- -
- 100%
- +
1
Динни насыпала в вазочку несколько горстей карамели, включила настольную лампу, уселась за письменный стол, придвинула к себе толстую тетрадь и ручку и сосредоточенно замерла в ожидании музы. Муза должна была прилететь, взмахнуть широкими крыльями фантазии и унести ее в потоке захватывающего сюжета.
Динни немного подождала. Не услышав шелеста крыльев, она взяла ручку, наморщила лоб и вздохнула.
И кто вечно тянет ее за язык?
Если бы она не обмолвилась своему дорогому троюродному братцу о том, что в ящиках ее письменного стола завалялось несколько рассказов… Ну, тут было еще много всяких «если». Если бы он не обладал кое‑какими знакомствами в издательском мире, если бы он не был энтузиастом, если бы он не знал, что сестренке нужны деньги, то он никогда не ухватился бы за эту фразу. Услышав про рассказы, Марк заявил:
– Динни, крошка, если ты напишешь гениальный роман… точнее, когда ты напишешь гениальный роман, мы его напечатаем. Да ну же, я всегда знал, что ты творческая натура. Действуй!
Динни напряженно думала. Нет, даже бледной тени идеи не приходило в ее бедную растрепанную голову.
Она откинулась на спинку стула и чуть не упала. Что ж, придется зайти с другой стороны…
Интересно, о чем тут можно столько размышлять? Вот, например, как справляются с задачей другие писатели? Из автобиографических повестей, из различных интервью с ними Динни разделила их на две категории.
К первым, без сомнения, относились писатели, которые, берясь за перо в порыве вдохновения, не слишком истязали себя рутинной работой. А ко вторым можно было причислить тех, кто заявлял, что работает не покладая рук. Они даже называли ежедневные нормы, выполнения которых сурово требовали сами от себя ежедневно, без уик‑эндов и праздников.
Если вдохновение не хочет с ней дружить, решила Динни, то она попробует обойтись собственными силами. Для начала нужно определиться с жанром, а дальше все должно пойти легче.
Динни всегда знала, что вряд ли способна создать детектив. При этом она частенько возмущалась, когда при ней детективы называли литературой второго сорта.
– Критиковать всегда легко, – делала большие глаза Динни, – а вы попробуйте с первых же страниц увлечь читателя захватывающей интригой. Да так, чтобы читатель находился в напряжении до последней главы. И чтобы при этом от неожиданной развязки перехватывало дыхание, а общая картина была безупречной. Детектив, который читается запоем, не может быть назван второсортной литературой. По крайней мере, я так считаю, – заканчивала она.
Впрочем, у каждого жанра есть свои мастера и подмастерья…
С фантастикой, на взгляд Динни, у нее тоже было тяжеловато. По крайней мере, с качественной фантастикой. Еще когда она училась в колледже, над ее слабыми попытками писать мистические рассказы помирали со смеху все приятели…
На более серьезные вещи, такие, например, как философские трактаты, Динни даже и не замахивалась. Какая может быть философия у девушки, которая не прожила на свете и двадцати лет?
Что же остается? Динни со вздохом поняла: любовные романы.
И кто сказал, что писателем быть легко? Подобной литературы навалом во всяком книжном магазине, но приятно ли быть творцом одной из этих штампованных книжечек?
Конечно, в свое время Динни прочитала множество подобных книжек. И из пяти одна книжечка не была банальной. Из десятка романов – один был оригинален.
Динни снова вздохнула. Почесала в затылке, погрызла ручку. Итак, пусть будет любовный роман…
Но обязательно нестандартный! Нетипичный. И с увлекательным сюжетом. Такой, чтобы его заметили, выделили из общей массы, оценили. С чего же начать?
Глупый вопрос, ответила сама себе Динни. Конечно, с главной героини!
Как же выделиться, если в большинстве романов девицы похожи друг на друга как ложки из одного столового набора? Все как одна отличаются прекрасным телосложением, хоть сейчас на обложку «Cosmopolitan». С глянцевой обложки на тебя обязательно глянет прелестное личико с жемчужной улыбкой.
