- -
- 100%
- +
Пролог
«Боракай, один из филиппинских островов, не слишком велик. Зато его пропитывает невероятное ощущение свободы. Мало того, что эта местность необыкновенно красива. Прозрачная бирюзовая вода, манящий к себе песок Белого пляжа, стройные раскидистые пальмы… На этом островке велик выбор развлечений – бары, рестораны, дайвинг‑центры.
Отели и лавки на Боракае держат люди, съехавшиеся на остров со всего света – англичане, швейцарцы, австралийцы, канадцы… Каждый из них когда‑то приехал сюда на пару недель, да и застрял… навсегда. Осевшие путешественники открывают здесь бары или школы серфинга либо просто наслаждаются босоногой жизнью. Местные жители, филиппинцы, добывают жемчуг и промышляют рыбной ловлей.
Скучно сидеть в баре или бродить по лавкам весь день? Можно отправиться на лодке к другим островам, спуститься в пещеру, которая может таить в себе сокровища пиратов, нырнуть в коралловых рифах…»
Дэн с небрежной досадой откинул в сторону глянцевый журнал, оставленный на скамейке в парке какой‑то забывчивой девушкой. Тоже, наверное, читала про этот сказочный остров. Так впечатлилась, что забыла прихватить с собой увесистый томик глянца. Для таких, как она, журналистки и пишут в восторженном стиле все эти отзывы про острова, побережья, неземной красоты туры. Интересно, действительно ли Боракай таков, как его описывают?
Дэн усмехнулся. Коли так, самое место там влюблённым парочкам. Ну, и ещё тем сумасшедшим, которые готовы променять всё, что у них имеется на большой земле, на постоянное ощущение безделья, лености и релакса.
1
В Лондоне, как это частенько бывает, моросил мелкий дождь.
Дэн Робинсон с утра проявил непростительную для англичанина небрежность: он не позаботился захватить с собой зонт. Утренний туман, нисколько его не побеспокоивший, к вечеру сменился промозглой моросью. В тяжёлых тучах цвета свинца не было ни малейшего просвета.
Нырять в подземку, однако, Дэну не хотелось. Там его должны были встретить все те же серые лица, унылые физиономии, чёрные плащи, коричневые пальто, зонтики, с которых лениво капает или даже стекает вода…
Но и такси Дэну ловить не хотелось. Сейчас он только настоится по пробкам, пока стрелки на часах не сдвинутся к вечеру и движение не станет менее интенсивным.
Собственно говоря, а куда ему спешить?
Рабочий день был успешно закончен. Дэна не ждали какие‑то особенно важные или интересные дела. В перспективе было чтение вечерней газеты, но вполне можно было ознакомиться с новостями и в Интернете. Заняться приготовлением нехитрого ужина? Разморозить пиццу, запечь картофель или отважиться на отбивную?
Нет. Не сегодня. Лучше он зайдет в какой‑нибудь бар, пропустит кружечку пива.
Но только небольшую. Дэн был из тех парней, кто предпочитает держать себя в форме. По вторникам и четвергам он играл с сослуживцами в корпоративный баскетбол. По утрам понедельника он выбирался в бассейн, чтобы проплыть туда и обратно по водной дорожке не менее сорока раз, а потом появиться в офисе свежим, бодрым, полным сил и энергии. Этот маленький секрет он не собирался выдавать машинисткам из своего офиса, которые обычно до завтрака были вялы, хмуры и не слишком‑то привлекательны.
Зато после первых чашек кофе офис начинал шевелиться. По коридорам бегали курьеры и секретарши, разносящие кипы почты. Весь цивилизованный мир давно привык пользоваться услугами электронных сервисов. Зато в плотных бумажных конвертах доставлялась реклама (буклеты, листовки, плакатики), подписанные договора, утвержденные кипы проектной документации, а также специализированные издания – газеты, журналы, брошюры…
Клерки доставали и съедали принесенные с собой из дома сэндвичи с тунцом, зеленым салатом и беконом. Девушки жеманно хрустели хлопьями, утверждая, что всем видам завтраков предпочитают полезные. Дэн искренне не понимал, почему эти девицы в таком случае не варят себе с утра на общей кухне овсянку. Бабушка Дэна внушала ему, что для пищеварения и цвета лица трудно придумать что‑то лучше овсянки. Тем самым она внушила внуку отвращение к этой нехитрой пище на всю оставшуюся жизнь.
