Потерян в море

– О чем ты говоришь, Гаспар? Ммм, этот гранатовый сок прекрасен.

– Спасибо. Еще одна прелесть находится дома – я могу пить сок из собственного сада, а не прожигать взглядом ненавистные кокосы!

Мужчины посмеялись, разбудив задремавшего пса.

– Я хочу больше времени проводить с внуком, Васко, – произнес Гаспар, перестав смеяться. – Ты же знаешь, как я обожал малютку Ксимену. Рикардо – это все, что мне осталось после нее…

Васко сочувственно положил ладонь другу на плечо. Они оба потеряли слишком многое за последние несколько лет. Младшая дочь Гаспара, тихая и нежная, но проницательная и смелая Ксимена, была для Васко невесткой, подарив чудесных внуков. Он оплакивал ее гибель вместе с сыном четыре года назад.

– И я хочу отомстить за ее смерть, – голос Гаспара больше не был печальным. Теперь в нем слышалась твердость и решительность.

– Начнешь бороться с пиратством? – Васко, напротив, был полон сомнений.

– Уже начал. Но там мало кто способен оказать им серьезное сопротивление. Нужны капитаны Испании. Опытные, хитрые, способные вырезать подчистую гнилой нарыв этих вод! – чем дольше говорил Ньето, тем яростнее он становился, чуть ли не брызгая слюной от ненависти, пылающей в груди.

– Сейчас не лучшие времена, Гаспар. Как бы я не хотел тебе помочь, не могу закрыть глаза на реальность.

– Мы творим реальность, Васко! Мы!

Гаспар с неожиданной для своего возраста прытью вскочил на ноги, принявшись расхаживать по беседке.

– Как жаль, что старик Гонсалес больше не с нами! – с горьким отчаянием воскликнул Ньето. – Он то знал, как ловить и уничтожать эту шваль. Иногда мне кажется, что его дух здесь, рядом. И тогда понимаю, что нельзя больше оставлять убийц безнаказанными.

– Мне кажется, что он не рядом, а вселился в тебя, – покачал головой Васко, для которого упоминания погибшего друга были болезненными.

Услышав это, Ньето остановился, виновато отвернувшись.

– Не знаю, какого тебе, Васко. Прошло четыре года, но мне до сих пор так трудно дышать, – голос Гаспара звучал глухо. Из него исчезли все цвета и вся жизнь. – Я помню, что ты не сильно жаловал непоседу Грахго. Ходили разные слухи о нем, его матери и Гонсалесе в то время… Но отцом он называл тебя. Я не знаю, какого тебе, – повторил маркиз: – потерять их всех…

В беседке повисла вязкая тишина, напоминающая остывшее рагу. Только пес шумно чесал себе ухо. Васко проводил взглядом одинокую бабочку, усевшуюся на край его бокала. Она притягивала взгляд хрупкостью и красотой, напоминая собой человеческую жизнь. Быстротечная, ломкая, но такая прекрасная.

– Начнем с пиратских бухт. Но действовать нужно с земли, а не моря, – Васко первым прервал тишину.

Гаспар удивленно обернулся к нему, не веря тому, что друг так легко согласился.

– Морган Роуз, один из моих капитанов, должен вскоре вернуться, – спокойно продолжил Васко. – Он принесет с собой свежие вести.

– А до его возвращения?

– Убедим остальных, что пора сделать наши торговые пути безопаснее.

Ньето согласно кивнул. В подобном деле нельзя было допустить спешки. Слишком все было зыбким и мимолетным, чтобы ринуться в бой, не оценив обстановку и не подготовив достойный план. И пусть для всех остальных он, Гаспар де Ньето, желал искоренить пиратство, на деле же, ему был нужен конкретный человек, потопивший четыре года назад бриг, перевозивший его дочь Ксимену и старшего внука.

***

Когда-то на месте пиратского порта располагалось поселение местных аборигенов, надежно скрытое в глубине бухты. Жители этого маленького клочка рая спокойно существовали бы и дальше, не зная прелестей контактов с цивилизацией, если бы в один погожий день неприметный остров не решил бы посетить потрепанный пиратский бриг. Вопреки ожиданиям, пираты нападать на аборигенов не стали. Те, к слову, хоть и проявляли подозрительность и настороженность, агрессии также не высказывали. Довольно быстро, невзирая на языковой барьер, обе стороны поняли, что сотрудничать не просто удобно, но и выгодно.

Сначала в бухте, по соседству с поселением, появились первые сваи и единственный причал. Затем несколько покосившихся домиков и пристань. Постепенно все больше пиратов посещали остров, а вместе с ними пришли контрабандисты, скупщики, шлюхи, трактирщики и целый ворох иных отщепенцев, нашедших пристанище здесь. Потребовалось несколько лет, спокойных и не очень, чтобы из горстки домов вырос целый городок. Его нарекли Гар-Нуэра в честь капитана брига “Скат” Нуэра Мартинеса и вождя племени Гараонабо.

Теперь перед неспешно заходящим в бухту “Отверженным” простирался настоящий людской муравейник. Скалы, напоминающие акульи зубы, надежно скрывали разросшийся город, являющийся одновременно до тошноты отвратительным и до трепета очаровательным. Здесь не было закона, кроме кодекса, который не запрещал на берегу проливать кровь. Пьянство и разврат соседствовали с редкими вкраплениями возвышенного, как правило, примостившегося с краю, ближе к лесам и скалам. Именно туда стекались мелкие этнические группы, не желающие смешиваться в минуты безмятежности с командами, сошедшими на берег. Разномастные домики, большие и маленькие, деревянные и каменные, заполонили берег, уходя вглубь острова и цепляясь за скалистые выступы, местами нависая над лазурной водой. Гавань, точно перезрелый плод, была полна судов. Здесь можно было заметить пузатые бриги, юркие шхуны, тяжеловесные барки и пару горделивых фрегатов. Между ними сновали шлюпки и лодки, похожие на рыб прилипал, что неустанно следуют за акулами. Завидев Отверженного, порядком просевшего под своим грузом и потерявшего в шторме пару парусов: фока-трисель и фор-брам трисель, – они спешили убраться с его пути. Команда ловко вела фрегат к причалу, желая проводить разгрузку и починку с максимальным количеством удобств, а не наседать на весла всякий раз, как потребуется доставить что-то с корабля или на него.

– Эр, – капитан, стоящий за штурвалом, осторожно и плавно завершал последний маневр перед тем, как бок корабля со слабым стуком приблизился к причалу. – Когда пойдешь за материалами для Сарома, возьми с собой Моргана.

– Зачем?

– Нужно восстановить паруса. Морган уже прикинул детали. Возьмете все сразу.

Чайка и Келпи уже перебрались на причал, первыми начав швартовку, ловко затягивая узлы на кнехтах. В их действиях не было суеты и напрасной спешки. Возможно, они смогли бы провести швартовку даже с завязанными глазами, настолько привычным и обыденным для них уже стала морская жизнь. Юнга бросал на них завистливые взгляды, вызывающие у других кривые улыбки. Он пока еще не ощущал себя столь же свободно и уверенно.