить быт.
Иначе свихнусь.
Сегодня настроение у меня было более-менее сносным. Катя ночью выспалась, да и на прогулке днём позволила мне спокойно добраться с нею до магазина и купить Яну подарок – смарт-часы, которые он давно хотел.
Пришлось взять в долг у родителей, потому что с некоторых пор у меня не было своего заработка, я была на полном иждивении мужа. Но брать у него на презент было как-то странно, поэтому пришлось немного извернуться.
И вот мы с Катюшей вернулись домой, где я хотела успеть завернуть подарок и спрятать его, чтобы Ян не увидел часы раньше времени.
Сразу же, как только открыла дверь в квартиру, до меня донёсся аромат домашней стряпни. Что-то из детства, когда бабушка наготавливала сразу огромную кастрюлю борща, чтобы хватило дня на три всей семье.
Я не знала, почему у меня возникла именно эта ассоциация – ведь маленькая порция супа пахла бы точно так же, как большая, но подумалось мне именно о чём-то грандиозном.
Следом, стоило только мне вкатить коляску в прихожую, я услышала, что кто-то хозяйничает на кухне, потому замерла.
Наверное, для меня это подарок на Новый год от Яна. Он услышал мои мольбы о помощи и решил нанять домработницу. Которая будет приходить хотя бы раз в десять дней и справляться по хозяйству, пока наша дочь не станет чуть постарше.
Ну вот, а я уже и не чаяла, ведь Ростов каждый раз, когда я буквально умоляла его немного меня «разгрузить», заверял, что все так живут и справляются. Оказывается, в этот момент он уже подыскивал персонал…
– Ой, здравствуйте! Я уже поесть приготовила и немного прибралась. У вас грязновато было.
С этими словами из кухни выглянула девушка лет двадцати пяти, к ногам которой тут же прильнул малыш. Я нахмурилась – домработница-домработницей, а мне лишние контакты с детьми не нужны. По крайней мере, пока Катя ещё маленькая, а на фоне коликов у неё может быть не особо хороший иммунитет.
– А где Ян? – уточнила я, вытащив проснувшуюся дочь из коляски.
Она уже стала хныкать, что было весьма ожидаемо – если дала мне время на прогулку и покупку в магазине, значит – порядком проголодалась к этому времени.
Я присела на банкетку и стала быстро стаскивать с Кати комбинезон и шапочку, пока незнакомка смотрела на это во все глаза.
Поднявшись, прошла к спальне, в которую и заглянула с отчаянно заколотившимся сердцем. Не понимала причину этого, но чувствовала – здесь что-то не то. Во всём, что творится прямо сейчас.
Когда же оказалась в детской, оказалось, что здесь уже случилась небольшая перестановка, ко всему – лежат чужие вещи.
Что вообще происходит?
Незнакомка же последовала за мной, приведя и ребёнка, и выдала то, от чего у меня сердце замерло, а потом застучало с неистовой скоростью:
– Янчик в магазин пошел, я сразу же дня на три сготовлю, чтобы потом не хлопотать.
Янчик? Именно так она называла человека, который, вроде как, был для неё совсем чужим, я верно понимаю? Своего работодателя?
Может, это какая-то дальняя родственница Ростова, о которой я ничего не знала до сего момента?
– А вы, собственно, кто? – спросила у неё, прижимая к себе дочь.
Катя, которая до сего момента хныкала, тоже замерла, как будто почувствовала неладное. И это «неладное» прозвучало почти сразу, когда незнакомая женщина опустила взгляд и проговорила:
– Я жена его перед Богом, но вы не переживайте, претендовать на Яна не стану. Просто пока поживу с вами…
У меня глаза распахнулись, а с губ сорвался нервный смешок. Совершенно неуместный, если учесть, что именно я услышала.
– Жена… перед Богом? – хрипло проговорила, глядя на незнакомку.
