Клятва мести
- -
- 100%
- +
Она улыбнулась и, выпятив грудь, захныкала – мол, не хочу, чтобы ты уходил… Еще разок поцеловала папашу и помяла его член сквозь штаны, пытаясь возбудить напоследок.
– Дождусь тебя и отсосу досуха.
Отец снова заворчал и сделал шаг назад.
– Черт тебя побери, женщина… Что ты со мной делаешь! – Он бросил взгляд в мою сторону: – Она ненасытна и готова на все, сынок. Дьявол, какой же я везучий…
Хлопнув меня по спине, он полез по трапу, и мы с охранниками последовали за ним.
Зачем отец предложил мне Сильву? Знает ведь, что я на него злюсь за связи с другими женщинами. Хочет опустить меня до своего уровня, облегчить угрызения совести?
– Ну а дальше-то что? – жадно интересуется Джованни.
Хм, похоже, я отклонился от темы из-за этой истории с Сильвой, но уж больно мерзко звучало предложение отца попользоваться его шлюхой, пока мать в одиночестве сидит дома. Папаня был тот еще урод. Никогда не мог взять в толк – почему женатый мужчина, которого ждет идеальная спутница жизни, откапывает на помойках каких-то путан, уделяет им свое время и внимание?
– Дальше мы сели в машину и поехали на один склад. Я там раньше не был и начал расспрашивать отца, но тот больше отмалчивался. Зашли внутрь. Папаша даже не подумал достать пистолет, а я свой снял с предохранителя – все выглядело так, будто нас ждала ловушка. Двинулись по коридорам, и я услышал крики. Чем дальше мы шли, тем громче они становились. Наконец попали в большой зал – там толпилось несколько сотен людей, собравшихся вокруг импровизированной арены. Короче, он привел меня в подпольный бойцовский клуб.
– Помнишь, ты хотел вступить в такой лет в шестнадцать? – ухмыляется Джованни.
– После тренировок скорость реакции в драках у меня точно стала быстрее.
Выдергиваю из пальцев кузена сигарету, делаю затяжку и швыряю в него окурок.
Он уворачивается и хлопает меня по плечу.
– Да, правда, братишка.
– Отец подвел меня к парню, который там, видимо, распоряжался – во всяком случае, оглашал правила боя и общался с бойцами перед началом первого раунда, а его охранник собирал деньги. Короче, мы постояли у ринга, дождались, пока одного из бойцов не изобьют до полусмерти, хотя он и не упал. Судья начал объявлять итоги, и нас проводили в заднюю комнату. Папаша представил меня распорядителю и заявил, что теперь клубом управлять буду я.
– Наверняка парень пришел в восторг, – смеется кузен.
– Мы оба посмотрели на отца как на ненормального. Я вовсе не собирался снова заниматься подпольными боями. Тот чувак, конечно, взбесился, но, похоже, он был должен папане чертову уйму денег. В общем, идиот утратил над собой контроль. Наши охранники его схватили и удерживали, пока отец выбивал из него дерьмо. Сопротивляться он, ясное дело, не мог – ему еще и руки связали за спиной.
– Хм, не самый спортивный способ выяснить отношения, – вновь хихикает Джованни.
Сложно с ним не согласиться. Говорю же, папаня был та еще задница.
– Ну да. Короче, когда мы вышли, белая рубаха отца была вся в красных пятнах. Я, слава богу, тогда оделся в черное.
Всегда ношу темную одежду – я ведь не полный кретин. Кто знает, когда тебя забрызгает чужой кровью?
– Значит, мы двинулись к выходу, и, когда уже приближались к дверям на улицу, изнутри хлынуло возбужденное стадо. Началась жуткая свалка. Мы были при стволах, однако понятия не имели, каким оружием располагают эти люди. Там куча народа, нас – всего четверо: я, отец и два охранника. Опять же, в толпе могли быть переодетые копы – идиот, заправлявший клубом, не слишком заботился о безопасности. Короче, мы бросились на улицу. Пока я выбирался, продираясь через кучу тел, охранники уже запихнули отца в машину – и тут она взлетела на воздух.
– Вот дьявол… – бормочет Джованни, ероша волосы и выпучивая голубые глазищи.
– Начался хаос, крики, и я под это дело тихо смылся. Не знал, кого хотели убрать – меня, отца или нас обоих. Добрался до nonno, и он настоял, чтобы я не проявлялся, пока не выяснится, кто нас заказал. Рано или поздно они за это заплатят, сказал он.
