- -
- 100%
- +
…Гроза устроила себе кратковременную передышку. Прекратился ливень, из-за поредевших туч несмело выглянул багрово-красный Болбург, покрасивший залитое дождевой водой Болото акварелями кровавого оттенка различных тональностей. Поверхность Болота выглядела почти пустынной – все его многочисленные обитатели спрятались от ливня и молний в своих подводных убежищах. К тому же многие из них совершенно не переносили запах озона, свободно струившийся сейчас над зловонными болотными недрами мощными невидимыми потоками.
Кое-где над травяными лужайками и древними кочками из, спресовавшегося за многие сотни лет, ила, поднимался горький желтоватый дым, порожденный изумрудными молниями. Молнии немедленно вызывали своими меткими попаданиями миниатюрные пожары, безусловно, не грозившие запалить все Великое Болото, хотя и болотный газ являлся достаточно горючим материалом. Но, как бы там ни было, болотные обитатели боялись молний и поэтому пока носа не показывали над поверхностью. Пустынным казалось Великое Болото в этот глухой ночной час и некому было полюбоваться в наступившем кратковременном грозовом промежутке суровым очарованием его беспредельных просторов, окрашенных угрюмыми цветовыми гаммами трансцедентальной тоски и полного классического одиночества.
И вдруг в багрово-черном туманном полумраке Болота среди непривычной тишины, царившей над болотной поверхностью, словно бы из сгустков лучей Болбурга и тяжелых испарений заиленной воды соткалась яркая золотистая спираль, разбросавшая вокруг себя тысячи зайчиков, бликов и лучиков, живописно дополнявших мрачную черноту мертвой глади болотной воды и багрового тумана света Болбурга. Золотистая спираль незаметно стала крутиться вокруг оси против часовой стрелки и начала медленно двигаться по направлению вздымавшихся в ночи стволов Ракельсфагов. По мере своего неуклонного и последовательного продвижения, скорость яркой золотистой спирали возрастала, а сама спираль потихоньку принялась раскручиваться и когда она, уже ближе к рассвету, полностью распрямилась и на огромной скорости заскользила над самым Болотом в виде огромного золотого змея, в сердцах всех девятнадцатилетних девушек Деревьев ослепительной золотистой вспышкой неслышно разорвался мощный заряд никогда ими ранее не испытываемого Ужаса – настоящего Болотного Ужаса.
Скорость чудовищного по размерам Золотого Змея возрастала с каждой секундой.
Непосредственно вокруг основания стволов Ракельсфагов плескались кристалльно чистые темные воды так называемого Озера Слез. Там жили и зорко несли стражу Хранители Деревьев, уничтожившие в свое время несколько сот Болотных Карликов, попытавшихся достичь поверхности Ствола одного из Ракельсфагов – самого Стража Ракельсфагов. Над поверхностью бездонного Озера Слез Золотой Змей уже летел со скоростью молнии, поднимая мелкую рябь, мерцавшую мириадами золотистых искорок и бликов. Выпученные глаза-колеса Спрутов – Стражей Деревьев, неподвижно висевших посреди прозрачной водяной толщи неглубоко под поверхностью Озера Слез, болезненно прижмурились при его приближении и совсем закрылись, когда ослепительно сверкающее чудовище пролетало непосредственно над ними.
Золотой Змей-Молния со скоростью восемьсот метров в секунду ударился о гладкую кору ствола крайнего Ракельсфага и бесшумно разбился на миллионы крохотных золотистых змеек. Змейки с поразительной быстротой и почти осознанной целенаправленностью заскользили вверх по стволу – навстречу долгожданной добыче…
Ночь между двадцать восьмым и двадцать седьмым днями. Борт космического военного крейсера «Герман Титов». Ганикармийская Орбитальная Станция
Генерал Баклевски метался по пространству командной рубки крейсера, меряя ее площадь по диагоналям, и сам себе напоминал волка-берсерка, попавшего в клетку. Иммануил Баклевски не понимал, что именно с ним происходит – куда девались обычная выдержка и завидное хладнокровие, легко порождаемые прирожденной жестокостью и иезуитской беспринципностью, воспитанной с годами. Возможно, сказывалось ясное осознание той огромной ответственности, какая будет взвалена на генеральские плечи в случае межпланетного скандала, имевшего вероятные шансы разразиться при неблагоприятном непредвиденном раскладе планирующейся грандиозной операции. Баклевски прекрасно отдавал себе отчет в том, что, если развитие событий приобретет катастрофический характер, то его «задницу» никто не станет прикрывать – даже звонивший несколько минут назад фактический глава организации «СССР – жив!», одновременно занимавший один из ключевых постов в коалиционном Правительстве демократической России.
