Успеть за Правдой

Часть 1Вопросы без ответов

Оглянись, незнакомый прохожий.

Мне твой взгляд неподкупный знаком.

Может я это, только моложе…

Не всегда мы себя узнаем.

Н. Н. Добронравов

Глава 1

Я с трудом разлепил веки и уставился на нелепые обои в цветочек на потолке. Глаза сильно щипало, словно в них песка насыпали, и я снова закрыл их. До меня донесся шум, обычный городской шум – это через приоткрытую форточку. Я настолько отвык от этого звука, что некоторое время просто слушал его. Не открывая глаз, зашарил рукой по тумбочке, сбоку от кровати. Сотовый был там, где я оставил его ночью. Открыть глаза снова получилось гораздо легче. Щурясь и часто моргая, я поглядел на дисплей телефона. Множество неотвеченных звонков и непрочитанных текстовых сообщений. И кто же мне звонил? В списке значились: «Рыжий, Марина Яковлевна, Соня, Миша». Смысл всех сообщений сводился к одному – «перезвони». С чего бы это такой переполох? Позже разберусь. Сперва нужно в себя прийти. Который час вообще? Часы в телефоне показывали половину десятого. Я с трудом встал с кровати и привычно припал на левую ногу. Стоп! Оглядев ее со всех сторон, я так и не нашел ни следа от того огромного синяка, который остался после знакомства с цефалоподом. Все еще сонный, я поплелся в ванную комнату, там умылся, почистил зубы и побрился. Нет, умывание не помогло – спать хотелось страшно. Проковылял на кухню и включил электрический чайник, хотя точно знал, что ни чай, ни кофе мне не помогут. Мне нужен был нормальный сон и отдых. Встав у окна, поглядел на улицу, где, несмотря на календарную осень, стояла самая настоящая зима: трава, деревья, машины, детская площадка во дворе – все было покрыто снегом. Лишь дороги чернели мокрым мерзлым асфальтом. Редкие прохожие были одеты по‑зимнему тепло. Единственная радость – это солнце. Спрятавшись за крышу соседнего дома, оно робко оттуда светило. В его лучах искрился снег – значит, на улице был мороз.

Чайник закипел и со щелчком выключился. Я залил кипятком растворимый кофе, который щедро насыпал в чашку. Не люблю его, но искать чай в сумке не было никаких сил. Густой аромат быстрорастворимой бурды моментально заполнил кухню. Взял чашку и пошел в комнату. Где мой билет? Ага, вот он. Во сколько поезд? Вечером. Я размышлял всего секунду, потом снова пошел на кухню, вылил бурую жидкость в раковину, сполоснул чашку и вернулся в комнату. Мне нужен отдых. Мертвый город высосал из меня все силы. Я выставил будильник на сотовом и завалился в остывшую постель. Не будет никаких снов, только отдых. С радостным не то облегчением, не то предвкушением я встретил накрывшее меня вмиг забытье.

Я снова оказался в городе, но уже своем, том самом, где на восьмом этаже жилого дома находилась девушка, Плетущая. Неужели я настолько устал, что оказался не в состоянии контролировать собственные сновидения и вместо того, чтобы погрузиться в пустой сон, переместился сюда? Я начал процесс ухода, но почти сразу остановился. Проверка не должна занять много времени.

Влево и вправо тянулась улица, в низине за ней лежали трамвайные рельсы, а уже за ними – еще одна улица, нечетная сторона этой. Ночной город освещали огни уличных фонарей, да время от времени вверху, в низких тучах, вспыхивали беззвучные молнии. В отдалении появился человек. Я сразу узнал бегуна: спортивная одежда, глубоко надвинутый на лицо капюшон. На этот раз я не пропустил его, а шагнул навстречу и вскинул руку:

– Стой!

Он послушно замер. Я сделал еще шаг и оказался совсем рядом с ним.

– Привет.

В ответ лишь молчание. Я и сам толком не понимал, зачем с ним разговариваю. Он всего лишь часть пейзажа, как дома вокруг. Он иллюзия, тень реального человека, виденного мной наяву.

– Кто ты? – спросил его.

Бегун стоял, не шевелясь. Его лицо скрывала глубокая тень от низко надвинутого козырька кепки и капюшона кофты. Беззвучная молния вспыхнула наверху и на краткий миг выхватила из ночного мрака окружающий пейзаж. Я поднял руки, чтобы открыть лицо бегуна, и в этот миг он заговорил. Знакомый хрипловатый голос, полный мучительной боли, заставил меня задержать дыхание.

