Рассвет новой Эры

Прыжок в бездну

Палин стоял возле разрушенного алтаря посреди горелого леса. Юноша был высок и строен, словно одна из тех подпаленных, но тянувшихся к жизни березок, что окружали его. Под мышкой он держал посох, увенчанный серебряной чеканкой в виде драконьего когтя. Полы белого одеяния хлестали его по ногам при сильных порывах ветра. Длинные каштановые волосы назойливо лезли в глаза, а он все не мог оторваться от книги, которую бережно держал в ладонях, и не убирал с лица непослушные пряди.

Красный кожаный переплет книги потрескался и выцвел, напоминая розовые тени Лунитари – луны, сиявшей сейчас в небе, той самой, что назвали в честь Богини магии, одной из тех, которым поклонялись на Крине. Книга излучала магию. Палин чувствовал ее: в тонких пальцах ощущалось покалывание, они заряжались таинственной энергией, которая поначалу от него ускользала, а теперь пульсировала в такт биению его сердца.

Золотые буквы на переплете едва проступали. «Магиус» – только и сумел разобрать Палин.

Единственное попятное слово – имя величайшего воина-чародея Крина – свидетельствовало о важности книги. Древний фолиант был самым ценным в коллекции магических книг, хранившихся в Вайретской Башне. Палин знал, что этот том никогда прежде не покидал пределов священного здания, это произошло только теперь, когда возникла отчаянная необходимость прибегнуть к заклинаниям, занесенным в ветхую книгу. Но хватит ли их, чтобы противостоять Хаосу, который обрел свободу благодаря Серой Драгоценности и теперь угрожал уничтожить весь мир? И сумеет ли он, Палин, поднявшийся чуть выше простого ученика, пробудить магические силы и направить их против всемогущего Божества, что свирепствовало сейчас в Бездне?

Несколько минут назад Рейстлин, стоявший рядом, передал магическую книгу в руки Палину. Тем самым он выразил огромную веру в то, что его молодой племянник сумеет мудро использовать содержащиеся в ней заклинания. По сравнению с дядей Рейстлином и другими уважаемыми и могущественными чародеями Крина Палин казался себе неопытным юнцом. В отличие от них ему до сих пор не приходилось приносить жертвы ради магии, хотя сейчас перед ним стояла задача, способная с лихвой восполнить этот недостаток: она могла оборвать его молодую жизнь. Я готов, – сказал он Рейстлину и мысленно добавил: «Я готов принести себя в жертву».

Чародей в черном плаще кивнул и отступил. Аша, воспитанница племени эрдов, собралась, было что-то сказать, но ее слова заглушил завывавший с новой силой ветер. Мощный порыв подхватил Палина и поднял над пологом леса, словно невесомый лист, унося прочь от родной стороны, от Рейстлина и золотоглазой красавицы Аши. Палин плыл в вышине, как марионетка, подвешенная на невидимых нитях. Его нещадно трепал бушующий ветер, и все краски леса – белые березы с зеленой листвой, черные обугленные ели – слились в круговорот бликов и размытых пятен. А уже через мгновение ветер стих, и Палин почувствовал, что падает, будто кто-то обрезал нити. Все звуки вокруг стихли, он слышал лишь биение собственного сердца. Какая-то неведомая сила затягивала его в бездонный глухой омут подрагивавших и танцевавших искр, которые, попадая на его кожу, жалили, словно ТЫСЯЧИ прожорливых насекомых.

Через несколько бесконечно долгих мгновений жжение прекратилось, осталось только легкое покалывание от укусов на лице и руках, продолжавших сжимать книгу. Но падение все еще длилось.

Перед глазами мелькали цветовые пятна: бело-зеленые березы и обугленные ели сменились алыми красками Лунитари, золотом чарующих глаз Аши, серебристой сединой волос дяди Рейстлина. Красный, золотой и белый слились в одну нить, как на прялке, силой магии, которая проносила сейчас Палина сквозь измерения в тот план Бытия, что именуется Бездной.

Палин заморгал, и краски вновь сменились, превратившись на миг в ярко-голубое пятно, которое расплылось и мгновенно съежилось, словно нечто огромное и живое вдохнуло и выдохнуло. А потом голубой цвет перетек в дымчато-серый, напоминавший влажный и тяжелый туман. Длинные серые завитки, словно пряди волос старика, потянулись к Палину, обвили и стянули его лодыжки и запястья, опоясали талию и потянули дальше, вперед, в пугающую пустоту. Вверху и внизу – повсюду – был только этот серый цвет, этот вечный туман, лезший в глаза и уши, этот туман, уносивший его к Хаосу и, возможно, к собственной гибели.