Состоявшийся разговор преимущественно шел о надежности варианта проникновения в чужой Рай при помощи «тропы любви». Влиятельного собеседника, в чьем голосе также слышалось немалое внутреннее напряжение, интересовал, прежде всего, субъективный фактор. Другими словами – личностные характеристики Джона Гаррисона. Проще говоря, Большого Человека с Земли беспокоила одна проблема – степень управляемости сержантом Гаррисоном, как главной пружиной всего механизма предстоящего проникновения «верблюда через игольное ушко».
«– В вас, генерал, и в ваш проект вложено пятьдесят четыре миллиарда полновесных межгаллактических рублей исключительно под гарантию вашего честного слова, и вы прекрасно понимаете, что, если ваш единственный и главный козырь – сержант Гаррисон, «отмочит» какой-нибудь самодеятельный номер, и вся операция окажется сорванной – вам ничего не останется, кроме, как взять и самоаннигилироваться! – ничего не приукрашивая, объяснил Иммануилу Большой Человек из Российского Правительства.
– Он, в принципе, не сумеет ничего «отмочить»! – твердо заверил собеседника генерал Баклевски. – Вся ситуация находится под полным контролем! В лабораторных и полигонных условиях механизм проникновения на кроны Деревьев проверялся сто семь раз, и во всех ста семи случаях эксперименты заканчивались благополучно!
– Вы мне ни разу не объясняли чисто научную подоплеку механизма проникновения на Деревья при помощи пресловутой «тропы любви», генерал. Так не могли бы вы сейчас в двух словах исправить этот досадный пробел в моем образовании?!
– Коренные обитатели крон Ракельсфагов обладают рядом уникальных способностей физиологического и психического характера, резко отличающих их от остальных жителей планеты Плева. Как известно, сами Деревья окружены куполом чрезвычайно эффективного биомагнитного защитного поля с присущими ему некоторыми специфическими характеристиками. Ганикармийцы предпринимали несколько десятков попыток попасть на кроны Ракельсфагов при помощи обычной летательной техники, но все попытки заканчивались полным крахом…
– Короче, генерал – у меня мало времени! – нервно прервал объяснения Баклевски Большой Человек из далекой России.
– Хорошо! Биомагнитный защитный экран Ракельсфагов легко пробивается мощным узконаправленным пучком особого вида излучения, испускаемого мозгом коренных аборигенов Деревьев. По нашему мнению, подобное излучение способны продуцировать лишь юные жительницы Деревьев…
– Те самые, которые по непонятным причинам самовзрываются в период цветения Деревьев?! – вновь бестактно был прерван генерал властным раздраженным голосом влиятельного собеседника, великолепно осознающего неоспоримое превосходство своего служебного и общественного положения над аналогичными позициями генерала Баклевски.
– Да – у них серьезные проблемы в отношениях с представителями противоположного пола. Они очень разборчивы в этом плане и способны находить себе избранников за много миллионов километров от места своего обитания. Говоря проще, в нашего Джона Гаррисона каким-то непостижимым образом пламенно влюбилась одна из сказочно прекрасных аборигенок Ракельсфагов и установила с ним стойкий телепатический контакт, пробив именно для него индивидуальную лазейку в защитном поле Ракельсфагов, через которую он без труда и проникнет, самим своим присутствием дестабилизировав постоянство защитного фона, окружающего Деревья. То есть благодаря Джону Гаррисону на поверхности экранирующего биомагнитного купола вокруг крон Ракельсфагов, образуется большая брешь, через которую проникнут несколько сот наших десантников и буровиков…
– Я не понял – как могла девушка с Ракельсфагов влюбиться в Джона Гаррисона, который в это время находился на Земле?!
– За возможностями ее мозга стоит мощь целой планеты. Корни Ракельсфагов сосут соки из самого ядра Плевы! Отсюда и проистекают паранормальные способности жителей Деревьев.
– Немножко туманно, но, в целом, впечатляюще! Я верю вам, генерал. Желаю успеха!».
