Предвестие Вихря

Риг почувствовал мощный толчок и в следующее мгновение уже кубарем летел на синего дракона.

«Главное, не потерять сознание! – подумал он. – Я должен остаться на ногах».

Мореход ударился о землю, и его окутала чернота.

– Животное! – повторял Джаспер. Гном только сейчас понял, насколько Онисаблет крупнее Брина, которого он помог убить. – Грязное животное!

Брызги очередного плевка Сабл попали в рот Джаспера. Кислота обожгла ему язык, и говорить стало намного труднее. Гном выплюнул кислоту, но некоторая ее часть перемешалась со слюной и, когда Огненный Горн сглотнул, обожгла его легкие.

Черная владычица подняла лапу, намереваясь раздавить гнома и вернуться к церемонии, но Джаспер успел откатиться, и Сабл задела лишь его руку.

Гном взвыл. Ужасная боль в размозженной руке присоединилась к боли, причиняемой кислотой.

– Я верю! – проговорил он сквозь сжатые зубы. – Я верю! – Чувство, что Золотая Луна рядом, многократно усилилось, успокаивая гнома. – Верю! – Джаспер встал на ноги и нашел в себе силы поднять скипетр одной рукой. – Умри, Онисаблет! – крикнул он, – Умри!

«Твоя вера сильна, – прозвучал в сознании гнома шепот целительницы, – Положись на нее, мой друг».

В воздухе рядом с Джаспером заплясали искорки, из которых внезапно соткался образ жрицы Мишакаль. На ее груди поблескивал Медальон Веры.

– Золотая Луна? – только и смог вымолвить Огненный Горн.

Она кивнула, погладив его по плечу. Рука целительницы была теплой и вполне осязаемой. «Это не призрак, – вдруг понял гном. – Больше не призрак!»

Золотая Луна была одета в кожаные штаны и тунику. Ее волосы украшали бусинки и перья, как это принято в племени Кве-Шу. Жрица была такой, какой ее описывал дядя Флинт молодой и полной огня, такой, как во время Войны Копья.

– Я здесь, Джаспер, – тихо сказала она с печалью в голосе. – Я действительно жива. Еще не пришло мое время умирать. Речной Ветер убедил меня вернуться.

«Как? – хотелось спросить гному. – Как это возможно, что ты здесь? Это Боги приложили свою руку? Они, наверное, не ушли? Я сам видел, как Дамон Грозный Волк убил тебя, – думал он. – Я пробовал тебя спасти, но потерял веру. Мне не хватило ее, чтобы тебя удержать. Я тебя подвел. Прости меня».

Жрица улыбнулась, будто услышала его мысли.

– Мне нечего прощать, мой друг, – сказала она. – Доверься своей вере. Используй ее.

И Джаспер доверился. Он почувствовал искорку в своем сердце, собрался с духом и поднял скипетр высоко над головой.

– Золотая Луна жива! – закричал гном, нанося удар по лапе черной драконицы. – Золотая Луна жива! – Он сиял от счастья.

Сабл взревела. Брызги кислоты и черной крови летели в лицо Джаспера, но он не чувствовал боли.

– Золотая Луна жива!

Огненный Горн наступал, желая только одного – смерти драконицы. «Моя вера защитит меня!» – думал он.

Онисаблет взревела снова. На сей раз она напала на золотоволосую женщину, чье совершенство вызывало отвращение у Сабл. Черная лапа разорвала тунику Золотой Луны. Драконица приготовилась к новому нападению. «Гномом займусь потом, – решила Сабл. – Сначала уничтожу женщину». Онисаблет издала победный рев.

Позади нее, в центре плато, продолжалась церемония.

Келлендрос подобрался ближе к алтарю с артефактами, сжимая обожженной лапой копье, которым раньше владел Хума.

Малистрикс получила второй залп воды от Ферил, которая отгоняла драконов от магических сокровищ. Красная драконица упала, но не от ран, а просто потеряв равновесие. Малистрикс пустила струю огня в сторону эльфийки, но Ферил удалось его избежать и продолжить борьбу со стороны Дамона Грозного Волка. Дамон не отступал – память о том, как Малис владела его сознанием, превратив его в марионетку, была слишком сильна. Да, он был марионеткой, но единственной марионеткой, сумевшей бросить вызов Малистрикс.