– Это все из‑за тебя… Чтоб тебя твари сожрали…

В тени капюшона двумя колючими искрами сверкнули злые глаза, и я легко угадал очертания проявившегося, словно на фотобумаге, лица Угрюмого.

– Нашли время разборки устраивать! – вдруг совершенно другим голосом бросил бегун, а потом добавил: – Я не верю тебе. Я устала и хочу домой…

Мое сердце споткнулось, когда я узнал говорящего.

– Катя, – выдавил я вдруг пересохшим горлом. – Катя…

– Давай, мочи их! – Из‑под капюшона на меня уже смотрел Семен, скалясь в злой гримасе.

Будто кто‑то бередил еще не зажившую рану, вороша и тревожа ее. Слишком недавно все это было и не успело подернуться пеленой забвения. Слишком тяжело и больно оказалось терять друзей. В страхе и смятении я взирал на того, кто так легко менял лица. Бегун поднял руку и сорвал с себя кепку и капюшон. Водопад неестественно светлых в царящем вокруг полумраке волос рассыпался по его плечам. На меня смотрели пронзительные голубые глаза, а упрямый локон все лез и лез прямо в них. Легкая улыбка тронула бледные губы. Я глядел, позабыв дышать, на то, как лицо Сони на глазах стало влажным от текущего по нему пота. У девушки подкосились ноги, и она завалилась на спину. Я успел подхватить ее. Бережно опустил легкое тельце на землю, не в силах поверить, что все это – лишь иллюзия, игра моего собственного воображения, израненного и измученного недавними потерями сознания. А девушка глядела на меня испуганно, она хотела что‑то сказать. Какая‑то муть застлала мне глаза, и я спешно смахнул с них предательскую влагу.

– Соня… Сонечка… – взял ее голову и уложил себе на колени. – Прости…

Призрак исчез несколько минут назад, а я все сидел на асфальте, не в силах собраться с мыслями. Они, потерянные и тоскливые, метались в голове, лихорадочно сталкиваясь, и пугливо отскакивая друг от друга. Через несколько минут, уже почти полностью успокоившись, я нашел в себе силы подняться на ноги, чтобы отправиться в дальнейший путь. И я отправился, что мне еще оставалось делать? Когда моя цель, высокое, шестнадцатиэтажное здание, оказалось совсем рядом, я пришел в себя окончательно. По крайней мере, я искренне в это верил.

Что‑то, слабо звякнув, вылетело из‑под ног. Я остановился, нагнулся и в этот раз поднял с асфальта монету. До шестнадцатиэтажного дома оставалось не более полусотни метров. Оно слепыми окнами следило за мной, а беззвучные молнии на краткие мгновенья выхватывали из ночного мрака его высокие стены. Вот и подъезд. Поднялся по ступеням, зашел в парадное и свернул направо, на лестницу. Экономя силы, я не спеша поднимался по ступеням. Пятый этаж. Я резко остановился, потому что дорогу преградили люди, занявшие подъем. Они плотной толпой собрались на лестнице, отрезав путь наверх. Их было не больше десятка… нет, больше – они сгрудились и пролетом выше. С некоторым усилием я вспомнил, что видел их прежде, но где? Их обнаженные торсы были расписаны замысловатыми татуировками, а в руках они сжимали что‑то, напоминающее не то колесо от допотопной телеги, не то штурвал морского судна, но со стальным клинком. Люди уставились на меня без эмоций.

– Мне нужно наверх, – обратился я к ним.

– Путь закрыт, – тотчас ответил тот из них, что стоял ко мне ближе всех.

Наконец, я вспомнил, где видел раньше этих людей, хотя от людей у них только внешность. Их привел с собой Старик. Они помогали отражать нападение тварей в сне моего друга, Миши. А оружие, что они держали, называется хатисами. Когда это было? Два дня назад… Да? А кажется, что с тех пор прошла целая вечность. Они твари, но у них был хозяин – тот самый Старик, что так позорно бежал с поля боя. И если здесь были они, значит, и их создатель должен быть где‑то неподалеку. Мише снился сон, схожий с моим, в котором тоже присутствовала женщина с цифрами на лбу. Старик со своими тварями появился там, когда у нее на лбу горела «единица». Для той, что снится мне, было еще слишком рано. Неужели Старик привел сюда свои создания, чтобы отразить нападение очередных тварей? Как же не вовремя! Я слишком устал для схватки. Я устал настолько, что не удосужился даже проверить это здание, прежде чем войти в него. Я не «созерцал», иначе был бы готов к встрече с этими аборигенами. Но теперь, несмотря ни на что, их предводитель не уйдет без ответов на мои вопросы. В прошлый раз он объяснил свое появление тем, что хотел защитить душу женщины от демонов, а сам он якобы был шаманом из соседнего селения… Кажется, я начал запутываться в собственных мыслях, поэтому оставил все размышления на потом. Сейчас мне нужно было добраться до Плетущей на восьмом этаже. И найти Старика, хозяина этих человекоподобных тварей, раз уж судьба снова свела нас.

