Верховная. По тропе из еловых веток

4. Противостояние

«Знаешь, чем опасно длительное влияние душевной боли? В отличие от физической, в какой-то момент ты перестаешь ей удивляться и принимаешь, как часть своей души».

Трактир «Рябой-Юродивый», несмотря на странное название, всегда пользовался популярностью как у простого люда, так и у бытовых ведьм. Здесь не было места дракам и прочим разбирательствам, посетители знали, куда шли и на что подписывались в случае разжигания межрасовой ненависти. А все потому, что в трактире делались самые что ни наесть вкусные алкогольные напитки.

После шести часов вечера здесь было не протолкнуться. Юная девушка-бард исполняла на лютне веселую композицию о графе и его сорока бастардах, подавальщицы носились с деревянными подносами, а маленький помощник повара раздувал огонь в камине, ругаясь на одухотворенный предмет для подачи дров. Воздух пропитался спиртным, потом и ароматом кушаний. Здесь было по-настоящему уютно. Особенно, когда наступали холода, «Рябой-Юродивый» становился тем самым теплым островком среди льдистого океана, где можно было передохнуть и набраться сил.

Я протиснулась между каким-то здоровяком и большой корзиной с тыквами, занимая крайний высокий стул. Он стоял подальше остальных, за углом пивной стойки, у мшистой деревянной стены. Столешница тут ломилась от обилия фруктов и всяких склянок горючего, поэтому никому не приходило в голову занять это место. В любом случае, трактирщик попросил бы его переместиться за стол или на скамью.

Я устало стянула с головы капюшон, щелкнув пальцем по брюшку железного паучка. От моего прикосновения он тут же начал перебирать лапками и двигать хелицерами. Обсидиановые глаза налились насыщенным желтым светом от попавшей в него энергии. Бытовым ведьмам привлечь внимание трактирщика было куда проще, чем простым обывателям без магии.

– Сорок вывел он детинок, ведь кончал в каждый ботинок, – затянула бард последнюю строку песни. – Вывел, бедный, цело племя, что ж за чудо гра’фско семя!

Толпа разразилась хохотом, и даже я, слышавшая эту небылицу сотни раз, прыснула в кулак.

– Мисс Хельга, пробил час.

Ко мне в руку сразу же после обращения перекочевала деревянная кружка пива. Паучок, исполнив свою роль, снова стал неподвижным. Пригубив напиток, я слизала с верхней губы пенку и кивнула:

– …пора и честь знать.

Усатый мужичок за прилавком добродушно улыбнулся и подал знак закончившему с камином мальчонке. Тайный код, придуманный Клементом, не менялся вот уже пару лет, и им пользовались только работники гильдии. Для потенциальных клиентов схема слегка усложнялась – лишь после шести выпитых кружек пива или вина они могли надеяться на встречу с руководством. Глава всегда был себе на уме, не даром родился рыжим и конопатым. Ходили поверья, что рыжие всегда рождались с деформированной головой, и от того частенько бывали дурными. Конечно, такие байки едва ли стоило принимать за чистую монету, однако в случае с незаурядными идеями Клемента я бы не удивилась, назови его кто-нибудь умалишенным.

Понять гения дано не каждому.

– Хельга!

Помяни черта, вылезет из табакерки.

За моей спиной выросла массивная мужская фигура. Из его уст мое фальшивое имя звучало с насмешкой, и причина тому была весьма прозрачной – уж очень друг любил сравнивать наши шифры с шифрами ночных бабочек из борделей. Раньше это забавляло, сейчас – вынуждало невольно закатить глаза. Я сделала еще глоток, смакуя во рту кедрово-лимонный вкус алкоголя. Не спешила оборачиваться, ждала, пока Клемент подтащит стул и усядется сбоку.

– Судя по твоей довольной мордашке, вылазка снова оказалась неудачной, – продолжил издеваться друг, подливая в небольшую рюмашку хвойной настойки.