Шторм над Ансалоном

В Найтлунде, далеко от владений племени эрдов, густой туман нависал над поляной с высокой травой и одновременно стремился вырваться за полог густого леса. Молочно-белые клочья обвили стволы дубов-старожилов, отчего казалось, что деревья еще плотнее обступили широкую поляну.

Внизу туман совсем сгустился, практически скрыв все неровности земной коры на пути к горизонту, где сомкнул свои объятия вокруг кольца древних камней.

Туман никогда не покидал этого кольца, отметившего место, где находилось сердце Найтлунда. Ни солнечные лучи, ни самый яростный ветер не могли его рассеять. Он был частью древней неистощимой магии, силы которой пробивались сквозь резные камни, растекаясь далеко за пределы Крина – в иные измерения и другие миры. Туман скрывал каменное кольцо от любопытных глаз, храня его для тех немногих избранных, кто был посвящен в тайну Врат. Стоило такому избраннику воспользоваться кольцом, как туман начинал поблескивать – совсем как сейчас.

Внутри кольца, образованного каменными глыбами, искрились и переливались золотые и синие искры, то гасшие, то вспыхивавшие снова. Синий цвет наполнял собой все пространство круга, а золотые искры сливались, образуя огромные шары, прорывавшие клубы тумана наподобие сигнальных огней.

Вот я и дома, – прошипел странник. – А скоро, очень скоро, Китиара, я и тебя верну домой.

Странник оттолкнулся от земли толстыми синими лапами и взмыл над кольцом, над туманом, выше лесного полога, в подернутое сумерками безоблачное небо Найтлунда.

Он взмахнул мощными крыльями только раз и уже парил в вышине. Изогнув длинную чешуйчатую шею, он втянул дрожавшими ноздрями, похожими на две пещеры, пьянящий запах земли.

Синий дракон был огромным, исполинским древним чудовищем. Каждая из его чешуй была размером с рыцарский щит, но все они лежали гладко, не топорщились, и казалось, будто тело его покрыто расплавленными сапфирами. Змеевидный хвост неспешно извивался, играя.

– Китиара, наконец, я тебя нашел! – взревел дракон. – Какое счастье спустя столько лет вновь дотронуться до тебя! – Он откинул голову, и из глубины его чрева донесся ликующий рокот. Дракон широко разомкнул гигантские челюсти, между его клыками промелькнула вспышка молнии и, вырвавшись наружу, полетела высоко в небо, устремившись к Лунитари. – Скоро, Китиара, мы снова будем вместе!

Теперь дракон неистово забил крыльями, разогнав весь туман, кроме того, что навечно прилип к поляне. Он щелкал челюстями и ритмично размахивал хвостом, закрыв глаза. Уже через секунду откуда-то появились тучи и, сгрудившись, закрыли собой алую луну. Тучи быстро почернели, потяжелели, налились влагой.

Из драконьей пасти вырвалась еще одна молния и вонзилась в самую большую тучу. Небо не осталось безучастным, и на землю полетели тысячи молний, задевая в хаотичном танце верхушки деревьев.

Вот одна из них ударила в крыло дракона, перепрыгнула ему на спину и игриво заскакала по усеянному пластинами хребту. Молния с треском поднялась по его шее и серебристым рогам, а затем метнулась к кончику хвоста и засверкала на массивных ляжках. Потом еще одна молния ударила в него, и еще одна. Дракон наслаждался приятным покалыванием. Он был повелителем молний.

Прикрыв в экстазе веки, он заревел, и этому реву вторило эхо оглушительного грома. Потом начался дождь, обрушившись на шкуру дракона и окутанное туманом кольцо из древних камней, сложенных далеко внизу. Чудище взлетело еще выше, под самые облака, вновь и вновь извергая огненные молнии. Вспыхивая, они освещали его и отражались в омытых дождем чешуях, превратившихся в зеркала, отчего дракон весь светился.

Дракон хлестал хвостом, словно кнутом, и в ответ гроза становилась все яростнее, дождь лил потоками, колотя по деревьям и приминая траву.

