Предвестие Вихря

Глава 20

Возрождение

У Вейлоны ослабели колени, зубы застучали, и эльфийка прижала ладони к губам, чтобы не закричать. Димернести оглядывала плато и устроившихся на ней семь огромных драконов, пять из которых были повелителями. Она вспотела от страха больше, чем за все время перехода через пустыню Келлендроса. Драконы приводили ее в ужас.

Джаспер присел около Вейлоны и положил ей руку на плечо, пытаясь успокоить. Ворчун с Диким стояли позади них. Мельком взглянув через плечо, кендерша поняла, что полулюдоед – такой большой! – охвачен страхом так же, как и она – такая маленькая.

– Ты не боишься, – тихо, но твердо сказал Вейлоне Палин. – Страх перед драконами вызывает аура, окружающая их. Это ненастоящий страх.

– Ты можешь что-нибудь сделать? – спросила Аша, широко раскрытыми глазами наблюдая за драконами. Она и раньше сражалась с ними, во время битвы в Бездне, когда все они вышли в бой против Хаоса, но ей еще не приходилось видеть таких огромных.

– Я попробую помочь, – тихо сказал Джаспер и крепко сжал в руках Кулак Э'ли. – Скипетр может влиять на людей, поддерживая в них храбрость, но он не сразу начнет свое действие. Поначалу кому-нибудь еще будет страшно, но потом все пройдет.

Джаспер закрыл глаза.

– Золотая Луна, я верю, – прошептал он. – Есть ли у меня силы?…

Горячий ветер с плато принес запах серы. Время от времени небо прошивала молния, освещая драконов, парящих над кругом, выложенным из огромных камней.

Джаспер открыл глаза и внимательно посмотрела на Дамона, Рига и Фиону, поскольку они стояли совсем рядом. По выражению на лицах друзей гном понял, что страх отступал. Даже Вейлона успокоилась.

– Так сухо, – сказала она слабым голосом. – Кожу жжет, глаза горят. Так далеко до океана, далеко до дома. – Димернести подняла лицо к небу, зажмуриваясь при каждом ударе грома. Ее лиловые губы побледнели и вздрагивали, эльфийка закусила нижнюю губу и нахмурилась. Казалось, начинался шторм, но она могла точно сказать, что не будет никакого дождя, только сушь да жара. – Я думала, есть шанс, – размышляла она вполголоса. – Когда Брин умер, я поверила, что и других драконов можно убить. – Ее зрачки расширились, руки сжались на рукояти меча, который ей дал Палин.

– Шанс есть всегда, – сказала Аша. – Всегда!

Внезапно ветер завыл громче, началось землетрясение.

Малистрикс медленно и величественно шла к большому камню. Все драконы не сводили с нее глаз, с уважением преклоняя голову.

– Что происходит? – спросил Джаспер.

– Что-то, – ответила Блистер. – Я думаю, красная драконица собирается вызывать Такхизис.

Палин поджал губы и посмотрел на драконов, выбирая самого слабого из них. Он хотел было обнаружить себя и вступить в бой, но передумал, осознав, что тогда им придется сражаться со всеми драконами сразу. «Гилтанас был прав, – подумал он. – Это действительно самоубийство. Мы не имеем той силы, что необходима для победы хотя бы над одним из них».

Келлендрос вызвал новую молнию. Когда пыль после вспышки осела, друзья увидели, что в круге каменных глыб появился алтарь.

– Принесите артефакты, – прошипела Малис так, что заглушила гром, – и положите их сюда.

Драконы мгновенно подчинились. Один за другим подходили они к алтарю и бережно клали на него магические предметы, не замечая людей, которые за ними наблюдали.

– Ну когда? – прошептала Блистер. – Когда мы начнем? – Ее пальцы коснулись рукояти кинжала.

– Все! Кладите все! – Голос Малис эхом откликнулся в горах, заставляя каменные глыбы дрожать. Неожиданно ее глаза расширились – драконица заметила серебряных и золотых драконов, показавшихся в темном небе. Они напоминали блуждающие звезды. Черные, зеленые и синие драконы, которые кружились над алтарем, поднялись выше, чтобы встретить гостей. – Все! Сейчас же!

