Спаси меня
- -
- 100%
- +
Хантер выдержал паузу, затем спокойно ответил.
- А как ещё это объяснить? Есть вещи, которые не терпят полутонов. Если кто‑то ведёт себя как ублюдок - это не «особенности характера». Это просто дерьмо. И закрывать на это глаза - неправильно.
Я снова хихикнула.
- Ты прям рыцарь в сияющих доспехах, который пришёл спасать мир от… дерьма.
Он не ответил, а я перестала смеяться и откинулась на спинку сиденья. Кажется, этот разговор немного растопили лёд между нами.
Повернув голову, я открыто рассматривала мужчину за рулём. В солнечных очках, со слегка взъерошенными волосами он был похож на сексуального Криса Эванса. Его локоть удобно лежал на открытом окне, пока другой рукой он держал руль. Линии его профиля были четкие, скулы будто выточены из камня. Вид обрамлял солнечный свет, пробивающийся сквозь ветви деревьев.
Я почувствовала некую умиротворенность, пока наблюдала за ним. За последние полчаса я так выдохлась - и морально, и физически. Но, несмотря на недавнюю возможность прикоснуться к смерти, думаю, что эта ситуация даже сблизила нас. В каком‑то очень необычном, почти абсурдном смысле.
- Спасибо тебе, - прошептала я, но не уверена, услышал ли он меня вообще.
- Хочешь перекусить? - спросил он, игнорируя мою благодарность.
- Я очень голодна.
- Чего бы тебе хотелось?
Меня удивляло, с какой непринужденностью он это произнес. Словно так было всегда: мы вместе колесим по дорогам, время от времени останавливаемся для спонтанного секса, а потом спокойно едем перекусить. Будто мы обычная пара, проживающая свой будничный день.
Но реальность иная. Между нами - лишь договоренность на пять дней. Когда срок истечет, наши пути разойдутся навсегда. Останутся только воспоминания, которые постепенно растворятся во времени. Исчезнет всё: безумная поездка, случайные разговоры, эти мимолетные моменты близости.
- Хочу блинчики, мороженое и кофе. На Яхао‑Бич есть кафе Maui Pie, можем заехать туда.
- Maui Pie? - переспросил Хантер.
Я кивнула.
- Да, это по пути. Я была там пару раз.
- Для той, кто, по твоим словам, пробыл здесь всего три дня, ты удивительно хорошо ориентируешься, - заметил он.
На самом деле я на острове почти две недели и планировала улететь через семь дней. И только я собиралась это сказать, Хантер продолжил.
- Кажется, это место было в списке.
Что?
От меня не ускользнуло то, как быстро его рука, до этого расслабленно лежавшая на подоконнике, резко сжала руль. Он проговорился. Конечно, я могла бы сделать вид, что не заметила, но… серьёзно? У такого человека, как Хантер, был список мест для посещения?
Подогнув под себя ноги, я развернулась к нему всем корпусом.
- Ты не можешь бросить такую фразу и потом притворяться, что ничего не случилось.
- Наблюдай, - коротко ответил он.
- Что за список? - настаивала я, не собираясь отступать.
- Оставь это, Талия.
Я усмехнулась, чувствуя азарт.
- Если ты не скажешь, я встану в полный рост, задеру топ и покажу всему острову свои сиськи.
Хантер снял очки и уставился на меня, будто пытаясь понять, не шучу ли.
- Что?
Попался. Точно в цель.
- Да, будь уверен, я сделаю это. А ещё поставлю одну из первых песен Джастина Бибера на полную мощность.
Он посмотрел настороженно. Хантер явно сомневался, но знал, что от меня можно ожидать чего угодно.
- Ты не сделаешь этого.
Я широко улыбнулась.
- Наблюдай.
Ткнув пальцем в сенсорный экран автомобиля, я без труда нашла трек Baby, поскольку мой телефон уже был подключен к аудиосистеме. Честно говоря, я ненавидела эту песню, в моём плейлисте встречались куда более достойные работы Бибера. Но сейчас момент требовал жертв.
Увеличив громкость до максимума, я выпрямилась во весь рост. Мы как раз въехали в центральную часть острова - вокруг было полно туристов. Люди тут же обратили на нас внимание.