Потоп усилился, когда дракон завис прямо над каменным кольцом, все еще скрытым неизменным магическим туманом, но только не от его глаз.

– Слушайте все – завыл он, подобно ураганному ветру. – Келлендрос, Хозяин Врат… Келлендрос, Шторм над Ансалоном… вернулся! Келлендрос, которого Китиара когда-то звала Скаем, вернулся домой.

Гром и молнии сотрясали землю, дождь лупил по деревьям, небо почернело, как ночью.

Бездна

Палин упал. Сквозь расступившийся туман он увидел, что лежит на голом каменном полу огромной, как ему показалось, пещеры. В воздухе стояла духота и зловоние. Высоко над головой юноши под самым потолком куда-то стремительно неслись десятки рыцарей верхом на драконах. До Палина доносился шум битвы, слабые крики умирающих, громкие команды и свистящее дыхание драконов. Где-то впереди находился сам Хаос.

Зной обжег легкие Палина. В пещере было трудно дышать, нестерпимый жар преодолевал каменную толщу и проникал до самых пяток сквозь кожаные подошвы ботинок. Палин с трудом сглотнул и бросил взгляд себе на руки, проверяя, не потеряна ли книга. Все это время он сжимал заветный том так крепко, что у него онемели пальцы. Книга была на месте, и волшебный посох тоже не пропал.

Следующие несколько секунд погрузили молодого мага в сплошной сумбур. Перед его глазами начали разворачиваться обрывки отдельных событий, как в ночном кошмаре. Он заметил у себя над головой своего кузена, Стила Светлого Меча, верхом на синем драконе. Не успел Палин сделать ему знак рукой, как уже сидел за спиной у молодого Рыцаря Такхизис, Владычицы Тьмы. Дракон замахал крыльями, унося Палина и его двоюродного брата к Хаосу, Отцу всего и Ничего.

– Нам нужно всего лишь ранить его, – прошептал Палин Стилу.

А в следующий миг он снова стоял на земле, а вокруг бушевала битва, море людей и драконов, крови и пламени заполнял все пространство вокруг гигантской фигуры Хаоса.

Откуда-то на самом краю поля битвы появилась Аша, а с ней Тассельхоф. Палин заметил их краем глаза, когда оторвал взгляд от книги. Его губы произносили последние слова заклинания, когда их взгляды встретились. Хаос сбросил вниз дракона, словно муравья, и чудовище рухнуло с высот прямо на Палина.

Чародей получил сокрушительный удар хвостом в грудь, книга и посох выпали у него из рук, его окатила внезапная волна холода, а затем всех рыцарей и драконов, Хаос и его самого поглотила кромешная тьма.

Потомок

Песок приятно грел когтистые лапы твари, которая плелась по пустыне на северо-запад, в сторону от заходившего солнца.

Некоторое время назад это создание получило строгий приказ, потому и брело сейчас посреди бесконечной пустыни. Оно должно было разыскать сторонников своей госпожи – синих драконов, устроивших в этой жаркой стороне свои логова, а также созданий рангом пониже, вроде него самого, тоже обитавших здесь. Если бы им удалось встретиться, то они тотчас отправились бы в Бездну, где затевалась битва.

Но существо получило приказ много часов назад, накануне вечером, и к этому времени успел потерять всякую связь со своей госпожой, Владычицей Тьмы. Это существо больше не чувствовало могущественного присутствия Такхизис. Не зная, как поступить, оно продолжало тупо идти вперед, с наслаждением ступая по горячему песку.

Существо передвигалось вертикально, подобно человеку, но больше напоминало дракона. Чешуя медного цвета выдавала в нем капака, представителя самой примитивной разновидности драконидов Крина. У него были ящеро-подобная морда, змеиные глазки и тощая бороденка мышиного цвета, клочьями свисавшая с крапчатого подбородка. Временами капак поигрывал обтянутыми кожей крыльями, чтобы хоть как-то охладиться. По спине у него, от основания толстого черепа до кончика короткого хвоста, которым он нервно подергивал от неуверенности, проходил усаженный шипами гребешок.

