- -
- 100%
- +
Глава 1
Вирджиния сладко спала.
Прошлой ночью она почти не сомкнула глаз. Поэтому, едва Вирджиния вернулась домой с работы, она свалилась в разобранную постель. Даже не нашла в себе сил ополоснуться. Она была голодной, но никакой роли это уже не играло: не было сил бороться со сном.
Зато подсознание находило свой способ борьбы с голодом. Вирджинии снились сандвичи, похрустывающие, когда их корочка разламывалась. Ей снились медовые пирожные и арахис в карамели. Сладкий сон не был метафорой.
Она действительно утомилась. И сон мог продолжаться еще долго, очень долго… Еще несколько часов – как минимум. Но будильник в мобильном телефоне Вирджинии прозвонил ровно в половине десятого вечера.
Не открывая глаз, она ударила по нему ладонью. Тактика не сработала, и пришлось нащупать телефон, чтобы выключить его. Через некоторое время будильник завибрировал снова. Вирджиния застонала. Зачем‑то ведь она его завела… А! Как она могла забыть! Нажав на кнопку и на этот раз окончательно воспрепятствовав звону будильника, Вирджиния села в постели. Она облокотилась на подушке и поправила спутанные волосы, пряди которых падали на лицо, немилосердно его щекоча. Пульт лежал где‑то поблизости. Вирджиния обнаружила его между горкой книг, ароматизированной восковой свечкой и одним носком, сброшенным почему‑то на прикроватную тумбочку.
Музыкальный центр откликнулся на команду пульта. Словно вложив в это действие свои последние силы, Вирджиния откинулась обратно на подушки. Можно было закрыть глаза и расслабиться, можно…
– …Еще раз приветствую вас на наших волнах, мои дорогие слушатели. Главные слова вечера уже сказаны, нам с вами остается только наслаждаться любимой музыкой, что я и предлагаю сделать. Откладывать не будем. И сейчас для меня, для вас, для всех меломанов и для тех, кому почему‑то сегодня грустно, звучит неподражаемая композиция Эрика Клэптона.
Спальню заполнил мягкий гитарный перебор, потом к нему присоединился немного хрипловатый, но волнующий голос певца.
Вирджиния посмотрела на настенные часы. Все нормально, все в порядке… пока в порядке. У Максимилиана эфир. Сегодня он короче, чем обычно. Передача продлится около двух часов. А потом бойфренд обещал заехать к ней.
Вирджиния не могла понять, что происходит. Ей кажется, или Максимилиан согласился заехать вечером не с той же охотой, как раньше? В последнее время она такая мнительная. Ей чудится скрытая недоброжелательность со стороны коллег, неприязнь, исходящая от босса, вот и Максимилиан…
Или ничего ей не чудится? Вирджиния упомянула о бутылке вина, о фисташковом мороженом, прежде чем Максимилиан буркнул «хорошо», назвал время и положил трубку до того как Вирджиния успела сказать, что целует его…
Бутылка вина действительно стояла, охлажденная, в холодильнике. В морозилку был заботливо помещен контейнер с фисташковым мороженым. Свежая чиабата, несколько нарезок – ветчина, сыр, копченая рыба… Для импровизированного «приема» бойфренда годилось вполне, для позднего вечера – тоже. Готовить что‑то существенное у Вирджинии не было сил.
Под душевную песню она чуть было не задремала снова. Но спать было нельзя. Вирджиния не могла сказать, будто слушает эфиры Максимилиана по обязанности, однако теперь это давалось ей чуть труднее, чем раньше. Этот его голос, обволакивающий и умиротворяющий одновременно, бархатистый… Кажется, Максимилиан вкладывает всю душу в односторонние беседы с невидимыми слушателями. Такой искренний, так тонко чувствующий и такой остроумный… С Вирджинией он разговаривает почти так же. Чуть больше интимного, более доверительно… Или все это уже исчезло, а она даже не заметила?.. Или он беседует так со своей подругой по инерции?.. У кого можно было искать все эти ответы?
Вирджиния надеялась сегодня вечером получить ответ хотя бы на один из них.
