Мой Темный повелитель

Глава 1

Лето за городом – это самый лучший отдых, который только может быть. Любой человек, проводящий свою жизнь в мегаполисе, поймет меня. Слушая изо дня в день шум машин в пробках, вой сирен скорых или полиции, вдыхая выхлопные газы, в конце концов устаешь от этой бурлящей жизни. И тут звонок Ирки с предложением отдохнуть недельку под Выборгом. И я, конечно, соглашаюсь, прикидывая, что на следующей неделе как раз выдается возможность взять небольшой отпуск. Тендер мы выиграли, а квартал закрыли с положительными показателями. Можно и расслабить “булки”.

Дорога до Выборга занимает два часа, и мы даже успеваем насладиться красотами природы.

– А кто ещё там будет? – убавляю громкость у радио, прерывая Иркины подвывания Гагариной.

– Ну, мы с тобой, – киваю, загнув два пальца, – Наташа с Вовкой, Марина и Слава, Алла и… – Ира делает небольшую паузу, покосившись на меня: – Кирилл.

– Кирилл? – разворачиваюсь к подруге, и её от хорошей взбучки спасает лишь то, что мы несемся по трассе со скоростью более ста километров в час. – Почему ты не сказала, что он будет там?

– Я не знала, клянусь! – она приподнимает пальцы над рулем, демонстрируя жест сдачи. – Думаю, его кто-то из ребят позвал.

– Мне от этого не легче.

Год назад мы расстались с Кириллом и расстались не слишком гладко. Если ещё проще: он мне изменил и заявил, что в этом нет ничего такого.

Ирка паркует машину на обочине и достает из багажника свой рюкзак.

– Мы сняли три секции в общежитии для туристов, так что ночевать будем с комфортом.

– Я вообще не хочу с ним пересекаться. Ты же знаешь, что случилось.

– Так покажи ему, что ты его давно забыла, что он для тебя ничего не значит.

– Но это ложь, я полгода приходила в себя.

– Лен, но он же этого не знает, – подруга обнимает меня за плечи. – И пусть никогда не узнает. Выглядишь ты круто, так что пусть жалеет, что упустил свой шанс.

– Ты знаешь, как подбодрить, – слегка улыбаюсь, всматриваясь в лес.

– Сегодня мы вряд ли отправимся к пещере. Уже темнеет, да и смысла нет спешить, можно будет завтра позавтракать и прогуляться по этому парку.

– Отлично, значит можно принять душ и завалиться спать.

– Нет, нет и нет. Мы собираемся потусить немного и пожарить шашлык, который до завтра не доживет.

– Но мне-то это зачем? Я не умею жарить, да и не понимаю этих коптильных посиделок у костра.

– А ты пойдешь, чтобы составить мне компанию.

– Ира! Я не хочу.

– Нет, ты снова пытаешься, как страус, спрятать голову в песок. Но надо показать этому козлу, чего он лишился.

– А если мне не хочется даже видеть его? – начинаю ныть я, хоть и понимаю, что бесполезно.

– Ты что, струсила? Боишься, что увидев Кирилла, что как упадешь к его ногам и давай целовать руки.

– Ты невозможная, – мне уже смешно от одной этой картины. – Конечно, я не этого боюсь.

– Он не сможет сделать больнее, чем уже сделал, – Ирка берет меня под руку, и так мы шагаем к дверям нашей гостиницы-общежития.

Вечер выдается теплым и почти безветренным. Когда мы спускаемся со второго этажа, ребята уже собираются на улице. Кто-то складывает в контейнеры овощи, парни собирают уголь и шампура. Не обнаружив среди присутствующих того, кого меньше всех хочу видеть, я даже для самой себя громко выдыхаю.

– Как дела? – раздается над ухом этот до боли знакомый голос. Мне не хочется поворачиваться, но я всё же делаю это, медленно поднимая взгляд от его бедер на живот, потом на грудь и плечи, и, наконец, встречаюсь с его зелеными глазами. Делаю глубокий вздох и растягиваю губы в улыбке.