Мы делаем круг и возвращаемся к входу. Понятия не имею, как я тут буду выживать. Словно крыса в клетке, ей-богу. Я вообще не привык, когда мне говорят «нет».
За столом под деревьями сидит Мирабелла – общается с Софией. Сильва права – моя невеста прекрасна, и все-таки она настоящая заноза в заднице.
– А с ней что будешь делать? – кивает Джованни на Мирабеллу, прикуривая новую сигарету.
– Как что делать? Женюсь, конечно.
– И почему ты никогда не ищешь легких путей? – качает головой кузен.
– Потому что я – Коста, дружище. Была договоренность, и если я пойду на попятный, тем самым проявлю слабость. Нельзя же упускать выгоду от этого брака.
Мирабелла сидит к нам спиной, и я делаю шаг вперед. Джованни следует за мной. Самое время разобраться в наших отношениях. Увы, поговорить не получается – меня задерживает преподавательница. Направляется ко мне, размахивая каким-то листком. Поспешает, покачиваясь на маленьких каблучках.
Я насмешливо ухмыляюсь.
– Вы Марчелло Коста? – осведомляется она, скрестив руки на груди.
Росточка в ней пять футов два дюйма, черные волосы откинуты назад, на висках пробивается седина, вес стремится к нулю. Поправляет очки на носу, ожидая ответа.
Я мог бы раздавить ее двумя пальцами, словно муравья.
– Он самый.
– Вы прогуляли мое занятие, мистер Коста. А раз так – сегодня вечером вам дежурить по кухне.
Она протягивает мне листок и разворачивается на каблуках.
– Не знал, а? Любые наказания здесь сводятся к хозяйственным обязанностям. Не забудь воспользоваться средством для мытья посуды, не то руки будут как у посудомойки, – хохочет Джованни и оставляет меня в одиночестве.
Ублюдок… Он-то знает местные правила, потому что два года жил здесь, точно у бога за пазухой. Я тем временем учился под руководством отца после того, как у nonno нашли заболевание почек.
Мирабелла оборачивается, и мы встречаемся взглядами. Смотрит она холодно и надменно. То ли ее научили скрывать страх, то ли она меня и в самом деле не боится. Ничего, дело поправимое, разберемся.
3
Мирабелла
Ну и гнусный же денек… Все только и говорят о воскрешении Марчелло.
Сегодня намечался один из самых радостных моментов в моей жизни, а сложилось все хуже некуда. Хуже, чем в тот вечер, когда отец сообщил, что я скоро войду в семью Коста. Наверное, тогда я надеялась найти какой-то выход из ситуации, а сегодня этот парень, мой жених, буквально восстал из пепла. И ничего с этим не поделаешь…
Марчелло пользуется репутацией человека холодного, жестокого и порочного, к тому же жуткого бабника, только это все меня не колышет. Тревожит другое: придется-таки за него выйти, а ведь замужество поставит на моей жизни жирный крест. Я стану очередной женой мафиози, сознательно закрывающей глаза на все пороки мужа.
Не хочу подобной судьбы, отказываюсь ее принимать!
Предполагалось, что поступление в академию «Сикуро» станет первым шагом к возможности сыграть важную роль в мире, в котором я выросла. Вторая его половина, мужчины, могут сколько угодно относить женщин лишь к двум разрядам – либо к мадоннам, либо к шлюхам, хотя мы способны предложить куда больше.
Я желаю быть в центре внимания, как предначертано моему старшему брату Антонио. Почему нет, черт возьми? Я умная, талантливая и хитрая девушка, однако никто даже не подозревает – насколько, ведь я родилась без члена, вот меня по умолчанию и задвинули в низшую категорию. Надоело стоять в углу на полочке, откуда тебя вынимают лишь на воскресные ужины, свадебные торжества и крестины…
Девушки моего поколения годами боролись за право обучаться в академии «Сикуро» и наконец его завоевали. Я, кстати, попала сюда на год позже, чем следует, – в девятнадцать, после гибели жениха. И все равно родители разрешили мне сесть за парту только в компании Софии. Рассчитывала, что, поступив в академию, смогу доказать отцу свою значимость и он откажется от идеи заключения стратегически выгодного брака – ведь я пригодна для большего. А теперь, оказывается, Марчелло жив! С него вполне станется отослать меня домой, ждать там, пока он не окончит академию. И противопоставить мне нечего…
К звонку с последней пары желудок от голода начинает издавать звуки, напоминающие слабые раскаты грома перед грозой.
