Сын ворона

ГЛАВА 1. АРКОНА

На высокой скале, выдававшейся в море, на северной оконечности острова Руя, стоял священный город Аркона, с одной стороны огражденный стеною, а с другой обрывом. Этот город предназначался исключительно для богослужений. Большую часть времени он пустовал. По праздникам же святилище наполнялось людьми не только с острова, но и со всего Поморья. В центре его стоял деревянный храм Святовита. Бог этот почитался по всей балтийской земле, хотя и под разными именами. Щетинцы чтили его как Триглава (хотя у арконсккого святовита было четыре лица), ратори как Сварожича, гаволяне как Яровита.

Ни одной простой доски не было в этом храме, все было украшено тончайшей резьбой самой искусной работы. Переплетающиеся узоры несли сакральный смысл, доступный лишь посвященным. Верховным жрецом храма был вождь руян Радомир, о чем свидетельствовали его длинные волосы, которые он согласно своему сану не имел права стричь. Остальные жители острова либо брились на лысо, либо коротко стриглись, что было весьма практичным, – врагу в бою не за что было уцепиться. Волосы заключали в себе силу солнечных лучей. Ибо Святовит был богом солнечного света. А на земле нет никого и ничего сильнее солнца. Разве что Громовержец. Но Руяне так не считали.

Храм был окружен забором, на котором были вырезаны с немалой достоверностью различные предметы и животные. Само капище ограждалось четырьмя стенами под одной кровлей. А в нем располагалась внутренняя часть, – святая святых, – отделявшаяся четырьмя столбами и пурпурными занавесями. Никто кроме жреца не имел права входить сюда. За этими занавесями и стоял идол Святовита. Был он выше человеческого роста на четырех же шеях, смотревших в разные стороны, с обритыми подбородками и постриженными волосами. В правой руке он держал рог украшенный золотом, железом, серебром, медью и бронзой. Сегодня рог был до краев наполнен вином; левая была согнута в локте и упиралась в бок. Святая святых была украшена рогами различных животных, многие из которых были никому неизвестны и, несомненно, волшебного происхождения.

Рядом с идолом лежали уздечка, седло и огромный меч, рукоять и ножны которого были отделаны серебром и покрыты филигранным узором. Так же там стояло священное знамя Святовита – станница. Она почиталась особо и не меньше, чем само божество. Когда руяне шли с этим знаменем бой, они искренне верили, что находятся под божественным покровом, и им ничто не может угрожать. От осознания собственной безопасности, они преисполнялись отваги и часто бросались безрассудно на врага во много раз превосходившего их количеством, отчего приобрели прочную славу людей, не боящихся смерти.

Так же в святая святых находились многочисленные, стоящие друг на друге сундуки с золотом, серебром, жемчугом, драгоценными каменьями и ювелирными украшениями. Это были подношения славян Балтии Святовиту в благодарность за урожай, защиту и благоденствие. Обычай этот был похож на обычай древних латинян подносить самое дорогое Юноне Монете, а в момент опасности использовать сокровища для защиты от врагов, – на них покупалось оружие, строились корабли и нанимались воины.

Сегодня был особый день, – праздник окончания уборки урожая. На остров прибыло множество народу со всего Поморья. Они привезли с собой скот для жертвенного пира и дары Святовиту. Кроме праздника они ожидали от Святовита предсказаний на будущий год, а также личных советов, ибо считалось, что именно Святовит острова Руя давал самые точные пророчества.

Накануне Радомир с веником в руках посетил святилище Святовита и тщательно вымел его, надолго задержав дыхание, потому что, даже дохнув, человек мог осквернить это место. Теперь Радомир вошел во внутреннюю часть святилища, осторожно вынул рог с вином из правой руки идола и вышел к народу. Толпа, заполнившая все пространство перед храмом, ждала его слова. Радомиру предстояло гадание по вину. Но сначала он бросил короткий взгляд туда, где среди прочих стоял его названный сын Роарг. Высокий, плечистый, с норманнской стрижкой, когда выбривались виски и часть затылка, и дерзкими шальными глазами, в которых сверкал небесный огонь. Иногда ему казалось, что он действительно его родной сын. Ведунья Радмила говорила ему, что такое возможно: Чернобог отбирает, а Белобог возвращает, просто из ненависти к своему вечному противнику. Чернобог отобрал у него Свира, а Белобог дал ему взамен Роарга.