Шутки, размышления и пара новостей о жизни города перемежались с различными композициями – баллады, последние хиты, медленные песни и мелодии потяжелее. Вирджиния так глубоко ушла в свои мысли, что чуть было не пропустила момент прощания Максимилиана с «многочисленной слушательской аудиторией». Интересно, как он выглядит в эти минуты? Любуется собой? Выглядит довольным? Прикидывает, оказал ли он какое‑то влияние на настроение тех, кто был с ним последние два часа? Или безразличен к возможной реакции на свою работу? Вирджиния могла только догадываться. Максимилиан никогда не приглашал ее в студию, чтобы она понаблюдала, как он ведет эфир, священнодействует над аппаратурой, склоняется над микрофоном, поправляя наушники…
Время пошло.
В такой час на дорогах уже не было пробок; по крайней мере, Вирджиния искренне надеялась, что быть их не должно. Разве что какая‑то форс‑мажорная ситуация, авария или что‑то в этом духе… Но к Максимилиану это не имеет отношения.
На его «сузуки» от студии до дома Вирджинии ехать не больше чем тридцать минут. Тридцать минут… Вот и посмотрим, так ли он хочет увидеться с ней. Они не виделись уже неделю. Неделю!
Вирджиния нехотя вылезла из постели. Покосилась на нее. Заправлять… какой смысл ее заправлять? Так… перетряхнуть подушки, поправить простыни и расправить сверху одеяло. Если ситуация окажется лучше, чем ей кажется, официальная обстановка в спальне будет ни к чему.
Подойдя к столику с зеркалом, она взглянула на свое отражение. Взбила волосы щеткой. Вид был не таким уж и заспанным. Вирджиния поправила бретельку ночной сорочки, упрямо сползающую с плеча. Все‑таки цвет морской волны шел ей больше других, гораздо больше…
Вирджиния поискала мягкие домашние тапочки, но их нигде не было видно. Наверное, когда она залезала под одеяло, тапки улетели слишком далеко под кровать. Совершенно не хотелось шарить там, выискивая их и вытаскивая. На кухню она поплелась босая. Из недр кухонного шкафа были извлечены два высоких стеклянных бокала. Не самая правильная форма и не самая тонкая ножка – ничего, сойдет. В конце концов, это не торжественный прием… Вирджиния достала из холодильника бутылку вина, принялась красиво раскладывать на большом блюде лепестки ветчинно‑сырного цветка.
Неужели полчаса еще не прошли?
Как медленно тянется время…
Вирджиния зашла в ванную, чтобы заблаговременно почистить зубы. В стаканчике красовалась одинокая зубная щетка. Словно компенсируя это, вокруг стаканчика, как солдаты на посту, расположились сразу три тюбика с зубной пастой. Вирджиния любила разнообразие в быту.
Она включила воду и тут же выключила ее. Брызги вырывались из‑под крана со слишком сильным шумом. Чего доброго, она еще пропустит звонок в домофон… И она не носит с собой мобильный телефон по всей квартире. Да куда его можно положить – у тонкой шелковой сорочки не имеется карманов! Торопливо проведя щеткой по зубам, Вирджиния все‑таки включила воду тонкой струйкой. Наскоро ополоснув рот, она вышла из ванной. Прислушивалась. Из‑за входной двери не доносилось никаких звуков. Вирджиния вздохнула с облегчением.
Но когда она вернулась в спальню, то обнаружила, что настенные часы показывают уже начало первого.
Еще через пятнадцать минут она сидела как на иголках. Что может так задерживать Максимилиана? Или он вовсе не торопится к ней? Конечно, он мог задержаться, чтобы поболтать после работы со своим сменщиком по эфиру, другим диджеем. Но несколько минут…
Максимилиан опаздывал уже на полчаса.
Можно было ему позвонить.
И выслушивать нелепые объяснения или сбивчивые оправдания?
Вирджиния не хотела звонить ему ради чистоты эксперимента. Нужно же, наконец, понять, какие на самом деле у Максимилиана к ней чувства. Просто подружка… или же что‑то большее?
Час ночи.
Кажется, она не тянет даже на подружку. Потрясающая самонадеянность! Неужели он вообразил, будто Вирджиния будет сидеть здесь и ждать его, не смыкая глаз?
А ведь сидит и ждет.
Хорошо, что она не открывала вино. Напиток давно бы выдохся. Сыр на тарелке наверняка уже зачерствел. Ладно – просто заветрился. Почему она позволяет так с собой обращаться? Неужели он совсем не соскучился? Можно, конечно, предположить, будто Максимилиан задержался в одном из магазинов и выбирает для нее подарок… Кого она обманывает? Если он опаздывает, то явно не из‑за магазинов. Подарок из супермаркета? Вирджиния усмехнулась. Только они и открыты круглосуточно…
Долгожданный звонок в домофон раздался так резко, что Вирджиния подскочила на месте. Она уже практически дремала, тупо глядя в одну точку перед собой и не замечая телевизора, включенного на каком‑то музыкальном канале. Сколько же прошло времени?! Нужно было открывать Максимилиану дверь.