Ну что тут прикажешь делать? – терялся в догадках капак. Он хоть и был недалеким, чувствовал что-то неладное. Возможно, битва началась раньше, чем предполагалось, и Владычица Тьмы теперь очень занята. Нужно ли продолжать поиски драконов? Я ведь нашел только два пустых логова. Что если остальные слуги Владычицы, отправленные в пустыню одновременно со мной, обнаружили всех драконов и сражаются теперь вместе с ними, исполняя волю Такхизис? А может быть, сражение вообще отменили, а Владычица Тьмы выпустила из виду, что по пустыне бродит ее верный капак. Наверное, обо мне позабыли, – подумал драконид. Бросили на произвол судьбы.

Капак остановился, уставившись на голые просторы с редкими пятнами чахлой травы и отдельными каменными грудами. Он почесал чешуйчатую голову и возобновил свой путь, решив терпеливо продолжать поиски, пока не уловит мысленного приказа Такхизис.

Келлендрос продолжал наслаждаться летней грозой, развернувшись в полете на северо-запад и оставив Найтлунд позади. Теплый дождь напевал для него мелодию, тихо барабаня по его спине, и в этой мелодии слышалась радость оттого, что дракон вернулся.

Как хорошо оказаться дома, – думал синий исполин. Он устремил глаза к небу и позволил дождевым струям омыть их. А еще лучше будет, когда придет конец его одиночеству, когда он снова окажется рядом с Китиарой.

– Когда-то я дал тебе обещание, – громко прошипел дракон, минуя целые мили с каждым взмахом огромных крыльев. Я поклялся охранять тебя, но не сдержал клятву, и твое тело умерло. Твоя душа покинула Ансалон, хотя я знаю, что она жива и помнит меня.

Дракон тоже ничего не забыл. Он помнил, каково это быть соратником единственного человеческого существа, которое, как он полагал, обладало сердцем дракона. Властолюбивая и хитроумная Китиара участвовала с ним во многих славных битвах. Вместе они ничего не боялись, им не могла противостоять ни одна сила.

В те далекие годы Келлендрос, как никогда, чувствовал свое совершенство, его верная и дальновидная подруга всегда находила для него цель. Он помнил, какой восторг их охватывал среди боя, помнил пьянящее чувство победы.

А еще он помнил тот день, когда Китиара оказалась вдали от него и он не сумел ее спасти. Находясь за много миль, он понял, что она умирает, ощутив мгновение ее смерти так, словно смертельный удар был нанесен ему самому. Он тогда сразу ринулся на помощь и увидел поверженную, беспомощную человеческую оболочку, в которой прежде жил выдающийся ум. Гнев и слезы затмили его взор, но все же он разглядел, как над бесполезным мертвым телом поднялась освобожденная душа. Её душа жива до сих пор!

Келлендрос в то мгновение дал клятву отыскать ее душу и найти для своей соратницы другую оболочку – такую, которую ему легче было бы охранять. С тех пор дракон носился за душой Китиары по просторам Ансалона, время от времени теряя с ней связь, а потом снова чувствуя ее рядом – такую близкую, но недосягаемую. Так прошли годы беспрерывных поисков и путешествий. Иногда, когда месяцами не было даже намека на предстоящую встречу с ней, его надолго охватывало отчаяние. И. все же исполинский дракон не сдавался и наконец вновь обнаружил ее душу, сумел пробиться к ней.

Скай – прозвучало в его сознании. Это был голос Китиары, и сердце Келлендроса торжествующе забилось. Дракон призвал на помощь все свои магические силы и попытался направить их к одной цели – привлечь к себе душу Китиары. Скай – Он снова услышал ее голос, который на этот раз был не громче шепота.

А затем ее душа снова исчезла, и Келлендрос нутром понял, что она покинула Крин. Тогда он направился к каменному кольцу в надежде, что дух Китиары проскользнул в другое измерение, куда он сможет попасть через Врата. Ему удалось проникнуть сквозь магический древний портал, а затем миновать туманные измерения, где обитали феи и людские тени.

Ему казалось, что он тратит на поиски века. За это время он вырос до невероятных размеров и приобрел устрашающую силу. Он запомнил все ходы и коридоры между измерениями, открыл неведомые Крину расы и услышал заклинания, давно позабытые всеми смертными. И когда он почти уверился, что искать ему больше негде, что не осталось ни одного темного пространства, где бы он не побывал, он совершенно неожиданно наткнулся на царство Мглы.