Мужчина же обязательно красавец, выглядящий, как чемпион по бодибилдингу. От мускулов трещит по швам одежда, а женские сердца он собирает, как грибы после дождя, привычно и мимолетно разбивая их. Пожалуй, герои различаются только именами, да еще цветом волос и глаз. А надо быть оригинальной…
Итак, сначала героиня! Чтобы выделиться, может, стоит описать аппетитную толстушку или даже женщину‑дистрофика? Исключено, уныло подумала Динни, дистрофики должны проходить курсы лечения в специализированных клиниках, лечиться от анорексии, им некогда знакомиться с будущими мужьями.
Конечно, можно сделать проще – взять да и описать себя саму, как это делают многие создательницы любовных романов, щедрым пером приукрашивая действительность. Ну и, разумеется, в своих книгах они воплощают собственные мечты…
Ха! Да разве может быть у героини такое смешное имя – Динни? Разве что взять полное имя – Джеральдина? Джеральдина Джордан. Не имя, а катастрофа, и куда только смотрели ее родители? Динни уже давным‑давно никому не представлялась собственным именем. Ей казалось, что над ней посмеиваются. Даже если улыбки исподтишка ей чудились, то за глаза‑то уж окружающие наверняка веселятся…
Нет, она Динни Джордан – и точка. Какая есть, такая и есть. Но, пожалуй, не слишком‑то ее собственное описание потянет на сногсшибательную героиню романа. Скорее уж Динни похожа на жеребенка, который все растет и растет, но никак не может вырасти окончательно и остановиться. Высокая и худощавая, с длинными руками‑ногами…
Ладно уж, перебила сама себя Динни, зачем так преувеличивать? Не такая уж высокая, не совсем уж и худая. Беда только в том, что все ее знакомые девушки из колледжа и с работы, у которых внешние данные примерно такие же, выглядят как фотомодели. А она – как паук‑сенокосец.
Динни фыркнула. Краем глаза она покосилась на себя в большое зеркало на шкафу. Большеротая улыбка, почти как у главной красотки Голливуда Джулии Робертс. Курносый нос в небо – вот наказание! Правда, хорошая и нежная кожа. Довольно красивые серые глаза. Но вот волосы, казалось бы густые и пышные, все время разлетаются, как клочья каштанового сена по летнему ветру. Невозможно ни уложить их красиво, ни соорудить высокую прическу.
Ну и что с этим делать? – спросила себя Динни. Можно, конечно, описать как есть. Но тогда сразу после описания можно смело вручать героине путевку в женский монастырь.
Чтобы оживить сюжет, можно изобразить несчастную любовь героини к мужчине, который умрет буквально через несколько глав. И тогда героине точно не отвертеться от монастыря!
Сейчас в два счета изображу красавицу, раздраженно решила Динни. Черт, но это же банально…
Она отшвырнула ручку и принялась расхаживать по комнате. Комната в мансардном помещении совмещала в одном лице кабинет, гостиную и спальню. Светлые обои зрительно увеличивали комнату, а вишневый диван и шторы придавали какой‑никакой, но уют. Впрочем, эта маленькая квартирка была для Динни раем, после того как в дом, где они жили с братом, переехала его жена Джейн вместе со своей матерью, за которой нужно было ухаживать…
Брат вовсе не обязан был покупать Динни эту квартиру, и она была очень благодарна ему за подарок. Родители, уехавшие на родину отца, в Калифорнию, поближе к теплу и солнцу, оставили в полном распоряжении Кристофера и Динни вполне приличный дом.
Но Динни поняла, что ей очень неуютно с чужими людьми, что она не сможет долго выносить вечную критику матери Джейн, ее бесконечные поучения и придирки. Эти придирки распространялись на любого присутствующего вне зависимости от его пола, возраста и даже жизненного опыта…
В конце концов литературные изыскания вызвали в Динни чувство голода. Она отправилась на кухню подкрепиться.
Последнюю неделю ее финансы во все горло распевали романсы… Однако в холодильнике нашлась пара яиц. Динни решила приготовить омлет и заодно открыть баночку рыбных консервов. Кулинар из нее, по ее собственному мнению, был тот еще. Но сейчас от нее зависело только не дать яйцам пригореть и не сломать консервный нож о банку с лососем. В подобные минуты Динни всегда вспоминала о потрясающих блюдах, которые готовила мать ее золовки. Но стоило вспомнить ее вечно недовольное лицо, как сожаление таяло, подобно снегу под весенним солнцем…
Перекусив и вымыв посуду, Динни вернулась к прерванному занятию. Она решила, что внешности героини не стоит уделять столько времени. Изобразить милую женственную блондинку – и хватит.
