Веселая история двух злодеев

Глава 1

15 декабря

Новосибирск

Отдыхала на своем любимом бежевом диванчике и счастливо смотрела на натяжной потолок с шестью подсветками. Счастье зашкаливало по всем фронтам потому, что я все экзамены сдала автоматами и теперь можно ОТДЫХАТЬ. Тем более с мамой вчера разговаривала, и она согласилась на то, чтобы я отметила Новый год у себя, а не ехала к ней в Челябинск.

«Да, она у меня супер!»

Услышав трель звонка, схватила сотовый и, взглянув, что это сводная сестричка мне звонит, счастливо ответила:

– Привет!

Вместо приветствия услышала отчаянное рыдание. Мгновенно выпрямилась и села нормально на диван.

– Лизка, ты чего ноешь?

– Кристи, ты что, правда, не приедешь к нам? – проскулила она.

– М-м-м… да. Хотела в этом году… – договорить не успела.

– Нет! Ты не можешь! – истерически воскликнула она и вновь расплакалась.

«Почему это? Все могу! Ведь я: способная, смелая и наглая девушка! К тому же конкретная спортсменка для тех, кто не понимает с первого раза».

Не желая обидеть чувствительную, наидобрейшую сестренку, уточнила:

– Почему не могу?

– Потому что… мне так плохо. Пожалуйста, приезжай!

Вздохнула, уже представляя себе, как обрадуются мои друзья будущей новости, особенно Лидия. Она, так вообще, много чего интересного мне скажет.

– Лиза… – начала я.

– Кристи, прошу тебя. Пожалуйста! Умоляю…

– Что случилось? – громко проговорила, желая услышать четкий ответ.

– Я… я не могу… Не могу даже говорить об этом. Это так ужасно. Бесчеловечно!

Вздохнула и произнесла:

– Ладно, завтра в шесть утра выезжаю. Ночью буду. А уже днем нормально поговорим. Хорошо?

– Ты… ты… самая лучшая сестра на свете. Я тебя так жду! Ты мне очень нужна! – с восторгом проговорила Лиза, переставая плакать, но не хлюпать носом, что я отчетливо слышала в трубку.

Была бы стеснительная, покраснела бы, но нет… такого милого качества за собой никогда не замечала.

– Ладно. Только ты это, успокойся. Все будет хорошо, – пробубнила, пересиливая себя не завыть от разочарования, ведь все мои грандиозные планы теперь коту под хвост.

– Нет! Ничего не будет! Все ужасно! – слезно выдала она и опять принялась реветь.

Подождала минуту и попросила:

– Не плачь! Я уже почти в пути.

– Спасибо! Ты… ты…

– Ага… я поняла. Валерьянки хлебни и спи!

– Хо-хорошо, – просипела Зелинская.

– До встречи, сестренка.

– Жду тебя.

Только отключилась, как раздался звонок в дверь. Положила сотовый на столик и пошла открывать, надеясь, что там не сектанты. В последнее время добрые самаритяне атаковали наш дом своей верой.

Пока топала, окинула взглядом родные стеночки. Свою двухкомнатную квартирку я очень люблю, даже обожаю. В новостройке несколько лет назад приобрела, продав старую трешку, на что мама даже согласилась. Меньше комнат, но зато в центре города.

Все тут обставила по своему вкусу, как мне хотелось, чему была несказанно рада. Современный взгляд, замечательный вкус и готова сидеть тут бесконечно, чувствуя всей душой, что я дома. А вот раньше не любила свое жилище. Мама у меня художница, творческая личность, и какого только хлама туда не несла. Все она считала сказочным, а я – пипец каким старьем, но выкинуть нельзя было, поэтому, казалось, что живу в музее.

Открыла дверь и увидела Лиду, которую все ласково называют атаманша. Естественно, когда она далеко и шепотом, так как Атаманова Лидия является мастером по рукопашному бою, а также по кикбоксингу и дзюдо. Усиленно занимается в бойцовском клубе карате и самбо. Соседка работает судебным приставом, но это все пустяки, хотя для некоторых очень даже серьезно.

Светловолосая девушка с внешностью ангела и характером сте… (не будем вдаваться в подробности), с длинными стройными ногами, шикарной фигурой была старше меня на три года. Мы с ней соседки, а также лучшие подруги.

Лида вошла в квартиру, придерживая двумя руками тарелку, накрытую полотенцем. А там… по запаху… пирожки. Чуть не поперхнулась слюной от счастья! Подружка откинула ненужную тряпку в сторону и проговорила:

– С капустой и картошкой!