При взгляде на насыщенную янтарную жидкость в горле встал ком. Как он мог пить такую горечь – оставалось загадкой. Однажды мужчина взял меня на слабо и вынудил выпить пол графина горючей гадости. С тех пор я воздерживалась от любых споров и игр с хрупким эго. Все-таки, извергать содержимое своего желудка в старое смердящее ведро уже через час попойки не самое приятное занятие.

– Как видите, сударь, – едко выплюнула я. – Чего звал? Я надеялась поспать часок-другой.

Клемент хмыкнул, выпивая стопку и закусывая лимоном. Его рыжие волосы в желтом тусклом свете зачарованных несгорающих свечей выглядели насыщенно-медными, переливаясь в темный каштан на волнистых завитках. Теплые, медовые глаза с морщинками в уголках сияли весельем. Зато тема, которую поднял друг, оказалась отнюдь не забавной:

– В доме маркизы Орнелл вчера убили бытовую ведьму.

Я с трудом проглотила пиво после этой фразы. Неприятный холод пробежался вдоль позвоночника. Смерти сестер всегда больно били по сердцу, даже если мы не были знакомы.

– И снова аристократы, не так ли?

Клемент стал задумчиво поглаживать волевой подбородок. Он делал так, когда обдумывал подачу отнюдь нелегкой информации. В его гильдии «Йон», названной в честь ворона-фамильяра, служили не только бытовые ведьмы-информаторы. Нередко нам приходилось ввязываться в расследования, связанные с убийствами нам подобных и иметь соответствующие навыки сыщиков. Однако чаще всего это была лишь наша инициатива докопаться до истины.

– К нам обратилась дочь маркиза Орнелла, – продолжил Клемент. – Она весьма сумбурно изложила суть проблемы помимо кровожадного преступления. Тем более, ублюдок и без того известен, и ты права в своем предположении.

– Хочешь сказать, в этот раз предстоит не расследование убийства?

Мужчина кивнул, уставившись мне прямо в лицо:

– Там очень интересный случай с самой маркизой. Поймешь, когда сама увидишь.

Он щелкнул пальцами, и трактирщик принес нам газету. Выпуск был свежий: от «Королевского вестника» пахло чернилами и пергаментом, словно его только-только достали из печати. Друг указал заостренным ногтем на небольшой заголовок в самом углу:

– Отбор бытовых ведьм для маркиза Орнелла. Просьба всем нетрудоустроенным совершеннолетним бытовым ведьмам явиться в особняк для официального найма, – прочла я.

Далее шел глупый текст про рекомендации и прочую документальную ересь. Стало смешно. Никто в здравом уме не пошел бы на это добровольно. Маркиз Орнелл отличался дурным нравом и жестокостью, а его дочь и вовсе прослыла аристократической подстилкой, что не чуралась разделить постель даже с низшими аристократами. Такая семья едва ли могла обеспечить бытовой ведьме защиту от Церкви, они сами являлись очень большой опасностью.

Я воочию лицезрела маркиза Орнелла, когда тот насмерть забил мальчишку-прислугу на одном из приемов моего отца. Бедняга случайно пролил на господина сок и поплатился за это жизнью. Я помнила ужас на лицах других слуг, собственные слезы и просьбы остановиться. Но никто не послушал неподобающе воспитанную дочь виконта.

– Значит, хочешь, чтобы я под предлогом отбора попала на их территорию и встретилась с заказчицей?

– Только ты достаточно опытна для этой работы.

Я прикусила нижнюю губу, сдирая с нее слой сухой кожи. Самые рискованные задания делили меж собой я и другая бытовая ведьма по имени Роза. Но недавно ее едва не сожгли на погосте, и теперь она лечила свое ментальное здоровье в маленьком коробке, который едва ли можно назвать комнатой.

Встречаться с маркизом было рискованно. Он не видел меня почти пять лет и наверняка даже не запомнил в тот вечер, и все же. Стоило тщательно обдумать, как лучше замаскировать свою внешность перед приездом в логово жестокого ублюдка.