На очереди был партнер блондинки. Но тут творческое уединение Динни было нарушено телефонным звонком.
– Это Динни? – поинтересовался приятный женский голос.
– Да, это я… – с удивлением ответила Динни. Голос был ей незнаком.
– Меня зовут Хелен. Ваш телефон дал мне Кристофер, ваш брат. Мы с ним коллеги. Дело в том, что сегодня в нашем доме небольшая вечеринка. А с детьми сидеть некому: заболела няня, которая обычно и занимается нашими детьми.
Динни вздохнула…
– Ваш брат сказал, что когда‑то вы работали бебиситтер…
– Подрабатывала, во время учебы в колледже, но это было нечасто. И я уже довольно давно не занимаюсь этим…
– Неважно, – перебила ее собеседница. – Кристофер сказал, что вы всегда отлично ладили с детьми. А у меня послушные малыши, не доставят вам особых хлопот. Мы, конечно, могли бы обратиться в агентство, но няня нужна нам срочно. Насколько я знаю, вы заинтересованы в деньгах, а я неплохо заплачу. Пожалуйста, берите такси и приезжайте.
Динни записала адрес, который продиктовала ей Хелен. В ожидании такси она переоделась, сменив широкие домашние штаны на свободные же джинсы и немного мешковатую синюю кофту. Главное, это удобство, рассудила она, выдавливая в ванной зубную пасту на электрическую щетку.
2
Особняк, куда приехала Динни, был построен в мрачноватом викторианском стиле. Но он горел огнями, окна светились, а сад, разбитый вокруг особняка, был украшен подсветкой и иллюминацией. Даже фонтаны разбрызгивали вокруг себя не просто прозрачную воду, а разноцветные брызги…
Динни нерешительно нажала на тугую кнопку бронзового звонка в переплетении матово поблескивающих виноградных лоз.
Почти сразу же дверь открыла чуть полноватая блондинка с двумя мелко заплетенными и перекинутыми на грудь косами. Ее лиловое платье слабо мерцало в освещении холла.
– Динни! Я Хелен. Как это мило с вашей стороны! Вы быстро добрались. Пойдемте скорее, я провожу вас к детям.
Динни кивнула, и Хелен устремилась по широкой лестнице наверх. Динни поторопилась вслед за хозяйкой.
Дети и правда оказались милыми. Воспитанные, послушные, но не вышколенные, а живые и непосредственные, они быстро нашли общий язык с Динни, которая внутренне все никак не могла расслабиться. Они устроили ей целую экскурсию по большой детской и спальне, наперебой показывали игрушки, любимые книги и даже попытались нарисовать ее портрет.
Динни сидела на мягком пуфике, смотрела на макушки малышей, торчащие из‑за мольбертов, и улыбалась. Младший, Тедди, в процессе рисования сосредоточенно хмурился, высунув кончик языка и прикусив его.
После молока с печеньем Тедди и Барбара повалились на кроватки и быстро уснули. Динни немного посидела, разглядывая рисунки, снова прошлась по детской. Ей стало скучно. В детской не было телевизора, не было книг или журналов, которые можно было бы полистать.
Наверное, ничего плохого не произойдет, если я немножко прогуляюсь по дому, подумала она и тихонько вышла в коридор.
Довольно скоро Динни пожалела о своей никому не нужной авантюре. Коридор, в котором она оказалась, был длинным, высоким, хорошо освещенным причудливыми лампами в виде канделябров на стенах. Но он, казалось, вел в никуда. Множество закрытых дверей ни о чем не говорили непосвященным, одной из которых была и Динни. Сейчас она столкнется с кем‑нибудь из обитателей дома или прислуги, и тогда не избежать выяснения отношений. Ведь одна Хелен знает ее в лицо…
Одна из высоких тяжелых резных, матово поблескивающих дверей по левую руку от Динни оказалась полуоткрытой. В полумраке угадывались очертания уходящих ввысь стеллажей, уставленных книжными корешками.