После сгрызенных хлопьев девицы запивали все это дело минеральной водой, а потом украдкой принимались краситься. Некоторые до сих пор не оставляли надежды устроить свою личную жизнь на работе. В ход шла тушь для ресниц, подрисовывание бровей тенями, тщательная обводка контура губ и дальнейшее заштриховывание их телесного, бордового или цвета фуксии помадой.
Несмотря на все дамские ухищрения, Дэна мало привлекали их конторские девицы. Во‑первых, он был против романов на работе. На словах все остальные тоже были как будто бы против. Провозглашалось, будто личные отношения противоречат корпоративной этике. Однако кое‑кто ухитрялся встречаться тайком. Отношения эти редко имели серьезное продолжение. И что самое смешное – в курсе этих интрижек был почти весь офис. Их обсуждение было такой же насущной проблемой, как разбирательство по косточкам вчерашнего футбольного матча или событий из самого популярного в данном сезоне сериала.
Дэна же не могли совратить с пути истинного ни робкие медленные танцы на корпоративном вечере, ни тесное прижимание девичьих коленок к его разбитым на баскетболе коленям под столом на важном совещании по очередному проекту, ни затейливые заигрывания по местной электронной почте.
Вообще проектное бюро, в котором Дэн работал, не испытывало недостатка в молодых и деятельных сотрудниках (и сотрудницах). Поэтому, когда коллеги время от времени переводили дух, отрывались от работы, от своих компьютеров, вспоминали о том, что они все‑таки живые люди, оглядывались вокруг, могли вскипеть страсти. Страсти, правда, кипели сдержанно и не выносились на всеобщее обозрение. Потом понемногу проходили.
Впрочем, коллеги все равно оказывались в курсе произошедшего.
Но Дэну были не слишком интересны местные конторские девушки. Более того, он уже начал подозревать, что и лондонские жительницы по большому счету не вдохновляют его. И дело было не только во внешности…
На вкус Робинсона, в них было слишком много чопорности, манерности, при этом определенно не хватало огня, живости и задора. Нет, конечно, и его коллеги могли отправиться в ночной клуб посреди рабочей недели, но скорее потому, что «это модно и так положено», а не по велению души и сердца.
Время в конторе то тянулось, то пролетало мгновенно, в зависимости от того, в каком состоянии находился проект, по которому на данном этапе велась основная часть работ. Иногда Дэн выматывался за день настолько, что не спасала и игра в баскетбол. Иногда выходило, что он даже забывал про обед. Так, например, случилось и сегодня.
Дэн понял, что не хочет лезть в подземку еще и потому, что не доберется до дома живым и не умершим от голода. Страшно хотелось есть. Самым благоразумным вариантом было заскочить в какое‑нибудь бистро или ресторанчик быстрого питания.
Но был вечер, и почти все ресторанчики были переполнены. Дэн заглянул в уйму бистро в центре, прежде чем ему посчастливилось наткнуться на простенькую закусочную, где основу меню составляли яичницы с беконом, омлеты с грибами, жареные на гриле сардельки, сосиски и отбивные.
Дэн уселся в угол за один из двух свободных во всем заведении столиков, заказал себе двойную порцию яичницы с грибами, пару сарделек, крепкий черный чай с лимоном. Заказ принесли, учитывая массу людей в закусочной, практически мгновенно. Дэн с энтузиазмом и зверским аппетитом принялся за еду, надеясь, что никого не напугает своим слишком уж плотоядным выражением лица.
Жадность Дэна его же и сгубила. Как только он проглотил все, что лежало перед ним на двух тарелках, кровь отлила к желудку, и в сон потянуло с неимоверной силой. Дэн понял, что рискует уснуть прямо здесь и прямо сейчас.
Конечно, нельзя было позволять себе такого на публике, а тем более – в общественном месте. Но что делать? Ловить такси и отсыпаться уже в машине?
Дэн, уже чуть ли не спотыкаясь, вышел из закусочной, к счастью, не забыв расплатиться.
Его взгляд упал на вывеску небольшого кинотеатра, расположенного через сто метров по противоположной стороне улицы.
«А что, киносеанс – это неплохая идея», – мелькнуло в его измученном мозгу. Вполне ведь можно приобрести билет на ближайший сеанс, усесться в последнем ряду, дождаться, когда погасят свет… и мирно проспать полтора, два, а то, если повезет, и два с половиной часа.
Чем не выход?