Покидаю учебный корпус и направляюсь по извилистой тропинке, ведущей через весь кампус к общежитиям. Листья высаженных по обеим ее сторонам деревьев шелестят на ветру.
Проходя мимо нескольких девушек в школьных плиссированных юбочках в красно-бело-зеленую клетку, отворачиваюсь. Конечно, мы все живем на ограниченной территории кампуса, однако каждая группа тут сама по себе и к другим относится с плохо скрытой неприязнью.
Моя общага называется «Рим-хаус». До нее десять минут хода, и прогулка на свежем воздухе идет мне на пользу. Каждая группировка занимает свой корпус, поскольку перемешать итальянцев, русских, ирландцев и членов наркокартеля – верный рецепт катастрофы, даже в таком месте, где категорически запрещено оружие и любое насилие. Подобные принципы организации предложили отцы-основатели «Сикуро». Здесь мы играем в игрушки, а как только выйдем из стен академии – начнем охоту с целью захвата чужих территорий и ради этой цели будем убивать друг друга.
В голове проясняется, и я начинаю размышлять: как реагировать на появление Марчелло? Интересно, в курсе ли отец? Связи с внешним миром у нас здесь нет. Личные сотовые и ноутбуки отбирают сразу после приезда, а взамен выдают телефоны, работающие только в пределах кампуса. Еще разрешают сделать один звонок домой по воскресеньям. Интернет заблокирован, правда, можно войти в Сеть из компьютерного класса, но… И тут все как в тоталитарном государстве – доступ к информации контролируют. Видишь только то, что позволяет админ.
Старинное очарование увитого плющом фасада каменного здания Рим-хауса полностью противоречит современным интерьерам. Заселившись неделю назад, я была поражена, насколько тут все по последнему слову. А впрочем, зная, что за люди учатся в академии, – ничего удивительного. Очевидно, плата за обучение и пожертвования помогают «Сикуро» идти в ногу с требованиями времени.
Подхожу к высоким арочным дверям, и тут в кармане жужжит телефон. Достаю его из сумки и читаю сообщение от Софии:
По пути в общагу заскочила в кафе «Амброзия». Тебе чего-нибудь взять?
Каждая комната в общежитии рассчитана на двоих, и мы живем с Софией.
Можешь купить бискотти-фраппучино?
Конечно!
Запихиваю телефон обратно и, открыв дверь, иду к лифтам. На секунду останавливаюсь, заметив в холле знакомое лицо. Мой бывший парень… Сидит, болтая с одним из соседей по общаге. Увидев меня, он тут же прекращает разговор и вскакивает с радостным видом.
Мы с Лоренцо Бруни встречались целый год – еще до объявления о моей будущей свадьбе с Марчелло. Ну, как встречались? Тайком, чтобы родители ничего не заподозрили.
Собственно, все знали, что мою руку рано или поздно кому-нибудь предложат. То же самое происходило и с другими нашими девочками – это давняя традиция. Мы – всего лишь разменная монета для богатых и влиятельных мужчин. Естественно, мне не разрешали заводить парня – вдруг он испортит мою репутацию или, как бы это сказать, товарный вид… Чем чище ты будешь, тем больше за тебя дадут.
Господи, какое же все это дерьмо…
Так вот, Лоренцо начал со мной заигрывать прошлой осенью, когда приехал из академии домой на длинные выходные. Дал понять, что я ему интересна, ну а для меня знакомство с ним стало шансом устроить бунт на корабле, способом самой определять свою жизнь. Поэтому я тайно виделась с Лоренцо во время пасхальных и рождественских каникул. Подумывала продолжить отношения, когда выяснилось, что в этом году мне позволят поступить в «Сикуро», вот только не была уверена, насколько он мне нужен. О безумной влюбленности речь не шла – так, приятное развлечение.
– Эй, привет! Можем поговорить? – догнав меня, спрашивает Лоренцо.
Озираюсь в холле – нет ли тут кого из семьи Коста? Вроде никого.
– Сейчас никак, прости. Напишу, когда появится случай улизнуть.
Он хмурится, и его лоб идет глубокими морщинами.
– Говорят, Марчелло выполз из могилы?
Я снова разворачиваюсь к лифту, однако Лоренцо не отстает.
– Говорю же, сейчас мне неудобно, – шепчу я.