Динни осторожно нырнула внутрь. В комнате, к ее облегчению, никого не оказалось. Очевидно, это был кабинет, совмещенный с библиотекой. Мягкий диван у небольшого камина располагал к отдыху с книгой. Стоило лишь протянуть руку к одной из книжных полок. А у окна стоял массивный письменный стол со стопками бумаги и журналов.
Затаив дыхание, Динни провела кончиками пальцев по книжным корешкам. В основном тут преобладали классики английской и зарубежной литературы. Не обошлось и без философов: многие из знаменитых фамилий были известны ей по колледжу. Динни любила книги еще с детства. Она потянула одну за корешок: несомненно, это издание было редким и дорогим. Нужно было воспользоваться случаем и рассмотреть ценный экземпляр повнимательнее…
– Вам помочь? – раздался негромкий голос за спиной.
От неожиданности Динни вздрогнула и резко обернулась.
– Простите, я не хотел вас напугать.
На Динни смотрел и улыбался невысокий, но крепкий и широкоплечий блондин с голубыми глазами. Довольно приятную внешность слегка портили залысины, светлые волосы были тщательно зачесаны назад.
– Из‑звините, – пробормотала Динни.
– Это вы меня простите, – повторил блондин. – Не хотел вас напугать. Кажется, вы пытались достать эту книгу. Вам помочь?
– Да нет, нет, – поспешно ответила Динни. – Я просто посмотрела названия… Наверное, мне уже надо возвращаться к детям.
– К детям? – переспросил блондин.
– Да… Я вышла только на минутку. Я присматриваю за детьми Хелен, пока у нее вечеринка. – Динни напряженно думала, кто бы это мог быть – уж не хозяин ли дома?..
– А, так вы няня, – широко улыбнулся блондин. – Роберт. Я гость Хелен на этой вечеринке…
– Динни, – ответила она. – Так я пойду, если вы не возражаете.
– Волнуетесь за детей? Думаю, ничего страшного. Мы вполне можем поболтать несколько минут. У вас очень милая улыбка, Динни.
Динни смутилась.
– Спасибо… На самом деле я…
– Так вы смотрели книги. Интересуетесь литературой?
– Да, – просто ответила Динни. – Один из моих любимых предметов еще с колледжа.
– Очень любопытно ваше мнение об эротических мотивах в литературе, – осклабился Роберт.
Он подошел чуть ближе, и до Динни донесся слабый запах алкоголя. Она незаметно отступила назад.
– В принципе, с твоей внешностью тебе не нужно интересоваться подобной литературой. – Блондинчик сделал шаг вперед.
Динни снова почувствовала его алкогольное дыхание на своем лице.
– Простите? – переспросила она.
– У тебя все должно быть в порядке с эротикой. Не хочешь мне это продемонстрировать?
Его руки внезапно очутились на плечах Динни. Она попыталась сбросить его руки, но он держал крепко.
– Да ну брось, чего ломаешься. Я тебе понравлюсь, вот увидишь, – бормотал он.
Динни было неловко и неудобно кричать, звать на помощь. Она еще не верила, что все серьезно.
– Что вы делаете?! – возмутилась она. – Я не шлюха, оставьте меня в покое!
– Конечно, не шлюха, – согласился Роберт, одна его рука скользнула по спине и крепко прижала Динни, второй он попытался поднять ее кофту. Мешало то, что он плотно обнимал Динни. – Совсем необязательно быть шлюхой, чтобы просто доставить и получить удовольствие. Горничные, няни, официантки – вам же должно быть приятно внимание солидных и достойных мужчин.
– Да отпустите же меня, в конце концов! – Динни изо всех сил уперлась ладонями ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Вместо того чтобы отпустить ее, Роберт потерял равновесие, и они благополучно приземлились на диван. – Черт! Хватит, прекратите, мне больно! – крикнула Динни.
– Не шуми, – нахмурил брови Роберт. – Не в твоих интересах кричать: конечно, кто‑то и прибежит, испортит нам все удовольствие, но я скажу, что ты сама ко мне приставала, и тебя с позором выставят на улицу.
– Я тут не работаю, так что нечего меня запугивать. – Динни продолжала отбиваться.
– Не работаешь?! – в глазах Роберта зажглись нехорошие огоньки. – Так, может, ты воровка? Надо проверить, не спрятано ли у тебя под кофтой каких‑нибудь ценных вещей… – Его рука потянулась к вырезу.