– О, у меня всё замечательно, как у тебя?

– Получил повышение месяц назад, теперь я старший инспектор.

– Поздравляю, – и вновь отворачиваюсь, чтобы успеть заметить довольную физиономию Ирки, и не замечаю, что сама улыбаюсь, направляясь к тому месту, где парни уже соорудили мангал.

Я даже от самой себя не ожидала такого самообладания, но теперь, когда это случилось, у меня с плеч словно гигантский камень свалился. Даже дышать стало легче, но, как оказывается, это не последнее наше соприкосновение.

Ребята разводят костер, пока девушки нанизывают мясо на шампура, а я же занимаю самое дальнее место на нашем пикнике, занявшись свежими овощами. Некоторые откладываю, чтобы тоже пожарить, другие режу и выкладываю на пластиковые тарелки.

– Помощь нужна? – Кирилл, видимо, задался целью вывести меня из себя. Машу головой, но в этот момент нож соскальзывает с мокрого помидора и чиркает меня по пальцу.

– Ай! Вот блин! – инстинктивно прижимаю рану к губам, стараясь остановить кровь.

От прикосновения сильных пальцев я вздрагиваю, но Кирилл либо делает вид, что не заметил, либо на самом деле не замечает моей реакции. Впервые с момента, как я забрала свои вещи и уехала из его квартиры, он стоит так близко, что я вижу золотистые крапинки в его глазах. Чувствую до боли знакомый аромат его одеколона и тепло пальцев, когда он вертит мою руку, пытаясь лучше осмотреть порез.

– Глубоко ты нож засадила, – он поднимает голову, и я понимаю, что на какое-то мгновение задерживаю дыхание.

“Покажи ему, что он ничего для тебя не значит” – слышу в голове голос Ирки и понимаю, что сделать это, оказывается, гораздо труднее, чем внушать себе. Эти красивые губы, эти колдовские зеленые глаза, которые преследовали меня долгие ночи с момента расставания, до сих пор заставляют мой пульс учащаться. И я готова поддаться искушению, повиснуть у него на шее, лишь бы вновь ощутить силу этих рук на себе. Поддаться мгновению и позволить себе маленький кусочек счастья. Но тут же разум берет верх, напоминая, чего мне стоила такая слабость в прошлый раз.

Высвобождаюсь из рук парня, – и когда он успел меня обнять? – и наматываю на палец бумажную салфетку, чтобы остановить кровь.

– Лена, мы можем поговорить? – вскидываю глаза на него. Стоит весь такой покаянный, голову опустил, руки свесил, ну, прям берите и прощайте.

– О чем? О том, как ты трахался с моей лучшей подругой? – меняю одну салфетку на другую, но кровь продолжает идти и капать на землю. – Или о том, как ты сделал вид, что это ничего не значит и всё нормально?

– Но это действительно ничего не значило, – он поджимает губы, словно стараясь сдержать неуместные слова.

– Так думаешь только ты, – уже третья салфетка идет в ход, а кровь все не останавливается. Видимо, аспирин накануне был лишним.

– Идем со мной, у меня в машине есть аптечка, – Кира берет меня за здоровую руку и тянет, но я не двигаюсь с места, стараясь абстрагироваться от очередного разряда тока между нами. – Лен?

– Чего ты хочешь на самом деле? – сдвигаюсь с места и шагаю рядом, вырвав всё же свою руку. – Зачем приехал?

– За тем, зачем же и все, а хочу я лишь поговорить с тобой.

Мы доходим до его автомобиля и Кирилл открывает багажник, доставая аптечку. После копошится в ней и выуживает оттуда йод и бинт.

– Ой, нет, не нужен мне йод, – с самого детства я не могу перебороть страх от чувства жжения этих спиртовых растворов. – Просто перебинтуем – и всё.

