Босс по обмену

Почувствовав, что степень опьянения переходит через границу необходимой кондиции, которая требовалась Шаталову в качестве анестезии, чтобы забыть сегодняшний день, Влад завинтил пробку на горлышке. В бутылке плескалась ещё примерно треть содержимого. Можно было смело оставить его на завтра, потому что скорее всего, новый день не принесёт Шаталову ничего хорошего.

Поднявшись и потянувшись всем телом – несмотря на довольно скромные условия для проживания, усталость брала своё, и хотелось завалиться спать в этой ужасной комнате с коврами – Влад отправился в душ в надежде смыть с себя воспоминания о том, что сегодня с ним приключилось.

Когда стоял под унылыми струями воды, на память пришла… Карина. Было в ней что-то, что цепляло Шаталова. И дело совсем не в привлекательной мордашке. Как раз он-то насмотрелся в Москве ещё не на таких красоток. Дело было в самой девушке, со всеми её острыми изречениями, сарказмом, какой-то усталостью от всего, которую она так тщательно скрывала. Возможно даже ему не хватит того, что он получит в итоге, когда стадия перевоспитания достигнет своей конечной фазы. Впрочем, что помешает Шаталову немного продлить своё удовольствие и провести с Кариной больше времени, чем то предполагал одноразовый секс? Даже может свозить её в Москву, чтобы показать, что не только в Заборье есть жизнь, которую он сам всегда предпочитал пить огромными глотками.

С этими мыслями он и лёг спать, решив, что не стоит впредь слишком уж переусердствовать в пикировках с Ангеловой, чтобы в итоге добиться всего, чего он уже успел возжелать.

На следующий день Шаталов прибыл в «офис» ни свет, ни заря. Банный день для съёмок рекламы, которую он сам и придумал, и в процессе создания которой планировал изрядно повеселиться, пропускать было нельзя. Мало того, Влад рассчитывал, что всё сегодня пойдёт строго по его плану, потому и приготовился загодя.

На рабочем месте, как он и думал, Ангеловой ещё не было, а вот обе старушки, которым, очевидно, совсем нечем было заняться дома, уже прибыли и теперь сидели над очередным сканвордом, попивая утренний чай.

– Доброе утро! Все готовы к съёмкам? – как можно жизнерадостнее, но в то же время со всей серьёзностью поинтересовался с порога Шаталов, и обе старушки, как по команде, подняли головы, воззрившись на него с неподдельным изумлением. Наверняка думали, что после вчерашнего больше его не увидят. Интересно, Карина тоже так считала?

– Доброе утро… – пролепетала одна из них, кажется, Таисия. – А Кариночки Ангеловны… то есть, Олеговны, ещё нет.

– Я вижу, – заверил её в ответ Влад. – Но она догонит нас так сказать, в пути. Сейчас я оставлю ей записку, чтобы нагоняла нас в бане, и выезжаем.

– Как это выезжаем?

– Куда выезжаем? В баню?

Шаталов кивнул, подошёл к столу старушек, взял лист бумаги и ручку, набросал несколько слов и, вернувшись к двери Ангеловой, просунул записку под неё.

– Да! Мы выезжаем в баню. Сегодняшний день объявляется днём пиара для тазов. Собираемся, девочки, я жду вас в машине.

Влад не стал дожидаться ответов – или отказов – старушек, просто развернулся и вышел из «офиса», едва сдерживая рвущийся наружу смех. Нет, надо будет обязательно запилить блог в Инстаграм на эту тему. Даже названия стали приходить на ум одно за другим.

«Приключения в Заборье». Или ещё лучше «И такие места существуют…»

Довольный собой, Влад достал из пачки сигарету, закурил и подставил лицо тёплому, по меркам осеннего утра, солнцу. А хорошо всё же тут было. Тишина, покой… развлечения, даже пусть такие местные и самопальные.

Старушки, надо отдать им должное, нарисовались рядом через пару минут. То ли действительно собирались отдаться делу, как того требовала работа, или же – что вероятнее – хотели просто прокатиться на классной машине.