– Детали?

– Как я и сказал, письмо было весьма сумбурным, я бы и не обратил на него внимания, – честно признался Клемент. – Но от него веяло шлейфом магии.

Я нахмурилась:

– В их поместье есть еще бытовые?

Мужчина печально усмехнулся:

– В том то и дело, ягненочек, официально там была зарегистрирована только одна бытовая ведьма.

Я отставила кружку пива и чиркнула спичкой. Меж пальцев была зажата самодельная сигаретка из сушеной гвоздики и чабреца. Первая затяжка принесла мнимое успокоение, вторая – дрожь. Первобытный страх перед опасностью неприятно вылизывал пятки.

– Думаешь, держат кого-то нелегально?

Я стряхнула пепел в заботливо подставленную Клементом деревянную плошку.

– Бог его знает, – передернул плечами мужчина. – Надеюсь, тебе удастся это выяснить. Обязательно переговори с заказчицей помимо прочего. Думаю, она напрямую в этом замешана, чуйка редко ошибается. Дам тебе Йона в помощники.

– Спасибо, обойдусь, – поморщилась я. – Мои фамильяры не привечают чужих. Да и сам знаешь, какие у нас отношения с твоим «голубем».

Я сделала еще пару затяжек и потушила сигарету. В голове, как тараканы, роились самые разные мысли. «Йон» был не только информационной гильдией, но и тайным помощником притесняемым ведьмам. Я работала здесь уже несколько лет. С тех самых пор, как ушла от семьи, которая хотела продать меня местному графу как ведьму или, чего хуже, в случае вскрытия правды, передать Святому.

И как однажды Клемент протянул мне руку помощи, сделал фальшивые документы и дал кров, я старалась сделать то же для других, таких же, как я. Конечно, он не стал бы настаивать в случае отказа, но сказать «нет» мне не позволяла как совесть, так и миссия узнать как можно больше о магии, которой обладали те, кому Церковь не изменила эгрегор.

Ну и поселить в доме маркиза какую-нибудь гадость тоже представлялось мне неплохой перспективой.

– Хорошо, тогда я пойду, нужно выспаться перед тем, как идти в разинутую пасть шакала.

Я слезла со стула, игнорируя попытку Клемента побыть джентльменом.

– Еще лишь восемь, не рановато?

– Я потратила пол дня, чтобы спуститься с горы, на которую ты сам меня загнал за реликвией, уволь.

– Ни за что! Только не такого ценного подопечного, Хельга!

Я фыркнула, набрасывая на голову капюшон. И нравилось же ему делать акцент на фальшивом имени.

– Подай повозку к пяти.

– Хорошо, увидимся, бусинка! В следующий раз налью сколько хочешь за счет заведения!

А еще на всяких дурацких прозвищах.

Но злиться на Клемента никогда не получалось. Небрежно махнув ему рукой, я поспешила к выходу. Несмотря на свои слова о сне я заранее знала – эта ночь будет бессонной.

5. Поместье чудовища

«Любая сила требует расплаты, любая сила требует крови и жертвы».

Предрассветный час рассеивал силу. Я чувствовала себя немного разбитой после короткой ночи. Хотелось проваляться в кровати еще как минимум шесть часов, но важное задание не терпело отлагательств. Когда дело касалось благополучия сестер, жалость к себе становилась неуместной. Я сделала глоток из деревянной кружки, чувствуя, как насыщенный травяной отвар обжигает горло. Терпкий, с нотками хвои и бергамота. Особенно приятный, потому что заботливо собран, высушен да перемолот своими руками.

– Неспокойно.

В пальцах оказалась чуть мятая самокрутка. Я чиркнула спичкой, поджигая ее и делая первую затяжку. Горечь вперемешку с легкой кислинкой апельсиновой корки осели на языке. Взгляд упал на дрожащую ладонь и слетающий вниз пепел. Не дуй со стороны гор легкий ветерок, седые хлопья непременно осели бы на грязно-коричневые юбки или покоцаные носки сапожек. Я не выдерживала. Страх с каждой отсчитанной секундой овладевал мной все сильнее и сильнее, а когда со стороны города раздался шум колес и лошадиное ржание, сердце и вовсе ушло в пятки.

