Молчание костей

– Не то чтобы кредиты теперь имели какое-то значение, – сказала Коссел.

– Сильно потрепало? – спросил Лагганвор, и подоплека его вопроса не требовала уточнений.

– Осмелюсь предположить, что другим досталось сильнее, – ответил Верранвелл. – Но да, нам пришлось несладко. Мы неплохо справились в девяносто шестом и девяносто седьмом годах, провели серию успешных рейдов, в частности посетили Глаз Ведзы, Кукушку и Коготь Блэка. – Он устремил проницательный взгляд на Фуру. – Да, я точно помню, где и когда мы работали, а если сомневаешься в моих словах, проверь реестры торговых палат. Мы добились успеха, и мне за это не стыдно. – В его голосе послышалась печальная нотка. – Возможно, успех был чрезмерным. Мы нашли именно то, что требовалось рынку, и очень легко конвертировали товары в пистоли. Затем положили в банк довольно много этих самых пистолей… Как известно, в большинстве крупных банков существует гарантия на возврат депозитов до определенной пороговой стоимости. Однако я всегда был осторожен в том, что касается банков, и поэтому мы законсервировали половину доходов в виде депозитов в частных финансовых учреждениях, где таких гарантий нет. После Корректировки…

– Такое невинное слово, – задумчиво проговорила Коссел, перебивая капитана.

– А чего вы ожидали? – хмыкнул Лагганвор. – Проблему создали банки; вполне уместно, что именно они дали ей название.

Они остановились возле маленького, как кухонная кладовка, отсека. Он был пуст, если не считать мешка с туго завязанной горловиной – в нем поместилось бы человеческое тело. Верранвелл вытащил мешок в коридор. Внутри звякнуло.

– Банки не делали никаких заявлений относительно причины Корректировки, – сказал Верранвелл. – И на этот раз вопреки здравому смыслу я склонен полагать, что они на самом деле не понимают, что произошло. Видите ли, иногда подобные финансовые проблемы помогают банкам – или, по крайней мере, помогают пришельцам, что может означать одно и то же. Но Корректировка не имела ничего общего с теми спадами и катастрофами, о которых мы все знаем. Я не думаю, что это пошло на пользу банкам. Вот почему они так сильно злятся – в кои-то веки их слабое место выставлено на всеобщее обозрение.

– Я не склонна верить всему, что слышу про пистоли. – Фура взяла мешок у Верранвелла, ослабила завязки и заглянула внутрь. Там было порядка сотни монет – она решила, что общая стоимость вполне приличная, даже если отдельные номиналы и маловаты. Впрочем, эту сумму никто бы не счел достаточной для оснащения корабля и команды. – Это ваша единственная заначка?

– Увы, – сказал Верранвелл, и если это была ложь, то очень убедительная. – Забирай. Я бы предпочел, чтобы мне не напоминали о неудачных решениях.

Она бросила мешок Лагганвору:

– Забери три четверти по номиналу, отсчитай как можно точнее. Остальное верни им.

Лагганвор одной рукой рылся в мешке, а другой держал арбалет. У него было много практики в таких вещах, подумала Фура. Когда-то он служил Босе Сеннен, и хотя их пути разошлись – надо сказать, не без провокации с его стороны, – он не забыл обычные навыки пиратства, среди которых в числе главнейших эффективный учет.

– Мы, должно быть, вас разочаровали, – сказала Коссел.

– Мы еще не закончили с вашими трюмами, разумники, – возразила Фура. – Нам пригодится топливо, дыхаль, парусина, смола, хлеб, масло – словом, почти все, что только вспомнится.

В ее шлеме раздалось жужжание. Она включила трещальник.

– Душа моя, как у нас дела?

Донесся голос Адраны – слабый, и не только потому, что она находилась внутри другого корабля и подвергалась экранирующему воздействию его корпуса. Должно быть, мощность ее трещальника была уменьшена почти до предела.

– У нас проблемы.

Фура улыбнулась:

– А разве бывало иначе, дорогая?

– Паладин засек локационный импульс, а потом еще один – более мощный и лучше сфокусированный. Первый, похоже, был частью общего поиска, а второй смахивает на целенаправленное воздействие.