– Атаманова, ты сама? Супер! Ты – лучшая! Непременно все съем! – воскликнула и тут же попыталась схватить один, но вредная жадоба отвернулась и счастливо выдала:

– Я лучшая, но не в этом, как, впрочем, и ты. Рехнулась, Быковская, что ли? Бабуля нажарила и мне приволокла, а я к тебе. Но ты даже чай не поставила, а уже ручки тянешь, желая слопать в одного.

Засмеялась и весело сказала:

– Милости прошу. Тебе и пирожкам всегда рада!

– Кто бы сомневался, – заметила она, шуруя прямиком в мою любименькую черно-белую кухоньку.

Через полчаса мы сидели за столом, сытые и довольные, разговаривая на интересующие темы:

– Такое горе, что нужно все бросить и ехать к этой плаксе? – недовольно буркнула Лида.

– Лиза – моя любимая сестренка, – рявкнула ей в ответ, предупреждая, чтобы она фильтровала свои словечки.

– Прости… к твоей сестренке, – поправилась подруга, при этом мило скривившись.

– Если не стала говорить, то серьезно. Лизка очень скромная и хорошая девочка. Как мама вышла замуж за ее отца, как родную меня приняла. Свои секреты только мне доверяет. Мировая.

– Ой, не люблю я вот таких добреньких. Как-то настораживают, – честно сообщила Лидия, с негативом посматривая на стремный, искусственный подсолнух – подарок моего парня.

Да-а-а, вкус у Соловьева, конечно, просто отвратительный, но что поделать, Александр хотел порадовать меня.

– Нее-е, тут особый случай. Я уверена в ней.

– Но из-за ее капризов мотать 20 часов без отдыха – это не дело, а тем более нарушать мои грандиозные планы. К тому же ты мне обещала, и мама твоя согласилась. И все через одно место… из-за одной плак… девочки. Кстати, сколько ей?

– Лизе 20 лет, – ответила, прекрасно зная, что Лидия по этому поводу скажет.

– Я поражена! И к ней, взрослой девке, нужно все бросить и ехать? Да это…

– Лида, – рявкнула, сразу же напоминая ей о том факте, что плакса – моя сестра.

– Прости, но меня это прямо выводит из себя.

– Не ворчи, как баба-яга. Знаю, что всем обещала, но не могу отказать ей.

– Потому что дура добрая! – воскликнула Атаманова, улыбаясь очаровательной улыбкой.

– Ты мне льстишь, – усмехнулась в ответ.

– Да уж, точно. Переборщила немного.

Рассмеялись, а потом она все-таки не выдержала и полезла своими ручками к моему подарочку.

– Что это за убожество у тебя в кухне появилось? – осведомилась корректная Лидия, трогая потрепанные листочки, еле живой стебель, придирчиво рассматривая подсолнух в горшке.

Посмотрела на свой «шедевр» и поделилась:

– Соловьев, заботливый мой, в клювике принес.

– Понятно тогда, – усмехнулась Лида, а потом встала и заявила: – Ладно, я пошла. У меня встреча с Валентином.

– Пошла защищать его от всех монстров, живущих в этом злом городе? – стараясь не засмеяться, поинтересовалась вежливая я.

– Нет, просто он… ранимый, – категорично сообщила подруга, направляясь на выход.

– Нда-а, ну как надоест быть негласным телохранителем и наидобрейшим ангелом, спросишь мое мнение.

– Да я и так его знаю. Но что поделать?! Любовь! – воскликнула она, озаряясь ангельской улыбочкой.

– «Это любоф-ф-ф, сказала кошка, поедая мышку», – счастливо выдала, складывая руки на груди.

– Примерно так! Все, а то опоздаю в оперу.

Чуть не поперхнулась слюной, а потом улыбнулась и посоветовала:

– Знаю несколько способов, как сделать так, чтобы никто не заметил, что ты спишь. Мама вечно меня туда таскала. Опыт огроменный.

– Постараюсь сдержаться и…

– Не уснуть?! – закончила за нее.

– Да, наверное, – вымученно заявила Атаманова и пошла вперед, а я ей вдогонку крикнула:

– Лидка…

Она повернулась и развела руки в стороны, прекрасно зная, что я не просто так ее окликнула. Даже ухмыльнулась, подозревая, что лучшая подружка сейчас порадует ее интересным вопросиком.

– Ты сказала ему, кем работаешь?