– Трусишка, – он улыбается, поддразнивая меня, я же задерживаю дыхание, вспоминая его улыбки с утра, когда он приносил мне кофе в постель, как кормил тостом, зажав тот между зубами. Как смеялся, тихо и гортанно, когда мы занимались любовью. Столько светлых моментов, связанных с этой улыбкой. Но сказка быстро рассеивается, когда палец обжигает спирт, содержащийся в йоде.

– Кира! Ну я же просила! – он наклоняет голову и дует на мой порез.

Такой заботливый, такой, казалось бы, родной – и такой лживый. Улыбки лживые, заверения в любви тоже, как и клятвы.

– Уже всё, прекращай стонать, – он замолкает и забинтовывает мне руку. – По крайней мере, от боли.

Чувствую, как тону в его глазах, как медленно один за другим рушатся мои защитные рубежи. Кирилл делает шаг вперед, поднимает руку и проводит костяшками пальцев по моей щеке.

– Я скучал, Лен, – прикрываю глаза, понимая, что я тоже, и хочу, чтобы он поцеловал меня, чтобы затащил на заднее сиденье автомобиля и трахнул, быстро и жестко. Время для прелюдий упущено. Чувствую, как голод, ещё более сильный, пробуждается во мне. И когда губы парня касаются моих, сердце пропускает удар. Но он не спешит, словно растягивая в бесконечности эти еле уловимые касания. Когда же мне кажется, что я не выдержу больше этой медленной пытки, Кирилл сжимает меня крепче, наконец, углубляя поцелуй, буквально трахая мой рот своим языком.

Отрываемся друг от друга, чтобы сделать вдох.

– Ты тоже скучала, – он поглаживает мне затылок, перебирая волосы.

Вот он – мой шанс, вот прямо сейчас и надо это сделать. Набираю в грудь побольше воздуха и поднимаю на него глаза:

– Не обманывайся, дорогой, это просто поцелуй, который абсолютно ничего для меня не значил.

– Ты не всерьёз, – парень хмурится и отступает, а я же еле сдерживаю ликование.

– Ты же не думал, что стоит тебе появиться рядом, обнять и потереться об меня, и я сразу растекусь лужицей у твоих ног?

– Нет, но… – перебиваю его, делая ещё на один шаг назад.

– Вот и славно, я, возможно, даже не против перепихнуться с тобой на заднем сиденье твоей машины, но без обязательств и отношений.

– Ты специально сейчас язвишь, – качает он головой. – Надеешься убедить меня, что ничего ко мне не чувствуешь?

“Да”

– Нет, – растягиваю губы в улыбке, надеясь, что хоть немного я похожу на злобную стерву, коей себя не чувствую.

– Я не верю тебе, – он убирает аптечку обратно в багажник. – Невозможно обмануть сигналы тела. А ты отчетливо хотела, чтобы я вжал тебя в себя.

– Я ведь и не отрицаю этого, Кир, – на этот раз я сама делаю шаг к нему. – Просто говорю, что это больше ничего для меня не значит.

“Получай, придурок!”

Остановившись рядом с ним, приподнимаюсь на цыпочки и целую его в щеку, а потом разворачиваюсь и возвращаюсь к остальным, заметив, что первые порции шашлыка уже дымятся в металлической миске.

– Я думала, уже не увижу тебя до утра, и что с твоей рукой?

– Порезалась, поэтому мы и ходили к его машине, у него там аптечка есть.

– Лена, – Ирка улыбается, словно разговаривая с несмышленым ребенком, – аптечка есть в каждой машине.

– Ну, я сказала ему, что использовала его для удовольствия.

– Да брось! – присвистнула подруга. – Не верю.

– А придется, ну, то есть сначала он поцеловал меня, так что казалось, у меня все внутренности расплавятся, а потом я выдала ему, как в том фильме “Трах-бах, спасибо, офицер”.

– И что? Как он воспринял новую тебя? Поверил?

– Не уверена, хотя я из кожи вон лезла, пытаясь его убедить.