Она так и заявила… А её фраза, что «претендовать на Яна не планируется», и вовсе была какой-то сюрреалистической.
У нас с мужем крепкая семья… Мы женаты официально целых три года. Да, сейчас нас немного мотает из стороны в сторону на эмоциональных качелях, которые связаны с рождением Кати, но это ерунда. Все проходят через подобное, когда привычные устои становятся другими после появления малыша…
– Мы с Яном давно были вместе, давали друг другу клятвы, но так и не расписались. А потом он тебя встретил, полюбил, я его отпустила. Но тогда не знала, что беременна. Потом уже выяснила, но не думала ему рассказывать, однако у меня очень быстро финансовое положение стало плохим, поэтому пришлось, – она вздохнула и развела руками, пока моя степень удивления превращалась в самый настоящий шок.
Какие клятвы? Какие беременности? Что вообще за бред сивой кобылы?
Переведя взгляд на мальчика, который снова прижимался к ногам этой сумасшедшей, я с ужасом поняла, что лицо ребёнка носит знакомые черты.
Моего мужа…
– Так, я хочу, чтобы вы ушли! – выдохнула рвано, на что Катюша тут же заголосила.
А мне хотелось ей вторить. Ведь если это правда – всему конец. Моей жизни, моему чувству безопасности – совершенно всему!
У этого всего может быть только один благополучный исход – к Яну действительно приехала его родственница, о чём я не знала, и она решила таким образом меня разыграть.
– Нам некуда идти, Майя. Да и я же говорю – претендовать на мужа твоего не стану! Даже не переживай! Мы пока с вами только Новый год спразднуем, а потом Янчик обещал нам помочь…
Катя рыдала всё отчаяннее, пока ребёнок этой безумной женщины пытался спрятаться, зажмурив глаза и уткнувшись лбом в материнские ноги. А мне тоже хотелось укрыться так от всего, только я не знала – где именно.
Ведь мой дом, в котором я жила столько времени, вдруг превратился в то место, откуда хотелось бежать, сломя голову.
– Я хочу, чтобы вы ушли! И немедленно звоню мужу! – выкрикнула я, метнувшись к спальне.
Слава богу, телефон был при мне – это первое. И второе – незнакомка за нами с Катей не последовала. Так что я просто упала в кресло, быстро приложила дочь к груди и трясущимися руками стала набирать номер Ростова.
Однако звук входящего донёсся до меня раньше, чем голос Яна. Оказалось, что муж уже вернулся – если судить по звукам, которые раздавались из прихожей.
– Смотрю, Майка уже вернулась, – мрачно проговорил он, и я вдруг отчётливо поняла со всей нерушимостью осознания которое навалилось на меня тяжёлым валуном: всё, что сказала мне до этого незнакомка, – правда.
Она действительно была его бывшей.
Той, которая родила ему ребёнка, а он мне об этом не сказал ни слова…
Застыв на месте, я прикрыла глаза и стала вести отсчёт про себя, потому что сейчас отстранять Катю, которая наверняка разрыдается в три ручья, будет самой плохой идеей. Она и так сосала грудь торопливо, словно боялась, что это последний раз, когда ей дадут это сделать.
А я ждала… Ждала, просто сосредоточившись на цифрах, которые возникали в моей голове. Как мгновения до момента, когда Ян придёт в ту комнату, где мы спрятались с его дочерью, и скажет: да, Майя. Всё, что ты услышала от той, которая тебе даже не представилась, – чистая истина.
Но Ростов не торопился этого делать, видимо, понимая, чем всё закончится.
А кстати, чем? Эта квартира – его. Он привёл меня сюда жить, когда мы начали встречаться и стало ясно, что очень скоро поженимся. А у меня из нажитого только счёт в банке, на котором денег не хватит даже на месяц аренды, ну и грудной ребёнок на руках.