Спрашиваю я по вполне понятной причине. Потому что был у нее очень неудачный роман с парнем, который, узнав, где она работает, сбежал. В результате оказалось, что Славик – скрывающийся алиментщик с нереальной задолженностью матери с тремя детишками.

Змееныш мерзопакостный! Да, это мое личное мнение о таких гаденышах, и ничего с собой поделать не могу. Но подруга проигнорировала мой совет и не пробила Шортикова по базе, хотя на лбу у него огромными буквами было выбито: «Козел». Атаманова вечно считает, что не имеет прав лезть в чужую жизнь, рассчитывая, что ухажер сам все расскажет.

«Ага… Как же! Такие не рассказывают…»

Через год встретила этого… Валентина. Странный тип с лицом модели и речами праведника, который в первую же нашу совместную встречу высказал мне, что негоже девушкам ходить не в юбках, на то они и прекрасный пол. Потом еще и еще… какой-то бред говорил в целях просвещения, а как узнал, что я спортсменка и занимаюсь восточными единоборствами (специально ему сказала, провоцируя на разговор по душам, чтобы понять, что за перец тут рисуется), вскочил и грозно «посоветовал» мне глупостями не заниматься, не быть ЧУЧЕЛОМ.

В общем, как только подруга направилась в кухню, прижала его к стене и попросила (несомненно… именно так… ПОПРОСИЛА) его не открывать свой рот в мой адрес либо останется без зубов. Причем без всех.

Больше мы с ним не виделись, но он всегда передает приветы. Не знаю, зачем этот гусь Лиде, но меня он реально бесит.

Надо отметить, что Валентин – нежный красавчик, и речь его не звучит, а льется. По ушам прямо бульдозером прет. Но что поделать, нравятся Атамановой такие… такие… такие ЛОСИ. Да, а все потому, что в детстве насмотрелась она на родителей: папа добрый и пассивный, а мама – полный доминант, в доме всем управляет. И жили они душа в душу. Вот и ей такого же счастья хочется. Поэтому Лидия находит себе вроде как добрых мужичков, но идиотов, проверяя почву, чтобы потом управлять.

– Нет, – буркнула она.

– Правильно, зачем пугать твоего зайчика!

– Ему 28, и он… не такой.

– Несомненно! И будь осторожна, не вздумай парня обнять. Милые девушки так не поступают! Они скромно пыхтят в сторонке, томно хлопая накладными ресницами, при этом открывая свой миленький ротик, ожидая чуда.

– Злодейка ты, Кристи, – довольно выдала Атаманова мне, еле сдерживая хохот.

– Конечно, беру пример с подруги! Она у меня супер, но иногда тупит. Хорошо вам повеселиться! – счастливо выдала я.

Как только Лидия закрыла дверь своей квартиры, тут же вздохнула. Была уверена, что еще немного и ее милый заумный ботаник, то есть учитель по физике, хоть как узнает, кто такая Атаманова Лидия, и познакомится с ее настоящим характером.

Очень надеюсь, что все будет хорошо, но вот как-то не верится. Да и подруга грузится, видно, тоже чует.

Закрыла дверь и пошла в спальню. Покидала, то есть сложила свои вещи (все не мнущиеся), и отправилась в душ. Как только обсохла, забралась в свою кроватку, и мгновенно уснула.

16 декабря

«Подъем в пять часов – это не утро, а издевательство!»

Как зомби ходила по квартире, пытаясь понять, что мне нужно сделать. Потом приняла ледяной душ и мгновенно проснулась. За десять минут собралась, попила чай, выкинула из холодильника все портящиеся продукты и вышла в коридор, не забыв закрыть квартиру.

Спускаясь по лестнице с девятого этажа, чтобы размяться, на четвертом наткнулась на… непонятную группу обкуренных пацанчиков-наркоманчиков. Поставила спортивную сумку и пакет с мусором на ступеньку и громко поздоровалась:

– Доброе утро, товарищи наркоманы! Вас выкинуть или сами?!

Не нужно думать, что я такая отчаянная. Все знакомые люди! Почти родные! Как-то рано летним утром, возвращаясь с утренней пробежки с Лидой, наткнулись тут на них. Смелые худенькие мужички, как только увидели нас (красивых и потненьких), решили себя порадовать и начали приставать. Разбросали мы их хорошо (пришлось потом белить стены, старшая по дому очень настаивала), а потом Лидия вызвала полицию. Год они не показывались, а сейчас подзабыли нас малость, и вновь здесь.