– А в баню какую поедем? – поинтересовалась одна, когда Шаталов галантно подсадил её в Порш. – Тут их три общих… Нас потом Карина Олеговна найдёт?

– Найдёт-найдёт. Я же ей записку оставил. Кстати, Таисия Антоновна, взяли ли вы купальник? – отвлёк он старушку от сокрушений относительно Ангеловой.

– Нет… а нужно было?

– Ну конечно! Не голышом же вас в таз сажать. Ладно, заедем сначала к вам, – решил Влад и с проворотами отчалил от здания «офиса».

Запахи с кухни ударили в ноздри, едва Карина переступила порог квартиры. Осязая этот привычный аромат бабушкиной стряпни, улыбнулась устало – возвращение домой после рабочего дня в последнее время казалось самой желанной вещью на свете. Все остальные желания уже давно пришлось в себе наглухо задушить и довольствоваться тем малым, что оставила ей жизнь.

– Бабуля, я дома! – крикнула Карина в сторону кухни и, выудив из пакетов Киндер, прошла в зал. Коля сидел за столом и, высунув от усердия язык, делал уроки – или делал вид, что делает уроки – под светом старенькой, ещё, наверное, советских времён лампы, которую она не находила сил выкинуть. Слишком живо было воспоминание о том, как за этой же лампой сидела мама… Да и к чему, в общем-то, разбрасываться вещами в рабочем состоянии? В ее положении это была недопустимая расточительность.

– Привет, разбойник, – потрепала она брата по голове. – Держи.

Коля вскинул на нее глаза, взял Киндер и поблагодарил, но обычной радости в его взгляде при виде любимой шоколадки не было. Карина присела на подлокотник дивана, стоявшего рядом со столом, и, внимательно всмотревшись в лицо брата, пришла к однозначному выводу, что тот чем-то расстроен.

– Что-то случилось в школе? – спросила она мягко.

Коля нерешительно вертел в руках Киндер, больше не поднимая на нее глаз, и Карина поняла, что, видимо, дело было очень серьезное.

– Ну же, расскажи мне, – она притянула к себе ребенка и, прижавшись щекой к его щеке, сказала:

– Ты же знаешь, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем.

– Да ерунда… – отмахнулся он и нахмурился – как-то сурово, не по-детски, и Карине стало окончательно ясно, что Коля сильно переживает, подтверждением чего послужил горестный всхлип, выдавший брата с головой, несмотря на мужественные для его возраста попытки сдержаться.

– Ну ты чего… – Карина присела перед ним на колени и легонько сжала руками его тонкие плечи. – Даже с ерундой мы непременно справимся.

– Другие мальчики не хотят со мной играть… – наконец тихо сказал брат, словно стыдился этого факта, от которого у Карины внутри что-то защемило.

– Почему? – спросила она осторожно.

Брат передёрнул плечами, словно старался показать, что ему всё равно, и от этой его попытки сердце у Карины заболело ещё сильнее.

– У них есть планшеты, а у меня нет… – сказал Коля.

Больше он ничего не добавил, но Карина поняла все и так. Другие дети играли с планшетами, а ее брат в их компании был отщепенцем, им с ним и говорить было не о чем.

Она закусила губу, чтобы самой не расплакаться и, сглотнув, сказала:

– Не беда. У тебя тоже будет планшет. В выходные пойдем и купим.

– Правда? – Коля вскинул на нее глаза, в которых зажёгся огонек надежды, но в следующее же мгновение потух. – Но ведь у нас денег нет…

Денег действительно не было. Но маленькому мальчику совсем не нужно было об этом знать. Он вообще не должен был ни в чем нуждаться. И, несмотря на то, что Карина не одобряла увлечения планшетами с детских лет, она понимала, что если у Коли не будет этой игрушки, другие дети станут относиться к нему пренебрежительно. И допустить этого она не могла.

– Найдем, – успокоила она брата. – Мне на работе премию дадут.

Никакой премии ей, конечно, не светило. И откуда взять несколько тысяч рублей на планшет – она пока не знала тоже. Но то, как повеселел брат от ее обещания, стоило того, чтобы любой ценой заполучить дурацкую игрушку. В конце концов, она может взять еще один кредит. Или сэкономить на чем-нибудь… хотя и так уже экономила на себе, как только могла.

