Ядовитая луна

Глава 5. Алекс

Меня трясло. Всю дорогу до дома я слышал голос Амелии в своей голове:

“Марк пропал и для нас всё закончилось. Да ты едва здоровался со мной на занятиях, и то если я оказывалась перед твоим носом. Хватит разыгрывать эту комедию. Уходи!” 

Но ведь ничего не закончилось! Три года я был рядом, как и она. Три года мы находили утешение друг в друге, потому что оба чувствовали пустоту после исчезновения Марка. И три года я боролся с собой и молчал о своем к ней отношении. Я бы решил, что после жестоких слов, которые я сказал ей в лесу, Амелия мне мстит и притворяется, что всё забыла, если бы не знал ее слишком хорошо. Она просто не могла так поступить.

А я мог. И теперь ненавидел себя за это. Угрозы “змеев” выбили почву из-под ног и всё, о чем я тогда мог думать, это как защитить от них любимую девушку. Я не стал за нее бороться и предпочел оттолкнуть, решив, что так она будет в безопасности. Похоже, это было ошибкой.

На улице царила потрясающая погода. Летнее солнце уже вовсю прогрело воздух, и он наполнился ароматами хвои, цветущих трав и вереска. Птицы пели не умолкая, перекрикивали друг друга, и порхали с дерева на дерево. Даже сосны, в обилие росшие на обочинах, казалось, потянулись к свету. Но мне все это было неинтересно. Я будто находился в чудовищном сне, из которого не мог выбраться, и он, как водоворот, затягивал все глубже.

Ночь в лесу вообще осталась темным пятном в моей памяти. Я помнил угрозы и как сам нарвался. Помнил, что мне досталось, и что Амелия отпугнула “змеев”. Помнил, как она призналась в чувствах, а я вместо того, чтобы заключить девушку в объятия и поцеловать, попробовав наконец ее губы на вкус, испугался. Она ушла, что было неудивительно, но я медлил. Боролся с собой, пытаясь унять порыв догнать Бэль и исправить свою чудовищную ошибку, однако фотографии в моем кармане заставили меня остаться стоять там, посреди леса.

Ее крик я не забуду никогда. И ужас, когда я увидел, как чудовищных размеров волк вцепился в нее. Действовал на чистом автомате, а потом… Темнота.

Очнулся у себя в гараже, от того, что солнечные лучи из распахнутого окна будто прожигали сетчатку сквозь опущенные веки. Оглядел себя и чертовски удивился, поняв, что от ссадин и синяков на лице и животе не осталось и следа. Это было по меньшей мере странно, но в тот момент меня волновала лишь Амелия и то, что ее телефон был недоступен. Не передать словами как я испугался.

Но сообщение от незнакомого номера, в котором сообщалось, что она в больнице, заставило меня спешно собраться и поехать к ней. Даже не стал задумываться над тем, кто этот таинственный информатор. Было плевать. От сердца отлегло, ведь самое страшное, о чем я тогда думал, это то, что не смог защитить ее. Что она осталась в лесу истекать кровью или еще хуже.

Но реальность тоже оказалась не сахаром…

Что на нее нашло? Ударилась головой? Разум помутился из-за шокового состояния? Я не знал. Но отчаянно надеялся, что завтра всё встанет на свои места и она всё вспомнит.

А пока мне предстояло придумать, как отделаться от “змеев”. Никакие дельные мысли в голову не лезли, и я на чистом автомате приехал домой и припарковался у гаража, как-то машинально отметив, что пора бы подстричь газон. А еще поменять свечи в машине, чем я сейчас и собирался заняться. Всё, что касалось автомобилей, отлично прочищало голову.

Но я успел лишь сделать несколько шагов по помещению, насквозь пропахшему машинным маслом, кинуть телефон на потрёпанный диван, который этой ночью служил мне кроватью, как сзади раздался до боли знакомый, но почти забытый голос:

– Рад, что ты в порядке.

Замерев, я во все глаза уставился на своего друга.

– Твою мать! – только и смог проговорить я, глядя, как Марк медленно закрывает дверь моего гаража. – Это не можешь быть ты!

Я уж было решил, что все-таки приложился головой на пару с Амелией, там, в лесу. Как еще можно объяснить это видение?!

– А что, ты меня уже похоронил? – усмехнулся друг совсем не весело. – Расслабься. Я вернулся.

Он так просто это говорил, будто выходил за кофе на пол часа, и все эти три года мы с Амелией не занимались его поисками и с ужасом не ждали сообщений о его смерти.