Радомир всмотрелся в поверхность вина. Он занимал должность жреца по праву рождения, но не был сведущ в таинствах, предпочитая военное дело. Для таинств служила Радмила – ведунья, чьи знания передавались из поколения в поколения и уходили в глубину веков. Она стояла рядом, высокая, стройная, в холщовой рубашке, перетянутой расшитой рунами тканью. Спутанные черные волосы почти закрывали ее лицо. Были видны только глаза: огромные, темные, жгучие. Она посмотрела мимо плеча Радомира в рог и нахмурилась. Радомир тоже знал в общих чертах нужные приметы.

– Рог остался полным, – возвестил он, – значит, следующий урожай будет богатым.

Толпа радостно выдохнула. Если бы в роге убыло, то хорошего урожая не жди.

Радомир оглянулся на Радмилу. Она кивнула, а затем указала глазами на несколько черных соринок в вине. Теперь нахмурился и Радомир. Соринки – это враги.

– Но нас ожидают испытания. Скоро враги захотят свести с нами счеты. Нужно быть начеку.

Мнение толпы разделилось. Часть людей начала тревожно шептаться, вычисляя, от кого из недругов ждать подлостей: даны, гольштаты, маркоманы, свевы, пруссы? Или кто-то из своих: лютичи, черезпеняне, укряне? Откуда ждать нападения? Других, наоборот, охватила радость. Их чувства выразил Роарг, стоящий в окружении таких же молодых как он воинов. Он крикнул:

– Наконец-то! Хорошая весть тем, кто рожден для славы.

Радомир недовольно поморщился. Всем хорош его названный сын, кроме того, что был безрассуден даже по меркам руян. Именно он возродил древний обычай драться обнаженным по пояс и не пользоваться щитом. Радомир боялся потерять Раорга, как потерял когда-то Свира. Но еще больше он боялся потерять дружину, которая во всем хотела походить на Роарга и охотно перенимала моду на безумную отвагу. Воин должен быть не только храбрым, но и осмотрительным, расчетливым, а если понадобиться и хитрым. Нужно обязательно поговорить с ним, а пока пора продолжать церемонию. Радомир развернулся и вылил содержимое рога под ноги идолу Святовита. Толпа разразилась приветственными криками. Под эти несмолкаемые крики он передал рог Радмиле, взял кожаный мех с вином и вновь наполнил рог. Он поднял его над головой. Толпа затихла. Затем вождь руян поднес рог к губам и осушил его большими глотками. Вино текло по его груди гранатовыми струями. Он пил, закрыв глаза. Вино мгновенно ударило в голову. Ноги стали ватными. «Главное не упасть!» Ведь он уже не молод. Когда-то и пара таких рогов не могла даже покачнуть его (ну, тут он приврал сам себе). Упасть на глазах у всех – не только позор, но и дурной знак. Наконец рог был осушен и наполнен вновь. Радомир на негнущихся ногах вошел в святая святых и вставил его в руку Святовиту. Все. Он вытер дрожащей рукой испарину со лба.

Вождь снова вышел к народу. Снова воздух наполнился криками. Молчала только Радмила. Она, не отрываясь, смотрела на Роарга. Ведунья не сомневалась, что перед ней сам Бог, сошедший на землю. Она верила в это всеми фибрами своей души. Она не понимала, как остальные не видят того, что Роарг воплощенное Солнце.

В это время толпа расступилась, пропуская вперед несколько человек, которые несли огромный пирог выше человеческого роста. Они поставили пирог перед идолом и почтительно отошли в сторону. Радомир зашел за пирог и крикнул:

– Видно ли меня?

– Нет! – закричали из толпы. – Не видно!

– Точно не видно?

– Не видно! Не видно!

– Смотрите внимательней!

– Нет. Не видно! Не видно!

Радомир выступил из-за пирога.

– Прошу тебя, Святовит, чтобы и на следующий год мы могли испечь такой же большой пирог. Чтобы у нас было из чего его испечь, и чем снова засеять наши поля. Спасибо тебе!

Руяне и гости острова вновь закричали, испрашивая божество о том же. Как по команде факелы зажгли жертвенные костры, над которым на вертелах висели освежеванные туши быков и кабанов. Дым от костров взметнулся вверх, возвещая приближение праздничного пира.

– Радомир!

Вождь обернулся и увидел двух воинов, вышедших из толпы. Они тащили за шиворот испуганного человека. Пузатый, с жиденькой бороденкой, он тихо скулил, зажмурив глаза. Радомир заметил христианский крестик, болтающийся на шее. Пленник.

– Еще одного поросенка принесли! – крикнул кто-то из толпы, остальные засмеялись незатейливой шутке.

Воины швырнули пленника к ногам Радомира.

– Кто он и в чем виновен? Или вы предлагаете принести его в жертву?

Роарг при виде пленника выступил вперед.

– Нехорошо омрачать праздник кровью. Такие жертвы приносятся только в случае крайней нужды.