Ветер развевал мои волосы, я схватилась за края топика и уже приготовилась потянуть вверх - клянусь, я бы это сделала - но Хантер резко выключил музыку.
- Хорошо! Хорошо, сядь, - произнес он, покачивая головой.
Я довольно опустилась на сиденье.
- Ты сумасшедшая.
- Ты уже говорил. Теперь поговорим о тебе. Точнее, о списке.
Хантер опустил подбородок, признав поражение. Тяжело вздохнув, он наконец заговорил.
- Это мой первый отпуск за десять лет. Моя сестра - она твоя ровесница - решила, что я не справлюсь сам. Написала для меня список занятий и мест для посещения, чтобы я не заскучал.
Я не сдержала ухмылки.
- Она думает, что ты не нашёл бы, чем заняться на острове, где полно красивых девушек, выпивки, океана и…
- И где каждый второй бармен знает, где достать кокаин, - перебил он с лёгкой иронией. - Да, именно так она и думает. Уверен, что она считает, будто я веду самую скучную жизнь на планете.
- Это не так? - с издевкой спросила я, хотя уже не раз убеждалась: Хантер и скука - понятия несовместимые.
- Думаю, нет. Просто я не сторонник развлечений. Обычных развлечений.
Я нахмурилась. Что он имел в виду? Обычные развлечения - это сходить на вечеринку, посерфить… А что тогда считает развлечением Хантер? Меня это заинтриговало. Неужели он… убивает морских котиков ради забавы? Или устраивает ритуальные танцы, чтобы вызвать дождь? Я решила оставить эту мысль на потом.
- Я хочу увидеть этот список.
- Нет.
- Почему нет? Мы проведём вместе пять дней, мы могли бы выполнить что‑то оттуда.
Хантер припарковался у одноэтажного здания с белым фасадом. На крыше мерцала разноцветная вывеска «Maui Pie».
- Потому что я не собираюсь идти по этому списку. У нас есть более насущные дела.
Я вышла из машины, Хантер последовал за мной.
- Например, какие? Трахаться целыми днями? Ты, конечно, не обижайся, но не уверена, что в твоём возрасте мы используем хотя бы треть презервативов, которые ты купил.
Ложь. Абсолютная ложь. Я была уверена: Хантер в самом расцвете, и нам наверняка придется докупать еще защиты. Он - альфа, а такие мужчины способны трахаться до последнего вздоха. И, честно говоря, есть вероятность, что этот вздох случится прямо в процессе.
Глупая, едкая мысль о ревности тихонько пробралась в сознание. Скоро он вернётся в Сиэтл, будет встречаться с другими, спать с ними, заботиться, защищать… А я? А я вернусь в свой личный ад, где для меня уже разогрет уютный котелок.
Я резко отогнала эти образы. Нет. Нужно сосредоточиться на настоящем. У меня нет и не могло быть никаких прав на Хантера. Но пока он рядом, я возьму всё, что смогу.
- Разве я дал тебе повод сомневаться в моих способностях? - спросил он, открывая передо мной дверь кафе. Шагнул ближе, наклонился к моему уху и прошептал. - Или тебе требуется очередное подтверждение?
Щёки вспыхнули, но я спрятала смущение за смехом.
- Ох, не знаю… Уверен, что твоё сердце не остановится в процессе?
Он улыбнулся - медленно, с легким вызовом.
- Если остановится, то только от переизбытка удовольствия.
Я фыркнула.
- Звучит как диагноз.
Хантер не ответил, взял меня за руку и повел к столику у окна. Его ладонь была тёплой, крепкой и эта простота касания вдруг показалась особенно приятной после недавних событий.
Мы сели. Хотя по обе стороны стола стояли удобные диваны, Хантер предпочел сесть рядом со мной, а не напротив. Официантка принесла меню, но я едва взглянула на него.
Всё моё внимание было приковано к мужчине рядом, к тому, как он провёл рукой по волосам, как прищурился, читая названия блюд, как на секунду задержал взгляд на мне.
- Знаешь, - сказала я, не отрывая глаз от его лица, - ты мог бы просто сказать: Талия, я в отличной форме, не переживай.