Старенький кучер приветливо улыбнулся, остановившись напротив закрытого трактира. Его повозка была начинена сеном и парой бочек. На первый взгляд никто бы и не подумал принять старика за колдуна. Неприметный простолюдин, только и всего.

– Доброго утра, мисс Хельга, – поздоровался он.

Я криво усмехнулась, закуривая в последний раз и притаптывая остатки тлеющего пергамента. Затем поднялась со скамьи на крыльце и резво спрыгнула вниз. Высота была небольшой – в три покосившиеся ступени. Упасть не страшно, отделаешься парой царапин, но треснувшее самолюбие придется подклеивать. Для меня такая шалость перед каждым заданием служила своего рода проверкой – устоят ли ноги, али дрожь в коленях не позволит. Благо, твердость моих убеждений еще ни разу не давала спуску страху.

– Здравствуй, Ханнес, – я обогнула повозку и села рядом со стариком.

– Вас не узнать.

С этими словами он шлепнул лошадь лозиной, и мы двинули прочь от «Рябого-Юродивого». Признаться, брошенная стариком фраза немного успокаивала. Значит, выкрашенные магией русые волосы, измененный цвет глаз и безобразный шрам на пол лица все-таки создавали дымку тайны. Я боялась, что маркиз даже со своим плохим зрением может признать во мне бывшую знатную леди.

Тем более ту, что оскорбила его честь, бросившись спасать слугу во время «справедливого» наказания. Я поежилась, кутаясь в накидку, которая едва-едва могла согреть. Для правдоподобности образа Клемент оставил мне кем-то потасканные вещи с кучей заплаток и мелких дырочек. Бытовые ведьмы вне дворянских семей, по мнению самих дворян, бедствовали, и мы решили поддержать это слепое убеждение. Впрочем, заносчивые ублюдки были не так уж далеки от истины.

Однако в моем случае хорошая одежда уже несколько лет не являлась чем-то, что я не могла себе позволить. Поэтому нынешнее облачение невольно отбрасывало меня в прошлое. В очень сложное время после побега. Некоторые пожелали бы стереть себе память, лишь бы не вспоминать травмирующие события – но не я. И знатные, и простолюдины нередко обращались к бытовым ведьмам с просьбой избавить их от призрачных фантомов. Слушая и наблюдая, как сестры принимали заказы, я всегда иронично посмеивалась. Пожалуй, чтобы не просыпаться по ночам от ужасных снов, мне стоило заново родиться. Ведь потеря памяти означала потерю личности – кошмары преследовали меня с самого первого вдоха в моей проклятой семье, больше половины жизни.

Я мотнула головой, отгоняя эти мысли. Ни к чему ворошить былое. Путь даже сегодня мне и, скорее всего, придется встретиться с кошмаром своей юности. Рука машинально легла на плетеную сумочку – для этого задания я взяла с собой более вместительную и менее заметную. Блеклый цвет травы по осени почти не выделялся на фоне подранных юбок. Потайной карманчик с кинжалом, свечой и книгой был надежно замаскирован под ручную вышивку, а основное пространство занимали всякие неодухотворенными предметы, которые бы не вызвали вопросов при досмотре. Все это являлось моим единственным шансом на спасение. Ведь никто не знал, что таило в себе будущее.

Погруженная в свои тяжелые думы, я и не заметила, как задремала. Спать в любых, даже самых неудобных, местах стало для меня привычным, если кругом не ощущалось опасности. Дорога была прямой, без ям и ухабин, а мерное постукивание колес сильно убаюкивало. Но мой короткий сон оборвался так же стремительно, как и начался. Мягкое прикосновение крыльев к носу вынудило поморщиться и чихнуть. Правое плечо сдавила тяжесть птичьего тела.