– Посмотрим, как он теперь запоет… – подруга умолкает и улыбка быстро сползает с её лица. – Да чтоб тебя!

– Что? – оборачиваюсь и чувствую, как внутри меня разрастается уже привычная боль. Кирилл обнимает и улыбается Алле и после что-то говорит ей на ухо, а та в ответ заливается смехом. Парень же поднимает голову и встречается со мной глазами. Тут же отворачиваюсь, не в силах смотреть на это. Аппетит мгновенно пропадает, и сочная свинина становится на вкус, как подошва.

– Вот козел! – Ира кидает салфетку в костер, а я смотрю, как она мгновенно вспыхивает. – Даже часа не выдержал ради приличий.

– Ир, я хочу уйти отсюда.

– Далеко?

– Нет, в комнату и хорошенько пореветь в подушку.

– Ладно, – подруга сжимает мою руку. – Только не забудь про лед, чтобы утром никто не догадался, что ты такая рёва.

– Договорились, – поднимаюсь и, не оглядываясь, быстрым шагом направляюсь к общаге, и лишь когда дверь за моей спиной закрывается, я кидаюсь бегом на свой этаж и только в комнате позволяю себе громкий всхлип. Сегодняшний вечер однозначно пополнит коллекцию самых ужасных в моей жизни.

Но я даже не осознаю, что всё это покажется детским лепетом в сравнении с грядущим.

Глава 2

Засыпаю я в слезах, напрочь забыв про лед для глаз, и сны мне снятся ещё более странные, чем моя нынешняя жизнь.

Я прячусь в тени, боясь чего-то, чего, сама не понимаю, и эта тень меня словно окутывает, обнимает и дарит защиту. Не вижу ничего почти вокруг, только как огонь летит по небу, что-то подобное комете или метеориту, но меньше и более направлено, а потом она взрывается возле меня, оказавшись ракетой. Или бомбой, в общем, каким-то оружием. Я кричу и с такой силой жмурю глаза, что не могу понять, кто же зовет меня по имени.

– Лена… – голос, холодный и безразличный. – Лена, открой глаза.

– Нет, – мотаю головой, ещё сильнее смежив веки.

– Открой глаза, – тень выталкивает меня, я отчетливо чувствую руки на своих плечах, но не могу понять, кому они принадлежат. – Открой глаза, Лена, – на сей раз голос стелится, как китайский шелк, а ощущение теплых губ на шее сводит с ума, и я делаю, как мне говорят. Медленно поднимаю ресницы, всматриваясь сначала в широкую грудь, к которой я прижимаюсь.

“Странные пуговицы, – отмечаю я про себя. – Словно он их в каком-то ретро-магазине приобрел, да и вся одежда странноватая”

Поднимаю взгляд выше и вижу улыбку, точнее, не улыбку, а лишь малюсенький намёк на неё, но я знаю, чувствую, что это она. Ещё выше, пока мой взгляд не скрещивается с гипнотическими глазами мужчины.

– Я ждал тебя тысячу лет, – произносит он на каком-то древнеславянском языке, но я, как ни странно, прекрасно понимаю, о чем речь. Он наклоняется, явно желая поцеловать меня, и я хочу этого. Так хочу, что тело ломит от желания.

– Ленка, просыпайся уже, соня, иначе всё пропустишь! – врывается в мою фантазию голос Ирки, и я готова её придушить в этот момент. Сон растворяется, как туман с восходом солнца, хотя ощущение от прикосновения рук и губ всё ещё остается.

– И чё тебе неймется с самого утра?! – ворчу, натягивая покрывало повыше. – Все нормальные люди спят по утрам.

– Уже два часа дня, соня. Я не могла тебя добудиться, словно ты впала в кому. То есть сначала я звала тебя, и ты даже открыла глаза, но дальше – ничего.

– Серьёзно? – я никогда не страдала лунатизмом, но всё бывает в первый раз.