– Просто скажи, что для нас меняет его воскрешение?
Нажимаю кнопку.
– Я даже не знаю, что оно меняет лично для меня, Лоренцо. Дай мне хотя бы определиться на этот счет, а уж потом займемся твоими переживаниями.
Дверцы лифта с мелодичным звоном открываются. Внутри никого, и я делаю шаг вперед. Оглядываюсь. Да уж, если и есть человек, который, помимо меня, тяжело воспринимает внезапный поворот, так это точно Лоренцо.
– Обещаю, напишу, когда получится встретиться, идет?
Он все еще стоит с опущенными уголками губ, но кивает в ответ, и дверцы закрываются.
– Твою мать! – ору я во весь голос, пока лифт поднимается на пятый этаж.
Появление Марчелло уже перевернуло мою жизнь с ног на голову, а ведь он объявился меньше двенадцати часов назад.
Снова раздается звонок, я выхожу в холл и получаю мячом в грудь.
– Merda! [5] Прости, не хотел… – извиняется пропустивший удар парень.
Кто мне скажет, что мальчики делают на нашем этаже? Второй игрок, который в меня и попал, вразвалочку приближается к лифтам, причем с ухмылкой. Знакомая личность – Данте Аккарди, наследник трона в юго-западной части страны.
Подбираю упавший к ногам мяч, швыряю его первому парню и потираю ушибленное место. Неприятно, черт!
– Давай поцелую, где болит, Мира, – и все пройдет, – довольно игриво предлагает Данте.
– Обойдусь извинениями, – бурчу я, на всякий случай скрещивая руки на груди.
Он разочарованно цокает языком.
За спиной раздается тихий звонок, но я не оборачиваюсь. Кто бы ни приехал – обойдет, не переломится. Не собираюсь поворачиваться спиной к этому придурку.
Данте явно понимает мои опасения и тут же выступает с новой идеей:
– Ну, об извинениях придется хорошо попросить, и кстати: пока будешь стоять передо мной на коленях, сможешь заняться кое-чем полезным.
Я зло прищуриваюсь. Ясное дело, далеко не все парни в восторге от того, что пять лет назад девушки вторглись в их мужской клуб, а те, кто особо не возражает, хотят от нас только одного. Как будто девчонок сюда впустили специально для их развлечения!
Набираю воздуха, готовясь послать Данте подальше, однако у него вдруг отваливается челюсть. За моей спиной раздается ненавистный голос:
– Надеюсь, я ослышался и ты только что не предлагал моей невесте встать на колени и пососать твой член, stronzo?
В тоне Марчелло звучит с трудом сдерживаемое бешенство.
Опять рядом возник человек, вознамерившийся лишить меня свободы, однако выражение лица Данте стоит того. Он явно еще не слышал, что Марчелло, оказывается, жив.
– Единственный мужчина, перед которым она встанет на колени, – это я.
Женишок властно берет меня сзади за шею, но я сбрасываю его руку и показываю ему средний палец.
– Ну-ну, немного терпения, dolcezza. И это у тебя будет, всему свое время, – ухмыляется он.
Я рычу от ярости и, сжав кулаки, чеканю шаг по коридору, едва не толкнув по пути Данте. Пусть эти два засранца разберутся между собой. Пусть хоть до смерти друг друга отделают – плевать. Мне же лучше.
Отпираю замок и, войдя в свою комнату, в гневе швыряю сумку на кровать.
Общежитие общежитием, но спальня у нас куда больше тех, что показывают в кино и по телику. Есть даже санузел – это огромный плюс, хотя из стены там все еще торчит писсуар.
Я хлопаюсь в одно из двух кресел. Расстроена до чертиков: до сих пор не верится, как за считаные часы изменилась моя жизнь. Только что перед тобой все было на блюдечке, и вдруг его выхватывают прямо из-под носа.
В дверь громко стучат. Пес с ним, пусть стучат. Я знаю, кто это. Барабанят снова и снова, но я как будто не слышу. Наконец снаружи воцаряется тишина, однако через несколько секунд дверь распахивается и наотмашь врезается в стену.
Я буравлю взглядом застывшего на пороге Марчелло. Проклятый ублюдок вскрыл замок.
– Чего тебе нужно?
Он делает шаг вперед и хлопает дверью.
– Принес тебе кое-что.
– У тебя точно нет ничего, что мне требуется, – дерзко ухмыляюсь я.
Не собираюсь давать перед ним слабину.