Чувствуя, как начинает раскалываться голова от этой новой проблемы, Карина ободряюще улыбнулась Коле и, поднявшись на ноги, пошла на кухню разбирать принесенные из гипермаркета пакеты.

Поднявшись следующим утром по скрипучим деревянным ступенькам в свой офис, Карина обнаружила, что там ее ждёт неприятный сюрприз. Закрытая дверь уже не предвещала ничего хорошего, а найденная в кабинете записка окончательно убедила Карину в том, что ей не только не светит премия, но и сама зарплата в этом месяце под большим вопросом.

Сумма выплат, как ее сотрудницам, так и ей самой, во многом зависела от продаж, план которых они выполняли, а чаще всего – как раз таки не выполняли. И сейчас, глядя на записку Шаталова, в которой этот негодяй сообщал о том, что увез весь ее отдел в количестве двух человек в баню, Карина в который уже раз задалась вопросом, что она вообще делает в этом тазовом дурдоме? Что делает тут московский мажор ей уже стало ясно – развлекается за чужой счёт.

Вчерашний день без клиентов, которых должен был поставлять им для обзвона отдел Муринского, уже пошел коту под хвост и сегодняшний, похоже, грозил отправиться туда же. И если Таисию Антоновну и Любовь Михайловну мало, похоже, волновало, какую зарплату они получат в этом месяце, то Карину, придавленную кредитом и новой головной болью в виде планшета, этот вопрос занимал весьма сильно. И она не намерена была позволять какому-то бездельнику срывать ей рабочий день.

Посмотрев на оставленный Шаталовым адрес, Карина почувствовала, что закипает ещё сильнее. Если этот ненормальный увез ее сотрудниц на своей машине, то самой Карине до означенного места придется добираться минимум час огородами – в самом прямом смысле этого слова – потому что маршрутка через местные полевые красоты ходила редко. Смяв в руке записку, она стремительно выскочила из офиса и так быстро, как только позволяли высокие каблуки, помчалась на остановку, чтобы не пропустить ближайший рейс.

Баня «У Василия» обладала весьма внушительными размерами и важным качеством в деле, которым собирался заниматься в ближайшее время Шаталов – в ней почти не было посетителей. А те, которые были, счастливые и довольные – а местами даже недомывшиеся – умчались кутить на выданные им пятьсот рублей в качестве отступных.

Все переговоры с хозяином и посетителями заняли у Влада от силы минут пятнадцать, а оставшееся до прибытия Карины время он потратил с пользой, расспрашивая старушек относительно их начальницы и попутно травя байки о столичной жизни. Даже успел обучить Любовь Михайловну простым навыкам в обращении с фотокамерой айфона.

Таисия Антоновна, облачённая в сероватый халат, уже вовсю успела примериться к тазу, поплескавшись в нём и так, и эдак, и была вполне довольна жизнью. Впрочем, как и её соратница по отгадыванию сканвордов, увлечённо снимающая на айфон всё, что попадалось ей на глаза.

Влад как раз рассказывал о том, какими полезными функциями снабдили последнюю модель телефона, когда дверь в помывочную открылась, и на пороге возникла Карина Ангеловна собственной персоной. Отыскала-таки.

Старушки тихо охнули, хорошо хоть креститься не начали, и заметно попритихли. А вот Шаталов притихать не собирался.

– Опаздываете, Карина Ангеловна, – покачал он головой, подходя к строгой начальнице. – Но это не беда. Я оплатил баню на весь день. Так что раздевайтесь! Будем продвигать ваши тазы, – скомандовал он и принялся стаскивать с себя одежду.

Ворвавшись в баню, в которую Шаталов, если верить записке, увез ее сотрудниц, Карина обнаружила, что внутри никого нет. Вообще никого. Только из помывочной доносились голоса, среди которых она узнала Любовь Михайловну, о чем-то восторженно верещащую, и вторящую ей Таисию Антоновну Что ж, по крайней мере, этот сумасшедший не держал их тут силой. А уж за самовольную отлучку с рабочего места она с них взыщет, пусть не сомневаются.