Фура восприняла новость со всем стоицизмом, не желая ничего выдавать экипажу Верранвелла.

– А есть предположения насчет… дистанции?

– Нет, Паладину не удалось ее определить. Меррикс ничего не видела, так что вряд ли чужак слишком близко. Но он есть, и он заинтересовался нами. Конечно, подметала показывает ему следы кораблекрушения, но поскольку мы практически в самом центре разгрома… Я хочу, чтобы ты вернулась. Паладин говорит, погода начинает портиться и Тиндуф вместе с Сурт готовы принять катер.

– Значит, мы здесь не задержимся. Боюсь, добыча небогатая. – Она бросила обиженный и одновременно извиняющийся взгляд на Коссел и Верранвелла. – Пока я разговариваю, Лаг роется в казне. Доктор Эддралдер возится с раненой, а Прозор разбирает материалы, которые этой команде понадобятся для починки снастей.

– Поняла. И все же возвращайся как можно скорее.

– Именно таково мое намерение. Мы скоро поговорим, сестрица.

Фура завершила сеанс связи. Она улыбнулась Лагганвору, который как раз завязал горловину мешка, и поманила его, чтобы прошептать:

– Нам нужно уходить.

– В целом отличное предложение.

Он протянул десятка два монет Верранвеллу, который сперва прижал их к груди, а потом бросил назад, в чулан. Они застучали и зазвенели о стены тесного отсека, но вскоре успокоились. Фура настороженно наблюдала за ними, вспоминая о пистолях в аквариуме Аптекаря.

Теперь, когда она была внимательна, ошибки быть не могло: все монеты повернулись аверсом в одну сторону, словно зрители на собачьих бегах, наблюдающие за псом-фаворитом.

– Больше ничего нет, – сказала Коссел.

– И я бы с удовольствием тебе поверила, – сказала Фура, – но именно так говорят, когда не хотят кое-что показывать. Например, симпатичный пришельческий череп, только и ждущий нового владельца. Ведите нас в комнату костей.

– А если они не вернутся? – спросила Страмбли.

– Они вернутся.

– А если нет? Вдруг их там что-то задержит и тот, кто послал эти импульсы, подойдет достаточно близко, чтобы выстрелить в нас? Мы так и будем сидеть или начнем двигаться?

– Они вернутся.

– Но…

Адрана предостерегающе подняла руку:

– Страмбли, хватит. От этого легче не становится.

Она сидела в рубке управления рядом со Стеклянной Армиллой – замысловатой и похожей на кружево моделью Собрания. Армилла состояла из множества колец, которые отображали орбиты горстки миров из того множества, что составляло колыбель цивилизации. «Мстительница» нырнула во внешние слои Собрания, чтобы посетить Малграсен, но теперь она вернулась в Пустошь, где только голые камни и необитаемые шарльеры и где расстояния между кораблями обычно измеряются миллионами, а не тысячами лиг. До Тревенца-Рич – места назначения – оставалось еще семнадцать миллионов лиг и два месяца пути. Это было единственное исключение из привычного правила: полностью населенный мир, путешествующий по Пустоши. Все дело в том, что его орбита имела нестандартную эллиптическую форму, так что он проводил внутри Собрания только часть времени.

– Я же не специально, Адрана. Просто с тех пор, как мы взяли на борт этого чешуйчатого разумника…

– Ты имеешь в виду щелкуна. Нашего пассажира, перед которым у нас есть обязательства.

– Он не сказал нам ни слова!

– Мне он сказал пару слов перед тем, как мы покинули Малграсен. Мы заключили сделку и теперь ее выполняем. Мы доставим щелкуна в Тревенца-Рич и скроемся от тех, кто за нами охотится, как уже делали раньше. – Адрана пристально посмотрела на собеседницу. – Нельзя терять веру, Страмбли. У нас самый быстрый и темный корабль в Собрании, и нашим орудиям нет равных. Мы победим.

– Знаю, Адрана. Но почему-то уверенности не чувствую. – Страмбли вздохнула. – Что-то изменилось во мне после Стриззарди, и не только из-за той занозы от клинка призрачников, которую пришлось выковыривать из ноги. Я не уверена, что подхожу для нашей новой жизни. – Она спохватилась и поспешила добавить: – Только не подумай, что я струсила.