Красная владычица рычала, изрыгая одну струю огня за другой.

Позади нее Келлендрос перебирал сокровища. Он уже занял ее место на алтаре.

– Ах, Китиара! – вздыхал он. – Моя королева! Тело Малистрикс недостаточно хорошо для тебя. Я выберу другое.

Трещина суетился у ног Шторма над Ансалоном, скрываясь в его тени, воруя артефакты и мечтая о Мгле.

– Келлендрос! – прошипела Малистрикс. Она бросила взгляд через плечо и заметила Келлендроса на своем месте. – Прочь отсюда! Это моя церемония! Убери лапы от моих артефактов!

Шторм над Ансалоном смотрел, как Малис поворачивается к нему всем телом, как ярость искажает ее лицо, а из ноздрей вырываются языки пламени. Но огонь ее был слабее, чем жар раскаленного копья, которое обожгло его когда-то. Волшебная энергия истекала от артефактов и заряжала Ская небывалой силой.

Келлендрос посмотрел на Гейла и Холлинтрес, надвигавшихся на Палина Маджере и женщину с золотыми глазами.

Он видел, как Берилл, зеленая повелительница, заносила лапу над полулюдоедом, видел рыжего волка, который кинулся ей наперерез, спасая друга. Вот так он хотел бы спасти Китиару. Когда же Берилл ударила волка, тот вспыхнул, превратился в полный света шар и на время ослепил драконицу. Келлендрос понял: это перевоплощение.

Потом синий владыка взглянул на Золотую Луну – он узнал хозяйку Цитадели Света. Женщина была в когтях у Онисаблет. Кислота дождем капала с челюстей черной владычицы, сжигая кожу Золотой Луны, как сожгла лицо гнома несколько минут назад.

– Золотая Луна! – кричал Джаспер. – Бегите!

– Моя вера защитит меня, – отзывалась она. В голосе и глазах целительницы была глубокая печаль. Ее пальцы дрожали, слезы катились по щекам, но жрица Мишакаль повторяла: – Моя вера защитит меня! – Она крепко вцепилась в Медальон Веры, висевший на груди.

– «Медальон!» – Шторм над Ансалоном, наконец, понял, что это Золотая Луна, а не Трещина взял второй медальон из его груды сокровищ. Она вернулась из мира мертвых, чтобы потребовать назад свое имущество. Из мира мертвых! Вот так должна вернуться Китиара!

– Моя вера! – воскликнула она.

Онисаблет отдернула лапу, даже не задев целительницу, но тут же потянулась к ней второй лапой, целясь прямо в сердце Золотой Луны.

Келлендрос видел, как гном собрал всю свою волю в кулак и прыгнул на драконицу в тот момент, когда Сабл опустила когтистую лапу.

Острый коготь вместо сердца жрицы Мишакаль пронзил сердце Джаспера.

Однако Кулак продолжал сиять, опаляя Онисаблет. Человек с магической алебардой отбросил драконицу назад серией хорошо нацеленных ударов. Бок о бок с ним стояли рыжеволосая женщина и маленькая кендерша, которые также нападали на Онисаблет. Они не могли убить ее, Келлендрос это знал, но зато могли отвлечь черную владычицу на некоторое время.

Золотая Луна встала на колени перед упавшим гномом.

– Моя вера… – прошептала она. – Ты умер, как тебе и предначертано, Джаспер. Не я. Ты должен был умереть в этот день, друг мой, драгоценный друг. У меня есть ученики. В то время как я одна ничего не могу сделать против драконов, все мои ученики вместе и другие, которые еще появятся в будущем, могут многое. Именно поэтому я должна была возвратиться.

Теперь внимание Келлендроса привлек Дамон Грозный Волк, черноволосый человек, выступивший против Малистрикс. Эльфийка рядом с ним тоже была готова сражаться с новой Богиней. Она использовала волшебство короны из кораллов. Выстрел воды ударил Малистрикс прямо в пасть. Вместо огня из ее ноздрей пошел пар. Это нисколько не задело ее. Келлендрос знал, что у Дамона и эльфийки недостаточно сил. Их нападение не только не сдерживало драконицу, но еще и раззадоривало ее. Для Малистрикс и человек, и эльф были только надоедливыми комарами.