На этой, вроде бы, мажорной ноте и закончился разговор, но, тем не менее, после него на душе Баклевски осталось тягостное впечатление, и поэтому он никак до сих пор не мог успокоиться, продолжая мерять по диагонали каюту. Одна деталь сильно беспокоила генерала – степень управляемости Джоном Гаррисоном. В глубине души он считал ее очень и очень низкой – Гаррисон был слишком умен для роли марионетки…
Отчаянное мыслительное напряжение вспахало высокий лоб Баклевски глубокими бороздами, и он сделался совершенно не похожим на себя, внешне, в эти минуты, сильно напоминая неврастеника на пике депрессивного упадка. Понимая, однако, что находиться до бесконечности в подобном состоянии было бы «смерти подобно», генерал принял окончательное решение. Пробормотав что-то вроде: «Черт с ними, с грозами!» он связался с ангаром и приказал майору Иванову вылетать в ранее назначенное время. Откладывать еще на сутки начало операции он ни за что не хотел, хотя и прекрасно понимал степень риска, внутренне соглашаясь с доводами Самакко, да и с собственным, недавно принятом решении перенести взрыв Станции на одни плевянские сутки позднее…
Ночь между двадцать восьмым и двадцать седьмым днями
Гаррисону снилась Гера – впервые в жизни. До этого чудесного момента он слышал лишь ее голос и не представлял себе, насколько чарующе прекрасной может оказаться его обладательница. Золотоволосая стройная нимфа, одетая в тунику из полупрозрачных розовых лепестков, стояла среди гигантских белых цветов и призывно махала ему рукой. В ее огромных зеленых глазах ослепительным накалом светились запредельные любовь и нежность. И любовь, и нежность, что самое замечательное, без сомнения адресовались не кому-нибудь, а именно ему – Джону. Джон чувствовал, как буквально тает в полноводном потоке этих сверхчеловеческих чувств, струившихся из самых прекрасных во всей Вселенной глаз. Та красавица, какую показывал им на слайде в деканате Брэдли, казалась бледной тенью хозяйки волшебного сна Гаррисона, снившегося ему этой страшной ночью на борту обреченной Ганикармийской Орбитальной Станции.
– Джонни, Джонни! – нежными переливами зазвенела хрустальная мелодия ее голоса. – Я люблю Тебя, Мальчик мой!
– Но как ты нашла меня?! – изумленно спросил Джон. – Ведь я же всегда жил на другой планете.
– Очень легко! – ответила Гера. – Мне помогла найти Тебя моя Любовь. Она сильнее, чем все расстояния в мире. Я почувствовала, я нащупала среди океана ледяного мрака биение твоего большого горячего сердца – сделать это было не так уж и трудно, поверь мне мой Мальчик!
– Но кто ты?! Ты живешь здесь – среди этих прекрасных цветов и питаешься их нектаром?! Ты – цветочная фея из волшебной сказки моего детства?! – изумленно продолжал спрашивать Джон, чувствуя, как в сердце его ярким пламенем загорается неземная испепеляющая страсть.
– Но ты же прекрасно знаешь меня уже давно, но просто боишься себе в этом признаться! – зазвенел серебряными колокольчиками на ветру ее счастливый смех. – Иди же скорее ко мне, а то скоро наступит вечер и тогда нам будет трудно найти дорогу к моему дому…, – она вновь призывно махнула Джону рукой.
Джон немедленно хотел сделать шаг вперед, но по старой десантной привычке сначала глянул себе под ноги и с ужасом отшатнулся – он увидел, что под ногами разверзается бездонная космическая бездна, едва-едва не поглотившая его.
– Но как я пройду к тебе – между нами нет же никакого мостика!!! – в отчаянии воскликнул Джон, простирая к Гере руки, и в ту же секунду услышал далекий грозный рокот многочисленных опасностей и бед, со всех сторон подстерегавших и нависавших над их хрупким светлым призрачным цветочным счастьем.
– Мостик есть, мой Мальчик! – сквозь усиливающийся рокот сумел Джон еще услышать волшебную музыку ее слабнувшего голоса. – Есть! Ты обязательно сумеешь найти его!
Джон увидел, как сказочный сад вместе с его золотоволосой хозяйкой стал стремительно удаляться от него, размываясь чернотой нахлынувшего космического прибоя, и почти мгновенно превратился в далекую звезду, манившую к себе ярким золотым светом мечты и надежды.
