Молчание костей

Фура сунула руку в карман на левом бедре и достала мешочек из мягкого материала. Кончиками металлических пальцев она извлекла прямоугольник дымчатого стекла с неровными краями, затем переложила его в другую руку, на которой еще не было перчатки.

Поднеся штуковину к глазам, Фура очень осторожно сжала ее края. Смотровой камень откликнулся, став темным, а не дымчатым, и она начала его медленно поворачивать. Сперва в поле зрения пролетали звезды, а потом появился другой корабль. Фура сжала чуть сильнее, и внешняя оболочка корабля растаяла, открыв зыбкие очертания его внутренних отсеков и механизмов.

– Что-нибудь есть? – шепотом спросила Прозор.

– Пять… нет, шесть живых существ. – Фура сосредоточилась, пытаясь разглядеть плотные узлы костей и мышц, которые были членами экипажа. – Четверо находятся в одном месте – скорее всего, это камбуз, – и еще двое на корме, очень близко друг к другу.

– Ты видишь гаусс-пушки или что-нибудь в этом роде? – спросил Лагганвор, держа шлем в руках.

– Может быть, одно или два небольших орудия на носу и корме, но бортовых батарей нет. – Она передала смотровой камень Прозор, которая, как и Лагганвор, прильнула к штурманскому креслу. – Попробуй обнаружить какие-нибудь укрытия. Я не хочу входить в корабль, полагая, что их всего шестеро, – а вдруг еще дюжина выскочит из люков? Ящик, где лежит щелкун, пробудил во мне беспокойство по поводу того, что еще можно замаскировать схожим образом.

– Системы эффекторного вытеснения встречаются очень редко, – произнес Лагганвор низким доверительным тоном. – И стоят дорого. Команде, которой посчастливилось заполучить такую штуку, не пришлось бы шляться по этому захолустью.

– Но мы-то шляемся, – возразила Фура.

– У нас имеются неочевидные мотивы.

– Будем надеяться, что у них ничего такого нет.

– Пока вижу только шестерых, – сказала Прозор.

С камнем у лица она выглядела странно: казалось, сквозь ее голову тянулся прямоугольный туннель, выходящий за пределы катера, прямо в открытый космос.

Фура включила коротковолновый трещальник и доложила сестре о том, что удалось обнаружить на данный момент. Она также сообщила, что не верит в серьезное сопротивление экипажа.

Она осторожно вела катер в центр разгрома, все ближе к жестким очертаниям корпуса. Болтающиеся снасти задевали обшивку, и от этого возникал шелест. Обрывок паруса зацепился за стабилизатор, а потом уголок ткани затрепетал в пламени выхлопа – и весь кусок исчез в беззвучной белой вспышке.

– Название видишь? – спросил Лагганвор.

– Пока нет.

Прозор вернула камень:

– Их там не больше шести. В трюмах, кстати говоря, тоже пустовато.

– Если у них есть череп, мне этого хватит. – Фура вернула камень в мешочек, а тот – в карман. – Доктор Эддралдер, вы готовы?

– Более-менее, – прозвучало в ответ.

Долговязый врач с невыразительным, как надгробная плита, лицом в последний раз осматривал свой медицинский ларец. Тот самый, который Фура привезла из Малграсена, хотя теперь в нем были только лекарства и инструменты, которые могли пригодиться сразу после абордажной операции.

– Я что-то вижу, – сказал Лагганвор, тыча пальцем в иллюминаторы, когда катер обогнул похожий на пасть нос другого корабля. – Красные буквы, почти стертые. – Он постучал пальцем по виску, посылая акустический сигнал в глаз. – По-моему, «Веселая кобыла». Этот корабль кому-нибудь известен?

– Мне – нет, – сказала Прозор.

– Они такие же, как мы, – решила Фура. – Просто компания болванов, которых нелегкая занесла далеко от родины. Если они не из Мазариля, то из похожей дыры – нищие и отчаянные, рискнувшие пойти ва-банк. – Она сдвинула брови. – Что ж, мне жаль, что их мечты рухнули.

– Только что в одном из больших окон мелькнуло лицо, – сообщил доктор Эддралдер.

– Это хорошо, – сказала Фура. – Всегда приятно, когда тебя встречают. Надеюсь, они уже готовят для нас чай.

Два корабля соприкоснулись с гулким звуком, и мгновение спустя Фура активировала захваты, не позволяющие стряхнуть катер с чужого корпуса.

Она отстегнулась и выбралась из-за пульта управления. В проходе между двумя рядами сидений имелся легкий люк, под которым пряталась более мощная дверь с запорным колесом. Фура наклонилась, чтобы повернуть это колесо и открыть внутреннюю герметичную дверь на брюхе суденышка. Спустившись в тесный шлюз, она принялась крутить второе колесо, установленное на наружной герметичной двери. Лагганвор и Прозор склонились над ней, направив арбалеты поверх ее плеча. Для работы требовались обе руки, и Фура не смогла бы сама пустить оружие в ход, пока не закончила начатое.

– Приготовьтесь, – сказал Лагганвор.

Его голос проник сквозь визор и передался остальным через трещальники скафандров, так что прозвучал одновременно глухо и резко, сопровождаемый скрежетом помех.

Поскольку абордажная команда облачилась в скафандры, не имело значения, что за дверью ее мог ждать вакуум. Но когда Фура отперла – притом что внутренняя дверь шлюза все еще оставалась открытой, – давление не упало.

Впереди виднелась еще одна дверь, на этот раз выкрашенная в коричневый цвет.

Они находились в шлюзе «Веселой кобылы».

– Чем скорее какой-нибудь разумник придумает, как нам избавиться от необходимости дышать, – проворчала Прозор, – тем счастливее я буду. Полжизни только и делаю, что вхожу и выхожу из кораблей…

– А вторую половину жизни ты на это жалуешься, – сказала Фура.

Она взяла у Прозор арбалет, его прикладом сильно ударила по коричневой двери, а потом вернула оружие. Ненадолго стало тихо, и вдруг за дверью послышался негромкий скрежет. Фура сунула руку под нагрудный ранец и сомкнула искусственные пальцы на рукояти длинного ножа призрачников. Отцепила нож, вытащила. Оружие ускользало из фокуса внимания, расплывалось, если она не отводила взгляд.