А еще он изменился. Юношеский блеск в карих глазах сменился чем-то тёмным. Волосы отросли и непослушными прядями падали ему на лицо, а щетина на скулах говорила о том, что Марк не брился уже несколько дней. Она ему шла, добавляла мужественности, но для меня казалась чуждой.

– Вернулся?! – воскликнул я, когда удалось пересилить шок. Или не удалось. Друг казался миражом, который рассеется, стоит мне приблизиться. Но ведь это можно проверить. – Где ты, черт возьми, был?! Ты хоть понимаешь, как она страдала?!

Я не мог справиться с собой. В два быстрых шага оказался рядом с Марком и схватил его за ворот рубашки, припечатывая к стене. Ярость застлала взор и всё, о чем я мог думать, это как хочу выбить из него хоть слово в качестве извинений за боль, которую он принес сестре.

Он замер и даже лениво улыбнулся. А у меня в это время внутри всё клокотало, и казалось, что сердце вот-вот пробьет грудную клетку – так неистово оно билось.

– Тебе нужно учиться справляться с гневом, Алекс, иначе он пожрет тебя изнутри. Поверь мне, я знаю о чем говорю.

– Поверить тебе?! – не отнимая рук, я швырнул его на пол. – Три года мы гадали какой страшной смертью и в какой подворотне ты умер! – я почти кричал, но не осознавал этого. – Мы не хотели об этом думать, но у нас не осталось выбора! Твоя мать практически сошла с ума от горя, а сейчас ты как ни в чем не бывало заявляешь сюда и говоришь, что вернулся?!

Он всё еще лежал, будто решил дать мне выговориться и выместить всю свою ярость, которая душила, как петля на шее. Это было на него не похоже. Марк всегда бил первым, а мне всегда доставалась роль друга, который прикрывает его спину от последующих ударов. Но это было раньше… Многое изменилось.

И я не выдержал. Удар моего кулака пришелся точно в челюсть парню, но боли в руке я не почувствовал. А вот Марк… Точно не знаю, возможно, мне показалось, но его глаза вспыхнули зеленоватым свечением, и он оскалил… Клыки?! Как у животного! Затем с легкостью скинул меня с себя, будто я ничего не весил.

Приземлился возле полки с инструментами и потряс головой, прогоняя видение. То, что это было именно оно, я не сомневался. Не может у человека быть такого взгляда и оскала хищника. Просто не может!

– А теперь, наконец, ты готов поговорить? – спокойно спросил Марк, протягивая мне свою ладонь.

– Ты не хочешь для начала навестить свою сестру? Она все еще считает тебя пропавшим без вести.

Я принял его помощь и теперь мы стояли, оценивающе глядя друг на друга.

– Хочу, но позже, – наконец ответил он и расслабленно прислонился к стене. – А тебе вообще лучше к ней не соваться.

Это мы уже проходили! Забавно, что после стольких лет Марк все еще считал, что я недостаточно хорош для нее. Впрочем, после своей вчерашней глупости я тоже так считал.

– Это еще почему?

– Для Амелии теперь все изменилось, да и у тебя тоже скоро появятся проблемы, о которых ты и не подозревал. Ты не задумывался, почему после ночного приключения на тебе всё зажило, как, кхм, прости, на собаке?

– Ты совсем тронулся?! – снова вскипел я. Выслушивать всякий бред не было никакого желания. – Пропадаешь на три года, не оставив даже записки, а теперь появляешься и несешь бред! Тебе домой нужно! В больницу к Амелии и, наверное, в полицию. Тебя все еще считают пропавшим и ищут. Да мы только вчера были в морге!

Он молча меня выслушал, скрестив руки на груди, и делал вид, будто всё, сказанное мной, он прекрасно знал, но его это волновало мало.

А ведь мы даже обращались к местному экстрасенсу, хотя Амелия их терпеть не может, да и вообще всё, что связано с магией. Четыре года назад ее отец мучался болями в животе, но почему-то не захотел идти в больницу. Тогда целительница, как она себя называла, всучила ему травы, которые должны были избавить его от этих проблем. А через три месяца он слёг от рака желудка. Время было потеряно, и даже химиотерапия его не спасла. Роберт умер, оставив жену и детей оплакивать его, и после этого от всего паранормального Амелию буквально трясет. Но она переступила через себя, потому что это был реально последний шанс!

И он оказался пустышкой, мы это узнали позже.

– Пусть и дальше таким считают. А домой я не вернусь. У тебя есть выпить?