Рокот грядущих опасностей и бед перестал быть далеким и внезапно обрушился Джону прямо на голову градом тяжелых барабанных ударов…
– Командир! Командир! – ужасная реальность ворвалась в мир сладких снов Джона вместе с встревоженным голосом ефрейтора Степченко и требовательным стуком в дверь каюты.
Джон, до конца еще не проснувшись, вскочил на ноги и бросился открывать. Растрепанный и взвинченный Степченко ворвался в каюту, словно частица смерча полной катастрофы, начинавшей в эти минуты бешено кружиться по коридору Орбитальной Станции.
– Что случилось, Степченко?!
– Убит генерал Зумер Окимаси! – выпалил Степченко.
– Когда?! – оторопело спросил Джон, окончательно стряхивая с себя остатки колдовского сна, но не в силах выбросить из головы образ неземной золотоволосой красавицы, признававшейся ему в любви.
– Несколько минут назад! – тяжело отдуваясь, как после продолжительного забега ответил Степченко, присев на краешек стандартного каютного кресла. – Кто-то перерезал ему глотку прямо у него в каюте! Главный подозреваемый – начальник службы безопасности командер Амагадиначик. И первый, кто его начал подозревать, был я.
– Да ну?! – недоверчиво посмотрел на Степченко Гаррисон.
– Я видел в ресторане, как он о чем-то довольно непринужденно разговаривал с обедавшим акклебатианином.
– А акклебатианин, что – спокойно сидел, распустив во все стороны свои крылья, и это никого из ресторанных посетителей не удивляло?!
– Говорят, что он имел специальный маскировочный костюм, визуально искажающий его истинную величину – новейшие технологии. Следствие идет полным ходом, так что в ближайшее время мы узнаем много интересного!
От поднявшегося шума и громких звуков голосов проснулся Брэдли и встревоженно спросил:
– Что случилось?!
– Убили генерала Зумера! – ответил плевянину Джон, с мрачным задумчивым выражением лица глядя почему-то на Степченко. – Так что еще ничего не закончилось, Брэд. Еще все только начинается… «И Станция обязательно взорвется – кто-то очень сильно этого хочет!» – с уверенностью домыслил он, тщательно прислушиваясь к тонким-тонким голоскам, раздававшимся откуда-то из под пола каюты.
Степченко и Брэдли смотрели на Джона в некотором недоумении – уж чересчур странным сделалось у того выражение лица.
Джон, сам того не зная, слушал оживленную болтовню тараканов-бумеров.
«Крылатый Великан приказал взорвать Наш Дом, ребята!», «А кому он приказал?!», «Какая разница?! Приказал и все!», « А люди не смогут спасти Наш Дом?!», « Люди ничего не смогут! Нужно ползти и договариваться с Вамкитарами – может они возьмут нас с собой!», « А Вамкитары точно хотят улетать из Нашего Дома?!», «Точно – они уже собираются Большой Стаей! Вамкитары никогда не ошибаются!»..
Дальше Джон не стал слушать тараканов:
– Быстро идем на склад! – лаконично произнес он и посмотрел на циферблат ручного хронометра, подумав при этом: «До взрыва остается меньше двух часов, и предотвратить его, видимо, никто уже не в силах!».
Когда они быстро шагали по коридору, где им то и дело попадались навстречу целые группы о чем-то возбужденно галдевших ганикармийцев, Джон догадался спросить у Степченко:
– А кто возглавляет следственную группу, и кто теперь замещает покойного генерала Зумера?
– Первый заместитель Зумера командер Ликар – в одном лице возглавляет и то, и другое!
– А где Амагадиначик?
– Ищут!
«Видимо сейчас в руках Амагадиначика все нити заговора. Акклебатианин прказал взорвать Станцию именно ему – больше просто некому!» – быстро соображал Джон, предпочитая больше не высказывать свои мысли вслух – он безошибочно чувствовал, что наступило время поменьше болтать.
На складе оказались все в сборе. Глядя на их честные обеспокоенные лица, Джон думал: «Выглядят так, как будто им ничего не известно о неизбежной диверсии. Но этого не может быть, потому что они – люди Баклевски. А за всей этой петрушкой явно чувствуется рука генерала!».
Внезапно с Джоном что-то случилось – какая-то сверкающая пелена на миг застлала ему глаза, а в голове звонко треснул удар церковного колокола. Джон покачнулся, прикрыл глаза рукою и услышал, как сразу все четыре голоса воскликнули:
– Что с вами, командир?!