Первая часть плана прошла без особых сбоев. Робинсон пару минут постоял в очереди перед кассой, взял билет, прошел в зрительный зал, устроился в центре самого верхнего ряда…
Но сон, как назло, пропал, не шел к нему.
Пришлось начать смотреть фильм. Фильм оказался комедией с участием молодой актрисы Джессики Бил. Он рассказывал о приключениях американки в традиционной британской семье. Американка на свою голову вышла замуж за одного из наследников этой семьи. Теперь несчастная девушка и родня новоиспеченного мужа никак не могли найти общий язык. Американка была слишком энергичной, раскованной и непосредственной для британцев, они же пытались сковать ее по рукам и ногам каталогами своих правил, указаний и предписаний.
Дэн с досадой следил за происходящим на экране. Он всей душой сочувствовал героине Джессики Бил. В сущности, примерно так он и представлял себе юных американок: яркие, жизнерадостные, чуточку дерзкие и чрезвычайно самостоятельные.
Ну, не дурак ли этот главный герой? Не может отстоять свою жену перед сонмом многочисленных родственников. Не в состоянии уехать с новобрачной в город из деревенского особняка, чтобы зажить там собственной, отдельной жизнью. Заполучил в жены такую красотку, такую умницу, но на поверку оказался неспособен ни оградить любимую от нападок, ни защитить, ни, в конце концов, удержать рядом с собой.
Поделом ему, думал Дэн, увидев, каков оказался финал картины. Так и надо неудачливому мужу. Нужно быть готовым бороться за свое счастье, а как же?
– И что, американка сбежала с отцом своего жениха?
– Точно, – подтвердил Дэн.
Он заваривал себе чай на общей кухне в офисе, при этом пересказывал содержание фильма Тони, который зашёл на кухню, чтобы разогреть себе сэндвич.
Раньше за Дэном не замечалось склонности к обсуждению посмотренного, услышанного или прочитанного.
– И ты что же, такое одобряешь? Знаешь, мне кажется, зря ты восхищаешься этой девицей.
– Почему? – искренне удивился Дэн.
– Да потому, – веско произнес Тони, – что в женщинах нужно ценить постоянство и скромность. Верность основам. Вот как наши девушки. А в этой что хорошего: легкомысленность и флирт?
Дэн пожал плечами.
– Чему они там верны, сразу не разберешь, зато с ними скучно. Все банально и предсказуемо.
– Поезжай в Китай, – предложил Тони, – или выпиши себе в Англию африканку, индианку. Будет тебе море экзотики.
– Да ну тебя.
– Серьезно. При выборе спутницы жизни такими мотивами, как у тебя, лучше не руководствоваться.
– Я не тороплюсь, поэтому и руководствоваться мне пока особо нечем.
– Рад за тебя. Слушай, а что там по новому проекту? Ты уже видел чертежи?..
2
– Клер, ты не знаешь, случайно, где факс, который я получила с канала МТВ пять минут назад?
– Послушай, Клер, будь добра, сходи к верстальщикам, отнеси им эту правку. Они должны были начать работать над исправлениями уже полчаса назад…
– Клер, дружище, не могла бы ты сбегать за пончиками? Да, я знаю, что можно заказать доставку, но, видишь ли, за нее придется доплачивать, а мне этого очень не хотелось бы…
– Джонсон, оставь стажера в покое со своими пончиками! Вы что, нашли себе девочку на побегушках? Клер, милая, будь добра, разыщи издателя Паркера. Он мне позарез нужен, а его телефон не отвечает. Как где искать? Может быть, он спустился в архив или в библиотеку. Сотовая связь там частенько не ловит.
– Клер, крошка, ты не видела рекламные буклеты для нового детектива о собаках‑ищейках?
– Кто‑нибудь ответит на этот звонок, в конце концов? У меня ведь не тысяча рук! Я уже говорю по телефону с автором! Клер!..
В конце бесконечно длинного рабочего дня у Клер Брауни раскалывалась голова. Она чувствовала себя выжатой, как лайм для мохито, избитой, как кусок мяса для отбивной, перемолотой и вытряхнутой, как неудачный кофе из кофемолки.
Она гадала, долго ли еще продлится такая ситуация. Разве для этого она пришла в это издательство? Ей нужен был опыт, нужны были связи, но вместо того чтобы практиковаться в умении налаживать нужные контакты, продуктивно решать важные вопросы, она, как метко выразилась одна из редакторов, служила девочкой на побегушках.