– Да разве кто-то мог бы о таком подумать!

– Но выслеживать корабли, запугивать экипажи, отбирать у них добычу…

– Это временное занятие. Представь себе хорошего человека, который лишился дома и теперь стоит перед выбором: умереть от голода и холода на улице или обчистить чужой карман. Если действовать милосердно и с пониманием, что это никакая не профессия… – Чтобы зафиксировать новые координаты «Мстительницы», Адрана передвинула один из стержней Стеклянной Армиллы. – Страмбли, это всего лишь затруднение, которое надо пережить. Как только мы доставим пришельца и получим ответы на интересующие нас вопросы…

– Тебя, а не нас.

– Ну ладно, меня. В общем, как только все будет сделано, это затруднение станет пройденным этапом нашей истории. Мы найдем способ вернуться к нормальной жизни, в нормальное общество. Кто захочет, останется на корабле, а кто не захочет, сможет отправиться на все четыре стороны.

Страмбли потерла место на ноге, откуда Эддралдер вырезал осколок клинка призрачников. Адрана, уже не раз видевшая этот жест, догадывалась, что собеседница испытывает зуд или покалывание, когда речь заходит о Колесе Стриззарди. Как ни крути, Страмбли там чуть не погибла.

– Тебя послушать, так все закончится хорошо, – проворчала Страмбли.

– Так и будет, не сомневаюсь, – кивнула Адрана.

Страмбли посмотрела на Стеклянную Армиллу:

– Мистер Лаг сказал, что мы не столкнемся с эскадрой, если будем осторожны, и так далеко от Тревенца-Рич ее точно не может быть.

– Я склонна согласиться с его оценкой. Здесь есть и другие корабли, и они необязательно участвуют в охоте за нами. Думаю, скоро выяснится, что эти два локационных импульса не предназначались конкретно нам. И все же… Очень обрадуюсь, когда увижу возвращающийся катер.

– Еще один тампон, пожалуйста, – сказал Эддралдер, подняв взгляд, чтобы отметить прибытие Фуры, и тотчас возвратив его к пациентке.

Он склонился над женщиной, которую уложили на хирургическую койку и зафиксировали грязными ремнями. Очень молодой мужчина внимательно наблюдал за обоими; поджав ноги, он парил рядом с койкой. Медицинский ящик Эддралдера был открыт, и парень брал из него и передавал доктору требуемые предметы.

– Череп погрузили, – сообщила Фура, – и Лагганвор завершил инвентаризацию трюмов. У нас есть все, что нужно, и я хотела бы отправиться в путь, не дожидаясь ухудшения погоды.

«Или еще одного локационного импульса», – добавила она про себя.

Парень вручил Эддралдеру тампон и указал на женщину:

– Посмотри, что ты наделала.

– Полегче, дружище, – предостерег Верранвелл, стоявший позади Фуры.

Она кивнула:

– Ты, наверное, Рутер?

– Не обращай на меня внимания, – пылко сказал парень. – Тебя должна интересовать Меггери.

Плечо и шею пациентки покрывало нечто похожее на ожог. Меггери была миниатюрной, но мускулистой, с большой головой и вьющимися черными волосами, которые парили огромным облаком. У нее было столько шрамов и татуировок, что их было непросто разглядеть по отдельности. Морской конек обвился вокруг правого плеча, выходя на ключицу рядом со свежей раной и поверх извилистого старого шрама. Запястья и предплечья покрыты цепочками звезд. Кружевная голубая паутина испятнала кисти. На левой не хватало мизинца: он был отсечен в суставе, рана давно зажила без видимых осложнений.

– Я захватила ваш корабль, Рутер, – властно ответила Фура. – Пираты, знаешь ли, именно этим и занимаются. С разумниками так поступать нехорошо, но жизнь вообще штука несправедливая. Кроме того, корпус не пробит. Не понимаю, как могла пострадать Меггери, если только она не была снаружи.