Марчелло ощупывает меня черными глазами с головы до ног, и я изо всех сил стараюсь не ежиться под его пристальным взглядом.
– И все же ты возьмешь то, что я принес.
Он подходит едва ли не вплотную и останавливается, вытянув руку.
Я хмуро смотрю в его открытую большую ладонь, где покоится обручальное кольцо с камнем на пять каратов. Огранка «кушон»…
– Ты, видать, совсем сбрендил, если думаешь, что я буду его носить!
Я скрещиваю руки на груди и отхожу в другой конец комнаты – подальше от Марчелло и исходящего от него соблазнительного аромата. Не знаю, каким парфюмом он пользуется, но запах просто божественный, хотя для меня это слово со стоящим посреди спальни парнем не ассоциируется.
Он наступает, и я оказываюсь прижатой спиной к стенке.
– Ты что-то путаешь, principessa [6]. Это не просьба.
Блеск в его глазах вызывает во мне желание отвергнуть богатый дар.
Вызов принят, черт возьми!
– Думаешь, мне не все равно?
Его руки неожиданно смыкаются на моем горле и слегка его сдавливают. Не больно, но понятно, что, стоит ему захотеть, и…
Я пялюсь прямо в черные глаза Марчелло.
Уголок его рта приподнимается кверху: похоже, ему по душе, что я не из пугливых.
– Будь осторожна. А то мне даже нравится, когда ты сопротивляешься.
Он проводит подушечкой большого пальца по ключице, и мои соски предательски напрягаются.
Да что я за дура такая…
– Иди к черту!
Плюю ему прямо в лицо, и его перекашивает злая гримаса. Он медленно стирает плевок и заявляет:
– Считай, что это последний раз, когда я позволил тебе проявить неуважение. Кольцо – подарок к помолвке. Если такое повторится – перекину тебя через колено и выпорю, как непослушного ребенка.
Вот дьявол… Почему от нарисованной им картинки у меня внутри все сладко сжимается?
– Однако… – бормочет Марчелло, выгибает бровь и нежно касается костяшками пальцев моих затвердевших, торчащих сквозь тонкую белую ткань сосков. – Принцессе нравится?
Я со свистом втягиваю воздух.
Дверь вновь распахивается, но я не вижу, кто там, – широкая фигура Марчелло заслоняет проем.
– Твою мать… – вздыхает у порога София.
Наши с Марчелло взгляды скрещиваются, затем он поднимает мою левую кисть и надевает кольцо на палец. Рука, все еще сжимающая мне горло, слегка вздрагивает.
– Если увижу без кольца, приклею намертво.
На пальце у меня словно горит клеймо, и на глаза наворачиваются слезы. Нет, не заплачу!
– Какая же ты скотина!
Марчелло отпускает мою шею и усмехается:
– Твоя скотина. Не забывай, кому ты принадлежишь.
Он разворачивается и выходит из комнаты.
Я смотрю ему вслед и думаю: клянусь, никому и никогда принадлежать не буду. Только себе, и без разницы, что для этого придется предпринять…
4
Марчелло
В шесть вечера толпа студентов устремляется по коридору к лифтам. Я осторожно выглядываю из комнаты: что, черт возьми, происходит? Самые нетерпеливые, не желая ждать, открывают стальные двери, ведущие на лестницу.
– Ужин, – поясняет проходящий мимо Джованни.
У меня отдельная комната – все-таки статус. Наверняка наследники других трех семей тоже живут по одному. Джованни закидывал удочку – не переехать ли ему ко мне, однако я его решительно осадил. Не хватало мне этого дерьма… Подумываю, как бы доставить сюда двуспальную кровать.
Захлопываю дверь, запираю замок и присоединяюсь к двоюродному брату. Он указывает кивком на поспешающего за нами тощего парня:
– Мой сосед по комнате, Доменико Аккарди.
– Младший братишка Данте? – интересуюсь я, оценивающе поглядывая на парнишку.
Такой не продержится против меня и минуты – переломлю ему спину о колено, как сухую палку. Первокурсник, не иначе.
– Ага, – отвечает Доменико едва ли не шепотом.
– Твоему брату здорово повезло – я сегодня едва не надрал ему задницу.
Скриплю зубами, вспоминая, что он предлагал моей невесте.
– Могу предположить, чем он… – начинает Джованни.
– Чертов урод наговорил моей Мирабелле всякой хрени.