Динни всхлипнула. Как таких подонков пускают в приличные дома? Конечно, он пьян и, возможно, в трезвом состоянии такого себе не позволил бы, но сначала его подогрел алкоголь, а потом он и сам подогрел себя, убеждая в правильности собственных действий.
Роберт терзал верхнюю пуговку кофты, и тут Динни, разозлившись, потеряла всякий страх. Она рванулась что было сил. Специально она не целилась, но ее удар лбом пришелся точнехонько по носу блондина. Тот взвыл и отшатнулся. Динни собрала остатки сил и вывернулась из его рук. На ходу поправляя одежду, она подбежала к двери, выскочила в коридор и, уже там сделав непроницаемо спокойное лицо, направилась в детскую.
3
На следующее утро Динни, жутко невыспавшаяся, толком не отошедшая от вчерашнего происшествия, все же отправилась на работу в офис.
Вот уже пару лет ее дни были похожи один на другой, как близнецы. Сигнал будильника, несколько горстей холодной воды в лицо, чтобы проснуться. Чай наспех, потом переполненный автобус…
Телефонные звонки, подача чая и кофе посетителям, снова звонки, многочисленные документы, набираемые на компьютере и распечатываемые на покряхтывающем принтере. Снова кофе, снова посетители.
Денег за все это Динни получала не так уж и много. Но на жизнь ей хватало.
Фирма, в которой она работала, была средней состоятельности. Дизайнерские услуги, разработка буклетов и изготовление визиток. Динни вполне устраивала атмосфера компании, доброжелательная, ненапряженная, а ее руководитель был достаточно лояльным человеком.
После колледжа Динни долго не раздумывала, чем ей заняться. Можно сказать, она выбрала путь наименьшего сопротивления. Динни решила, что сначала неплохо будет получить опыт работы в какой‑нибудь организации, приодеться, а уже потом добиваться престижной должности в солидной фирме.
Ей казалось, что она не обладает никакими особыми талантами. Функции секретаря она выполняла неплохо, что же касалось ее начинаний на литературном поприще… Время покажет, думала Динни.
На работу она добралась вовремя и без приключений.
Раздевшись и повесив пальто в шкафчик, она принялась варить кофе. Кофе ей был совершенно необходим: голова раскалывалась. Эта ночь прошла почти без сна, Динни еле сомкнула глаза под утро.
Конечно же она не сказала Хелен ни слова о происшествии. Получив обещанную сумму, она поспешила покинуть особняк. Но она никак не могла взять в толк – что же в ее поведении было не так? Что позволило Роберту, случайному человеку, решить, что с ней можно обойтись, как с распутной девицей?
Только потому, что ее приняли за прислугу? Или она просто произвела на него соответствующее впечатление?
Динни было невдомек, что такому, как он, не нужен какой‑то особый повод, чтобы оскорбить женщину или начать распускать руки. Будучи человеком щепетильным и восприимчивым, она всегда старалась найти причину неприятностей в себе.
Но на этот раз Динни решила взять себя в руки. Чтобы не думать о досадном происшествии, она переключила свои мысли на свой литературный труд.
Руководитель пока не появлялся. Динни налила дымящийся кофе в красивую коралловую кружку, оперлась на локти и принялась размышлять.
Скучная у нее какая‑то жизнь. Никаких приключений. (Вчерашний инцидент Динни упорно отказывалась считать таким уж существенным приключением.) У героинь любовных романов буквально вся жизнь одно сплошное приключение. Главное из которых встреча с обаятельным незнакомцем, который сначала на протяжении всей книги разбивает героине сердце, а потом, как водится, берет ее замуж.
Динни мрачно думала о том, что ей надо как‑то описывать все эти любовные переживания. А между тем за свою жизнь она, по ее мнению, чувствовала и переживала меньше, чем древесный уж. Нет, конечно, время от времени ей могли понравиться представители противоположного пола, она испытывала легкое волнение и радость, если ловила на себе ответные взгляды.
Но все это оказывалось мимолетным, как прохладный ветерок. Проходило время, и оно бесследно исчезало.
– Динни, у тебя такой мечтательный вид, что тебя даже не хочется загружать работой.
Динни вздрогнула: она даже не услышала шагов Джонатана, управляющего, который уже стоял в дверях и улыбался ей.