– Меггери наш ионный мастер. Когда вы начали нас дубасить, капитан Верранвелл попросил ее выжать из ионного излучателя все возможное, зная наверняка, что мы вот-вот потеряем паруса. – Рутер кивнул капитану. – Это было правильное решение.

Фура пожал плечами:

– И что?

– Меггери находилась в ионном отсеке, когда ваш снаряд попал в корпус, и отдача швырнула ее на вентиляторы выпрямителя. Это электрический ожог, и очень сильный.

– Жаль, что я добавила еще один шрам в ее коллекцию.

– Это больше, чем шрам! – рявкнул Рутер, брызгая слюной. – Она потеряла сознание, и ваш врач считает, что кроме поврежденных тканей у нее могут быть неврологические нарушения.

Фура ничего на это не ответила и обратилась к Эддралдеру:

– Вы ее подлатали?

– Электрический ожог должен зажить, – сказал доктор, не отрываясь от работы. – Если этого не произойдет, можно будет сделать трансплантацию.

– Ты понятия не имеешь, что натворила! – продолжал буйствовать Рутер.

– Пощадила ее, вот что. И всех остальных, раз уж зашла об этом речь. То, что я держу слово, не означает, что все не могло пойти совсем по-другому сценарию.

– Твое слово, – с отвращением процедил Рутер. Лет шестнадцати или семнадцати, он был худощавого телосложения, с острым подбородком и лицом в форме сердечка. У него были круто изогнутые брови и глаза удивительно густой синевы. Единственной деталью его внешности, противоречившей общему впечатлению молодости, была полоска абсолютно белых волос, идущая от лба к макушке и далее. – Что значит данное слово для таких, как ты?

– Не прекратишь меня доставать – узнаешь, – пообещала Фура, начиная терять терпение. Затем обратилась к Эддралдеру: – С ней все будет в порядке?

– Возможно. Но я хотел бы держать ее под наблюдением. Если дела пойдут плохо, мне, возможно, придется осуществить вмешательство.

– Какое еще вмешательство? – спросил Верранвелл, подплывая к пациентке и упираясь в койку пальцами, чтобы затормозить.

Эддралдер посмотрел на капитана:

– Черепная хирургия. Но это нужно будет сделать на «Мстительнице». Здесь нет необходимого оборудования. Рутер, еще тампон.

Фуре ценой огромного усилия воли удалось сохранить почти невозмутимый вид. Хотя казалось, что в глазах у нее плещется алое пламя, грозя хлынуть наружу.

– Доктор Эддралдер, о каком сроке речь, конкретнее? Часы, дни, недели?

Эддралдер поразмыслил.

– Двух дней достаточно, но при возникновении негативных тенденций мне надо будет действовать очень быстро. Вы не успеете доставить Меггери на «Мстительницу», разве что корабли сблизятся.

Верранвелл встретился с Фурой взглядом:

– Доктор действительно человек слова, капитан Несс. Похоже, вы заберете на один трофей больше, чем планировали.

Огромные паруса были начертаны тончайшими пурпурными и индиговыми линиями, обрамляя акры идеальной черноты. Обычные паруса – те, что прибавились к парусному вооружению, чтобы скрыть предназначение корабля, – были убраны до того, как «Мстительница» начала преследовать «Веселую кобылу», так что остались лишь огромные квадратные лиги ловчей ткани.

В центре системы парусов распахнулась красная пасть.

Фура завела катер в стыковочный отсек задом наперед, так мастерски подрабатывая маневровыми двигателями, что с причальной колыбелью он соприкоснулся мягко, как прогулочная лодка с пирсом. Доктор Эддралдер поблагодарил Фуру за то, что она постаралась не тревожить Меггери, но, по правде говоря, в пути она думала главным образом о черепе – как было бы неприятно разбить его сейчас.

Сурт и Тиндуф в вакуумных скафандрах помогли закрепить катер. Открылся шлюз; по другую сторону дожидались Адрана и Страмбли.

– Я решила развернуть основные паруса, как только Паладин подтвердил, что вы возвращаетесь, – сообщила Адрана. – Точный курс определим позже, а прямо сейчас стоит просто свалить куда-нибудь подальше.

– Убирай их, – скомандовала Фура. – Мы никуда не летим.