– Я не пью, – выпалил я. – Ты бы это знал, если бы не шлялся непонятно где.

– Поверь мне, ты захочешь выпить, когда услышишь мою историю.

– Твою историю? – с издевкой протянул я и уселся на диван. Казалось, если я срочно не увеличу расстояние между нами, то опять наброшусь на Марка с кулаками. – Ну давай, удиви меня. Тебя похитили инопланетяне? Или адепты какой-то секты заманили тебя, приковали наручниками и увезли на север, отстраивать их храм?

– Еще хуже, – он глубоко вздохнул, будто собираясь с мыслями. – Меня укусил волк. Точнее, оборотень. Как и тебя.

– Ты рехнулся! – эта мысль первой пришла мне на ум.

Другого объяснения его бреду про оборотней я не видел. Может, друг и впрямь угодил в секту, и адепты все это время накачивали его психотропными веществами?

На мое заявление он лишь хмыкнул и сложил руки на груди.

– Сейчас тебе удобно так думать, но ты меня все равно выслушаешь, потому что ты мой друг.

– Мы были друзьями, – возразил я. – Три года назад.

Мне показалось, что Марк дернулся, будто получил затрещину, но я был прав, и прекрасно это понимал. Такой срок не проходит бесследно, и человек, который в теле моего друга, мне не знаком.

– Ты помнишь ту вечеринку у костра, после окончания школы? – внезапно спросил он, будто стараясь переубедить меня.

Пришлось напрячь память.

– Когда ты затащил в койку Аду Морган?

Марк самодовольно усмехнулся:

– И не только ее, но это уже детали. Закончилось все на Аде.

Я не был удивлен. Мой друг и девушки – это вообще отдельный разговор. Временами я удивлялся, как его многочисленные пассии не поубивали друг друга. Ну, или как не догадались прикончить Марка, чтобы он не достался никому. Иногда одна из них, когда он разбивал ей сердце, подкатывала ко мне, в надежде оказаться ближе к своему бывшему, и тут уже мне приходилось быть изворотливым и придумывать сто разных способов отделаться от настырной девицы.

Ту вечеринку я помнил смутно, и это было еще одной причиной, по которой я бросил пить. Ночной лес, куча машин с включенными фарами и из каждой гремела музыка, сливаясь в дикую какофонию звуков. Огромный, высотой с дом, костер, вокруг которого плясали выпускники и время от времени подкидывали в него ставшие ненужными учебники и конспекты. Типичная попойка подростков, которые почувствовали вкус свободы. Амелия не ходила. Марк настоял, да и она все еще грустила из-за смерти отца. Я тогда напился и мне поплохело, ведь я всегда переносил опъянение хуже, чем Марк.

– Я оставил тебя в машине, потому что ты едва мог передвигаться, – с фирменной усмешкой напомнил он мне, – а сам до трех ночи развлекался с Адой в палатке. В итоге она уснула, но мне не спалось. Вышел покурить, отошел буквально на несколько метров, тут-то он меня и достал. Я обратился следующей ночью, в своей постели. Чудо, что ни мама, ни Амелия не пострадали.

– Обратился в оборотня? От волчьего укуса? – уточнил я, все еще не веря его словам. Хотя слушать было интересно.

– Это был альфа, – поймав мой недоуменный взгляд, он пояснил. – Вожак стаи оборотней. Раз в несколько лет он делает выбор и сам обращает того, кого считает достойным. Не знаю, по каким таким качествам, но он выбрал меня. Так он усиливает стаю, разбавляя ее новой кровью.

– Занимательно, – протянул я, откидываясь на диванные подушки.

– Черта с два! – глаза Марка вспыхнули от негодования. – Стая всегда в пути. На одном месте задерживается не дольше чем на три-четыре месяца, чтобы люди не начали задавать вопросы. Это выглядит просто как волна нападения хищников, и едва кто-то начнет задумываться над причинами, как стая уходит. Поэтому я не могу вернуться домой. Теперь я себе не принадлежу, и ты тоже.

– Поэтому ты и пропал? – Марк кивнул, а я встал с дивана и зашагал в сторону старого холодильника. Достал пару банок газировки, кинул одну из них другу и уселся на место. – И почему вернулся?

– Утес – дивное местечко для нас. Малолюдно, но здешние никогда не задают неудобных вопросов. Всем на всех плевать. Густые леса, изучить которые не хватит и жизни. Мы вернулись, но ненадолго, как и всегда.

От меня не укрылось это его “мы”.

– Ты так говоришь, будто уже примирился со своей участью.