– Йон, – тихо позвала я, разлепляя тяжелые веки.

Ворон громко каркнул, клювом указывая вперед. Тотчас захотелось согнать вредного фамильяра Клемента, но я удержалась и послушно посмотрела куда он хотел, несмотря на боль от хватки острых когтей.

Мы уже ехали по выстланной темным кирпичом дороге. Начались владения маркиза Орнелла, а это означало, что скоро от меня потребуют вывернуть исподние. В груди замер испуганный вздох, но я постаралась сглотнуть гнилой привкус страха и выровнять дыхание. На тыльных сторонах ладоней и у кромки роста волос на лбу и висках выступили капли холодного пота. Темное поместье показалось из-за тяжелых дубовых ветвей. Величественное, мрачное, и почти не выделяющееся в ореоле свинцовых облаков. Казалось, в этом месте никогда не светило солнце. Все ведьмы привыкли к ночи и силе, которую она даровала, однако сейчас расстилающаяся повсюду тьма напротив безумно пугала.

Я не понимала, почему реагировала на все с такой горячностью. За годы выживания хладнокровие отпечаталось на всей моей сущности, и мне казалось, что все так и было. Но почему по мере приближения я все отчетливее слышала неразборчивый гул в ушах и эхо собственных криков?..

– Останови повозку!

Чей-то повелительный тон вернул меня в реальность. Я, как слабоумная, захлопала ресницами, глядя на возникшего с моей стороны рыцаря. Йона, на удивление, уже не было рядом. Он исчез очень быстро и незаметно. И вот зачем приходил, чего хотел…

– Предъявите документы и слезайте с повозки, дальше пойдете пешком.

Я послушалась. Уняв дрожь, достала из сумки документы и показала их хмурому молодому мужчине. Он грубо выхватил их из моих рук и принялся рассматривать. Даже осветил специальным прибором, чтобы исключить вероятность магического вмешательства. В том, что он ничего не найдет, я не сомневалась. Клемент хорошо постарался, чтобы сделать мне фальшивую личность. Правда, имя не стал менять, обозвав Хельгой Кристенсен, намекая на незнатное происхождение.

Тем временем к рыцарю добавилось еще несколько. Процедура досмотра заняла у них почти десять минут – сначала бумаги, карманы, полы юбки, а потом и содержимое сумки с разнообразными поварешками и, на первый взгляд, невинными механизмами. Один из стражей Орнелла даже потребовал показать работу муравьев, которые без предводительства Царицы могли разве что безобидно переносить небольшие предметы.

Пока все наблюдали за этим действом, Ханнеса отпустили с миром.

– Ладно, пойдем, образина, – сплюнул мне под ноги самый старший, усатый рыцарь.

Я на его колкость лишь мило улыбнулась. Но оскорбленный таким хамством Рунольв не удержался от пары подножек. Мужчина то и дело спотыкался, не брезгуя целой тирадой бранных слов на каждом шагу. Довольная сущность тихо хихикала мне в ухо. Благо, недалекий рыцарь предпочел не вступать в открытый конфликт – только посматривал косо и явно вздохнул с облегчением, когда довел меня до парадной и передал в руки дворецкому. Не менее отталкивающая личность в строгом костюме холодно приказала следовать за ним.

– Ожидайте.

Немного выдохнуть удалось лишь в приемной. Там, помимо меня, уже находились две бытовые ведьмы. Они скромно сидели, прижавшись друг к другу, на узком диванчике. Судя по нетронутым кружкам чая, девушки не осмелились испытывать судьбу. Не пить никаких жидкостей в чужих домах оставалось негласным правилом сестринства. Вздрогнув, когда я вошла, ведьмы метнули в меня недоверчивые взгляды. Это было гораздо лучше слепого радушия. К сожалению, даже среди сестер бывали предатели. По наполненными ужасом глазам девушек было несложно понять – обе здесь по принуждению, никак не по доброй воле.