Через пару минут он уже входил в ее квартиру. Ей показалось, или он будто бы отвел глаза? Как бы то ни было, почти сразу Максимилиан прижал Вирджинию к себе.
– Привет…
– Здравствуй, – согласилась она.
– Я тебя не разбудил?
– Нет, конечно. Я ведь тебя ждала.
– Замечательно…
Слегка отстранившись от подруги, Максимилиан сбросил с себя кожаную куртку.
Вирджиния даже не подозревала, что так соскучилась по своему возлюбленному. Все мысли об опоздании Максимилиана улетучились у нее из головы… но в этот момент Максимилиан уверенным и ловким жестом набросил куртку на вешалку. Он удовлетворенно присвистнул: куртка угодила воротником как раз на крючок и надежно на нем повисла…
– Что это за запах? – спросила Вирджиния.
– Запах? Какой запах?
– Этот запах, – повторила она.
Максимилиан покачал головой, одновременно пожимая плечами:
– Я ничего не чувствую.
И широко улыбнулся, делая шаг вперед, пытаясь вновь поймать Вирджинию в свои объятия.
Но она совершенно явственно ощущала этот запах. Ее было уже не сбить с толку.
– Максимилиан! – Вирджиния возмущенно повысила голос. – Ты опоздал больше, чем на час!
– Малыш, я же отправил тебе сообщение.
– Я не получала никакого сообщения, – удивилась она.
– Неудивительно. Ты, наверное, редко проверяешь свой мобильный. А если бы я звонил тебе и не мог дозвониться?
– Но ты не звонил…
Впрочем, про сообщение было очень похоже на правду.
Вирджиния сходила за телефоном в спальню, вернулась.
– У меня во входящих ничего нет, – с недоумением сообщила она.
– Ты ведь и сама знаешь, что так бывает, – кивнул Максимилиан, – сообщения просто не доходят. Особенно когда сеть перегружена… Пачками не доставляются.
– Но почему ты опоздал?
– Разговаривал с программным директором.
– Больше часа?
– Меньше. Намного меньше, – успокаивающе улыбнулся Максимилиан.
– Хорошо, но что было потом?!
– Послушай, я не понимаю, с чего ты ко мне прицепилась?
Он уже хмурился.
Вирджиния с расстановкой произнесла, четко выделяя слоги:
– Я жду тебя весь вечер. Но ты опоздал больше чем на час. Толком не говоришь, где ты был.
– Я еще заезжал на заправку.
– И поэтому от тебя пахнет не бензином, а духами?!
– Вирджиния, черт подери, почему от меня должно пахнуть каким‑то там бензином?! – Максимилиан повысил голос. – Я не работник заправки! К твоему сведению, я даже из машины не выходил. А что касается того, что ты приняла за духи… В нашей студии сегодня кто‑то пролил гадость. Черт его знает, что это было, но какая‑то жуткая химическая гадость… Не то жидкость для протирки стекол, не то еще что… И вот мой напарник приволок из туалета освежитель воздуха. Ландыш или роза. Брызгал, брызгал, пока дышать стало совсем нечем…
– Что же вы, не могли открыть окно? – произнесла с сомнением Вирджиния, которая слушала более чем внимательно.
– Я и говорю – идиот, – поддакнул Максимилиан. – Даже мне на рубашку попал. Ладно, может, что‑нибудь перекусим? Я голодный, как волк.
На мгновение в Вирджинии проснулись инстинкты хозяйки…
Она даже отступила на шаг.
Программный директор, бензозаправка… Почему бы и нет? В самом деле, не стоит быть такой подозрительной. Он ведь обещал приехать, и он приехал… разве не так?
Рубашка.
Попал на рубашку?
Вирджиния встрепенулась.
– Там, наверное, пятно… Дай я посмотрю.
Максимилиан не пятился, но и не придвигался ближе.
– Ерунда. Отстирается.
– Но ты ведь завтра снова поедешь в студию… Как же можно в таком виде?
– Брось, – он махнул рукой, – может, там ничего еще и нет…
Вирджиния уцепилась за воротник рубашки Максимилиана и даже умудрилась расстегнуть верхнюю пуговицу.