- Но тогда ты бы не получила удовольствия от своей шутки, - он поднял бровь. - А это, несомненно, была шутка, поскольку я скорее умру от упавшего с неба кирпича, чем из-за остановившегося сердца во время секса.
Официантка приняла заказ - две порции блинов с фисташковым сиропом, несколько шариков мороженого и кофе - и удалилась, оставив нас наедине. Теперь ничто не мешало продолжить нашу словесную игру.
- Да… Ты действительно неплох, папочка, - с лёгкой усмешкой произнесла я.
Хантер придвинулся ближе. Его теплая ладонь легла на мое обнаженное бедро, отчего по коже пробежала лёгкая дрожь.
- Назови меня так ещё раз, - тихо, с едва уловимой угрозой в голосе проговорил он, - и я отшлёпаю твою непослушную задницу прямо здесь, у всех на глазах.
Я чуть не подавилась собственной слюной, но он произнёс это таким сексуальным тоном, с едва уловимым, непонятным акцентом, что меня можно было понять.
Нам принесли заказ, и мы наконец приступили к завтраку. Я обожала вкусно поесть, и от первого же укуса блинчика с фисташковым сиропом настроение заметно улучшилось. Но мысль о загадочном списке не отпускала.
- Я хочу увидеть список. Если ты… - начала я.
- Хватит, Талия. Не нужно ставить мне условия.
- Что в этом такого? Или я увижу там оргию и сёрфинг голышом? Кстати, последнее я очень даже не против попробовать.
- Нет, на самом деле там всё настолько банально, что не стоит тратить на это время.
- Позволь мне самой решить. - Я сложила руки в молитвенном жесте и надула губки - приём, который неизменно срабатывал с моим лучшим другом.
Видимо, и на Хантера он подействовал. Он закатил глаза, со звоном бросил вилку в пустую тарелку, отчего несколько посетителей невольно обернулись и достал из заднего кармана брюк сложенный в несколько раз лист бумаги.
Выхватив список, я победно улыбнулась.
- Разве то, что ты не считаешь важным, будешь носить с собой?
Хантер промолчал. Я аккуратно развернула бумагу и начала читать напечатанный на компьютере текст.
Список оказался до безумия простым - нечто среднее между «насобирать ракушек» и «посетить местный аквапарк». Создавалось впечатление, что его составляла девушка не старше пятнадцати.
Конечно, я не стала говорить это Хантеру. Было видно, что их отношения с сестрой очень тёплые, раз он носит эту бумажку с собой. И даже если не собирался следовать списку, очевидно, просматривал его, иначе не запомнил бы некоторые пункты.
Но один пункт действительно заинтересовал меня. Он стоял последним, был выделен жирным шрифтом и написан капслоком.
ВЛЮБИТЬСЯ
Я замерла, перечитав слово несколько раз. Подняла глаза на Хантера - он смотрел в окно, будто назло избегая моего взгляда.
- Что ж… Как насчёт того, чтобы начать прямо сейчас? Мне нравится пункт «Поймать рыбу самодельным копьем».
Чашка с кофе, из которой пил Хантер, замерла в воздухе в нескольких милиметрах от его губ.
- Серьёзно?
- Почему нет? Я знаю одно место, где у берега полно рыбы. Мы могли бы пожарить на ужин то, что поймаем.
Хантер сделал глоток, не сводя с меня взгляда. Внешне он казался расслабленным, но глаза - эти пронзительные голубые глаза - стали насыщеннее, ярче, будто небо вдруг озарилось солнцем.
- Хорошо.
- Правда?! - Я едва сдержалась, чтобы не вскочить и не броситься к нему с объятиями. Улыбка грозила разорвать мое лицо на две половинки. Это действительно звучало как приключение.
- Да, поехали.
Я закивала, торопливо сложила лист, спрятала его в сумку и вскочила, лишь надеясь, что Хантер не передумает.
- Может, вернёшь? - спросил он, приподняв бровь и не тронувшись с места.
- Верну, когда закончим, - бросила я через плечо и направилась к выходу.
Этот отпуск становится всё веселее.
Глава 8
ХАНТЕР
Что и требовалось доказать - рыбу мы так и не поймали.
Но надо отдать Талии должное: её упорство вызывало восхищение. Когда она соорудила самодельное копьё, скрепив кривую палку и нож резинкой для волос, - я уже понимал: затея обречена.