– Да, но раз ты уже реагируешь и узнаешь меня, а также отвечаешь на вопросы, не пора ли нам собираться? Все уже давно ушли на пляж, остались только мы.

– А…

– И он тоже свалил, тиская Аллочку. Я видела из окна, извини.

– Ты права, пора начинать новую жизнь. И я начну её прямо сегодня.

– Отлично, такой подход мне нравится, – хлопает в ладоши подруга.

Я же скидываю одеяло и свешиваю ноги с кровати, а после быстро направляюсь в душ, но и тут я чувствую объятия тени.

– До чего же яркий сон был, – качаю головой, смывая пену с тела.

К тому моменту, когда мы с Иркой приходим на пляж, тут уже вовсю веселятся. Кто-то загорает, растянувшись на полотенцах, а кто-то брызгается в воде. Смех и крики стоят вокруг.

– Ну что, готовы к исполнению самых заветных желаний? – Наташа улыбается, подходя к нам с бутылкой воды. – Я вот очень хочу нырнуть в ведьмину пещеру и загадать себе мужа-миллионера.

– А чем я тебе не угодил? – Вова оказывается рядом, целуя свою девушку в плечо. Но между ними в просвет я вижу, как Кирилл целует взасос Аллу.

– Я тоже хочу загадать желание, – киваю, принимая у Вовки бутылку воды.

– Тогда пошли. Иринка, ты с нами? – спрашивает парень, но подруга поднимает руки.

– Нет, у меня и так всё супер, а с желаниями надо быть аккуратнее.

– Это же игра просто, – Наташа пожимает плечами.

– И мы с вами, – прикрываю глаза, когда возле меня останавливается Кир, продолжая прижимать к себе Аллу. А та и рада стараться, висит на шее, как последняя дешевка.

– Отлично, – Вовка потирает руки. – Славян, Маринка, а вы как? Попросите исполнения желаний у ведьмы?

– Я не уверена.

– Да что ты, Мариш, давай поддержим, ведь это весело.

– Отлично, значит, на берегу останешься только ты, – Вовка поворачивается к моей подруге. – Может, передумаешь до того, пока стемнеет?

– А мы не сейчас идем? – хмурюсь и в то же время радуюсь отсрочке.

– Нет, самое главное, это ночь, чтобы всё исполнилось. Но поскольку в пещере и так темно, думаю, как только стемнеет здесь, можно будет отправляться за желаниями.

Оставшиеся часы я плаваю в озере и загораю подальше от Кирилла и его новой шлюхи.

– Скоро, Лена, – опять этот голос.

Распахиваю глаза и понимаю, что задремала под тихое бренчание на гитаре Славика. Сажусь на своем полотенце и только тут замечаю, что я возбудилась. Поднимаюсь на ноги и иду в озеро, желая поскорее понизить температуру тела. Воздух с наступлением темноты становится прохладным, но зато вода ещё теплее, чем днем. Выйдя из озера, я понимаю, что надо переодеться. И везет, что Ирка прихватила мой халатик с собой. Поэтому быстро вытираюсь и натягиваю на себя халат, а развернувшись спиной, снимаю лифчик от купальника.

– Ну что, готовы, девоньки?

– Готовы.

– Да!

– Идем, – поддакивает Иринка, и я улыбаюсь, искренне радуясь, что подруга будет рядом.

– Вы, главное, не бойтесь, если что, мы вас защитим.

– Ой, скажешь тоже, можно подумать, там есть чего бояться. Это всё бабушкины сказки.

– А я бы не отказалась от защиты и крепкого мужского плеча, – вставляет своё слово Аллочка.

– Ну ещё бы, особенно от плеча нашего мачо, – не удерживается Ирка от комментария. – Но не всем нужно б/у, дорогая. Хотя ты вряд ли поймешь разницу.

Аллочка открывает и закрывает рот, я кусаю щеку изнутри, чтобы не улыбнуться, а Марина с Наташкой тщательно маскируют смех под чихания и кашель.