Он усмехнулся:
– Какая страсть…
– Снимай! – потребовала Вирджиния.
– Это еще зачем? – на лице Максимилиана в равных долях были смешаны изумление и ирония.
– Брошу в стиральную машинку, – решила Вирджиния. – Утром сможем погладить. Давай, снимай! Чего хотел от тебя программный директор? Видишь, тебе нельзя приезжать в студию с пятнами на рубашке!
– Я ничего не вижу, – сделал последнюю попытку возразить Максимилиан, правда, довольно слабую.
– Хорошенько рассмотреть можно будет только тогда, когда снимешь.
Со своей добычей Вирджиния умчалась в закуток, где находилась стиральная машина и сушилка для белья.
Вместе с рубашкой вполне можно было постирать несколько светлых маек и блузок… В стиральной машинке должно было хватить места. Почти не глядя, Вирджиния уже протянула руку, тонкая ткань скользнула в барабан…
Это еще что?
С внутренней стороны воротника что‑то пунцовело.
Вирджиния пристально разглядывала отпечаток помады на светлой ткани.
Сомнений быть не могло.
Не воск, не пятно от аэрозоля, не краска, не пластилин… Да мало ли что еще «не».
Двух мнений здесь быть не могло. Это прошло бы для Вирджинии незамеченным… но, на свою голову, она в последний момент выдернула рубашку из стиральной машины – проверить, померещился ли ей посторонний оттенок на рубашке.
Лучше бы она этого не делала…
Она слегка потерла «находку» кончиком указательного пальца. Да, это была именно помада, такую консистенцию ни с чем не получится спутать.
И самым противным было то, что Вирджинии отлично знаком был этот оттенок помады.
У нее в косметичке лежал тюбик с точно таким же оттенком. Она подкрашивала им губы три раза в день, так что удивительно, что помада еще не закончилась.
Пунцовый, чистый, чуть пряный, насыщенный оттенок. Ее любимый.
«Что, если это и есть моя собственная помада?..» – предательски толкнулась в висок мысль.
Можно было быстренько с ней согласиться. Но Вирджиния прекрасно осознавала – это ведь полная чушь!..
Она не настолько высокого роста, чтобы дотянуться до воротника рубашки Максимилиана губами.
Да уж, это точно. Особенно с внутренней стороны!..
Не говоря уже о том, что Вирджиния не пользовалась сегодня этой помадой. Еще чего не хватало – намазаться «Диором», прежде чем отправляться в постель… Да нет, нет, она не сумасшедшая, это точно. И с памятью у нее все в порядке. Она не пачкала рубашку Максимилиана помадой. Она вообще не видела эту рубашку раньше…
Максимилиан, демонстрируя обнаженный торс, уже устроился на кухне возле барной стойки. К вину он пока не прикасался, зато тарелка с ветчинно‑сырным ассорти успела наполовину опустеть.
– Проголодался, даже сам не ожидал, – пояснил он, подняв глаза на вошедшую в кухню Вирджинию.
Девушке удалось удержаться от банальностей и демонстративных жестов. Вместо того чтобы швырнуть рубашку Максимилиану в лицо, она положила ее ему на колени. Правда, рубашка не была аккуратно сложенной.
– Что… В чем дело? – начал было бойфренд. Его глаза опустились вниз, взгляд уперся в воротничок…
И застыл.
– Ты испачкала мне рубашку! – возмутился он через минуту, правда, это прозвучало фальшиво, к тому же несколько запоздало.
– Теперь я понимаю, почему ты опоздал! – воскликнула Вирджиния, перебив собеседника.
– Я? Опоздал? Я ведь уже говорил тебе…
– Роза? Жасмин? Это были духи! Я ведь чувствовала, но хотелось тебе поверить. И поверила бы, если б не наткнулась на это маленькое, но такое существенное явление!
Максимилиан выпрямился.
– Ты просто устала, – осторожно начал он, – переутомилась…
– Не пытайся сделать из меня идиотку! – возмутилась Вирджиния. – Это чужая помада! И я не оставляла ее на твоем воротничке. А это – чужие духи. Понюхай сам. Ты‑то, должно быть, уже принюхался, поэтому сам ничего не почувствовал… Иначе сменил бы рубашку. Это несложно. Не ожидал так глупо попасться, да? Еще додумался врать про освежитель воздуха!
– Послушай…
– Я уже послушала, зато теперь не хочу ничего слышать, – проинформировала Вирджиния. – Тебе просто удобно было со мной, да? Всегда можно приехать после эфира. Не нужно слишком сильно тратиться на свидания…
– Вечно вы, женщины, все преувеличиваете.