– Что вы делаете здесь? – я спросил того, кто ответил мне на предыдущий вопрос.

– Ждем хозяина, – и добавил: – Путь закрыт.

– Но еще слишком рано. Время еще не пришло, – сказал ему, сам толком не понимая, зачем, ведь твари не способны отступать от приказа, если таковой получили.

Тварь в человеческом облике смотрела мимо меня, но, к моему удивлению, ответила:

– Время пришло, – и снова: – Путь закрыт.

Во мне проснулось глухое раздражение и недовольно заворчало.

– Когда явится ваш хозяин?

– Скоро. Путь закрыт.

– Вы пропустите меня?

– Путь закрыт, – как заведенный повторил воин.

Тупое раздражение переросло в злость, но я сдержался и все также спокойно спросил:

– Почему вы здесь?

– Так велел хозяин. Путь закрыт.

– Откуда вы пришли?

Отвечающий запнулся, но через секунду снова ответил, что путь закрыт.

– Кто вы?

– Защитники. Путь…

– Кого вы защищаете? – я не дал ему закончить.

– Хозяина. Путь закрыт.

– Кто ваш хозяин?

– Человек. Путь закрыт.

Что‑то отвлекло меня, и я не сразу понял, что именно. Какой‑то гул на грани слышимости, скорее вибрация, совсем рядом. Что‑то щипало меня за ногу, я моментально оглянулся, но никого рядом не было. Запоздало до меня дошло, что это что‑то не просто щипалось или даже кусалось за ногу в районе бедра, а ощутимо грело ее, почти обжигало. Я спешно засунул руку в карман брюк и вытащил металлический кругляш монеты, которую подобрал на земле недалеко от этого дома. Воины на ступенях подобрались и напряглись от моих резких движениях. Не спеша, сделал несколько шагов назад, сойдя со ступеней и остановившись на неширокой межэтажной площадке. Твари остались стоять на прежнем месте, но внимательно за мной следили. Я оборвал навязчивую вибрацию, ответив на вызов неизвестного. В настороженной тишине лестничных пролетов четко и ясно зазвучал знакомый голос, который мог слышать только я. Выговаривая каждый слог, каждую букву, он отчеканил:

– Сейчас. Разворачивайся и уходи. Не медли. А еще лучше – уходи из этого сна, – короткая заминка. – Верь мне.

Неожиданные слова несли отчетливое и недвусмысленное предостережение. Это дикость! Я в своем сне. В своем! Я здесь хозяин и повелитель! Как мне могут помешать, чем мне могут угрожать эти твари в облике полуголых туземцев? Пусть они мастерски владеют своим оружием, пусть у них будет хоть по десять рук, в каждой из которых будет по хатису, пусть их будет хоть тысяча. Они не в состоянии всерьез угрожать Плетущему.

Тем не менее, после первых же услышанных слов мои ноги, будто лучше меня самого зная, что делать, шагнули назад, нашли ступеньку, ступили на нее, нашли следующую. А воины, неподвижно стоящие на лестнице и отвечавшие на мои вопросы с терпеливым автоматизмом оператора какого‑нибудь кол‑центра, вдруг все, как один, пришли в движение. Они держали дистанцию и спускались по ступеням вслед за мной. Нас отделяла половина лестничного пролета. Я прервал контакт, не ответив на предупреждение, и воины замерли, вперив в меня свои темные глаза. Жутко. Да что это такое?! Кого я боюсь? Зарождающаяся злость, прогнав усталость, уже не роптала глухо, она требовала выхода, она требовала действий. А внутренний голос, моя интуиция, захлебывающимся от тревоги шепотом настойчиво шипела:

– Убирайся отсюда! Быстро! Убирайся!

Ей ответил голос разума, расчетливого и холодного:

– Это всего лишь твари, и они в моем сне. Я сделаю с ними все, что захочу. И с их хозяином – тоже.