Распахнув дверь помывочной, Карина оглядела всех присутствующих и с удовольствием отметила, что обе женщины, судя по их испуганному виду, прекрасно понимают, чем им грозит этот внеплановый поход в баньку. И только Шаталову, требующему, чтобы она разделась, все было нипочем.

Что ж, сейчас она его приведет в чувство.

– А вы, как я вижу, господин Шаталов, слегка перегрелись, генерируя гениальные идеи, – улыбнулась она ему. – Ничем иным я не могу объяснить эти банные развлечения в рабочее время. Но ничего, я вам помогу прийти в себя.

И с этими словами Карина схватила стоявший на полке́ ушат ледяной воды и выплеснула его на Шаталова.

Эта женщина определённо умела охладить его пыл, причём в прямом смысле этого слова. Всего мгновение – и Влад стоит и обтекает. Причём тоже – в самом прямом смысле этого слова. Хорошо ещё хоть документы оставил в машине, а айфон так и остался в руках Любови Михайловны, иначе бы не только единственная смена одежды оказалась в непотребном виде, но и дорогостоящие вещи, которые Ангелова вряд ли бы смогла отработать, даже если бы он трахал её во все места по три раза на дню.

– А вы, как я вижу, Карина Ангеловна, обладаете поистине демоническим характером и напрочь отшибленной памятью, – улыбнувшись и отряхиваясь от воды, будто пёс, выходящий из озера, ответил Шаталов. – Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что вы напрочь забыли о нашей фотосессии. Но ничего, я вам помогу вспомнить, а заодно и стать мокрой в самых интимных местах, которые вам непременно понадобятся дальше в общении со мной.

Возможно, это был ребяческий поступок, особенно под взглядом двух пар глаз женщин, годившихся ему в бабушки, но сдержаться Влад уже не мог.

Обхватив Ангелову поперёк талии, он сделал шаг, легко отрывая её от пола, и со всего маху усадил Карину в лохань, искренне надеясь, что вода в ней – не грязная, оставшаяся после предыдущей весёлой компании. Взяв айфон у замершей Любови Михайловны, Шаталов сделал несколько снимков сидящей в лохани Ангеловой и задумчиво изрёк:

– Это, конечно, не мой гениальный билборд, но тоже сойдёт. Как вы думаете, Карина, что мы напишем в виде лозунга в этом случае?

– Что бы мы ни написали, вам это уже будет неважно, потому как данный лозунг станет вашим посмертным, – пообещала Карина Шаталову сквозь зубы, и, наплевав на то, как выглядит сейчас, неловко попыталась приподняться, чтобы вылезти из лохани, но обнаружила, что застряла. Закрыв лицо руками, призадумалась, что хуже – просить этого мерзавца о помощи или дергаться, как припадочная, чтобы освободить задницу из деревянного плена. Рассудив, что и то, и другое будет просто чудовищным ударом по ее гордости, Карина решила пойти иным путем. – Знаете что, Владислав Шаталович? – пропела она сладко, глядя своему противнику прямо в глаза, – я, к вашему сведению, ненавижу непрофессионализм, к вопиющим случаям которого отношу фотосессию с моим отделом в рабочее время и, собственно, то, как эта фотосессия осуществляется. Видимо, продавать вы ни черта не умеете, – заявила она жестко, – потому что подаете меня не в том виде. И, не сводя с Шаталова глаз, Карина начала делать то, о чем он несколько минут назад и просил – раздеваться, медленно расстегивая одну за другой пуговицы на блузке и попутно соображая, как потом утопить его чертов айфон, чтобы эти снимки никуда не попали.

– Подождите-подождите, Карина Ангеловна. Больше экспрессии, но медленнее движения, – неожиданно для себя разозлившись на слова этой стервы, проговорил Влад, продолжая снимать на айфон происходящее. – Прямо сейчас эти фотографии и даже видеозапись отправляются в режиме онлайн на почту моей фирмы, а уж там из этого сделают конфетку. Ваши тазы прорекламируем не только в Рязани, но и по всей Москве. Вы у меня на каждом столбе висеть будете, Карина Ангеловна. А может даже, и в магазинах на диване помелькаете. Так, знаете ли, и хочется показать вам, насколько хорошо я умею продавать.