Доменико тихо стонет:
– Зря ты его не убил. Я бы счел твой поступок огромным одолжением.
Хм. Вероятно, я недооценил этого мальчика.
Мы с кузеном хохочем, однако я быстро замолкаю: не стоит забывать, что от меня могут захотеть избавиться некоторые члены собственной семьи. Например, следующий по порядку наследования…
Если что, дядюшка Джоуи всегда рвался к власти. Однажды навлек на наш клуб облаву: общался по телефону с боссом, не обращая внимания на свою девушку – думал, та переодевается и не слушает. Ошибка, достойная дилетанта! Nonno после этого случая сослал его в провинцию на целый месяц. Возможно, Джоуи вынашивал планы мести.
– Марчелло, ты что-то совсем ушел в себя, – шепчет Джованни, пока мы продвигаемся по внутреннему двору.
Парни и девушки из других группировок тоже выходят из своих общежитий. Ирландцы, русские, чертовы наркодельцы… Все разглядывают меня, шепчутся, и я, не сумев удержаться, тоже их изучаю.
Никогда не рвался сюда попасть. Зачем? Завести приятелей среди врагов? Понимаю, для чего основана академия, и все же она предназначена не для всех и каждого из нашего бизнеса. Уж точно не для тех, кто занимает высокое место в иерархии и рано или поздно взберется на самый верх. Я как раз один из таких людей, однако мы с nonno пришли к соглашению: мне следует на некоторое время попасть в «Сикуро», чтобы раздобыть информацию о бунтарях, выступивших против меня и отца.
– Ужинаем все вместе? – осведомляюсь я.
– Да, тут типа одна дружная семья, – кивает Джованни.
Подходим к дверям обеденного зала, и путь нам заступают парни из наркокартеля, выстроившись в дверном проеме плечом к плечу.
– Хуан Карлос, какого черта ты, интересно, задумал? – вопрошает кузен.
Я молча скрещиваю руки на груди и окидываю парней долгим взглядом.
– Собираюсь поприветствовать нового студента академии. – Он делает шаг вперед, и я смотрю на него сверху вниз. – Ты ведь теперь глава семьи, вот я и решил тебя кое о чем предупредить. Держись подальше от наших дел.
– Мне ваш бизнес до лампочки.
Пытаюсь сохранять спокойствие, однако терпение уже на исходе: руки чешутся вступить с кем-нибудь в схватку, хотя бы из-за того, что я вынужден здесь подчиняться чужим правилам.
– Просто хотел убедиться – ведь твой отец этому правилу не следовал.
Подхожу к нему вплотную и слегка толкаю грудью.
– Никак угрожаешь? Не ты ли, случайно, его убил?
Он смеется, и вся шайка подается вперед, словно настраиваясь на драку. Отвожу руку назад, готовясь отправить его в нокаут, но Джованни, бросив взгляд на появившуюся у входа в зал фигуру, придерживает меня за локоть.
– Джентльмены, у нас проблема? – интересуется ректор, человек лет пятидесяти пяти с песочного оттенка волосами.
Он делает несколько шагов и встает между нами и членами наркокартеля.
В ответ звучит нестройный хор:
– Нет, сэр!
Дьявол, «Сикуро» – невероятное место.
– Вот и прекрасно. Прошу всех за стол.
Наркодельцы топают в зал, а я выхожу во двор, устраиваюсь под деревом и подзываю к себе Джованни и Доменико.
– Не понял. Здесь что, не бывает драк?
– Это условие прописано в договоре, – смеется Джованни. – Ввяжешься в драку – вышибут из академии. У них тут система трех штрафов. Не читал, что ли?
Я качаю головой.
– Nonno сказал – у меня нет выбора. Мне надо было сюда попасть, вот и подписал не глядя бумаги, что подсунули местные засранцы.
– Нельзя терять самообладание, Марчелло. Ректор слов на ветер не бросает.
Джованни чертовски серьезен. Возможностей для маневра здесь совсем немного, так что следует помнить: нужно задержаться в академии как можно дольше и попытаться выяснить, кто спланировал убийство отца.
Краем глаза замечаю Мирабеллу, идущую к обеденному залу вместе с Софией. Благодаря короткой плиссированной юбочке можно полюбоваться длинными ногами моей будущей жены. Когда-нибудь они обовьют мою поясницу… За ней, приотстав на несколько шагов, шагает ее брат – я познакомился с ним в тот день, когда наши отцы договорились о будущем союзе.