Роарг полагал, что не имеет смысл показывать свое превосходство над беззащитным противником. Это недостойно воина.

Радомир недовольно посмотрел на сына. Роарг осмелился указывать ему, что делать, на глазах у всех.

Один из воинов объяснил:

– Это сакс из Нордальбингии. Мы захватили купеческий когг. Они хотели незаметно прошмыгнуть мимо острова.

Радомир бросил суровый взгляд на купца:

– Разве ты не знаешь, что это наши воды, и каждый, кто плывет по ним, должен приносить дары Свтяовиту? Встань!

Купец с трудом поднялся. Колени его мелко тряслись. Он всхлипывал, втянув голову в плечи.

– Ты знал, что в этих водах можно торговать только с нашего разрешения?

– Ваша милость, я этого не знал. Клянусь всеми Богами!

– Лжец! Все ты знал, просто надеялся, что тебе повезет. И ты знал, что нарушение этого правила карается смертью.

Один из воинов схватил купца сзади за волосы и приставил к его горлу кинжал. Купец судорожно сглотнул.

Роарг сделал шаг вперед. Его рука легла на рукоять меча.

– Отец! – крикнул он. – Не убивай беззащитного. В этом нет чести.

Радомир сделал вид, что не услышал дерзкие слова.

К Роаргу подошел и встал рядом с ним его друг, изящный молодой человек, с длинным лицом, умными глазами, внимательно смотрящими из-под густых бровей. Все звали его Вагр. Настоящее имя никто не знал, так как он был подкидышем. Знали лишь, что он из племени вагров. Вагр знал, что Роарг не понимает, как Радомир воспринимает его попытку вступиться за пленника. Если Роарг настоит на своем, авторитет вождя может пошатнуться, а на вольном острове Руя, это равносильно потери власти.

– Ты можешь выкупить свою жизнь. Чем ты можешь заплатить? – Спросил Радомир.

Воин отпустил волосы купца и убрал кинжал. Пленник облегченно вздохнул.

– Я все потерял…

– Жаль. Тебе не повезло. Убейте его!

Воин снова поднес кинжал к горлу купца.

– Стойте! – заорал несчастный. – Стойте! Я могу заплатить!

– Чем? – Радомир удивленно вскинул брови.

Радомира купец не интересовал, он краем глаза наблюдал за Роаргом.

– У меня кое-что есть…

– «Кое-что» – этого мало, – усмехнулся Радомир.

В это время Вагр, подходя еще ближе, старался встать между Роаргом и Радомиром.

Вождь смотрел на купца, а на самом деле следил за тенью Роарга: еще шаг…

«Я убью купца сам, – решил Радомир. – И тогда будет по-моему. Роарг не успеет мне помешать». Он неуловимым движением выхватил меч.

– Я избавлю тебя от мучений, смерть будет быстрой.

– Подожди! – крикнул Роарг. – Пусть человек скажет, то, что хочет сказать.

Купец с надеждой посмотрел на Роарга. Затем бросил взгляд на Радомира, как бы оценивая, насколько подвержен этот человек убеждению.

– Скоро вдоль берега, через Медвежий лес пройдет богатый обоз. Они везут свадебные дары для Дитмара Старого. Он выдает замуж свою дочь Альмейду.

Многие, наблюдавшие эту сцену, переглянулись. Вагр задал вопрос, который вертелся на языке у многих:

– Ту самую Альмейду?

– Да, господин. Ту самую, которую все называют «Наше Солнышко».

Радомир снова недовольно поморщился:

– Нам-то что с того, что Дитмар Старый продает свою дочь?

– Это очень богатый обоз. Очень большая добыча.

Роарг подошел к купцу. Вагр поспешил за ним.

– Сдается мне, что ты, торговец, хочешь расплатиться за свою жизнь чужим добром. – Нахмурился Радомир. – И кто ты после этого?!

Роарг положил руку на плечо купцу:

– И что, богатое вено?

Глаза Купца округлились. Он начал говорить быстро и горячо:

– Это самое большое вено из всех! Золото, платья, драгоценные камни. Книги! Очень редкие книги. Наше Солнышко любит книги, это всем известно.

– И ты знаешь, когда и по какой дороге они пойдут?

– Знаю, знаю! И когда и где.

– Хорошо! Можешь считать, что ты выкупил свою жизнь.

Роарг широко улыбнулся и по-приятельски хлопнул купца по плечу. Купец перестал дрожать и успокоился, – опасность миновала. По крайней мере, пока.

– Роарг! – лицо Радомира налилось кровью от гнева. – С каких пор ты стал считать, что решения здесь принимаешь ты? Пока что вождь я. Обоз наверняка хорошо охраняется. Это слишком большой риск.