Девушка не сдавалась. Юбка насквозь промокла, на лбу выступили капельки пота, волосы растрепались, а она все прыгала по берегу, пытаясь поймать рыбу. Спустя полчаса Талия осознала: дело не идет. Выбросила нож, резинкой завязала волосы в хвост и принялась просто бить палкой по воде, в надежде оглушить рыбу.
Я едва сдерживал улыбку. Хотелось остановить её, объяснить, что это провал с самого начала… Но Талия выглядела такой увлеченной, такой волнующе‑красивой в роли неудачливого рыбака. Поэтому я молча наблюдал и любовался.
Когда мы вернулись домой, Талия отправилась в душ, а я заказал пиццу и подобрал фильм на Netflix. Но до телевизора мы так и не добрались. Даже доставщику пиццы дверь не открыли.
Планы поменялись, когда Талия вышла ко мне из душа - разгоряченная и обнаженная. Она поманила меня пальцем, приглашая - и я, словно школьник, забыл обо всём на свете.
На следующий день мы вычеркнули из списка рыбалку и решили перейти к следующим пунктам: снорклинг и собирание ракушек.
Когда Талия вновь не надела нижнее бельё, я лишь покачал головой.
За это время я успел неплохо изучить сирену и сделать несколько выводов. Например: Талия подбирала цвет обуви под настроение, выковыривала оливки и грибы из пиццы, а потом съедала их отдельно, а из пачки Skittles она ела только желтые конфеты. Она определенно была самой необычной девушкой из всех, кого я встречал.
Эти моменты лишний раз напоминали о её незрелом возрасте. Даже её тело ещё не достигло пика совершенства: девушка была худой, с упругой задницей и небольшой грудью с острыми сосками. Но я знал, что через пару лет, когда формы станут более округлыми и пышными, какому‑то придурку повезет просыпаться рядом с этой сиреной.
Совершенно незнакомое чувство поселилось в моей груди - странное и тревожное, будто что‑то внутри сопротивлялось тому, чтобы я отпустил её в будущее, где меня уже не будет. Мне нужно было срочно отвлечься, но вместо этого я хорошенько трахнул Талию прямо на выходе. Это помогло сбросить долю напряжения, хоть и не избавило от навязчивых мыслей.
Ближе к вечеру, после снорклинга, мы прогуливались по пляжу. Талия собирала ракушки и красивые камни, складывая их в мой карман - несмотря на то что в её шортах тоже были карманы. Она двигалась легко, с детской непосредственностью, то приседая на корточки, то резко вскакивая, чтобы рассмотреть очередной необычный камешек.
Когда в очередной раз она склонилась над песком, мимо прошли два серфера. Один - бритый, почти лысый - громко засмеялся, привлекая моё внимание, и указал пальцем на Талию. Второй - с длинными светлыми волосами и проколотой губой - кивнул напарнику. Они остановились рядом с девушкой.
- Эй, малышка, отлично смотришься на коленях, - протянул лысый, окидывая Талию масляным взглядом.
Его друг рассмеялся от остроумной шутки. Я сделал шаг вперёд, но Талия опередила меня.
- Идите нахрен.
Ублюдки рассмеялись. И это случилось снова. Второй раз за два дня я готов был кого‑то убить из‑за этой девушки. Но дело ведь не в ней - будь на её месте любая другая, я поступил бы так же. Правда?
- О, а она с коготками, - не унимался лысый, хлопнув приятеля по плечу. - Люблю диких кошечек.
- Вам сказали свалить отсюда, - мой голос звучал ровно, но пальцы в карманах сжались в кулаки.
Наконец-то они заметили меня.
- А ты кто такой? Ее папочка? - заржал блондин, явно наслаждаясь ситуацией.
Папочка? Серьёзно? Я старше их лет на десять, но выгляжу куда лучше. Эти двое похожи на обдолбанных серферов из второсортного фильма.
- Называй меня как угодно, но вам лучше уйти по‑хорошему, - произнёс я, выдерживая ледяной взгляд.
- Ты слышал, Лэн? - лысый толкнул блондина. - Похоже, цыпочка любит члены постарше.