Есть ещё родители, но на их поддержку я бы рассчитывать особо не стала – мама и папа уже много раз открыто мне говорили о том, что они меня вырастили, а дальше уж я сама.
Нет, нельзя об этом думать, иначе точно потеряю остатки здравого рассудка…
– Май… кормишь? – спросил у меня ласково, увещевательным голосом муж.
И я встрепенулась – перевела взгляд на него и уставилась во все глаза. Ян ещё вполне мог признаться в том, что ему резко стало скучно жить, вот он и придумал такую шутку.
Но Ростов лишь смотрел в ответ, поджав губы, и на этом всё.
А я продолжала ждать.
– Как доест, приходи на кухню. Сядем и всё обсудим, – произнёс муж совершенно спокойно, и я не выдержала.
Вскочила, отняв Катю от груди, запахнула блузку, на что дочь сразу стала возмущаться и плакать. Но я не представляла себе, что сейчас просто равнодушно кивну, докормлю и мы с Яном пойдём говорить с его бывшей… С его «женой перед Богом».
– Нет уж! Никуда садиться и ничего обсуждать мы не станем! – прошипела в ответ разъярённой кошкой. – Я требую, чтобы ты немедленно выставил вон эту… как её…
– Галину, – подсказал Ростов, и я, наконец, узнала имя той, которая уже нахозяйничалась у меня дома.
И, судя по звукам, доносящимся из кухни, продолжала или готовить, или прибираться, или заниматься всем сразу.
– Да! Выстави Галину и её сына вон, и тогда, быть может, мы сядем и что-то обсудим!
Голос мой сорвался на свистящий шёпот, который не приносил ничего кроме боли в груди. Она подпитывалась теми жуткими эмоциями, которые рождались от происходящего и поведения Яна. И я очень рассчитывала на то, что муж проявит ко мне хоть каплю любви и уважения, если таковые, разумеется, ещё остались у него в душе.
– Май… Им некуда идти. Я надеюсь, что ты войдёшь в положение женщины, у которой на руках, как и у тебя, маленький ребёнок! – взмолился Ростов, но мне в его голосе послышались нотки лицемерия.
Как будто он взывал ко мне, но только потому, что так можно было получить желаемое. Однако если бы я отказалась – в ход пошли бы уже совсем иные инструменты.
– Кто она вообще такая? Почему я ничего о ней не знала? – потребовала ответа, на что Ростов лишь очень тяжело вздохнул и повторил:
– Идём на кухню и обсудим всё спокойно! Об этом я тебя и прошу! Больше пока ни о чём.
Произнеся эти слова, он просто вышел прочь из комнаты, не удосужившись тем, чтобы объясниться со мной наедине. А у меня голова пошла кругом от всего, что творилось накануне самого волшебного праздника в году. И мысли ну никак не хотели становиться трезвыми, потому что реальность, созданная руками Ростова, буквально кричала, что мне попросту надо бежать, не раздумывая.
Засыпать дочь стала довольно быстро, что меня порядком удивило. Я сделала всё «на автомате» – проверила памперс, быстро переодела её и уложила на кровать.
Понимала, почему Ян расположил свою первую семью в детской – мы с Катей пользовались ею постольку-поскольку.
Господи… Я дошла до того, что размышляю о жутких открытиях совершенно безразлично… Как о самих собою разумеющихся вещах… Нет уж! С этим нужно что-то делать, причём срочно!
Когда пришла на кухню, Ростов сидел за столом и с обыденным видом читал что-то в телефоне. А Галина готовила что-то на моей плите, но, когда увидела, что я пришла, отложила ложку и вытерла руки о передник.
Тоже мой, чёрт бы всё побрал! Тот, который я выбирала для себя!
– О, Майка… Хорошо, что ты немного успокоилась, – начал муж, но я его оборвала:
– Не успокоилась! Даже не рассчитывай на это, Ростов! Я требую пояснений!