Максимилиан понял, что доиграть спектакль до конца ему не удастся. Аншлага не будет, и сорвать аплодисменты, хотя бы жидкие, уже не получится…
Он поднялся, рубашка упала с колен. Пришлось поднимать ее и тщательно отряхивать. Вирджиния, отступив к плите, сосредоточенно смотрела на Максимилиана, скрестив руки на груди.
– Ты могла бы мыть полы и получше, – с ехидной улыбкой отметил Максимилиан.
– А ты мог бы мне не врать.
– Тогда все закончилось бы значительно раньше.
Вирджиния скривила губы:
– Просто удивительно, почему некоторым из мужчин до такой степени не хватает одной женщины. Они готовы пожертвовать теми отношениями, что у них уже имеются… Неужели приятно, когда тебя уличают и ловят на лжи? А что с этой… как ее… впрочем, неважно. Ей ты будешь хранить относительную верность, или вскоре и она поспешит от тебя избавиться?
– Ты несешь чушь, – буркнул Максимилиан.
Тряхнув волосами, которые отличались завидной рыжиной, Вирджиния холодно произнесла:
– При всем этом ты предсказуем. Зачем тебе столько одинаковых женщин? Она даже помаду предпочитает такую, как у меня. Я еще могла бы понять, если бы тебе захотелось чего‑то совершенно нового…
– И простить? – встрепенулся Максимилиан.
– Этого только не хватало!
В три часа ночи Максимилиан был окончательно выставлен из дома. В руках он держал небольшую картонную коробку, куда Вирджиния покидала те немногочисленные вещи, которые Максимилиан непостижимым образом забывал или оставлял у нее дома: походную зажигалку, пару музыкальных дисков, наушники от плеера, галстук, юбилейный выпуск автомобильного журнала…
Вирджиния осталась в одиночестве. Бутылка вина отправилась на свое место – полку холодильника.
В задумчивости Вирджиния съела пару ломтиков сыра, потом поставила бокалы для вина в мойку, хотя они были чистыми…
– Поздравляю тебя, дорогая, – произнесла она вслух. – Скоро Рождество. Совсем скоро. Что может быть лучше, чем остаться под Новый год без парня?..
Глава 2
– Что за идея‑фикс?..
Эванжелина расслабленно лежала на тахте.
Широкий и низкий стол в гостиной был заставлен бутылочками с коктейлями, коробочками со сладостями, на нем стояло несколько бокалов.
– И ничего не идея‑фикс, – в очередной раз возразила Вирджиния. Впрочем, возражение было уже не слишком уверенным. – Вот представь, если бы парень бросил тебя незадолго до дня рождения… Что у тебя был бы за праздник?
– Рождество – не день рождения, – возразила Эванжелина. Протянула руку, взяла полупустую бутылку с вишневым пивом, с удовольствием отхлебнула из нее. – Где Кристин?
Вирджиния взглянула на часы.
– Она звонила всего пятнадцать минут назад. Сказала, что слегка задержится.
– Небось опять застряла в супермаркете, – проворчала Эванжелина. – И чего ей неймется? Уже полно всего.
– Да… а потом, как всегда, не хватит красного вина или шоколада. Можно подумать, мы в первый раз собираемся.
– Между прочим, в последний раз мы собирались все вместе довольно давно, – заметила Эванжелина, возвращая бутылку на стол. Поменяла положение ног, закинутых одна на другую. – Максимилиана можно поблагодарить хотя бы за это…
– За что?!
– Твой дом снова стал открыт для нас, – подмигнула подруга.
– Только не говори ерунду! – возмутилась Вирджиния. – Можно подумать, что было время, когда я не желала пускать вас на порог. Просто…
– Просто мы с тобой встречались в других местах. Или ты с Кристин. Или я с Кристин. Понимаю, ты не хотела лишний раз мозолить нами глаза Максимилиану…
– При чем здесь глаза? Вообще не при чем. Ему просто были бы неинтересны наши сплетни и обмен новостями. Всякая болтовня. Я не хотела, чтобы он чувствовал себя не в своей тарелке… Понимаю, если бы у него была пара друзей, и мы как‑нибудь смогли бы устроить посиделки на шестерых… – Вирджиния расстроенно махнула рукой. – Что толку сейчас говорить об этом?