Обернувшись к старушкам – интересно, никого из них не хватит инфаркт, когда они покинут бани? Только трупов на его совести не хватало, – Влад отдал айфон Любови Михайловне и кивнул на дверь, куда обе сотрудницы Карины и устремились, будто здесь как минимум апокалипсис должен был грянуть. Впрочем, очень походило на то, что именно он и мог случиться в следующую секунду.

– Карина Ангеловна… – почти ласково проговорил Шаталов, подходя к лохани и закатывая рукава мокрой рубашки. – Знаете, я очень не люблю, когда мне угрожают. И совсем не терплю, когда это делают почём зря.

Схватив стерву за руку, он бесцеремонно и с силой потащил её прочь, но не рассчитал сил. Карина выскочила из лохани, как пробка из бутылки шампанского, и он, инстинктивно прижав её к себе, растянулся на полу. Сама же Ангелова оказалась сверху, чем Шаталов и воспользовался, ухватив её за аппетитную задницу.

– Ну, давайте, воплощайте свои угрозы в жизнь, – милостиво разрешил он, улыбаясь во все тридцать два.

– Угрозы я буду воплощать в жизнь в ином месте, – холодно ответила Карина, шлепнув Шаталова по рукам, которыми он уже ощупывал ее многострадальный зад и не слишком-то изящно откатилась в сторону. Впрочем, учитывая все случившееся, то, как она сейчас выглядела, волновало ее в последнюю очередь. – Знаете, Шаталов, вы здесь только второй день, а вреда от вас уже слишком много, – сказала она, вздохнув. – И я даже не об афишах, которыми вы грозитесь украсить каждый забор в нашем Заборье и за его пределами, а о том, что руководству пора нанимать нового маркетолога вместо вас и Муринского вместе взятых. Иначе мы попросту погорим, а я не готова терять такую замечательную работу, – подвела она итог, не скрывая сарказма на последних словах.

– Вы же это несерьёзно, – приподнявшись на локтях, покачал головой Шаталов. – Просто не может быть, чтобы вам нравилась эта работа. Сколько вы получаете? Тысяч десять? Двадцать? Да с вашими способностями к креативу, – он обвёл взглядом разгромленную баню, – вы могли бы стать настоящей звездой в Москве. И зарабатывать в десять раз больше. Впрочем, это ваше дело, где гнить. Как вы поняли, в этом месте я не нуждаюсь, но раз оно так важно вам…

Он легко поднялся на ноги и прежде чем выйти, добавил:

– Вы тут полежите, отдохните. А как наотдыхаетесь, жду вас в машине. Извините уж, но добираться в мокром до офиса я вам не позволю. Простудитесь.

Влад вышел из бани, оглядываясь в поисках старушек, которые, ожидаемо, пропали вместе с его айфоном. Ладно, не до китайской же границы они побегут, чтобы сбагрить телефон за бесценок и устроить тем самым разовую прибавку к своей пенсии? Хотя, от заборских бабуль всего можно было ожидать.

Шаталов направился к Порш, на ходу доставая из кармана ключи. Они тоже были – весьма ожидаемо – мокрыми. Но, оказалось, зря он ругал немцев – машина завелась. Айфон, кстати, тоже обнаружился сиротливо лежащим под одним из дворников. И как его ещё не украли?

Вздохнув, Влад набрал номер одного из приятелей и, дождавшись пока тот возьмёт трубку, ошарашил его:

– Мить, я придумал, как ты отдашь мне долг.

План был довольно прост – сбагрить Мите все имеющиеся в наличии тазы, чтобы облегчить жизнь не только Муринскому, но и Ангеловой в первую очередь. Если она наконец избавится от своей головной боли, у неё будет больше времени на то, чтобы начать перевоспитываться. Коротко обрисовав Мите, что от него требуется, Шаталов закончил беседу:

– Не знаю. Делай с ними что хочешь. Раскатай их бульдозером, переплавь на подарки любовницам, короче, позвонишь в отдел сбыта и купишь всю партию. Остальную часть долга, считай, я тебе простил.