– Ээ-э-э тебе че… че… че… а-а-а-м… че…

– Ну-ну… еще немного и ты сможешь сказать фразу! – поддержала я самого обкуренного, качающегося и приседающего паренька в красной курточке и женских колготках. Такой тонюсенький, как тростиночка, что я по сравнению с ним – девка УХ!

«Ну и прикид… Новая мужская мода, а я и не знала…»

– Нее-е… мы это… ошиблись. Не надо, – выдохнул самый нормальный парень на вид, стоящий в кроссовках и шортах, ну а сверху пальто. – Мы… мы не придем больше.

– Вот и я думаю, ошиблись, мальчики, – ласково пропела, а потом посмотрела на часы и, определив, что опаздываю, грозно рявкнула:

– Так! Быстро свое добро с лестницы подняли и умотали отсюда. Пять минут. Либо сегодня вам ночлег обеспечен в обезьяннике! Живо!

Все мгновенно засобирались, правда, самый обкуренный пытался возмущаться, но его схватили в охапку и затолкали в лифт. Да и мусор собрали. Молодцы! Даже баб Галин захватили. Добрая старушка всегда его здесь ставит, рассчитывая, что об этом никто не узнает и обязательно вынесет. Мусоропровод у нас заварен, чтобы тараканчиков и муравьев не было.

Через пять минут я проверила всю лестницу и вышла из дома. Прошлась до мусорки, отмечая, что наркоманчики уже скрылись из виду, и пошла к своей машинке. Закинув сумку в багажник своей девочки, села на водительское сиденье и врубив радио, поехала в дальнюю поездку.

Глава 2

17 декабря

Челябинск

Время – 00:10

Приехала в полночь. Уставшая, никакая. Вытащила сумку и, поставив машину на сигнашку, потопала к огромному двухэтажному дому Зелинских. Тут все, как всегда. Стильно, модно и шикарно.

Петр Сергеевич, муж моей мамы – замечательный мужчина. Предприниматель от бога и добрейшей души человек. Даже странно, что Лизка не выросла эгоисткой, а умницей и послушной дочерью.

Дверь открыла мама, и мгновенно прижала меня к груди. Высокая стройная темноволосая женщина, поражающая необычайной красотой. По женской линии корни ей достались корейские. Поэтому кожа у нее смуглая, талия тонкая, угловатые скулы, небольшие, но пухлые губы, аккуратный нос и зауженный разрез глаз. Она выглядит сказочкой принцессой, особенно когда замечтается о своем.

Ну а я… пошла в папу, хотя фигурка у меня тоже ничего и волосы темные, но вот по мне сразу видно, что девка я русская, особенно когда открою рот.

– Моя малышка! Я соскучилась. Очень плохо, что ты там, а я здесь. Как было бы хорошо, если моя малышка жила в Челябинске. Но нет же, все никак не можешь вырваться из своего Новосибирска. И что там хорошего? А я бы была так счастлива, зная, что ты рядом, – выдала она за несколько секунд, продолжая обнимать меня.

И вот так всегда! Мамуличка-красатуличка творческая у меня личность, и когда говорит об одном, моментально переходит на вторую тему, следом на третью, и потом всем и неважно, о чем говорилось вначале.

– Привет, мамуль. Тоже соскучилась! – воскликнула, а потом добавила: – Не обижусь, если покормишь меня, свою голодную дочурку. Один раз в столовку заезжала, чуть не отравилась мантами. Не понимаю, как их можно так погано сготовить?!

– Конечно! Конечно! Иди в свою комнату, а я посмотрю, что там есть, – задумчиво проговорила она, очевидно, вспоминая то, что не знает. Тут же улыбнулась мне и добавила: – А потом мы с тобой поговорим. Кстати, как там бабуля? Ты к ней заезжала? Наверное, здоровье хромает. Кристи, а, знаешь, что я недавно услышала?!

Улыбнулась, радостно отмечая, как я обожаю свою неповторимую, изумительную мамульку. Она у меня самая лучшая, но все же останусь я без еды, если сама не позабочусь. Застыла на лестнице и попросила:

– Мам, ты в кухню иди, а я переоденусь и прибегу. Не волнуйся, я сама в холодильнике все найду. Надеюсь, любимый повар не поменялся?

– Что ты! Конечно, нет! Такого замечательного человека, как Вера Николаевна нигде не сыскать. Божественно готовит! Восхитительно! А как у нее получаются блинчики. Между прочим, вычитала где-то… в одном престижном журнале, что…

– Мамуль, мысль не теряй. Я мигом прибегу, – прокричала и помчалась на второй этаж, зная, что, если буду слушать, усну прямо на лестнице.