Кирилл же благоразумно молчит, потому что на это ему нечего возразить.

– Давайте, все, кто хочет, сходите в туалет, потому как в пещере это делать нельзя. А вдруг там привидения или гигантские пауки, так что, девочки и мальчики, я забочусь о вас.

– Вова, ты придурок! – заявляет Ирка, но я понимаю, что действительно сходила бы в туалет.

– Ир, пойдем со мной, – тяну подругу, прикидывая, какие бы кусты выбрать для “засады”.

– Да, я о том же хотела сказать.

– Всегда пожалуйста, девочки, – кричит нам вслед Вовка.

– Вот придурок, – снова повторяет Ирка. – А как я на место эту дуру поставила?

– Видела б она своё лицо, – смеюсь, присаживаясь между кустов. – О, подруга, это почти оргазм.

– Полностью с тобой согласна.

– Лена… – опять раздалось возле самого моего уха, словно мужчина из сна прошептал моё имя.

– А? Ты слышала это?

– Слышала что? Как я ссу? Конечно.

– Нет, но не важно.

Не стану я говорить подруге, что у меня слуховые галлюцинации.

– Идём, Ленка, посмотрим, что будут загадывать наши курочки и петушки.

– И я такая же курочка, да и ты тоже.

– Пожалуйста, только не говори, что ты хочешь загадать, чтобы Кирюша вернулся к тебе.

– Нет, никаких Кирюш, это слишком мелко для такого места.

– Лен, да это просто дыра в земле, причем сквозная, ничего в ней нет такого.

– Да, конечно, – соглашаюсь с ней, чтобы подруга не посчитала, что я с ума сошла. – Кто первый? – спрашиваю, уже оказавшись возле входа и там, где толпятся наши все.

– Ну, чья была идея, тот пусть первым и шагает, – заявляет Славка, и все мы поворачиваемся к Наташке.

– Ну и ладно, – девушка задрала подбородок и шагнула в темноту Ведьминой пещеры. – Трусы.

Её голос уже отразился эхом от стен пещеры и показался немного зловещим. Вовка ныряет следом за ней, крикнув лишь “Наташ, подожди меня”.

– Я не боюсь, – захожу следом за Вовкой в темноту пещеры. И сразу же возвращается это ощущение спокойствия, уверенности и защищенности. Мне хочется даже остаться здесь, так уютно в этом месте ощущаю себя. В отличии от визжащей Аллочки, которой на плечо упала какая-то здоровенная сороконожка, заставив девушку с воплями выбежать из пещеры.

– Похоже, у твоей новой подружки не получится загадать желание, – усмехаюсь и киваю на выход, откуда ещё раздаются причитания и клятвы не ходить в темное пространство.

– А тебя это волнует? – Кирилл подходит ближе, заставляя меня отступать. – Я видел, как ты смотрела на меня вчера и сегодня.

– Я просто поражаюсь твоей неразборчивости в связях.

– Я мог бы быть с одной тобой, всегда, – он упирается руками в стену по обе стороны от моей головы.

– Правда, что ли? – задираю голову, чтобы в тусклом свете прохода рассмотреть выражение его лица.

– Ты сама сделала так, что она пришла тогда, Лен, ты оставила ей ключи от нашей квартиры.

– Я думала, ты будешь в командировке ещё четыре дня. А Оля поругалась со своим парнем и хотела сделать небольшой перерыв. Хотя теперь я думаю, не знала ли она, что ты вернешься раньше.

– Я не собирался искать развлечение на стороне.

– Однако не отказался от предложенного?

– Лена, прошу, перестань выпускать шипы.

– Я ничего не выпускаю, просто я не верю больше твоим словам. А после того, что ты демонстрировал вчера и сегодня…

– Но это из-за тебя! – выкрикивает он, и по пещере разносится эхо, преобразуя слова и звук, придавая ему звучание глубокого и холодного голоса.