Это была земля без земли, туманная область, наполненная бурлящими серыми испарениями, где обитало множество духов. Телесных созданий, если не считать Келлендроса, Хозяина Врат, во мгле было наперечет. Синий исполин не хотел там задерживаться, но внезапно на него повеяло чем-то знакомым и дорогим, он ощутил присутствие Китиары и потому продолжил поиск, на который ушло, наверное, еще лет сто. Время за пределами Врат шло по-другому, оно мчалось, а не ползло, как на Крине, и дракон догадывался об этом только по скорости, с которой росло его тело. Но время не имело для Келлендроса никакого значения – для него была важна только Китиара, он хотел одного – исполнить свое обещание.

Наконец он нашел ее, мысленно коснулся ее души, как касаются рука щеки возлюбленной. Она поняла, что он рядом, и попросила его остаться во Мгле, ставшей для нее домом. Скоро мы будем вместе. На этот раз. Навсегда, – прошептал он тогда и вернулся через Врата обратно на Крин.

– Мы снова будем одной командой, – произнес Келлендрос, мысленно переходя к настоящему и глядя, как его тень плывет над извилистой Вингаардской рекой. – Я найду подходящую оболочку для твоей души.

Под ним раскинулись широкие луга Хинтерлунда, от взмаха его крыльев по траве побежала рябь. Олени, собравшиеся в большое стадо, перестали щипать траву и подняли головы. При виде дракона животные запаниковали и бросились врассыпную. Келлендрос был голоден, и стадо представляло для него большой соблазн, но он решил подождать с кормежкой. Вначале следовало отыскать новое тело для Китиары.

Видение

Палин проснулся на влажных от пота простынях, с прилипшими к лицу прядями длинных каштановых волос. Грудь его вздымалась, он ловил ртом воздух, стараясь успокоиться.

Рядом с ним зашевелилась Аша. Он попытался встать с постели, не разбудив ее, но ему это не удалось.

– Что случилось? – прошептала она и, сев в постели, коснулась пальцами его лба – у тебя жар! Тебе опять приснился тот сон?!

– Да, – тихо ответил он. – Только кошмар оказался страшнее, чем прежде. – Палин опустил ноги на холодный каменный пол, встал и подошел к окну. Отодвинув тяжелую занавесь, он уставился на восток, где солнце едва показалось над горизонтом. Теперь я убежден, что это не просто сон, а нечто большее.

Аша вздрогнула и выбралась из постели, завернувшись в шелковый халат. Она подошла к мужу и опустила голову ему на плечо.

– Это был синий дракон?

Палин кивнул:

– Я снова видел, как он летел к Палантасу. Но на этот раз он достиг города. – Палин повернулся к жене, обнял ее тоненькую фигурку и, опустив голову, дотронулся губами до щеки Аши. Он заглянул ей в золотые глаза и запустил пальцы в растрепанные серебристые волосы, на которых поигрывали первые лучи солнца. – Думаю, ты вышла замуж за безумца, Аша.

Жена с любовью прильнула к нему.

– Думаю, я вышла замуж за чудесного человека, – ответила она. – А еще я думаю, муж мой, что ты унаследовал способность своего дяди Рейстлина заглядывать в будущее.

Они поженились меньше месяца назад, после того как Аша убедила Палина, что не состоит ни в каком родстве с Рейстлином, хотя у нее такие же золотые глаза и белые с серебристым отливом волосы. Рейстлина уже давно никто не видел. Молодые поселились в Утехе. Впрочем, Палин частенько наведывался в Вайретскую Башню.

Палин отстранился от жены и впился пронзительным взглядом за окно, глядя вдаль, поверх просторов Соламнии. Последние несколько недель Башня находилась за пределами города Соланта. Завтра, возможно, она переместится еще куда-нибудь. Эта Башня нигде не задерживалась подолгу, иногда меняя месторасположение по желанию Палина. Ее способность перемещаться в пространстве была одним из чудес, сохранившихся на Крине, несмотря на исчезновение Богов магии. Палин узнал, что предметы, наделенные магическими свойствами до Войны с Хаосом, сохранили их и по сей день.

– Давай посмотрим, сумею ли я придать своему сну… этому предчувствию, – исправился он, – чуть больше зримости. – Он подошел к большому дубовому комоду, стоявшему в углу, и достал из верхнего ящика оловянное зеркальце, после чего вернулся к жене. Повернувшись спиной к окну, он вперился в пятно в самом центре зеркальной стороны, а Аша напряженно подалась вперед, облокотившись о подоконник.