Непонятный приступ быстро прошел, с глаз спала сверкающая пелена, лишь в голове продолжало звучать слабеющее эхо колокольного звона. «Мне срочно необходимо увидеть Ольгу Миллер!» – возникла сама собой очень своевременная мысль.
– Ждите меня здесь! – распорядился он. – Брэдли ты тоже остаешься здесь. Я буду через пол-часа!
Никто не рискнул поинтересоваться, куда именно он хочет отлучиться, хотя Джон ясно заметил по лицам Иогансена, Степченко и Ульянова, что им это крайне хочется сделать…
…Ольга Миллер открыла ему дверь медпункта, лишь только он постучал – словно бы специально ждала его прихода. Ее стройную подтянутую фигурку плотно облегал белоснежный комбинезон медсестры, а миловидное лицо не казалось заспанным.
– Доброй ночи, Ольга! – с невольной застенчивостью в голосе произнес Джон. – Я не разбудил вас?
– Здравствуйте, Джон! Я не спала, – приветливо улыбнулась она. – Рада вас видеть! Заходите!
Они сели друг напротив друга, разделенные узким пространством ее рабочего стола.
– Итак, я слушаю вас, старший сержант Гаррисон! – не переставая улыбаться, произнесла майор Службы Внешней Безопасности России Миллер, проницательно глядя на Джона.
– Скажите, Ольга – кроме меня на борту Станции кто-нибудь понимает язык представителей местной фауны? – он, честно говоря, не знал с чего ему начать разговор.
– Нет! – отрицательно покачала головой майор. – К сожалению, то количество информационной инъекции, которую вы получили, стоит огромные деньги, а технологический процесс приготовления одной дозы занимает многие месяцы. Она была изготовлена специально для вас, Джон, учитывая ту степень заинтересованности, какую проявляет к вашей особе генерал Баклевски.
– Я так понял, что и ваше ведомство проявляет не меньшую степень заинтересованности в «моей особе» и все это меня очень сильно, мягко говоря, настораживает. И у меня тут же возникает естественный вопрос: с чего вдруг ваше ведомство решило, что я не являюсь человеком, до мозга костей преданным генералу Баклевски?
– Соответствующие службы ВБ России изучали ваши основные психологические характеристики в течение целого года – с того самого момента, как выяснилось, что тем же самым, по неизвестным причинам, занимается целый научно-исследовательский институт из ведомства КМБ.
В результате наших тщательных исследований мы пришли к выводу, что вы не можете не ненавидеть КМБ. Я не права?
– Правы! – и добавил, улыбнувшись. – Тем более что я целиком бы встал на сторону ВБ России по той простой причине, что на этой стороне стоит такая очаровательная девушка, как вы!
– Спасибо за комплимент, старший сержант! – подкупающе улыбнулась майор Миллер.
– Но, тем не менее, мне совершенно не нравится являться центром такого исключительного внимания сразу двух столь могущественных организаций! Мне это непонятно и меня это пугает! – перестал улыбаться и даже нахмурил брови Джон. – Вы хоть что-нибудь можете объяснить мне, Ольга насчет «моей особы»?!
– О вас все знает только генерал Баклевски, Джон! Мы не знаем ничего, кроме того, что надеемся видеть в вас человека, который поможет ВБ России сорвать преступные замыслы генерала Баклевски и всей реликтовой полутеррорестической организации «СССР – жив!» – честно объяснила ситуацию майор Миллер, глядя в синие глаза Джона почти влюбленным и почему-то немного мечтательным взглядом.
Джон посмотрел на часы и раскрыл, было, рот, как его перебила спохватившаяся Ольга:
– С часу на час начнет работать третья информационная инъекция и, возможно, ситуация прояснится! И вы, и мы будем знать, зачем именно вы так нужны генералу Баклевски, КМБ и организации «СССР – жив!».
– Вы – одна здесь? – вкрадчиво спросил Джон.
– Как женщина или как майор ВБ России? – лукаво улыбнулась Ольга.
– Разумеется – как майор ВБ России! – так же не мог не улыбнуться в ответ Джон.
– Одна! – с горечью ответила она и добавила: – Есть еще несколько офицеров на крейсерах эскадры Баклевски и все! К сожалению, ВБ России не обладает возможностями, сравнимыми с возможностями КМБ. Тем более что КМБ России не считается антиправительственной террористической организацией, у них очень мощная поддержка в Правительстве, поэтому они и творят, что хотят! Пока – надеюсь! Кстати – второй информационный укол начал действовать?