Приветливо улыбнувшись, я села на соседний диван. Богато обставленная приемная пахла горьким парфюмом и дорогой кожей. Резная мебель, камин, массивная люстра… Все, как и у других аристократов. Или почти все. Наверное, обычный человек не придал бы этому особого значения, но ведьма отметила бы сразу – в помещении не наблюдалось ни одного растения и уж тем более изобретения.

Закинув ногу на ногу, я принялась ждать. Это было непросто – искусанные в кровь губы и отметины от ногтей на ладонях служили тому доказательством. Прежде чем вновь вернулся дворецкий, прошло около получаса. Больше на собеседование никто не явился.

– Мисс Бернли, – произнес слуга скрипучим голосом. – Прошу за мной.

Одна из ведьм покорно поднялась на трясущихся ногах. Робкая, миловидная, хрупкая… Ее ждало очень непростое испытание. Я ощутила боль в груди, когда за девушкой закрылась дверь. Страх снова лизнул меня по затылку, но мешкать было нельзя. Правда, прежде чем мне удалось начать побег из приемной, в нее вновь вошел незнакомый человек.

Это оказалась среднего роста дворянка в изумрудном платье с розовой накидкой и такого же цвета перчатками. Бегло оглядев наши лица, она остановила свой взор на мне. Яркие зеленые глаза смотрели слегка растерянно, словно их обладательница в чем-то сомневалась. Но для меня сомнений быть не могло.

– Приветствую, миледи. Ваша красота еще ослепительнее, чем о ней говорят.

Девушка чуть склонила голову к плечу, наблюдая мой нарочито неуклюжий реверанс. Создавалось впечатление, будто я временно обрела способность слышать, как шестеренки в ее голове складывали подсказки в единый пазл.

– Пойдемте со мной, мисс.

Развернувшись, маркиза Орнелл быстрым шагом направилась прочь из приемной. Я нагнала ее в коридоре.

– У нас мало времени.

Дрожащий голос леди выдавал ее нешуточное волнение. Впрочем, спешную походку и дрожь в плечах скорее можно было назвать страхом. Но чего боялась знатная особа в своем же доме?.. Подумав об этом, я дала себе мысленную оплеуху. Мало ли ужасов таилось в моем собственном поместье, когда я жила под крылом отца?

– Сюда.

Девушка открыла неприметную дверцу за гобеленом. Оттуда нам в лица ударил пронизывающий до костей холод, а короткий порыв ветра всколыхнул волнистые локоны маркизы. Сделав шаг, я увидела крутую лестницу. Она вела вниз, к подземельям. Рунольв, вновь тихонько возникший на моем плече и затерявшийся в волосах, недоверчиво принюхался. Даже отсюда он уловил зловонный запах крови. Сущность засуетилась, призывая вторую. На другом плече появился Рэндалфр. Быстро оценив обстановку, он предупредил о возможной опасности.

Но эта опасность исходила не от маркизы.

Мы молча спустились в подземелье, и дышать стало совсем трудно. Моему взору предстала ужасающая картина: длинное грязное помещение с узеньким проходом между темницами и пыточными, начиненными изощренными средствами для пыток: начиная от кресла для купания и заканчивая кошачьим когтем и колыбелью. Большая часть из них была пуста, но две камеры в самом конце занимали какие-то люди. Мы остановились, и узники безразлично повернули к нам головы: на бледных лицах не было никаких эмоций.

Я судорожно выдохнула, стараясь совладать с собой.

– Как вам известно, недавно в этом поместье погибла бытовая ведьма и вы, я полагаю, уже догадались, кто ей в этом помог.

Голос маркизы был тихим и сломленным. Она словно сдерживала рвущиеся наружу рыдания. По выбранной закрытой позе и опущенным в пол глазам было понятно, что она не желала тут находиться.

– Ингрид, наша бытовая ведьма, была мне самым близким другом, – девушка безжалостно сминала кружево собственного платья. – И когда ее убивали, я ничего не могла с этим поделать. Она испустила свой последний вздох у меня на руках.