Не дожидаясь ответа, Влад вырубил телефон, откинулся на спинку сидения, включив климат-контроль на максимум, и принялся ждать Ангелову.

Дурой Карина Ангелова не была. Несмотря на то, что так можно было посчитать, зная о месте ее работы, на что явственно намекал господин Шаталов. Впрочем, она и сама надеялась однажды избавиться от этой должности, этого Заборья и этих тазов, но пока не могла себе этого позволить. В вакансиях, которые она нередко просматривала, зарплата предлагалась не многим лучше той, что у нее была сейчас, а заступление на новую должность, вероятнее всего, потребовало бы времени, ибо совсем не факт, что она сумела бы подгадать так, чтобы отработать две недели в Заборье и сразу перейти к новой работе, не потеряв при этом ни единого дня и ни копейки денег. К тому же, Карина не готова была сейчас рисковать с переходом в новую фирму, где у нее могло не заладиться, а здесь, по крайней мере, хоть какой-то оклад она получала. И до тех пор, пока не расплатится с кредитом, вряд ли ей светит новое место, если только не случится какого-нибудь чуда. А в чудеса она уже давно не верила.

Возвращаться в общество Шаталова совсем не хотелось, но, так как Карина все же была достаточно здравомыслящей, отказываться от того, чтобы доехать быстро до работы и не рисковать в мокрой одежде подхватить простуду, а то и чего похуже, она не собиралась. В конце концов, если мистер гений маркетинга устроил этот выезд, сам же пусть и отвозит их всех обратно.

Однако, выйдя из бани и быстро юркнув на заднее сидение Порша, Карина обнаружила, что ее сотрудниц в машине нет. И, едва она села и пристегнулась, Шаталов тронулся с места, не дожидаясь появления Таисии Антоновны и Любови Михайловны. Впрочем, как заметила Карина, айфон был при нем, значит, женщины были здесь, но решили добираться до работы – во всяком случае, она надеялась застать их там – самостоятельно. Что было весьма мудро с их стороны, учитывая, что положение дел между ней и Шаталовым можно было охарактеризовать как «лес рубят, щепки летят».

К облегчению Карины, ехали они молча. Говорить о чем бы то ни было с человеком, который относился, похоже, свысока ко всем, кому не повезло работать в «нерезиновой», у нее желания не было.

В этот раз она вышла из машины, не сказав Шаталову ни слова, и очень надеялась, что на этом цирк с подменой одного маркетолога другим, завершится. Должно же наконец этому столичному денди надоесть валять здесь дурака?..

Как Карина и ожидала, в офисе Шаталов в этот день, как и накануне, не появился. Сотрудники его отдела, однако, находили себе развлечения самостоятельно – например, занимались неотложной игрой в пасьянс и пускали по офису бумажные самолётики, громко радуясь, если эта незатейливая фигня из бумаги улетала дальше, чем на метр.

Наблюдая за этим бардаком, Карина поняла, что вконец теряет терпение. Она уже собиралась позвонить генеральному директору их фирмы Ивану Петровичу Банько, когда телефон на ее столе зазвонил сам.

– Руководитель отдела продаж «Тазикофф» Карина Ангелова слушает.

– Карина Ан… Олеговна? – уточнил мужской голос на другом конце.

«Нет, нас же тут много, Карин Ангеловых», – подумала она с сарказмом, но ответила:

– Да.

– Меня зовут Дмитрий Смирнов, я представитель компании «Фатура-трейд». Мы бы хотели купить у вас все тазы, что находятся на вашем складе.

От такого заявления Карина едва не поперхнулась.

– Все двести тысяч? – уточнила она самым любезным тоном, хотя хотелось смеяться в голос. Откуда вообще взялся этот сумасшедший? А впрочем, она, кажется, об этом догадывалась.

На другом конце молчали почти минуту, потом господин Смирнов осторожно переспросил:

– Двести тысяч?