Прибежав в спальню, швырнула сумку на пол, и сняла свои вещи, определив их на кресле. Достала из шкафа шорты и футболку, натянув на ходу. Ополоснув по пути в ванной руки и лицо, спустилась на первый этаж, направившись прямиком в кухоньку.

Мама сидела за столом и рисовала на белой бумаге (в каждой комнате имеется такая нужная вещь). Ухмыльнулась и, достав из холодильника котлеты с макаронами в контейнере (думаю, специально для меня отложили, кухарка – феечка), поставила в микроволновку. Салат тоже сграбастала в большой миске с крышкой. Когда уже принялась уплетать, проговорила:

– Мамочка, рассказывай. Что нового?

Анастасия Александровна отвлеклась от своего творения, и счастливо посмотрев на меня, произнесла:

– Прости, всегда рисую, когда задумываюсь. У нас все как обычно. А ты как? Замуж не собираешься?

Котлета чуть поперек горла не встала. Вот зачем этот вопрос задавать, когда я ужинаю? Причем всем и всегда в самый ненужный момент! Популярная тема?!

Улыбнулась и честно призналась:

– Да кому я нужна такая вредная!

– Нет! Ты у меня добрая и милая девочка, – убежденно воскликнула она.

Вилка застыла на полпути. Маман про кого сейчас рассказывает? Про меня, что ли?! Если так, то… буду знать.

– Да, мамуль, когда зубами к стенке сплю, – согласилась я с ней.

– И еще с хорошим чувством юмора.

«Это да! Зашкаливает конкретно и постоянно!»

– Угу, – промычала и добавила: – Мама, а как Лизка?

– Лизонька, как всегда, умница и красавица. Мы на нее с Петей не нарадуемся. Добрая такая, отзывчивая, ранимая и…

– Вот! С «ранимой», пожалуйста, поподробнее, – проговорила, жестикулируя вилкой, а потом залезла в салатик. Мой любимый – «Цезарь».

– Ой как узнала, что ты не приедешь, расстроилась и даже из комнаты не выходила. Я звала и отец, а она все не выходит… Совсем! На следующий день то же самое, а ведь выходные! Хотели культурно отдохнуть: галерея, парк или музей. Потом бы в ресторан…

«Вот мне… кроме ресторана ничего не понравилось…»

С моей мамочкой туда ходить – нереальная каторга. А если быть честной, лучше воздержаться от столь щедрого предложения. Везде стоим фиг знает сколько и смотрим (то есть я пялюсь и мучаюсь, а мама любуется). Восторгается она очень долго, восхищаясь необыкновенным творением гениев. Столько прилагательных и наречий с детства знаю, что жуть, даже ругалась по-особенному. Но это было давным-давно. Сейчас все как надо, обычная ненормативная лексика.

– И? – поторопила ее.

– Ой, точно! Ну и вот… а потом она вышла и сказала, что ты приедешь. Я была так счастлива! Очень! Ты так обрадовала маму!

Взяла пустую, но грязную тарелку и, поцеловав в щеку любимую женщину, направилась мыть посуду, все же уточнив:

– Так что с Лизкой?

– Не знаю, ничего не говорит. Молчит как рыбка, а глазки такие печальные. Вижу, душа не на месте. Ой, не на месте!

– Угу, – промычала, стараясь закрыть рукой зевок, а потом пробубнила: – Может, в комнату переместимся?

– Ты иди. Завтра поболтаем. А у меня такая интересная идея возникла, что не описать! Вероятно, от эмоций, когда тебя увидела. Поэтому я пойду в мастерскую, а ты отдыхай.

Отпираться не собиралась, устала как лошадь, хоть и не пахала. Обняла маму и поплелась в комнату. Раздевшись, плюхнулась в постель и мгновенно отрубилась.

– Лизонька, ну не плачь. Расскажи все спокойно. Я ничего не понимаю, – проговорила я своей сводной сестренке, нежной милой девушке, рыдающей навзрыд, но КРАСИВО. У меня так никогда не получается, даже если я буду стараться. Если реву, то страшная и опухшая, как Баба-яга.

В обед, заглянув к ней в гости, после того как она пришла с универа, увидела ее рыдающей. И вот до сих пор мы не продвинулись ни на словечко с ее объяснениями.

– Он… Он… – просипела Лиза и, закрыв лицо тонкими пальцами рук, разревелась.