– Глупец! Ты даже не знаешь, сколько их здесь на самом деле! И не будешь ты делать с ними, что захочешь, потому что на восьмом этаже находится Плетущая, которая может пострадать, если ты решишь работать всерьез – ты же не на улице!

Я не мог не признать, что и в самом деле был не готов к бою, потому что элементарно не проверил численность противника, но разве это проблема? Перед тем, как «созерцать», я снова обратился к воинам:

– Для чего здесь должен появиться ваш хозяин?

Я ожидал услышать в ответ что угодно, но на этот раз мне ответила только угрюмая тишина. Ясно услышал, как под чьими‑то пальцами заскрипела кожа, которой были обтянуты ручки хатиса. Твари глядели на меня сейчас так, как обычно смотрю на тварей я – в прорез прицельной планки – на мишень. Интуиция уже благим матом орала, заставляя бежать отсюда, как можно дальше и не возвращаться, пока не буду готов. Но разве сейчас я был не готов?

Все пространство перед и надо мной заклубилось чернильной тьмой, когда я огляделся вокруг, «созерцая». Сколько же здесь этих тварей? Я быстро сморгнул, возвращая обычное зрение, а уже через несколько ударов сердца мои руки сжали автомат. Угрожающий нечеловеческий рык из десятка глоток разорвал тишину в клочья, и у меня от него все внутри сжалось в ледяной ком. В следующую секунду толпа воинов вздрогнула – твари пришли в движение. Проклятье! Особо не целясь, я выпустил в них короткую очередь, развернулся и бросился вниз. Перепрыгивая через несколько ступеней сразу, я несся по лестнице, молясь только о том, чтобы уставшие ноги не подвели, а руки цепко держались за перила. Я быстро отогнал мелькнувшую самоубийственную мысль остановиться и принять бой. Твари слишком близко, и они слишком быстры. К тому же, тесно прижатые друг к другу лестничные пролеты дадут возможность нападающим отрезать мне путь к отступлению, если те перелезут через невысокие перила. Топот множества ног за спиной подстегивал куда лучше, чем золотая медаль – олимпийского спортсмена, и я бежал быстро, как только мог. Не было смелости в том, чтобы глупо погибнуть. Но и просто так бежать – тоже не дело. Внезапная мысль, отголосок воспоминаний о недавних событиях, подсказала идею. Почему бы и нет? Мне пришлось сбавить темп бега, потому что больше я не держался за перила. Прямо на ходу из моих рук начали выпадать небольшие предметы, обтянутые плотным полиэтиленом зеленого цвета. Мины‑лепестки в свою натуральную, а не в ту, что я использовал против скорпионов, величину, щедро усеяли мой путь. Первый разрыв прогремел практически за спиной, и я едва не споткнулся от неожиданности. Перед глазами мелькнула цифра «два» на стене, на очередной лестничной площадке. Взрывы, больше похожие на громкие хлопки, звучали теперь непрестанно, но криков боли слышно не было, хотя взрыв такой мины отрывает ступню. До первого этажа остался один лестничный пролет. Я проскочил его за секунды и, оказавшись внизу, развернулся, «доставая» Печенег. У меня за спиной стена, слева – выход к лифтовой площадке и дверь парадного, ведущая на улицу, она приоткрыта, но замка на ней никакого нет, что хорошо – не придется с ним возиться, чтобы выбраться наружу. Первые твари появились на лестнице, едва я успел передернуть затвор. Они двигались быстро, но недостаточно, чтобы уклониться от пуль. Я вдавил спусковой крючок, испытав невероятное облегчение – больше не нужно было убегать! Грохот пулеметной очереди оглушительно загремел в замкнутом пространстве лестничного колодца. Злые пули буквально подбросили в воздух первую показавшуюся тварь и отшвырнули ее на стену. Новые воины ни на миг не остановились и с яростью камикадзе полезли под свинцовую смерть. Уши моментально заложило, но я этого не заметил и даже закричал что‑то радостно и зло. Тела убитых созданий почти сразу исчезали, но меньше их не становилось. Твари пытались спрыгивать со второго этажа, протиснувшись между перилами, но я убивал их еще в воздухе. Я уже не кричал и старался расходовать боезапас экономнее. Я даже испугался, что пулеметной ленты на двести патронов может не хватить – твари ни на миг не ослабляли безумного натиска. Сколько же их еще? Снова в кармане брюк начала греться и вибрировать монета‑табич, вызывая на контакт, но сейчас мне было не до разговоров. Внезапно атака ослабела и окончательно выдохлась – ни одна тварь больше не лезла под огонь. Все? Я всех убил? Сместился на шаг вправо и вперед, и осторожно поглядел вверх. Воины толпились на лестничной площадке второго этажа и совсем не стремились лезть под пули. Что они там делают? Коротко «созерцав», я увидел, как сгустки тьмы надо мной вдруг начали падать вниз. Внезапная догадка бросила меня в холодный пот. Твари пытаются обойти меня с тыла, выбравшись на улицу через проход между лестницей и лифтовой площадкой! Там плевая высота, с которой враги спустятся без проблем, а потом проникнут внутрь через парадную дверь. Я уже не успевал покинуть здание. Что делать? Уйти из сна? Да, нужно уходить. Но меня просто взбесил тот факт, что придется бежать от тварей в своем собственном сне. И я так и не добрался до Плетущей на восьмом этаже. Какая цифра этой ночью должна быть на ее лбу, «тройка» или «четверка»? Не помню. Нет, я не покину свой сон, пока меня совсем не прижмет, а вот количество тварей я еще сокращу.