Клер еще раз попыталась припомнить – может быть, где‑то она допустила ошибку? Неправильно себя повела, в какой‑то момент не так себя поставила?
И не находила просчета.
Она прибыла в издательство, познакомилась с как можно большим количеством людей, были обсуждены цели, ради которых Клер прибыла сюда, и задачи, над которыми ей следовало поработать. Клер заручилась поддержкой руководства издательства в помощи для успешного прохождения ею стажировки.
А дальше все вышло из‑под контроля и словно покатилось по рельсам в вагончике, который, казалось, никем не управлялся.
Вот только куда этот вагончик приедет?
Клер устало посмотрелась в зеркало офисного туалета. Отметила, что под глазами залегли тени, что волосы висят тусклыми и безжизненными прядями. Неужели это лондонская погода на нее так действует? За минувшие две недели Клер еще ни разу не выходила из дома без зонтика. То туман, то дождь, иногда даже град.
Покинув проходную, оказавшись на людной и оживленной улице, Клер полезла в сумку и обнаружила, что сегодня она как раз и забыла свой необъятных размеров синий радостный зонт.
Мысленно чертыхнувшись, она пошла вниз по улице к метро, чтобы побыстрее попасть домой.
Дождь припустил всерьез. Он шел все сильнее и сильнее, пока, наконец, не превратился в ливень.
Клер почти бежала. Внезапно она замедлила шаг – поняла, что торопиться бесполезно. Верх пальто был практически мокрым. И замшевые ботинки – тоже.
Сама виновата. Как так можно? Нечего было выпендриваться. Знает же, что на погоду в Лондоне можно только пожаловаться. Но надела зачем‑то малиновые ботинки, светло‑желтое пальто… Ярко, но не безвкусно, а очень эффектно, считала Клер. Потому что маленькие и тесные перчатки на руках тоже были малиновыми. Все дело в том, какие подбираешь оттенки…
Переходным цветом в этом ансамбле служил полупрозрачный шифоновый розовый шарфик. Сейчас шарф был мокрым насквозь, потому что на него стекала вода с кончиков волос…
Клер вздохнула и остановилась окончательно, чтобы осмотреться. Может, нырнуть в какой‑нибудь торговый центр? Побродить там по рядам, пока дождь не пройдет, а уже потом спускаться в метро и ехать домой.
С другой стороны, ходить в мокрой одежде и с влажной головой – удовольствие ниже среднего. Не хватало еще простудиться и заболеть.
– Не хватало вам простудиться и заболеть, – услышала она голос рядом с собой.
Клер в удивлении обернулась, надеясь, что со стороны не выглядит слишком испуганной.
За здоровье Клер переживал и волновался симпатичный с виду парень, выше среднего роста, крепко сбитый, при этом широкий в плечах. Карие глаза поблескивали, и Клер не могла разобрать, есть во взгляде парня смешинка или нет. Темно‑русые волосы были взъерошенными и такими же мокрыми, как и у девушки.
Парень был одет в темно‑синюю флисовую куртку, темно‑голубые джинсы и практичные коричневые ботинки.
Клер поразмыслила и решила, что вполне можно ответить на вопрос незнакомца.
– Да, я промокла, – подтвердила она, – сдуру забыла с утра зонтик. Была уверена, что он всегда со мной в моей сумке.
– Наверняка накануне выложили из сумки или повесили просушиться, – предположил парень, – немудрено, что в результате забыли.
– Да, наверное, – кивнула Клер, – приду домой, и станет понятно, что именно приключилось с моим дождевым спасением.
– Обидно. Сочувствую.
– А вы, кстати, тоже не отличаетесь сухостью прически, – заметила Клер.
– Да, точно, – парень засмеялся. – Знаете, вчера я зонт забыл. Так уж получилось. А потом мне даже понравилось. Такая свобода передвижения. Обычно ходишь и только и думаешь, как бы не задеть кого своим зонтиком, как бы удачней повернуть там или проскочить здесь. Словом, не ходьба, а какое‑то спортивное лавирование с зонтиком. А без зонта здорово, я уже и отвык… Думаю, прогулки под дождем отлично закаляют.
«И сближают?»
– Может, я мог бы как‑то вам помочь?
– Интересно, как вы это сделаете? – заметила Клер. – Найдете фен и высушите меня с его помощью? Или сразу поджарите у камина до румяной корочки?