– Что он? – уже резче произнесла, надеясь, что все же будет продолжение. Очень интересно было бы узнать, какой козлик обидел добрейшую умницу на свете.

– Он сказал… Он сказал…

«Добавилось слово… это хорошо, – подумала, посматривая на золотые часики на своей руке. – Отлично, через час узнаю все точно и в подробностях!»

– Что он сказал? – спокойно уточнила, рассматривая ее золотистые волосы, белоснежное личико, пухленькие губки и красивые голубые глаза. Красавица!

– Что с прилежными навязчивыми овечками не танцует, а я… а я… пригласила его на белый танец. Он говорил, что будет ждать! Ухаживал! – воскликнула она, прикладывая ладони к алым щечкам.

– И что? Ну, сказал и сказал. Пошел к лешему и из сердца вон, – буркнула в ответ, не понимая, в чем трагедия.

– Он это сделал при всех! На спор! И они это… засняли! Какой позор!

– Что-о?! – протяжно рявкнула, уже желая конкретики, раз этот говнотоп решился на подлость. – Еще раз, а то в отличие от тебя я немного туповата, и мне нужно понятно и четко выдавать информацию.

– Он ухаживал… так красиво! А потом я пригласила его на белый танец… Все стали смеяться. И эта ужасная… омерзительная статья, что все овечки ждут крутых парней, хотя притворяются, делая безразличный вид. Боже мой! Почему это произошло именно со мной?!

Резкий выдох, и Лизонька горько расплакалась, вытираясь об мою белую футболку. Любимую, стоит заметить. М-м-м да-а-а… но что не вытерпишь ради такого наивного доброго человечка, которого я люблю как родную сестру? Взяла несколько салфеток со стола и дала ей. Дождалась, пока она перестанет всхлипывать, и попросила:

– Лизи, посиди тут, а я через пять минут приду. Окей?

Девушка кивнула, а я быстро вылетела в коридор, через секунду оказавшись в своей комнате напротив, где обычно живу, когда приезжаю в гости. Если быть честной, жить навсегда здесь – не хотела, чем бы меня сюда не приманивали.

Даже замечательно, что я учусь в институте в Новосибирске. В родном городе, где прожила с мамулькой 18 лет, а после ее переезда, так и осталась там.

Мама встретила мужчину своей мечты и переехала сюда. Ну а я… оказалась предоставлена сама себе. Что поделать, если такая милейшая особа – спортсменка, не комсомолка, да и в общем-то не красавица, но вполне симпатичная девушка. А если кому не нравится, всегда могу продемонстрировать уроки карате, айкидо, кикбоксинга… и много чего другого, в чем я действительно умница.

Да, и, между прочим, этот факт значительно улучшает мое общение с парнями. Прямо-таки заставляет их учитывать мои желания и воспринимать категоричные ответы с пониманием и улыбкой на лице. У меня их было два, а с Саней сейчас почти даже серьезно.

Пока рассуждала, надела черную майку с надписью: «Милейшая стерва» и мгновенно направилась к сестре, продолжающей непрерывно плакать. Села рядом и заявила:

– Так, давай мне данные, где он там его выложил, и я посмотрю. Подумаю, что и как можно сделать.

– А-а-а… я там как влюбленная дура, – прохныкала она, сгрызая зубками идеальный маникюр.

– А ты не такая? – спросила и громко рявкнула: – Пальцы со рта вытащи!

Сестра мгновенно вздрогнула и определила их на голубое платье, идеально подчеркивающее ее фигуру.

– Спасибо, Кристи. Нет, я не люблю Артура. Просто я подумала, что он красивый и на Новый год, когда будет маскарад, мы будем идеальной парой, ведь Пашенька такой стеснительный. Я надеялась, он будет ревновать. А теперь, когда в этих проклятых группах универа в контакте и ватсапе гоняют ролик с моим позором, мой любимый… даже не здоровается со мной.

– Значит, этот сморчок тебе не подходит, – категорично выдала, ставя себе галочку поговорить с мальчиком.

– Нет! Я его люблю с первого класса, а он…

– Тряпка? – предположила, но заметив поток слез, мгновенно исправилась: – То есть стеснительный, да, примерно так…

«Стеснительный он, гляди-ка! Страус… Голову в песок… и задницу кверху…»

– Пашенька… он такой! Такой! А Львов опозорил меня…

Встала с розового диванчика (в этой комнате все в таком поганеньком цвете, но на вкус и цвет товарищей нет) и, сделав несколько шагов взад-вперед, проговорила:

– Добавь меня в одну из групп…