Все повелители работали очень быстро, за исключением Келлендроса. Его лапы медленно перебирали груду сокровищ, нащупывая кристаллические ключи. Медальон Веры…

– Только один медальон?! Трещина! – тихо позвал синий дракон, чтобы Малис не могла его услышать, и огляделся в поисках земляного колдуна, пока не заметил маленькую серую тень. Скай хранил в тайне присутствие карлика, будучи уверенным в том, что он откроет Врата во Мглу. – Где второй медальон, Трещина?!

Серый карлик пожал плечами.

– Отдай его! – прошипел дракон.

– У меня его нет, – ответил земляной колдун, его лицо было бесстрастным.

Синий повелитель зарычал, окинув остальных пристальным взглядом. Он положил на алтарь кристаллические ключи и одинокий медальон, но Копье Хумы осталось в общей куче сокровищ. Келлендрос не сводил взгляда с Малис.

– Слишком долго этот мир жил без Богини-драконицы! – кричала меж тем Малистрикс. – Слишком долго не было прочной власти! Ансалону нужна крепкая лапа, чтобы править им! Теперь она есть! Все это – я, и я – это все!

– Малистрикс! – взревел Геллидус. Воздух вокруг него мерцал белыми снежинками, осыпающимися из гигантской пасти дракона, и брызгами, в которые они немедленно превращались в горячем воздухе.

– Новая Темная Королева! – Берилл и Сабл кричали в унисон.

Из ноздрей красной драконицы повалил дым, показались язычки пламени, и Малис облизнулась. Во время беспорядочной пляски драконов трава на плато загорелась.

Лицо Палина Маджере побледнело. Среди фигур, мечущихся между кострами, его глаза разглядели фигуру предателя – Темного Чародея.

– Что случилось? – спросила Блистер, ее тоненький голос терялся в общем шуме.

– Это заклинание, – устало ответил Палин. – Она не вызывает Такхизис. Она думает, что она и есть Такхизис!

– Но я всегда думала, ну, так говорили, что Такхизис была красивой, – упорствовала кендерша.

Палин успокоил ее, погладив по светлым волосам.

– Сейчас! – призвал он друзей. – Мы должны действовать сейчас! Мы не можем ждать Гилтанаса и Сильвару! Серебряные и золотые драконы слишком далеко, и им навстречу полетели злые драконы. Предстоит сражение в небе! – Маг протянул руку к Геллидусу, концентрируя энергию на Кольце Даламара, чтобы извлечь магический огонь.

Время действия заклинания, которое Палин наложил на себя и друзей, закончилось, и личины Рыцарей Такхизис, словно вода, стекли с них на землю. Друзья снова стали самими собой, как и прежде.

– Теперь! – кричал Палин.

Риг с Фионой помчались вперед. Соламнийка настояла на том, чтобы атаковать именно Геллидуса, правителя Южного Эргота, наводившего ужас на рыцарей ее Ордена. Риг вызвался ей помочь в этом.

Блистер с Джаспером подскочили к Онисаблет Темноте. С ними была Вейлона.

Ворчун давно жаждал сразиться с Берилл, зеленой повелительницей, за жену и дочь, за сельчан, которые так хорошо его приняли. Берилл, конечно, не была виновна в их смерти, полулюдоед знал это. Но дракон, напавший на деревню, тоже был зеленым.

Аша начала наступление рядом с Палином, но он остановил ее.

– Не нужно меня защищать, – сказала она, держа наготове меч.

– Я и не пытался, – сказал он тихо-тихо. – Мне нужно, чтобы ты защищала меня.

Аша все поняла. Ее муж был самой большой угрозой для драконов и мог стать для них основной целью.

– Я отдам за тебя жизнь, – ответила она, поднимая щит и меч.

Дамон бросился к центру плато, прямо к большой красной драконице.

Ферил уже успели ранить, но она не оставляла надежды сразиться с Геллидусом, который разрушил ее родину.