Слова эти прорычала, схватившись за спинку стула и подавшись к мужу. Ему мой тон явно не понравился, но если он это и показал, то словно бы вскользь. Чтобы я видела реакцию, но смысла отвечать на неё не было, ибо исчезла она так же быстро, как появилась.
– А пояснения просты. Ещё до тебя у меня была женщина, с ней мы расстались. О беременности Гали я ничего не знал, а когда узнал, у нас с тобой уже были долгоиграющие планы и свадьба на горизонте. С Галиной обсудили, что нас никак ребёнок не свяжет – имею в виду, как мужчину и женщину. Но помогать я им стану, не брошу сына. Вот и всё…
Он развёл руками, а меня вскинуло на эмоциях снова.
Вот и всё? Он сейчас серьёзно?
– Почему я ничего об этом не знала? – выдохнула с неверием в то, что мне это реально говорит мой муж, а не какой-нибудь его двойник, который надел на себя личину Ростова, как в каком-нибудь жутком фантастическом фильме.
– А зачем? – пожав плечами, спросил Ян, глядя на меня бесстрастно.
То ли играл ту роль, которая, по его мнению, сейчас была максимально уместна, то ли действительно считал, что тема, по которой я обеспокоилась, не стоит и выеденного яйца.
Какой же бред…
– Затем, что я имела право быть в курсе! И принимать решения о семейной жизни с тобой и рождении совместного ребёнка с учётом того, есть у тебя ещё дети, или нет! – воскликнула с недоумением, из которого сейчас в основном и состояла.
Но на это Ростов лишь вновь изобразил мученический вид и ответил:
– И я знал сразу, какой именно выбор ты сделаешь, Майя. Поэтому и выход у меня был только один.
Ян улыбнулся, но на этот раз без заискивания – просто открыто и искренне. Он реально считал, что в его решении, принятом за моей спиной, кроется что-то совершенно нормальное. Что и я должна воспринять, как некую адекватную величину.
Однако прежде, чем я бы ответила ему про всё, что думаю по данному поводу, слово взяла Галина:
– Майя, ты на Янчика не злись, я тоже была за то, чтобы ты ни о чём не знала. И не узнала бы, если бы нам с Толиком было где жить. Но пока некуда податься, вот потому и говорю – поживём пока с вами.
Господи, ну хоть бы она не лезла в это всё, включив, наконец, мозги!
– Тебя не спрашивают! – рявкнула я на Галину. – Я разговариваю со своим мужем! И даже если считаешь его таковым перед богом, то у меня для тебя плохие новости. Нас с Ростовым объединяет печать в паспорте, а уж она-то как раз и признаётся государством как единственное законное основание быть вместе!
Я смерила бывшую Яна таким взглядом, чтобы ей стало ясно: внедряться ещё больше в то, что раньше происходило без её участия – не стоит.
А вот когда посмотрела на Ростова, оказалось, что он гневно сверкает глазами в мою сторону.
– Майка… давай мы договоримся, что в этом доме не будет никаких ссор и тем более истерик, – процедил он мрачно. – Галя и Толя побудут с нами несколько дней. Я бы уже сейчас перевёз их в новое жильё, но мне нужен чёткий план, что делать дальше. Ведь Анатолий – такой же мой ребёнок, как и Катя!
Ох, как же понравилось Галине то, что сейчас произносили уста того мужчины, которого до сего момента я считала лишь своим… Как же она расцвела, что невозможно было не заметить, даже когда я взглянула на неё вполглаза.
Итак, всё ясно. Ростов будет делать так, как задумал, а моё мнение его не волнует напрочь. Но у меня ещё оставались к нему вопросы, которые задам прежде, чем мы с Катей уедем отсюда к моим родителям.
– Хорошо. Ты ведь должен был понимать, когда вёз сюда свой цыганский табор, что я буду категорически против шведского проживания, – тихо, но в то же время чётко произнесла в ответ. – Так что выход у меня лишь один: уехать к родным.