– Конечно, лучшее в такой ситуации – это снять всю одежду, залезть в горячую ванну, одежду высушить, приготовить глинтвейн, – размышляя вслух, произнес Дэн, потом спохватился: – Простите, я, конечно же, не имел в виду, что…
– Разумеется, – Клер засмеялась, и засмеялась с удовольствием, – такое возможно между близкими друзьями, а мы с вами даже незнакомы. Но идея, конечно, самая верная. Беда в том, что очень не хочется лезть в метро в таком мокром виде. В такси еще хуже – с пальто натечет на сиденье…
– Идти пешком? – сдвинул брови Дэн.
– Не знаю, насколько здесь далеко, но я не местная. Пока ориентируюсь плохо. На пешую прогулку, да еще и в дождь, вряд ли отважусь.
– Так вы не из Лондона? Приехали из какого‑нибудь пригорода?
Клер с улыбкой покачала головой.
– Дальше.
– Шотландия? – предположил Дэн.
– Дальше, еще дальше.
– Откуда?
– Я из Америки. Нью‑Йорк.
Американка!
Дэн даже задохнулся от неожиданности.
Это что, ответ на его молитвы? Мгновенная материализация пожеланий? Странно, вот уже несколько дней он постоянно размышляет об этом. И вот сталкивается с девушкой из Америки, привлекательной, мокрой почти насквозь…
Незнакомка казалась похожей на русалку. Конечно, с этим мифическим созданием, персонажем сказок и легенд, Дэн никогда не сталкивался. Но ему показалось, что если бы русалки существовали, у них обнаружилось бы немало общего с Клер.
Прелестный рот, яркий даже без помады, черные волосы, от воды кажущиеся тяжелыми и глянцевыми, по‑деловому сдвинутые черные брови, тонкие, словно изломленные. И этот пестрый наряд, эти смелые краски, резко выделяющие девушку из толпы… А ее готовность к общению?
– Кажется, у меня есть идея, – начал он. – Вы расскажете мне, где остановились, а я провожу вас туда, если это не слишком далеко. Я имею в виду – не стоит идти пешком несколько кварталов. В крайнем случае, можно дождаться какого‑нибудь автобуса, в нем можно стоять, не боясь промочить сиденье.
Клер вопросительно подняла брови, потом широко улыбнулась и назвала нужный ей адрес.
– Ну, это не так уж и далеко, – сообщил Дэн. – Могло быть и хуже. Конечно, на метро ехать не совсем удобно, но по центру мы можем пройти напрямик, а где‑то срезать через дворы. Думаю, вся дорога займет не больше, чем сорок минут.
– Так мало? – удивилась Клер.
Дэн подмигнул ей:
– Доверьтесь аборигену! Ваша судьба в надежных руках.
– Между прочим, я даже не знаю, как вас зовут!
– Исправить это проще, чем высушить вашу одежду. Меня зовут Дэн. Дэн Робинсон, я житель Лондона.
– Я – Клер Брауни.
– Мне очень приятно, Клер. Идемте?
Клер кивнула. Они зашагали по тротуару мимо магазинчиков, витрин с разноцветными сувенирами, киосков с глянцевой прессой и деловыми изданиями.
Внезапно Дэн остановился и хлопнул себя по лбу:
– Как же я сразу не додумался?
– До чего? – полюбопытствовала Клер.
– Идемте! – с этими словами он коснулся руки девушки, а она даже не обратила внимания, или приняла это как должное.
Дэн распахнул дверь в кофейню, куда частенько забегал перед работой, чтобы получить обжигающий кофе, реже – какао.
– Мы, конечно, не можем посидеть, – объяснил он, – но кто мешает нам взять кофе на вынос? Пока идем, вы хоть немного согреетесь.
– Отличная идея.
– Тогда стойте здесь.
Дэн и Клер пристроились в конце крошечной очереди, и через некоторое время их уже приветствовал работник «Старбакс». Дэн знал этого работника, чья смена частенько выпадала на утренние часы, и порадовался, что они вновь столкнулись у этого прилавка.
– Дэн! Опаздываешь на работу? – сдержанно пошутил Робби.
– Привет, Робби. Наоборот, наслаждаюсь свободой.
– Отлично. Рад слышать. Тебе как обычно?
– М‑м‑м… нет. Думаю, сегодня – нет. Клер, что ты будешь? – обратился Дэн к своей спутнице.