Дамон видел одну лишь Малис. В воздухе стояла такая жара, что быстро пересыхало во рту. Неожиданно за спиной Грозного Волка появилась Ферил. Она прижала ладони к Короне Потоков и силой мысли смогла немного охладить воздух и повысить влажность над плата.

– Малистрикс! – взревел Дамон. – Ты сделала меня убийцей! Ты заставила меня убить Золотую Луну! Ты украла мою жизнь, будь ты проклята!

Красная владычица поглядела вниз и заметила человека, который размахивал мечом, бросая ей вызов. Еще минуту назад она сделала бы все возможное, чтобы убить его, но теперь она стала Богиней, и люди не стоили ее внимания.

Малис продолжила шептать заклинание, лишь искоса поглядывая на Дамона, оружие которого могло разве что поцарапать ее.

Каганести наблюдала за тем, как Дамон снова и снова нападает на Малис. Меч бывшего рыцаря не брал толстую шкуру драконицы, любой его удар находил лишь прочную чешуйчатую броню. В глазах Ферил стояли слезы. Она, наконец, полностью осознала, что драконица была виновата в отвратительных действиях Дамона. «Как я могла обвинять тебя в смерти Золотой Луны?!» – прошептала она.

От Короны Потоков начало исходить покалывание, артефакт подхватил слезы эльфийки и стал превращать каждую слезинку в реку.

В темном небе кружили черные, зеленые и синие драконы, не позволяя серебряным и золотым подойти ближе. Золотые драконы летели впереди. Они превышали числом серебряных. С ними также были медные и бронзовые драконы.

Гилтанас летел верхом на Сильваре, сжимая длинный меч. Черная владычица послала в их сторону огненную струю. Сильвара смогла увернуться от пламени, но попала в воздушную яму – ветер закружил серебряную драконицу и понес прямо в пасть черной. Гилтанас размахнулся и ударил мечом в горло Онисаблет, прямо под челюсть. Сабл взвыла и бешено замахала крыльями, чтобы удержать равновесие; на землю посыпался дождь из черной чешуи и крови черной владычицы.

Десятки серебряных драконов следовали за Сильварой, и это были лишь первые стаи, долетевшие до Окна к Звездам, – драконице удалось призвать к битве значительно больше соплеменников, чем она ожидала. Все они готовы были пожертвовать собой, чтобы препятствовать злобным драконам в исполнении их планов. Сильвара и Гилтанас тоже легко пожертвовали бы собой, если бы в этом была необходимость.

За серебряными летели другие драконы, которые не хотели снова жить под властью Темной Королевы. Они также были готовы к жертвам.

– Человек?

Берилл, зеленая владычица, остановилась и удивленно посмотрела вниз, на полулюдоеда, мчавшегося к ней. Однако удивление не помешало ей тут же открыть пасть и выдохнуть облако едкого дыма. Ветер понес его прямо на полулюдоеда и рыжего волка, который ни на шаг не отставал от хозяина, но оба они прижались к земле, дав облаку проплыть над их головами.

Ворчун застонал. Едкий дым все же задел его лицо и теперь жег глаза и легкие, жалил кожу. Дикий тянул полулюдоеда в сторону. Шерсть волка пропиталась ядом, но это, казалось, не волновало его. Благодаря зорким глазам Дикого Ворчун решительными шагами продолжал идти к драконице.

Берилл учуяла полулюдоеда, когда они с волком были уже совсем близко. Меч ударил ее в бок, а крепкие челюсти волка вцепились в лапу. Но все это не причинило драконице вреда и не стоило ее внимания.

Вместо того чтобы отразить нападение полулюдоеда, Берилл воззрилась на Малис. По шкуре красная драконицы побежали искры. «Что-то происходит! Церемония завершилась!» – подумала Бериллинтранокс.

– Малистрикс, моя королева! – выл меж тем Геллидус.

Огонь, вызванный Палином, растворял чешую белого дракона. По незащищенным частям его тела одновременно ударили рыжеволосая женщина и темнокожий человек. Мореход не переставал, удивляться возможностям магической алебарды. Стоило лишь размахнуться, и она сама наносила удар за ударом, один сильнее другого.

– Малистрикс! – звал красную драконицу Геллидус. Над ним, великим драконом, одерживал победу человек! Он причинял боль!