– Стая –  это семья, – отпивая из банки, глубокомысленно выдал Марк. – А семью не выбирают. Скоро ты это поймешь.

От его заявления во мне опять вскипел гнев. Я сжал тонкий алюминий до металлического скрежета и опомнился только лишь когда почувствовал, что газировка капает на джинсы. Странно, раньше я не замечал за собой подобных вспышек, когда перед глазами буквально встает алая пелена, затмевая нормальные человеческие эмоции.

– У тебя уже есть семья, – чтобы справиться с гневом заставил себя дышать медленнее. – И у меня тоже.

– Ты про Лию? Она тоже скоро это поймет, а тебе я говорю еще раз. Держись от нее подальше.

Напоминание о любимой девушке ножом резануло по сердцу, пуская кровь. Я все еще не понял, что с ней произошло, но если задам этот вопрос Марку, рискую опять услышать тонну сказок, приправленных фантазиями.

– Так меня тоже выбрал ваш этот…

– Альфа, – напомнил друг, переступая с ноги на ногу. – Нет, он тебя не выбирал. Тебя укусил я.

– Класс, – я усмехнулся. Слушать и дальше этот бред не хотелось, но я старательно делал вид, что мне это интересно. – И зачем? Тебе стало скучно без меня?

– Если бы был выбор, я бы никогда с тобой так не поступил. Ты мой друг, и лучше бы ты смирился с тем, что я никогда не вернусь. Но выбора у меня не было. Ты умирал, истекал кровью. Сестра умаляла тебя не бросать ее. Травма головы чуть не стоила тебе жизни, Алекс. Волки чуют смерть, поэтому я принял решение. Укус изменит тебя навсегда, но ты будешь жить.

– А что с Амелией? – стоило произнести ее имя вслух, как что-то резко изменилось.

Плечо прострелило болью, будто к коже прижали кусок раскаленного докрасна железа. Перед глазами заплясали точки, я стиснул зубы с такой силой, что явственно услышал их скрежет.

Подоспев ко мне за долю секунды, Марк оголил плечо прямо через ворот футболки. На коже красовалось алое клеймо в виде солнца и луны, объединённых наполовину. Оно жгло огнем, и я едва смог подавить крик.

– Что это?!

Замявшись, друг нахмурился. Он ответил не сразу:

– Похоже на метку Ядовитой Луны, но она какая-то странная. Я такой никогда не видел.

Тут он перевел взгляд на меня и у Марка в буквальном смысле отвисла челюсть.

– Что? – зло спросил я, пытаясь унять боль, которая все нарастала. Хотелось царапать клеймо ногтями, сдирать кожу, лишь бы избавиться от странной отметины. – Шерсть на лбу выросла?

Метнувшись к стеллажу с инструментами, Марк откопал среди них старое треснувшее зеркало, которое я иногда использовал, чтобы рассмотреть труднодоступные места под капотом. Он до сих пор помнил, что и где у меня лежит, но я был в таком шоке, что не стал этому удивляться.

– Твои глаза, – сунув зеркало мне в лицо, произнес он почти шепотом. – Так не должно быть. У тебя есть еще тридцать шесть часов, пока альфа не призовет.

Я не мог отвести взгляд от отражения, думая одновременно что это какой-то фокус и что я все еще не оправился после стычки со "змеями" и лежу в коме.

Но… Что бы это ни было, оно идеально вписывалось в историю Марка.

– Теперь ты мне веришь? – на выдохе спросил друг, вглядываясь в голубое мерцание моей радужки.

Неестественное мерцание. Нечеловеческое.

Верю ли? Что на это ответить? Я не знал. Но откуда-то появилась твердая уверенность, что это всё связано с Амелией так или иначе.

Глава 6. Амелия

– Что ж, вроде бы всё. Не забывай, тебе нужно принимать антибиотики еще три дня. Повязку сможешь снять завтра. – я согласно кивнула, глядя, как Мона отключает медицинскую аппаратуру. – Вижу, ты уже почти собрала вещи. Есть кому отвезти тебя домой?

– Да, Кристина обещала приехать. Спасибо.

– Не за что, милая, – медсестра что-то черканула ручкой в моем бланке. – Сделай одолжение, никогда больше не попадай сюда в качестве пациента.

Она тепло улыбнулась и пригладила мои волосы. Оставив лекарства рядом с сумкой, Мона попрощалась и вышла. Мне же страшно хотелось домой, а рана под повязкой едва ощутимо ныла и чесалась.