– За тебя, за тебя, тебя… – прикрываю глаза, стараясь не думать о своих снах и об этих галлюцинациях. Говорят, что именно слуховые галлюцинации – первый признак надвигающейся мигрени. Но я замираю, когда чувствую на своих губах ветерок, словно касание крыльев бабочки. А когда распахиваю глаза, оказывается, что Киря снова прижимается ко мне в поцелуе. Но в этот раз я упираюсь ему в плечи, стараясь оттолкнуть от себя, и только спустя минуту мне это удается.

– Я не хочу тебя, – со злостью выдыхаю ему в губы. – Ты противен мне сейчас.

– Да неужели, – он снова вжимает меня в гладкую стену пещеры.

– Эй, голубки, вы бы хоть подождали, пока все остальные пройдут, а после уже обжимались, – Ирка качает головой, но проходит мимо нас, а на мой полный просьбы взгляд одними губами говорит “прости”.

На её комментарий Кир даже ухом не ведет, продолжая прижиматься ко мне. Его рука поднимается вверх и обхватывает мою грудь, сжав между пальцами сосок. Не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы я выдохнула.

– Вот видишь, ты словно воск в моих руках, – шепчет парень мне на ухо, ещё теснее двигая свои бедра к моим, так что я отчетливо чувствую его эрекцию. – Маленькая сучка, которая любит трахаться.

– Что?

– Ты моя маленькая суч…– на мгновене он прерывается, потому как моё колено со всей силы попадает ему между ног. – Бл*! Лена, какого хрена?! – этот урод держится обеими руками за свои причиндалы, едва не сгибаясь пополам.

– Сучка у тебя в штанах или та, которая осталась на берегу озера.

– Ты…

– Знаешь, спасибо тебе. Я всё никак не могла выбрать, что же загадать, – смотрю на экран сотового телефона, который отмеряет последние минуты до полуночи. – И я хочу, чтобы ты навсегда исчез из моей жизни, хочу освободиться от этой дурной зависимости, которую я раньше считала любовью, я хочу начать всё сначала и встретить человека, который будет меня уважать и понимать!

Не успевает эхо моего голоса утихнуть, как пещера содрогается. Сверху на нас падают комья земли, а также какие-то насекомые, скрывающиеся в темноте. Ещё один раскат грома – и очередные куски земли с пучками корней сыпятся с потолка пещеры.

“Вот так пожелала на свою голову, может, не надо было так орать.”

– Лена! Пригнись! – кричит кто-то, но в этот момент вход в пещеру заваливает, я оказываюсь погребена под землей, да ещё и придавленная чем-то тяжелым. В пыли и тумане от обрушения невозможно понять, кто тот спаситель, что кричал мне.

Когда пыль немного оседает, я пытаюсь прикинуть, ничего ли не сломала себе, и когда понимаю, что все конечности шевелятся без боли, с огромным трудом скидываю с себя здоровенный корень дерева. Осматриваюсь вокруг, но никого из знакомых не вижу. Сердце колотится в груди не то от страха, не то от адреналина.

– Кира! Марина! Вова! Слава! Ирка-а-а! – но теперь мои вопли словно поглощаются стенами и потолком пещеры. Поднимаюсь на ноги и понимаю, что теперь стоять во весь рост в пещере невозможно, приходится сгибаться пополам.

– Что за чертовщина? – так буквой “Зю” я шагаю вперед, туда, где ещё не всё завалило. Ведьмина пещера больше не похожа на себя. Её гладкие каменные стены сменили шершавые землистые, да и потолок уменьшился в два раза. И вот на лице чувствую легкий ветерок, который с каждым моим шагом становится всё сильнее. Ещё один шаг – и мои ноги резко проваливаются в снег по самую щиколотку.

– Да чтоб ты сам провалился, кто сделал этот чертов аттракцион! – смахиваю снег с волос, откидывая их назад, и в шоке смотрю на двенадцать винтовок, направленных на меня.