Быстро шагнув на вторую ступеньку, «достал» гранату, выдернул чеку и швырнул РГО таким образом, чтобы максимально уменьшить риск рикошета, и чтобы она не свалилась обратно. Сразу же бросился к железным дверям подъезда, с двумя такими же железными выгнутыми ручками на каждой из створок. Одна из них была закрыта на верхний и нижний запоры, а вторая, к сожалению, таковых не имела. Я отсчитывал секунды до взрыва и на счет «три» приоткрыл рот. В замкнутом пространстве разрыв оборонительной гранаты прогремел невероятно громко. Зло завизжали осколки. «Достал» тяжеленный лом и вставил его в дверные ручки. Проклятье! Между ними слишком небольшое расстояние, и лом просто не мог удержаться. Он упал на пол. За мгновенье до того, как дверь дернули с обратной стороны, накинул на ручки браслеты наручников и защелкнул их. Успел! Рывки следовали один за другим, а потом в щель между створками полезли чьи‑то руки. Беретта в моей ладони несколько раз рявкнула, выплевывая огонь и дымящиеся гильзы. Руки исчезли. Через мгновенье в щель проскользнуло лезвие хатиса, оно наткнулось на цепочку наручников и тут же принялось ее пилить. Ну давай, давай! Вы ее за сто лет не перепилите!

С момента взрыва прошло минимум времени, и я чувствовал, как оно безнадежно утекает, оставляя с каждой секундой все меньше шансов. В моей ладони появился металлический цилиндр шоковой гранаты. Выдернул чеку и бросил гранату в дверной проем, ведущий на лестницу, а за ней – сразу вторую. Спешно отступил за угол, на лифтовую площадку. Бешено вращая глазами, из двери выскочил воин с хатисом в руке и тотчас бросился на меня. Я успел заметить, что он был весь в крови, которая скрыла от взгляда татуировку на его теле. Все произошло слишком быстро. Я не успел поднять даже руку, чтобы встретить его огнем из пистолета. Воин коротко, без замаха, ткнул мне в грудь своим клинком, и я, отпрыгнув в сторону, с трудом ушел от этого удара, хотя на самом деле едва не завалился на бок. Наверное, от неожиданности я потратил на тварь пять или шесть патронов. По инерции воин пробежал еще несколько метров, и в этот миг взорвалась первая шоковая граната. В ушах появился звон, тоскливый и безумно тонкий. Прежде чем за углом ярко вспыхнула вторая граната, взрыва которой я уже не услышал, оттуда выскочил воин. Он слепо размахивал своим хатисом, выбивая из стен искры, и я потратил на него остаток обоймы в пистолете. Вскочил на ноги, быстро огляделся. Абориген, выскочивший из‑за угла первым, исчез на глазах, а контуженный, схватившись за грудь, медленно осел на пол.

Снова в кармане завибрировала, нагреваясь, монета, вызывая меня на контакт, но мне было совсем не до разговоров. Слишком мало времени. Недавний испуг уже испарился, оставив после себя только злость и жажду крови. Я страстно хотел рассчитаться с тварями за свой страх и паническое бегство по лестнице.