– Келлендрос! – кричала Малистрикс. – Уйди от сокровищ! Церемония моя! Все мое!

Шторм над Ансалоном в последний раз оглядел поле сражения и увидел небольшую фигуру, тихо, спокойно и терпеливо сидящую в отдалении. Она не была черной, скорее скрывалась в тени. Лишь на один миг Ская посетило сомнение; но это было так. За холодной, непостижимой маской он чувствовал огромную власть и скрытую силу.

– Китиара, – сказал себе Скай. Момент слабости прошел, и спокойствие вновь воцарилось в его душе, но Келлендрос чувствовал, что земля под грудой магических сокровищ начинает дрожать. Поток энергии ударил в его когти, рванулся по лапам – к самому мозгу. Скай чувствовал, что небывалая сила растет в нем с каждой минутой.

– Нет! – услышал он рев Малистрикс. – Я должна стать Богиней! Его должна стать я!

Красивое будущее, которое рисовала себе красная повелительница, в мгновение ока разбилось на мелкие кусочки, словно кристалл. Мир вокруг нее превратился в сплошной огонь, лед и пар. Малис казалось, что не тело истекает кровью, а се душа; мечты манят то там, то здесь, мелькая по всему плато искорками надежды, которые тают в тени. Для нее остались только злоба и месть. Она посмотрела на людей, осмелившихся напасть на нее.

Магическая энергия пронизывала синего дракона насквозь, заставляя светиться даже его рога.

– Среди остальных он может сойти за святого, – сказал Палин жене. Они пораженно смотрели на дракона – чешуя Келлендроса пылала так же ярко, как и солнце, его глаза блестели подобно драгоценным камням.

Свет переливался по всему его телу и, наконец, послал свои лучики в Окно. Огромный синий повелитель встал на задние лапы, прямо, как человек, его крылья опустились и прижались к бокам. В когтях Скай крепко сжимал Копье Хумы. Оружие больше не жгло его. Молнии мерцали в пасти дракона и в глазах, метались вокруг его когтей.

Земляной колдун, стоявший рядом с Келлендросом, скорчился от страха и смотрел на хозяина с недоверием.

– Шторм? – прошептал он.

Берилл замерла с поднятой лапой и поклонилась из уважения Келлендросу.

Онисаблет подошла к Келлендросу, не думая больше о Золотой Луне, оплакивавшей гнома.

– Келлендрос! – воскликнула Онисаблет. Холлинтрес и Гейл повернули головы, чтобы посмотреть на синего владыку. Холлинтрес увидела небывалую силу, которой теперь обладал Келлендрос, в то время как Гейл всего лишь думал, что магическая энергия, охватившая повелителя, заставила дрожать все плато.

– Нет! – ревела Малистрикс. – Там должна быть я! Я! – Она нервно скребла землю под собой огромными красными когтями, потом впилась взглядом в Дамона Грозного Волка. – Человек! – рявкнула Малис. – Ты сделал это! Ты меня отвлек! Ты за это заплатишь!

– Дамон Грозный Волк, – произнес Шторм над Ансалоном, растягивая слова. – Тебе нужна Малистрикс, Дамон Грозный Волк?

Дамон посмотрел на него, щурясь от яркого света, и заметил, что что-то яркое спускается к нему.

– Тебе нужна красная владычица? – громогласно повторил Келлендрос, так что у окружающих заложило уши.

Дамон протянул руки и поймал Копье Хумы. Он развернулся, ища глазами Малис, которая тихонько подобралась к сокровищам и собиралась захватить, сколько сможет унести.

Копье пронзило плоть Малистрикс, ушло глубоко в грудь. Она издала дикий крик, который сотряс все плато. Дамон попробовал вынуть Копье, но оно крепко застряло в красном теле. Грозный Волк выпустил его из рук и отошел в сторону. Малис корчилась на земле, а затем взвилась в небо.

Красная драконица удалилась от Окна к Звездам, унося с собой Копье Хумы.

– Келлендрос! – окликнула Ская Онисаблет. – Келлендрос! – и поклонилась.