– Доброе утро, Джонатан, – смущенно пробормотала Динни. Оказывается, она еще даже не включала компьютер.
– Ладно. Поработаем с утра поактивней, а потом я отпущу тебя пораньше. Очевидно, выдался утомительный уик‑энд? – с этими словами Джонатан прошел через приемную в свой кабинет.
Динни только молча кивнула. Уж не задался так не задался этот уик‑энд…
Стоит ли ей все время думать о романе, поминутно рискуя получить втык?
Пожалуй, нет: фантазируя все время, можно пропустить немало интересного по эту сторону собственного воображения. Тем более что писатель должен быть наблюдательным. Проницательным. Внимательным. Черпать откуда‑то сюжеты. Изучать людей, их характеры, жизненные ситуации, проблемы, конфликты…
Тут Динни заметила, что на телефоне загорелся огонек вызова. Наверное, уже не первый раз. Вот и назревает жизненный конфликт. Пожалуй, ей лучше поспешить на зов руководителя.
Динни взяла со стола блокнот в кожаном переплете и, покаянно вздохнув, проследовала в кабинет. Получив указания, она оперативно принялась за составление документов.
Настроение у нее наконец‑то улучшилось. Да и телефон был непривычно молчалив. Она напряженно проработала до самого обеда, потом, когда Джонатан уехал на ланч, тоже решила перекусить.
Однако ей не удалось это сделать сразу. Друзья словно почувствовали, что руководитель в отлучке, и принялись навязчиво ей названивать.
Динни давала им свой рабочий телефон на случай крайней необходимости. Но закон им был не писан.
Чаще всего они звонили ей на работу просто так, поболтать и рассказать последние новости. Реже – когда случалось что‑то непредвиденное и требовалась помощь. Иногда нужно было что‑то набрать на компьютере или отредактировать.
Но сегодня все как один хотели ее видеть, и это было уже сложнее. Динни не могла собрать их всех вместе – так же, как на дни рождения некомфортно собирать одновременно друзей и каких‑то дальних родственников.
Они все были очень не похожи друг на друга, да и на саму Динни. Впрочем, в этом не было ничего удивительного.
Например, две подруги по колледжу. Одна – симпатичная тихоня, с которой было очень уютно смотреть забавные комедии на видео, обсуждать какие‑то кулинарные рецепты или возможные фасоны платья. Другая, Хиллари, была яркой и энергичной красоткой. Ей ничего не стоило расшевелить Динни и втянуть в какую‑нибудь авантюру. После каждой такой проделки Динни долго размышляла над тем, как ей вообще такое могло прийти в голову и как она могла на это пойти. При этом она обещала себе что‑то вроде: хорошо, это был последний раз, но больше никогда!
Еще была кузина Динни, довольно взбалмошная девица, большая любительница время от времени устраивать вечеринки, после которых все участники задавались вопросом: а с кем это я вчера ушла и что же такое вообще вчера происходило?
Чаще всего именно Динни оказывалась в состоянии ответить на эти вопросы, так как, сообразно своему воспитанию, держала себя в руках, а алкоголем никогда особо и не увлекалась…
Еще был бывший парень кузины. Динни, не очень‑то любившая быть в центре внимания, слегка застенчивая и не самая общительная девушка, на удивление быстро нашла с ним общий язык. Они прекрасно ладили, пока сестра не заявила, что им совершенно не обязательно использовать ее как повод для общения. Романа у Динни с ним не вышло, потому что они действительно были хорошими друзьями. Но кузина ничего не желала о нем слышать, и Динни старалась, чтобы кузина и Питер впредь не сталкивались.
Первой Динни позвонила тихоня Венди, которая хотела, чтобы Динни отправилась с ней по магазинам в поисках джинсов. Против джинсов Динни ничего не имела и согласилась, но, когда она положила трубку и уже собиралась пойти в ближайшее кафе перекусить, телефон зазвонил снова.
Это была Хиллари. К счастью, на этот раз ей не хотелось ничего экстраординарного. Она просто сказала Динни, что ей в голову пришла идея феерического макияжа и ей обязательно нужна модель для того, чтобы воплотить ее в жизнь.
Динни мысленно содрогнулась и попросила отсрочки для решения.