Талия резко выпрямилась. Ее рыжие волосы взметнулись вверх, рассыпавшись по плечам. Она скрестила руки на груди и уставилась на них с таким презрением, что даже у меня по спине пробежали мурашки.
- Этот «папочка», - она выделила слово с ядовитой усмешкой, - трахает меня так, что я вижу звёзды, мальчики. Так что вам лучше пойти и подрочить - здесь вы ничего не найдёте, кроме проблем.
Господи. Я давно забыл о своем британском прошлом, думал, что привык к американским девушкам. Но Талия… Она была вне всякой конкуренции. Её дерзость одновременно смешила и заводила. В голове мелькнула дикая мысль: а не доказать ли прямо здесь и сейчас, насколько правдивы её слова?
- Это мы сейчас проверим, - процедил блондин.
Он рванул вперед с неожиданной резкостью, замахнулся и его кулак впечатался в мою челюсть.
Мою голову вывернуло вправо, в ушах зазвенело, а во рту тут же появился металлический привкус. Я сплюнул кровь на песок, чувствуя, как она стекает по нижней губе.
- Чувак! Здорово ты его отделал! - заорал лысый, но даже не сдвинулся с места.
Я медленно поднял голову и широко улыбнулся окровавленными зубами, с каплями крови на подбородке. Эти придурки даже не понимали, что натворили.
Я живу ради таких моментов.
- Чё ты улыбаешься?! - белобрысый, которому уже было не до смеха, нахмурился и попятился к своему дружку. Его самоуверенность испарилась в одно мгновение.
Я не стал отвечать. Слова были лишними. Кровь кипела, требуя освобождения.
В следующее мгновение я рванулся вперед, схватил придурка за шею и с силой впечатал затылком в песок. Он вскрикнул, а я уже заносил локоть для удара.
Раз.
Второй.
Когда мне было двадцать лет и когда у меня почти не было денег на другие опасные развлечения, я дрался. Часто и за деньги. Но не не только ради пары сотен в кармане, а ради этого самого чувства - разрядки и возможности остаться с адреналином один на один.
Улыбка не сходила с моего лица, я бил снова и снова, методично и хладнокровно. Блондин что‑то бормотал, пытался прикрыться, но тщетно. Его руки дрожали, движения были хаотичны, он уже не сопротивлялся - только скулил.
Лысый стоял в стороне. Глаза округлились от страха. Ни единого движения, чтобы помочь своему товарищу. Он смотрел. Ждал. Надеялся, что я не обращу на него внимания.
Внезапно, я услышал свое имя. Обернувшись через плечо, поймал взгляд Талии - она стояла рядом, вцепившись в мою руку так, будто от этого зависела её жизнь. По щекам струились слёзы, губы дрожали. Она пыталась остановить меня всё это время, но я не слышал. Адреналин заглушил всё: её голос, шум прибоя, даже собственный пульс.
Отпустив серфера, я резко развернулся и прижал Талию к груди. Она вцепилась в мою футболку мёртвой хваткой, громко всхлипывая. Я гладил её по спине чистой рукой - той, что не была в крови, - и краем глаза следил за лысым ублюдком, который пытался поднять своего друга.
Внутри все кипело. Хотелось довести дело до конца, почувствовать, как последний удар выбивает из него дух, но я не мог отпустить Талию. Не сейчас. Не тогда, когда она дрожала в моих руках, как раненая птица.
Спустя несколько минут - или, может, секунд, эти придурки наконец смылись. Уползли, оставив нас наедине. Плечи Талии постепенно перестали содрогаться, дыхание стало ровнее. Я прижался губами к её волосам, и тихо произнёс.
- Всё хорошо.
- Ты… Ты чуть не убил его…
- Я не убил его.
- Но ты мог, - её плечи снова затряслись. - я не понимаю, Хантер… Почему ты решаешь вопросы кулаками, когда вполне способен уничтожить их другими способами. Ты совершенно не похож на человека, который постоянно ввязывается в драки, но именно это происходит последние два дня.
- Мог, но не сделал этого, - ответил я, намеренно игнорируя всё остальное, что она сказала.
Я не собирался нарушать наши правила. Ответить на её вопрос - значит приоткрыть дверь в ту часть себя, которую я тщательно прятал много лет.