Зеркальце ярко сверкнуло, поймав солнечный луч, а затем в воздухе появилось какое-то переливчатое свечение, и внутри зеркала возникла бледно-зеленая рамка, в которой начала вырисовываться картинка. Сначала все было размыто, как на акварели, а затем изображение стало четким, словно невидимая рука навела фокус. Солнце опускалось в палантасскую гавань, и огромная птица, едва касаясь тихих волн, подлетала к западному берегу.

Молодой чародей даже пригнулся, когда птица подлетела поближе и оказалось, что это дракон. За спиной Палина Аша тихо охнула и осторожно коснулась его лопаток. Палин сосредоточился на огромном звере. Это был синий самец с длинными белыми рогами и яркими золотыми глазами, тот самый, что снился ему последние три ночи, хотя вовремя битвы с Хаосом Палин не видел его среди сражавшихся в Бездне. Правда, там была настоящая мясорубка и очень много драконов носилось в воздухе во время битвы, но маг все равно запомнил бы такого огромного. Он был гораздо крупнее любого дракона, прилетевшего на сражение в Бездну. – Что нужно этому дракону от Палантаса?

сдавленно спросила Аша.

У них на глазах синий дракон превратился в легкую тень, которая бесшумно, словно ястреб, принялась парить над городом.

– Вероятно, ему что-то понадобилось в Палантасе, – прошептал Палин.

Драконья тень, сделав вираж в воздухе, поплыла к призрачному образу Великой Палантасской Библиотеки. Сложив крылья, зверь тяжело опустился на крышу, а потом проломил черепицу и исчез. Палин сосредоточил все свое внимание на проломе, стараясь разглядеть животное сквозь пыль и сломанную кладку.

Это ему удалось, и он заглянул внутрь здания. Дракон восседал на раздавленных, окровавленных телах монахов и огромными когтями срывал одну книжную полку за другой, время от времени выхватывая редкие манускрипты. Сразу стало ясно, что синий дракон охотился за особыми книгами – волшебными фолиантами. Покончив с этим страшным делом, дракон зажал в когтях добычу и взмыл в небо. Теперь его курс лежал к Башне.

– Он летит к Башне Высшего Волшебства, – пробормотала Аша.

Палин содрогнулся всем своим худым телом, голос его ослаб.

Дракон не обратил ни малейшего внимания на Шойканову Рощу, росшую вокруг Башни Высшего Волшебства и служившую для многих непреодолимым препятствием. Зависнув над Башней, он, видимо, произнес какие-то заклинания, а потом проворно опустился на строение и начал разрушать его когтистыми задними лапами. Огромные светлые камни летели во все стороны, как комья грязи, – с такой легкостью их расшвыривал зверь. На город посыпались булыжники, калеча и убивая любопытных, которые выбежали из домов узнать, что происходит.

Когда от Башни остались одни обломки, дракон запустил лапы в подземелье и принялся доставать оттуда сундуки с магическими предметами, свитки с мощными древними заклинаниями и прочее. А потом его золотые глаза уставились на Врата, ведшие в Бездну.

– Нет! – прохрипел Палин. – Я должен его остановить!

Картинка в зеркале покрылась рябью и исчезла, а вместо нее выплыло отражение пепельно-бледного лица Палина и безоблачного утреннего неба.

– Но что ты можешь сделать? – Аша оттащила мужа от окна и задернула шторы. – Разве ты справишься с таким огромным драконом?

– Не знаю. – Он взял ее за подбородок. – Но я должен что-то предпринять… причем срочно. Если мой сон и в самом деле вовсе не сон, а видение, взгляд в будущее, дракон действительно скоро нагрянет. Может быть, даже сегодня на закате. Я не могу позволить ему убить всех этих людей. И не могу позволить ему захватить магические артефакты из Башни и получить доступ к Вратам.

– В Бездне не осталось ничего, кроме тел погибших и обломков, – сказала Аша. – Зачем дракон туда рвется?

– Не важно, – ответил Палин. – Чтобы пробраться в Бездну, дракону придется разрушить Башню и завладеть драгоценными магическими предметами, которые там хранятся. – Маг подошел к кровати, где в ногах лежали его белые одежды. Быстро облачившись в них, он взглянул на жену: – В Палантасе у меня есть надежный человек. Я могу предупредить его, рассказав об этом сне. Он успеет кое-что предпринять. Возможно, свяжется с кем-то из Башни Высшего Волшебства.