Фрост посмотрел ледяными синими глазами на Рига, втянул ненавистный горячий воздух в легкие и выдохнул волну холода со снегом и градом.

Фиона была знакома с тактикой Геллидуса. Она кинулась к Ригу, сбив его с ног и прижав к земле, чтобы мореход не стоял на пути у потока острых ледяных кристаллов.

Зубы Рига застучали от холода. Он сел на землю, на быстро таявший снег и замер, его руки и грудь кровоточили от множества ран, нанесенных кристаллами, разившими, словно рапира. Он знал, что был бы мертв, если бы Фиона не толкнула его на землю.

– Риг! – позвала соламнийка, поднимаясь на ноги. Она видела, что Мер-Крел ранен, и сама дрожала от холода. – Подбирайся к нему поближе, тогда он не сможет тебя достать! Быстрее!

Мореход подчинился и подполз почти к самому животу дракона. Освоившись, он размахнулся и вонзил лезвие алебарды между чешуек – и так раз за разом, стараясь нанести Геллидусу как можно больше ран.

Фиона присоединилась к Ригу, осыпая дракона ударами, а когда услышала, что он набирает воздух и уже готов выдохнуть новую порцию льдинок, утроила усилия.

Малис наблюдала, как Фрост пытается заморозить людишек, и вдруг увидела алебарду, которой размахивал темнокожий человек. Несомненно, это была та самая алебарда, которую Малистрикс хотела использовать в церемонии. Человек был серьезно ранен, но полон решимости и цеплялся за жизнь и за оружие, ударяя снова и снова.

Красная драконица почувствовала силу, которую излучала груда сокровищ, сложенных на алтаре. Она подошла ближе, и эта сила стала проникать в ее когти, лапы, течь по телу – в самое сердце. Церемония была в разгаре. Мир перед Малис застыл неподвижно. Это продолжалось всего лишь минуту, но какой прекрасной, сладостной, невыразимо приятной она была. В эту минуту красная владычица была Богиней.

Она могла убить Дамона Грозного Волка, а потом человека с магической алебардой. Она могла отнять алебарду у людей и спрятать ее. Она была Такхизис. Она была всем сущим. Малис посмотрела в небо и выдохнула столп пламени. Она была счастлива.

Дамон почувствовал, как огонь обжигает ему плечи, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, которую причиняла ему алебарда после убийства Золотой Луны.

– Малис! – кричал ей Дамон.

Ферил смотрела на массивный подбородок красной драконицы, ощущая прохладу, идущую от воды, которую собирала вокруг нее Корона Потоков. Эльфийка закрыла глаза, и тонкая, но очень сильная струя воды вырвалась из Короны. Словно копье, вода ринулась к Малис, прошивая ее тело. Над плато поднялось облако пара и повисло в воздухе, окутав драконицу, словно туман.

– Как вы смеете! – раздался вопль из центра облака.

Дамон подбежал к алтарю и стал перетаскивать сокровища, складывая их рядом с Ферил. Одна из струй воды случайно попала прямо в грудь Геллидуса.

– Моя королева! – проревел он.

Фиона не выдержала напряжения и упала рядом с белым драконом. Она оказалась на пути огненной волны, посланной Малис. Соламнийка лежала достаточно далеко от драконицы, но огонь достал ее и там. Кожа девушки пошла волдырями, и Фиона, забыв все тренировки, закричала от боли.

Ригу удалось укрыться от огня под мясистым животом Геллидуса. Из своего убежища он видел, как слезы безысходности выступили на глазах соламнийки. «Шаон», – шептал он, испугавшись, что Фиона уступит дракону, как это случилось с его подругой. Мореход подавил желание броситься к девушке, вместо этого он поднял меч и ударил белого дракона так, что лезвие алебарды не только рассекло шкуру и, плоть, но и разрубило кости.

Геллидус забил крыльями, взывая к братьям, парящим в небе. Он больше не хотел бороться. Новая Богиня Кринна могла проклинать его за это, но дракону было уже все равно – Фрост не выносил боли, которая сейчас усугублялась жарой. Наконец ему удалось встать на крыло, и белый дракон полетел на запад, к благословенному холоду Южного Эргота.