Пленник снова поник, его плечи опустились.

Роарг выдержал гневный взгляд отца спокойно и твердо. Вагр с тревогой оглянулся на друзей и убедился, что все прекрасно понимают: спор идет не о жизни купца, а о том, чья воля длиннее. Все могло закончиться печально для острова Руя.

Только Радмила улыбалась. Ее глаза сияли. Сейчас! Старый вождь должен уступить молодому Богу. Это непреложный закон жизни.

– Я отдам тебе за жизнь этого купца все, что у меня есть. Надеюсь, «все, что есть» – этого достаточно?

Радомир и Роарг посмотрели друг другу в глаза. Отец отвел взгляд первым, и Роарг спокойно обнял купца за плечи и увел подальше от капища Святовита. Четыре головы идола равнодушно смотрели, как уходит предназначенная ему жертва.

Радомир кипел от ярости, но ему приходилось сдерживать себя. Праздник был в самом разгаре. Люди отрезали от жарящихся туш куски мяса, пили вино, пели песни, бродили повсюду в поисках друзей и знакомых, чтобы поделиться радостью. Радомир заставил себя улыбнуться, но праздновать заставить себя не мог.

– Радмила! – позвал он ведунью.

Радмила почтительно подошла к вождю. Она должна была выказывать ему уважение не только как к вождю руян, но и как верховному жрецу Святовита. Но это почтение было лишь данью традиции. Жрецом Радомир был номинально, лишь по праву рождения. Ему были неведомы небесные пути. Он не знал о тайне Рыб и всесожжении Агнца, о битве Борца, который огненными стрелами поразил Угнетателя за Змеиной рекой. Ничего этого он не знал, и знать не хотел. Пока он был молод, его интересовали лишь боевые схватки и бесконечные набеги. Теперь он хотел спокойствия и процветания. Радмила же не знала покоя. Пророчества сулили великие перемены. Великие перемены требовали перемены вождя.

– Почему ты не идешь в храм? – строго спросила Радмила. – Тебе еще нужно отвечать на вопросы.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить. Сегодня рог с вином оказался для меня слишком большим. Мне нехорошо.

– Ты хочешь, чтобы я отвечала на вопросы от твоего имени?

Обычно было наоборот: Радмила находила ответ, а доносил его до вопрошающего Радомир.

Радомир кивнул.

– Хорошо.

Радмила повернулась, чтобы пойти к храму, но Радомир остановил ее:

– Радмила… не рассказывай никому… что мне плохо…

Радмила ободряюще улыбнулась.

– И вот еще что… – Радомир взял ее за руку. – Я знаю, что Роарг мил тебе.

Глаза Радмилы вспыхнули: как он смеет залезать к ней в душу?

– Я считаю, что вам суждено быть вместе. Если бы это случилось, я бы прямо сейчас ушел на покой.

Все внутри Радмилы запело. Это были именно те слова, что она хотела услышать. Радомир знал это. Может быть, он и был несведущ в таинствах, зато отлично видел людей. К тому же он не кривил душой. Радмила могла бы обуздать дикий нрав Роарга и направить его в нужное русло.

Радмила ничего не ответила, она отправилась в святая святых, чтобы отвечать на вопросы паломников. На ответы ее должен был вдохновить Святовит – самый надежный предсказатель Поморья.

Вагр тем временем шагал рядом с Роаргам, его терзало беспокойство, но он не знал, как высказать то, что у него накипело на душе, своему горячему товарищу. Роарг будто прочитал его мысли. Он бросил на друга хитрый взгляд исподлобья.

– Знаю, что тебя беспокоит. Я выступил против воли Радомира. Но ты напрасно тревожишься. Радомир – мой отец, и я никогда не поднимусь против него. И не позволю никому другому.

– Я в этом не сомневаюсь, но думал я о другом. Ты знаешь, чье приданное ты хочешь украсть?

Роарг встряхнул за плечи купца:

– Эй, чье вено я собираюсь украсть?

– Альмейда – дочь Дитмара Медведя.

– Кто это? Никогда не слышал.

– Он был знаменитым рыцарем, когда вас, господин, еще на свете не было. Теперь это обедневший сюзерен. Был Дитмар Медведь, стал Дитмар Старый. От былого величия остался замок и немного земли. Весь в долгах. Для него свадьба дочери – большая удача. Повезло, что ее берут без приданного. Правда, она самая красивая девушка в подлунном мире…

Роарг покачал головой:

– Значит, Дитмар продает свою дочь, чтобы расплатиться с долгами. Жаль, что его планам не суждено сбыться.

Беспечность друга раздражала Варга.