Талия отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. Не знаю, что она пыталась там отыскать, но в её блестящем от слёз взгляде, читалось сильное волнение. Я ожидал, что она продолжит настаивать, выпытывать правду, но она удивила меня. Мягко провела ладонью по моей щеке, и я невольно опустил веки, погружаясь в тепло ее прикосновения.
- Сильно болит? - тихо спросила она.
- Жить буду, - коротко бросил я, стараясь не выдать, как меня тронуло это простое проявление заботы.
Талия кивнула, будто принимая мой уклончивый ответ.
- Поехали домой.
Домой.
Она впервые назвала место, где мы жили, домом. Нашим домом. Это слово, простое и будничное - вызвало странный, почти болезненный трепет. Я не хотел, чтобы она чувствовала себя как дома рядом со мной. Не хотел привязываться. Не хотел допускать мысль, что это место - с ней - может стать чем‑то большим, чем просто временная остановка.
Я сделал глубокий вдох, пытаясь унять странное волнение, и коротко ответил.
- Поехали, сирена.
Она улыбнулась - едва заметно, но так искренне, что мне стало не по себе. Мы развернулись и пошли прочь от пляжа, от следов крови на песке, от того, кем я был всего несколько минут назад
***
Когда мы вернулись, Талия завела меня в ванную и достала аптечку. Она приложила вату с дезинфицирующим средством к моей губе. Я прищурился, борясь с желанием отстраниться или, напротив, полностью расслабиться. Ощущения были до странности отвлекающими.
Талия слегка улыбнулась и подошла ближе.
- Ты можешь не скрывать от меня свою боль.
- Ты тоже, - бросил я, не подумав.
Разговор набирал обороты, и мне это совершенно не нравилось. Я чувствовал, как мы подбираемся к той грани, за которой начинается территория, куда я никого не пускал.
- О чём ты? - спросила она, не поднимая глаз.
Ничего не говори, Хантер. Не смей. Вы расстанетесь через несколько дней, и ты больше никогда не увидишь эту девушку,
- Твоё поведение… - начал я, тут же мысленно обругав себя за слабость. - Ты делаешь вид, что можешь сама со всем справиться, но это не так. Ты можешь позволить себе быть слабой с кем‑то
Она сильнее прижала вату к губе, заставляя меня тихо застонать.
- Полагаю, этот «кто‑то» - ты?
Ее глаза наконец встретились с моими. В них не было насмешки - только интерес.
- Разве здесь есть кто‑то ещё?
Талия замолчала на несколько долгих секунд. В этой тишине я слышал только наше прерывистое и осторожное дыхание. Затем она осторожно ответила.
- Я почти не знаю тебя.
Мы говорили шёпотом, и от этого атмосфера становилась почти интимной - словно мы делились тайнами, которые нельзя было доверить даже тишине. Возможно, так оно и было. Слова не были произнесены вслух, но их смысл проникал глубже, чем любые громкие признания.
- Ты знаешь всё, что имеет значение, - ответил я, стараясь удержать взгляд ровным, а голос твёрдым.
Талия подняла глаза и впервые за весь разговор посмотрела прямо на меня. В этом взгляде было столько невысказанных слов, что мне стало не по себе.
- Что? Твоё имя, возраст и место рождения?
Она не знала моего места рождения. Талия думала, что я родился и вырос в Америке, но я годами оттачивал акцент, стирал следы прошлого, превращал себя в человека без истории. Даже сейчас, когда редкие нотки прорывались, никто не мог определить их происхождение.
- Что тебе ещё нужно знать?
- Ну… не знаю. Что‑то личное. Особенное. Что‑то, что ты скрываешь от всего мира.
И тут случилось то, чего я не ожидал. Слова вырвались сами. Цепи, сковывающие мой язык, вдруг рассыпались в прах. Я понимал, что Талия - не та, кому я должен был это говорить. Мы расстанемся через три дня, и всё это потеряет смысл. Но почему‑то именно сейчас, в этом полумраке ванной, с её рукой на моей щеке, я не смог удержаться.
- Я не чувствую.
Тишина обрушилась на нас, как тяжёлое одеяло. Глаза Талии расширились, брови сдвинулись на переносице, а рука с ватой замерла в воздухе. Она явно ждала, что я продолжу, но я молчал.