– Палин! – закричала Аша. – Фрост бежит! Наверное, Риг прогнал его! – Женщина видела, как мореход подбежал к Фионе, и вздохнула с облегчением, когда Риг поставил Фиону на ноги и они вместе двинулись к Онисаблет, – Палин, может, мы и вправду победим?

Маг покачал головой.

– Мы не можем их убить, – ответил он. – Мы не сможем убить даже одного из них. У нас недостаточно сил для этого. Но мы можем разрушить их планы. Это тоже большая победа.

– Не говори так, Палин. Возможно, мы…

Слова замерли на устах Аши. Из-за горы магических сокровищ вышли синий и красный лейтенанты: Гейл и Холлинтрес. Келлендрос послал самых верных соратников захватить Палина Маджере, мага, которого он ненавидел больше всего, которого, как он думал, убил на острове Шэлси несколько месяцев назад.

– Прикончите его, – прошипел Шторм над Ансалоном. – Прикончите Палина Маджере для Китиары.

– Палин…

– Я вижу их, Аша. – Маг поднял руку с Кольцом Даламара.

Келлендрос в последний раз взглянул на Палина и направился к сокровищам на алтаре. Синего повелителя мало интересовало, что же хотели и к чему стремились люди, нарушившие церемонию. Он думал теперь только о Китиаре, истинной королеве его сердца.

– Риг! – Блистер достала кинжалы и, словно молотками, стучала ими по задней лапе Онисаблет.

Мореход улыбнулся. Кендерша очень старалась, но кинжалы не причиняли черной драконице никакого вреда. У Вейлоны дела шли намного лучше, потому что клинок морской эльфийки был заколдован – он легко пробивал толстую шкуру.

Фиона и Риг поспешили на помощь кендерше и Димернести. Риг занял место рядом с Джаспером, который едва справлялся в одиночку.

Гном ударил по передней лапе Сабл Кулаком Э'ли, излучающим холодную энергию. Поток силы пронизывал все тело гнома и вырывался наружу, поразив черную владычицу.

Онисаблет зарычала так громко, что под ногами Джаспера затряслась земля. С ее громадных челюстей капала кислота, брызжа на гнома. Жидкость разъедала одежду Огненного Горна, обжигая его кожу, волосы, гортань, не давала дышать.

– Умри! – вскрикнул Джаспер и продолжал бить скипетром, несмотря на кислотный дождь. Но кислоты было слишком много.

«Я, наверное, умру, – подумал гном, отчаянно кашляя. – Даже точно – умру. Но почему я должен умирать? – Огненный Горн догадывался, что Кулак Э'ли, созданный Богом, помогает ему держаться за жизнь. – Кулак Э’ли и… Золотая Луна». Он ощущал присутствие жрицы Мишакаль рядом с собой так же, как и тогда, когда лежал при смерти в пещере. Целительница помогла ему восстановить веру в свои силы и возможности. Ее дух помогал ему и теперь.

Джаспер слышал, как шипит его кожа, видел, как она пузырится, и чувствовал сильную боль во всем теле.

– Джаспер! – Риг подбежал к нему. – Джаспер, выбирайся! Давай!

Дикий вопль отвлек внимание моряка. Послав струю пламени в Джаспера, Онисаблет стала отступать назад. Она гнала Блистер и Вейлону к краю плато, где оно обрывалось в ущелье.

– Животное! – закричал гном, поднимая слезящиеся от кислоты глаза на Сабл. Черная повелительница склонила к нему голову, но смотрела при этом на Малистрикс и Келлендроса. Последний абсолютно не беспокоился о глупых людишках и подступал все ближе к алтарю.

Онисаблет усмехнулась. Краем глаза она заметила человека с магической алебардой, который шел прямо на нее, – она ощущала силу оружия. Сабл видела, какие страшные раны нанесла алебарда Геллидусу. Драконица расправила крылья и коршуном бросилась на человека с алебардой, отбрасывая его в сторону алтаря, где спокойно сидел слепой Гейл.