Глаза Эванжелины хищно блеснули:
– Да‑да, на шестерых… Ручаюсь, твою светлую головку занимала совсем не та мысль, о которой ты сейчас говоришь. Ты была поглощена своим Максимилианом, совсем не думая о подругах. Я и Кристин, между прочим, тоже хотели бы с кем‑нибудь повстречаться.
– Забудем. Проехали. Я оказалась неспособной удержать хотя бы этого мужчину рядом с собой. Что уж говорить о его возможных друзьях и гипотетических посиделках…
В домофон наконец‑то позвонили.
– Это Кристин!
– Я догадалась. – Вирджиния направилась к двери.
Кристин сгрузила ей на руки кучу бумажных пакетов:
– Привет, – торопливо проговорила она, целуя воздух возле щеки Вирджинии. – Здесь багет, паштет, сыр, фрукты…
– Не желаю из‑за вас садиться на диету! – покачав головой, Вирджиния понесла свертки на кухню. Нужно было доставать из буфета плоские тарелки, резать это все, раскладывать… До чего же у нее заботливые подруги, сил нет.
– Надеюсь, я не слишком опоздала.
– Надейся. Можешь переодеться в спальне. Мы с Эванжелиной прикончили уже второй коктейль…
Наконец все трое вновь собрались в гостиной.
Вирджиния обвела подруг одобрительным взглядом:
– Что может быть лучше уютной и домашней пижамы?..
– Ты права, ничего! – Кристин с удовольствием похлопала себя по животу, обтянутому фиолетовой тканью в бледно‑желтых нарциссах.
– Да уж. С мужчиной в таком одеянии не больно‑то поспишь.
Вирджиния смущенно кашлянула:
– Собственно, теперь я могу надевать в постель все, что захочу… Сорочку, пижаму – да хоть в халате спать!
Кристин непонимающе подняла брови.
Вирджиния вздохнула:
– Не хотелось говорить об этом по телефону…
– Но вновь ощутить на себе уют и гостеприимство этого дома мы можем лишь потому, что Максимилиан больше никогда не переступит через порог, – закончила Эванжелина.
Кристин вытаращила глаза:
– Неужели вы расстались? Ваши отношения казались такими… идеальными.
– Вот поэтому я и не вдавалась в подробности, – Вирджиния искоса глянула на Эванжелину и засмеялась. – Знала, что придется рассказывать все заново. Дело в том, что…
Пижамная вечеринка была в самом разгаре. Бутылки пустели не стремительно, настроение Вирджинии улучшалось не столько благодаря алкоголю, сколько из‑за присутствия подруг, их участия и беззлобного подтрунивания.
– И все‑таки я не понимаю, – в очередной раз заявила Эванжелина. – В чем такая срочность нахождения нового мужчины? Дай себе передышку.
– Да она просто не привыкла быть одна, – засмеялась Кристин.
– Вот еще! Почему это? Я ведь живу одна, – заметила Вирджиния.
– Да, живешь ты одна, с этим трудно поспорить. Но любовник может приехать к тебе в любой момент. Остаться на столько, на сколько захочет. Ты можешь отправиться на свидание. Разве это называется «быть одной»?
– Твоя взяла. Ладно, хорошо. Признаюсь, мне просто не нравится, что у меня никого нет!
– Быстро ты приходишь в себя, – улыбнулась Кристин, – не успел парфюм Максимилиана выветриться с твоей подушки, а ты уже в поисках новой половинки…
Вирджиния гордо вздернула нос:
– А что я, должна убиваться по изменнику? Конечно, я поплакала, мне было больно и обидно. А, главное, непонятно – чем же, чем она лучше меня?..
Нужно было срочно отвлечь Вирджинию. И Кристин, и Эванжелина это понимали.
– Скоро Рождество. Все заняты собой. Наверняка толкаются в магазинах, посвящая время праздничной сутолоке. Отдохни, сделай паузу.
– Вот именно. Возьми тайм‑аут.
– А в следующем году тебе наверняка встретится множество парней, настроенных на развитие романтических отношений.
– Что вы понимаете? – возмутилась Вирджиния. – Не желаю встречать Рождество в одиночестве! Не хочу!
– Ты вроде как не одна, – осторожно напомнила Кристин.
Вирджиния с удивлением подняла голову:
– Да? Не одна?
– Конечно. Мы ведь с тобой…
– Но это совсем другое! Я всегда встречала новогодние праздники с мужчинами…
– Вот так вот. Мы ее уже не устраиваем.