– Именно за этим я и пришел… – мрачно произнес Джон. – Я слышал голоса летучих крыс и еще каких-то неизвестных мне тварей. От них я точно узнал, что Станция взорвется менее чем через пару часов!
– Серьезно?! – симпатичное личико Ольги Миллер на мгновенье превратилось в каменную маску.
– Серьезнее некуда! – кивнул Джон. – Несколько часов назад на Борту Станции был уничтожен, неизвестно, как проникший сюда так называемый «истинный акклебатианин». А пол-часа назад кто-то зарезал генерала Окимаси. Так что, Ольга, я пришел за вами…
В голове Джона вновь ударил церковный колокол, а перед глазами, застилая побледневшее лицо майора Миллер, бесшумно вспыхнула уже знакомая сверкающая пелена. Он качнулся в своем кресле, закрыв лицо руками, а Ольга моментально вышла из ступора, вскочила со своего кресла и резво бросилась, огибая стол, к Джону. Но он успел очнуться до того, как вспомнившая о официальных профессиональных обязанностях медсестра успела коснуться его руками.
– Что произошло?! Что вы сейчас почувствовали, Джон?! – взволнованно спросила теперь уже, прежде всего, майор ВБ России.
Джон рассказал ей о своих симптомах, упомянув и о том, что это уже второй подобный приступ за последние пятнадцать-двадцать минут.
– Та-ак! – удовлетворенно произнесла совершенно успокоившаяся Ольга, огибая в обратном направлении стол и вновь усаживаясь в кресло.
– Что – так?!
– Это начал действовать третий информационный укол!
Лишь только стоило Ольге Миллер произнести эту фразу, как у Джона в кармане зазвонил мобильный телефон, на дисплее которого высветились цифры номера генерала Баклевски…
Ночь между двадцать восьмым и двадцать седьмым днями. Открытый космос
Под холодным светом далеких звезд, сквозь черноту пространства со скоростью пятьдесят километров в секунду летело отвратительное пучеглазое чудовище. Любой плевянский зоолог легко распознал бы в чудовище летающего тарантула бенкеля. Но, как известно, бенкели в открытом космосе не летают, следовательно, стремительно рассекавшая полный ваккум тварь никак не могла являться бенкелем. Ни один плевянский зоолог не сумел бы дать удовлетворительного ответа на этот вопрос. А разгадывалась заданная загадка очень просто – это летел российский пилот Иванов на новейшем межпространственном истребителе «МиГ – 1001», внешними обводами ничем не отличавшимся от гигантского тарантула бенкеля, широко распространенного на поверхности планеты Плева.
Майор Иванов летел по направлению к Ганикармийской Орбитальной Станции по личному приказу пятизвездочного генерала КМБ Иммануила Баклевски, чтобы взять на борт четырех российских десантников.
Майора мучала непонятная тревога или дурное предчувствие – не суть то важно. Они, несомненно, вызывались тем, что далеко внизу под серповидными крыльями его «МиГ» -а разворачивалась величественная панорама совершенно адского зрелища – планета Плева, укутанная страшной изумрудно клубившейся облачной мантией. Майор знал, что через несколько часов ему на своем «МиГ» -е придется нырнуть прямиком в эту мантию, представлявшуюся почему-то ему гигантским котлом с кипящей серой.
А тут еще прямо по курсу торчал багрово-красный, словно облитый гангренозной кровью, громадный диск местного планетарного спутника, имевшего откровенно (с точки зрения майора Иванова) матершинное название. Он бил прямо в глаза майору Иванову наглым назойливым светом, какой струится, разве что, из глаз уличных проституток. Прямо скажем, пилоту «бенкеля» хотелось плеваться, глядя на Болбург. Самое плохое заключалось в том, что помойное сияние спутника Плевы вызывало в душе Иванова чувство щемящей тоски и полного одиночества. Он являлся одним из лучших пилотов кораблей малого класса РВКФ (Российский Военный Космический Флот), но, одновременно, дома его ждали жена и трое маленьких ребятишек. На предложение генерала Баклевски лететь на Плеву он согласился исключительно из-за предложенного неслыханно высокого гонорара. И сейчас очень сильно раскаивался в принятом решении. Глядя вперед, на загораживавший половину обзора Болбург, майор Иванов чувствовал, что, принятое им в свое время решение пойти на службу к генералу Баклевски следовало считать необдуманным.