Работать с воздухом легко и приятно, хотя в замкнутом помещении, да еще и в стенах многоэтажного дома делать это нежелательно. Но выскочивший, как черт из табакерки, воин из‑за угла не оставил мне времени, и я ударил его воздушным тараном. Не издав ни звука, тварь отлетела и сильно ударилась о железные створки парадного и спустя секунду исчезла. Из‑за смены давления поднялся даже не сквозняк, а самый настоящий ветер. Снова заложило уши. Следующего воина я встретил очередью из пулемета. Не дожидаясь, пока твари повалят сплошной толпой, начал плести. Бетонный пол в проходе между лестницей и лифтовой площадкой нагрелся и очень быстро потек. Тут же начал тлеть линолеум на полу, и через миг он вспыхнул, нещадно чадя черным дымом. Я заставил подняться сквозняк, который вытянул ядовитый дым на лестницу. Небольшой участок пола, который разделял меня и лестничный колодец, превратился в непреодолимое препятствие на пути нападавших. Глупые твари упрямо пытались добраться до меня и тотчас вспыхивали живыми факелами. В нос ударила вонь горящего мяса, но сквозняк исправно относил ее от меня прочь. Волна сухого жара заставила меня отступить на несколько шагов. Сейчас я успокоюсь, соберусь и отработаю по полной программе. Главное – не повредить здание. А потом я, наконец, поднимусь на восьмой этаж.

В кармане брюк снова завибрировала и нагрелась монета. Вытащил ее и сжал в ладони, приняв вызов.

– Что ты там устроил?! Ты должен был уйти, а не побоище устраивать! – прокричал голос в гневе.

– Успокойся! Ситуация под контролем! – ответил я в тон.

– Глупец! Сейчас явится хозяин этих тварей и будет тебе полный контроль!

А я‑то и забыл про хозяина тварей. С другой стороны, это мой сон, и все здесь будет так, как того захочу я. Да и хозяин этот… Если им является тот самый Старик, которого я помнил по событиям позавчерашней ночи, то никаких проблем возникнуть не должно в принципе. Он был слишком слабым Плетущим, чтобы представлять для меня серьезную угрозу. А если я ошибаюсь? Если именно Старик – виновник всех моих недавних бед? Ну что за ерунда! Если бы он хотел расправиться со мной, почему он не сделал этого еще в сне Миши, в джунглях, когда мы отбивались от кошкоподобных тварей? Или он использовал нас, чтобы уничтожить нападавших? Могло такое быть? Вполне. Старик мог, кстати, и притвориться слабым и немощным, хотя я сам видел, когда «созерцал», что он никак не мог похвастаться большой силой. А мог Старик быть напарником того, кого убил мой монстр в мертвом городе? Могли ли они работать в паре? Слишком много «если» и «может быть». Слишком много неясностей и вопросов.

– Максим, тебе нужно как можно быстрее уходить отсюда! Вот‑вот появится хозяин тварей!

Что же делать? Предостережение прозвучало недвусмысленно, и вряд ли мой собеседник стал бы так паниковать по пустякам.

– Может быть, ты поможешь мне? – спросил я его. – Вместе мы наверняка справимся.

Он ответил не сразу, а когда озвучил свои мысли, я услышал сожаление в его словах:

– Возможно, мы бы и справились, но только не сейчас. Ты просто еще не готов.

– К чему я не готов?

– Не могу сказать. Не сейчас. Не так. К тому же, ты сам должен понять.

– Что понять? Что за загадки? Почему ты просто не придешь и не поможешь? Протяни мне руку, и я вытащу тебя к себе. Ты же где‑то недалеко! – меня надоели недомолвки.

– А я думал, что ты изменился, – услышал я недовольный ответ. – А ты все такой же упрямый, как осел! Максим, прошу, уходи! У тебя очень мало времени!

– Сколько?

– Мало.

– Ясно. Тогда не мешай мне и не отвлекай больше. Много времени мне и не нужно. Все, конец связи, – и спрятал монету в карман.

Загадки, которые задал Клаус, меня слишком сильно раздражали. Мог бы и помочь, в самом деле. Судя по всему, он знал, кто является хозяином тварей. Неужели он настолько силен, что Клаус не решается вступить в бой в союзе со мной? И он, и я являемся, без преуменьшения, сильными и искусными Плетущими, к тому же, это мой сон, что дает колоссальное преимущество в противостоянии. Клаус так не уверен в наших возможностях, или же он опасается иного? Чего? Показаться врагу?

Жар от расплавленного бетона, разделяющего меня и тварей на лестнице, продолжал накатывать раскаленными волнами, заставив отступить еще дальше. Нужно или уходить, или что‑то делать. Ну а хозяин тварей… Кем бы он ни был, справиться со мной ему будет непросто, если он вообще сможет со мной справиться.