Берилл, тихо рыча, сделала то же самое.

Их крик подхватили Холлинтрес и Гейл, им вторили драконы у основания горы.

– Слушайте меня! – взревел Келлендрос. Его слова заставляли дрожать горы. – Я – Келлендрос, Шторм над Ансалоном! Келлендрос, Хозяин Врат во Мглу! Келлендрос, которого Китиара, Темная Госпожа, именовала Скаем!

Огромный синий дракон обвел лапой скалистые горы, которые окружали плато. Над головой послышался гул – это летели черные, зеленые, синие драконы и выступившие против них серебряные, золотые, бронзовые и медные. Они вели сражение, но еще издалека увидели сияние над плато и остановили бой. Рыцари Соламнии, сидевшие на спинах добрых драконов, глядели вниз, напрягая глаза, чтобы понять, что же случалось.

Келлендрос вытянул остатки волшебной энергии из сокровищ, которые теперь были собраны у ног Трещины.

Шторм над Ансалоном обратился к камням, призывая их открыть Врата во Мглу. Мегалит пылал, дымный воздух между столбами-близнецами заискрился. Затем дымка расступилась, и за нею показалось чистое ночное небо с ярко сияющими звездами.

– Дом, – прошептал земляной колдун. Он попробовал подползти к мегалиту, но коготь Гейла удержал его на месте. – Мгла.

Камни пели все громче. Палин и его друзья закрыли уши ладонями.

– Палин Маджере! – обратился Келлендрос к магу. – На сегодня я дарю тебе и твоим друзьям жизнь! Драконы на этом плато не будут вредить вам, даю свое слово. Ни один не выступит против вас сам, не поднимет свою армию. Вы свободны! Но это только сегодня! – Его голос стал тише. – Сейчас я вас отпускаю. Если же мы встретимся в другое время, Палин Маджере, я не буду настолько щедр.

Келлендрос поднялся в воздух и полетел к мегалиту. Когтем он подцепил за шкуру небольшого синего дракона, которого выбрал для перевоплощения духа Китиары. Когда Скай пронесся мимо Вейлоны, она инстинктивно сжалась от страха. На мгновение Келлендрос дрогнул, и дымка Врат во Мглу замерцала, но он продолжил путь. Усики тумана протянулись и окружили синего дракона, поглощая его огромное тело.

– Китиара, – кричал Келлендрос, – наконец я иду к тебе!

Поверхность портала содрогнулась, и, глядя на нее, Палин подумал, что ему довелось своими глазами на один миг увидеть темный лик невероятной, сжимающей сердце красоты. Синяя фигура исчезла, и проход между двумя валунами начал затягиваться. Раскат грома разрушил вершину горы, возвышавшейся над плато. Никем не замеченный мглистый дракон расправил крылья и, поднявшись высоко в небо, слился с грозовыми облаком.

Келлендрос ушел.

– Китиара! – шептал ветер.

Бериллинтранокс отступила от полулюдоеда, Онисаблет – от Рига. Отходя, драконы шипели: «Отпускаем».

Риг поднял с земли Вейлону, Золотая Луна – тело Джаспера, который продолжал крепко сжимать скипетр.

Фиона взяла кендершу за руку и подвела ее к Палину и Аше. Они начали спуск с горы.

Ферил стояла рядом с Дамоном, смотревшим на небо. Она положила голову ему на плечо и взяла за руку. Он безмолвно следовал за ней, недоверчиво уставившись в спину Золотой Луны, шедшей впереди.

В полной тишине группа прошла вниз мимо меньших драконов, расположившихся у основания горы, мимо рядов Рыцарей Такхизис, которые отходили в сторону, освобождая им дорогу, мимо гоблинов, хобгоблинов, людоедов, драконидов и варваров.

Они не останавливались, пока не ушли достаточно далеко от армий владык и солнце не вышло из-за облаков на чистом небе. Их ожидали Алин с Восходом Солнца и Гилтанас с Сильварой. Они очень удивились, увидев живую и невредимую Золотую Луну. Всех охватила печаль при виде Джаспера. Их взгляды говорили о многом, хотя ни одно слово не было произнесено. Время для слов и слез должно было наступить позже.