Кристи опаздывала, и это было на нее не похоже. Я еще раз набрала номер подруги, но в ответ услышала лишь привычные длинные гудки, а ведь мы заранее договорились, что она заберет меня из больницы.

Вздохнув, я села обратно на кушетку и с тоской оглядела сумку. Как всегда, ее оказалось мало. Не влезли пара учебников, шампунь и расческа. Можно было конечно, постараться силой впихнуть оставшиеся вещи, но тогда моя дорожная малютка рискует разойтись по швам.

– Неужели тебя выпускают под подписку?

Стоило увидеть Макса, как я вскочила с койки. Губы сами собой растянулись в улыбке, в ответ на теплый взгляд рыжеволосого парня.

Я машинально пригладила волосы. Почему-то мне хотелось ему понравится, хотя сам факт, что Макс оказался в моей палате не первый раз за два дня, уже говорил о том, что я его чем-то зацепила. Вот только чем? Вопрос. Не сказала бы, что раньше парни мною интересовались. Особенно такие эффектные.

– Ты так говоришь, будто я отсидела срок.

– Ну, во многом так и есть. Тут даже сеть ловит через раз. И телевизора нет. Скука смертная.

Хотела сказать, что я не смотрю телевизор, но внезапно в голове возник образ:

Моя гостиная, миска с попкорном в руках, которая опасно накренилась. Он почти рассыпался. Темнота, прогоняемая лишь свечением экрана…

"– Иди сюда… "

Голос, которым были сказаны эти слова, был мне знаком. Даже слишком. Я его любила. А потом мне стало тепло, как если бы на плечи опустился мягкий плед с ароматом морозной свежести и шалфея.

– Амелия… Посмотри на меня, – я моргнула и перевела взгляд на Макса, который оказался в опасной близости от меня. К лицу прилила кровь. – О чем ты задумалась?

Хотела промолчать, но почему-то не смогла. Будто что-то внутри меня подчинилось его голосу.

– Это как… воспоминание вспыхнуло в голове. Ерунда какая-то, – с трудом оторвав взгляд от его внимательных глаз, я отвернулась, стараясь скрыть смущение. – Красивые цветы, жаль, придется выкинуть.

– Уверен, тот, кто их прислал, подарит тебе еще.

Алые бутоны уже потеряли упругость и чарующий аромат, но мне почему-то всё равно было жаль отправлять букет в мусорку. И все же я это сделала, хоть и скрепя сердце.

Едва колючие стебли оказались в ведре, я подняла голову и воскликнула:

– Алекс!

Он молча стоял и смотрел, как я избавлялась от роз, а потом перевел взгляд на Макса и черты его лица неуловимо заострились. В них появилось что-то дикое, делающее знакомого мне парня похожим на хищника. От неожиданности я вздрогнула.

– Что ты здесь делаешь?

– Мне сказали, что тебя выписывают. Я принес тебе сумку побольше, – поймав мой недоуменный взгляд, Алекс показал свою черную спортивную сумку и пояснил: – У тебя все время не помещаются вещи. Давно заметил, что ты не умеешь трезво оценивать вместительность пространства. Но вижу, ты нашла себе другого шофера. Молодец.

– Ну, во-первых, Макс не шофер, – Алекс вопросительно выгнул бровь, облокотился на дверной косяк и сложил руки на груди. – Макс мой… приятель.

– Приятель, да? – голос Алекса сочился пренебрежением и чем-то еще, чего я не смогла распознать. Он швырнул сумку в угол палаты, и та едва не задела шаткий столик для еды. – Я рад, что ты не скучала в одиночестве, Бэль.

От его слов мне сделалось неуютно, и я поежилась. Будто уловив мое настроение, Алекс расслабился и выдохнул, а его плечи опустились. Появилось ощущение, что сейчас он извинится за эти резкие слова, вот только Макс расслабляться не собирался. Он встал напротив парня и вздернул подбородок.

– Кажется, тебе лучше уйти, – холодным голосом произнес он, будто металл заскрежетал о металл. – Можешь не волноваться за Амелию, доставлю домой в целости и сохранности.

– Я никуда не уйду, – не отступал Алекс, а я заволновалась.

Ну и что мне делать? Прогнать бывшего друга, который меня обманывал? Или попросить уйти нового друга, один вид которого заставлял мурашки бежать по коже? А может, пусть сами разбираются? В конце концов, я не приглашала ни того, ни другого.

И третьего я тоже не приглашала…

– Ого, сестренка, да из-за тебя они вот-вот подерутся.