– Пожалуйста, один латте с карамельным сиропом, – попросила Клер.
– А мне карамельный моккиато с корицей.
– Отлично. Сэндвичи, круассаны, пончики?
– Звучит многообещающе, – снова повернулся Дэн к Клер, – может быть, заодно нам стоит и перекусить?
– Есть на ходу? Что ж… давай!
Дэн отметил, что Клер, к его радости, оказалась довольно легка на подъем. Клер же про себя думала, что в другой ситуации ни за что бы не согласилась перекусывать пончиками из бумажного пакета, даже несмотря на то, что пончики эти облиты шоколадом и так одуряюще пахнут. Она ненавидела есть на бегу, стряхивать крошки с пальто и, в особенности, со своего любимого шифонового шарфика. Но сейчас она была очень, очень голодной…
Клер полезла в сумку за кошельком. Дэн заметил этот жест и остановил ее:
– Позволь, в этот раз я угощу тебя. Должен же я как‑то компенсировать негостеприимность Лондона.
– Ага, тебе стыдно за него? – засмеялась Клер.
– Иногда бывает. Думаю: почему бы ему не стать хотя бы чуточку дружелюбнее?
– Все очень бы удивились.
– С вас десять фунтов шестьдесят пенсов, – объявил Робби, после чего передал парочке знакомцев пакеты с пончиками и высокие бумажные стаканы с крышками, в которых был горячий кофе.
Клер и Дэн вышли из кофейни и направились по неизвестному Клер маршруту. Дождь, к облегчению парочки, несколько поутих. Не слишком приятно было вновь оказаться на промозглой улице после манящего своим уютом помещения кафе, но каждый глоток горячего кофе из стакана с крышкой примирял их с жизнью.
Дэн откусил от первого пончика и принялся жевать:
– Люблю их выпечку, – поделился он, – всегда свежая.
Клер, которая в этот момент делала большой глоток кофе, только молча кивнула.
– Расскажи о себе, – предложил Дэн.
– А что ты хотел бы узнать?
– Ну… Вот придешь ты домой, переоденешься, согреешься, высушишь вещи… а потом что?
– Пока не знаю. Телевизор, видео? – предположила Клер.
– У тебя разве нет интересов? Увлечений?
Клер помотала головой:
– Наверное, чего‑то конкретного действительно нет, но, знаешь, мое увлечение – это вся жизнь.
Дэн оживился:
– В самом деле?
– Угу, – кивнула Клер, – никогда ведь не знаешь, что принесет тебе завтрашний день. Или даже сегодняшний. Взять хотя бы этот вечер. Два часа тому назад мы еще не были с тобой знакомы. А теперь идем, пьем кофе, болтаем, и ты даже провожаешь меня.
– Действительно, как так могло получиться? – поддразнил Дэн.
– Никогда не знаешь, как и что произойдет в очередной раз, – спокойно продолжала Клер, – и это – самое удивительное. Неизвестно, что будет дальше, но разве это не здорово?
– А тебе не хотелось бы узнать, что будет дальше, хотя бы одним глазком заглянуть в будущее?
Клер отрицательно помотала головой, копаясь в пакете в поисках очередного пончика:
– Зачем? Пропадает вся интрига! Теряется интерес. К примеру, я забыла утром зонтик. В результате вечером я оказалась не в метро, а там, где ты меня встретил, потому что промокла и не хотела лезть в подземку. Если бы зонтик оказался в сумке, сейчас я уже, наверное, сидела бы на общей кухне, с сухими волосами, не замерзшими ногами, болтала бы с Кэти и, может, пекла бы вафли.
– Ты умеешь печь вафли?
Клер лукаво посмотрела на Дэна:
– Иногда. Когда очень захочу. Хочу – умею печь вафли, не хочу – умею что‑то другое. Ну… не знаю… например, варить тыквенный суп или жарить картошку.
– Весело тебе живется, – теперь смеялся и Дэн, – значит, ты умеешь делать только то, что хочется тебе самой?
По какой‑то причине Клер решила немного слукавить.
– Да. Думаю, да. А разве ты живешь не так? Послушай, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на унылые и никчемные занятия! Пусть всякую ерунду делает за тебя кто‑нибудь другой. Кто‑нибудь, кто не так ценит и любит эту жизнь. И поделом ему, разве ты не согласен? Вдумайся: он уже согласился на унылое занятие. Значит, так ему и надо. А я не согласна! И эти занятия мне не достаются!