На это Ростов лишь закатил глаза и напомнил мне:
– Твои мама и папа, Май, как только тебе уже ни доносили, что твоя жизнь – это только твоё дело.
Он бил по больному, но это было весьма ожидаемо. Мы не раз обсуждали с мужем тот факт, который мне принёс в своё время много моральных страданий: родители и я никогда не могли похвастаться крепкими семейными отношениями. Я выросла как-то сама по себе, хотя отец и мать давали мне всё необходимое. Кроме тепла. А когда вышла замуж, и вовсе наши связи стали призрачными, как будто растворившимися в воздухе.
– Они просто не знают, что именно ты сделал. Это многое поменяет в нашем с ними общении, уверена, – парировала, впрочем, не особо уверенная в своих словах.
– Да что сделал-то? Ну да, не говорил о том, что является только моим головняком, но лишь для того, чтобы ты не взбрыкнула! Потому что жить я хочу с тобой, и Гале об этом прекрасно известно! – воскликнул муж.
Он взглянул на свою бывшую, которая принялась теребить край передника – ну точно невинная девица на выданье, впервые понявшая, что в первую брачную ночь ей не сказки будут читать, а займутся чем поинтереснее. Но при этом, несмотря на показное смущение в стиле «понимаю, что тут третья лишняя, но сделаю, как скажет мужчина», я видела, что Галя ох как непроста…
– А сейчас ничего особенного не стряслось, Май… Считай, что они с Толей – мои дальние родственники. Галка стол нам хороший накроет, я продуктов купил. Посидим, отметим хоть немного. Да и всё…
Он поднялся из-за стола, а я сделала то единственное, что просилось само по себе – отпрянула от Ростова, как от огня, стоило только ему приблизиться.
Это раздосадовало мужа, но он лишь сцепил челюсти и проговорил:
– Идём побеседуем вдвоём, пожалуйста. Я действительно, наверное, был неправ, когда всё это провернул за твоей спиной.
В голосе Яна появилась мягкость, та самая, которую раньше я слушала так, словно в уши мне лился елей. Но которой сейчас не верила ни на йоту. И всё же ответила, поняв, что Галине наше потенциальное уединение не нравится:
– Пойдём. Но только очень тихо, чтобы не разбудить дочь.
Я вышла из кухни, и Ростов сразу же последовал за мной. А когда мы остановились в коридоре, я поняла, что Гале отсюда будет слышно каждое наше слово.
Да чёрт бы всё побрал! Как себе Ян представлял нашу совместную жизнь вот такой коммуналкой? Когда мы даже сейчас не можем переговорить без лишних ушей?
– Первый вопрос, Ростов: что за дерьмо про то, будто Галина тебе какая-то там жена перед богом? – прошипела я в лицо мужа.
Он усмехнулся – его эта тема наверняка порядком веселила. Но когда муж мне ответил на заданный вопрос, посерьёзнел.
– Галя из семьи каких-то там староверов. У них другие боги или прочая хрень. Вот мы и якобы поженились, когда встречались. Для меня это всё шутка по пьяни была, но Галка относится не так, как я. Ну или ты. Так что не парься, кис…
Ян протянул руку к моему лицу, и я снова увернулась. Пусть даже не думает о том, что перед ним – дура, которая станет воспринимать все эти россказни за чистую монету.
– Так, с этим разобрались. Двигаемся дальше. Я надеюсь, тебе хватило мозгов их сюда хотя бы не прописывать, – продолжила и тут же, стоило только мне это произнести, поняла, что слова попали точно в цель.
К моему ужасу, в голове появилось осознание: Ростов действительно сделал то, что я озвучила как опасение!
– Им некуда идти, Майя! А Толику нужно социальное обеспечение. Не будет же мой сын обходиться без всего того, что необходимо ребёнку, в самом-то деле! Это моя квартира, как ты помнишь. И только я решаю, кто здесь будет жить и кого сюда прописывать.
Он рвано выдохнул, но терпеливо, на что, видимо, ушли все его силы, добавил:
– Пожалуйста, включи голову, кис… Это на несколько дней. Потом я всё решу и мы будем жить, как дальше. А пока она тебя разгрузит от быта, о чём ты так мечтала. Куда ни плюнь – всё отлично. Только хватит уже делать из мухи слона!
Переваривая сказанное, я поняла, что меня едва не выворачивает наизнанку. За моей спиной Ростов жил второй жизнью, причём давно… Ездил к своему ребёнку, о котором молчал. Возможно, даже спал со своей бывшей – я бы этому уже ни капли не удивилась.
И меня он считал своего рода декорацией, у которой не нужно было ничего спрашивать, ведь он мужик, он решает.
– Моё слово – или ты отвозишь сейчас же свою первую семью в отель или бог знает куда, или мы с дочкой уезжаем к моим родителям… – выдохнула я, как на автоповторе, то, что Ян уже от меня слышал.
Я отказывалась верить в сам факт отказа в помощи со стороны моих мамы и папы. Одно дело считать, что дочь взрослая и живёт свою жизнь, и совсем другое – оставить её на улице, когда ей некуда идти с грудным ребёнком.
– Я никого. Никуда. Не отвезу, – отчеканил муж в ответ. – И тебе не советую носиться по улицам с Катей… Ей часто нужны лекарства, ты же знаешь! Хочешь, чтобы она опять начала ловить приступы, когда будет маяться с животом?
Да, это было разумно, вот только данная разумность разбивалась о понимание: даже несмотря на вероятность того, что я уйду с его дочерью, Ростов не собирался расставаться со своей «женой перед богом» и их сыном.
– Хорошо. Это твой выбор, Ян, – тихо ответила я и, пройдя в комнату, стала собирать сумку.
Муж прорычал что-то нечленораздельное, но останавливать меня не стал. Лишь только проговорил от двери едва слышно:
– Помни, что мы все здесь – не твои враги, Май… И возвращайся сразу, как только твои предки укажут тебе путь обратно.
Отвечать на это я не стала – не видела в подобном смысла. Сосредоточилась на простых действиях, которые хоть как-то могли разрядить ту невыносимую эмоциональную нагрузку, которую возложил на меня родными руками Ян.
Он прописал сюда бывшую и сына.
Он привёл их хозяйничать в этом доме.
Мы с Катей здесь совершенно лишние…
Когда вещи на первое время были уложены в сумку, я осторожно взяла дочь и стала её одевать. В этот момент, когда она стала недовольно хныкать, Ростов предпринял ещё одну попытку меня «образумить».
– Майка… Я понимаю, что ты очень недовольна, но всё решу после Нового года, обещаю… Я люблю тебя, люблю нашу Катюшку… Но и бросить Галю и Толика не могу, пойми!
И на это тоже ответов у меня не имелось. Кроме того, что когда действительно любишь – не поступаешь так грязно и бесчестно.
Через пять минут, уложив дочь в коляску, я повесила на плечо сумку и, одевшись, вышла из того места, которое мне никогда не принадлежало.
Осознание потери было огромным, но я убеждала себя в том, что это всего лишь мои иллюзии. В них я жила несколько лет, но теперь прозрела.
Нужно просыпаться, как бы тяжело мне ни было первое время.
Я обязана это сделать ради себя и дочери…
***
Первый порыв разрыдаться нахлынул на меня в тот момент, когда я чудом впихнула коляску в крохотный лифт дома, где жили родители. Интересно, как справлялись молодые мамочки, когда спуск с верхних этажей – это просто огромное испытание?
Впрочем, это сейчас была не самая большая моя проблема. А то, что у меня слёзы на глазах – так это последствия шока от прибытия Галины с Яновым наследником…