Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти

Еще издалека я заметила цыганку, бродившую с маленьким мальчиком по аллее. Она порывалась остановить прохожих, в основном женщин, и что-то им предлагала. Но те отшатывались от нее как от чумной и ускоряли шаг. Мой путь лежал мимо нее, и я не знала, как поступить – изменить маршрут, чтобы не стать жертвой ее домогательств, или смело пойти навстречу. Но в который раз напомнив себе, что страху надо смотреть в глаза, я решила не сворачивать со своего пути. Я взглянула на нее, как на соотечественницу Шандора, близкую ему натуру, и вложила в нее лучшие от него качества. Ведь не может он один быть таким исключительным среди цыган. Я убедила себя, что зла от нее не будет, что наши страхи перед этим народом от незнания их традиций и обычаев. Но ведь я знала, и очень много. И эти знания должны были помочь мне посмотреть на нее глазами Шандора.

Я приближалась к ней. Она была одного со мной роста, с крупными чертами лицами и во рту виднелись металлические коронки. На ней была длинная пестрая юбка преимущественно красного цвета, не менее разноцветная блузка и красный платок на голове.

– Красавица, дай ручку, погадаю. Все тебе скажу, что было, что будет, как жизнь твоя сложится. Ну не спеши, милая. Вижу много общего между нами. Погоди…

Последние ее слова заставили меня остановиться. Я обернулась к ней. Смело смотреть страху в глаза, – снова повторила я себе.

– Что общего? – не удержалась я. Откуда она знает?

– Позолоти ручку, все расскажу.

Я полезла в сумочку. У меня не нашлось купюр меньше сотни и мне пришлось дать ей 100 рублей. Она ловко свернула их одной рукой и запихала к себе под блузку (в бюстгальтер?) Ловким движением руки она взяла мою правую кисть, стала водить пальцем по линиям на ней. Руки у нее были шершавые, с короткими ногтями, окрашенными красным лаком, и довольно грязные.

– Большая любовь в сердце твоем живет. Большая, но несчастливая. Может от того, что невзаимная, а может еще по какой причине… Не вижу. А если позолотишь ручку, то скажу, что ждет тебя в будущем с этой твоей любовью.

Я почувствовала, что начался «развод». Но пока попадала в точку, стало интересно, что же дальше. Вынула ей еще 100 рублей.

– Вот здесь, видишь, линия обрывается, – снова вела пальцем по линии она.

– Да, это плохо? Болезнь, смерть – что это?

– Не торопись, красавица. Это линия твоей любви. Потеряешь ты свою любовь. Навсегда или нет, сказать не могу. Но вот здесь снова продолжается. А позолотишь еще ручку, скажу, что значит это.

Очередные сто рублей ушли под блузку. Мимо нас прошла неравнодушная женщина, которая посоветовала мне бежать от цыганки, пока она не вытрясла из меня все деньги. Я ободряюще ей улыбнулась, но ничего не ответила, вернувшись взглядом к цыганке.

– Продолжение линии – это или новая любовь тебя настигнет или прежняя возродится. Как она тобой вновь овладеет, ждет тебя счастье. И много детей вижу…

– Когда это все будет?

– Не знаю, милая. Может сейчас этот «обрыв» в твоей судьбе, а может только ждет он тебя впереди. Сроков сказать не умею. Но кто ждет, тот вознагражден будет.

Шандор сказал, что его мама хороший психолог. Может ли эта цыганка по моему лицу, по моим словам и манерам считать мое будущее? Или действительно все «видела»? Могла ли я довериться словам этой женщины? Что она сказала? По сути, ничего конкретного. Любому, кто хоть раз любил, это гадание могло подойти.

Я посмотрела на мальчика, что жался к материнской юбке. Такие черные глаза, такой пронизывающий взгляд, такой кудрявый. Столько схожего с ним.

– Как его зовут? – не удержалась я.

– Шандо́р, – ответила цыганка.

Меня пронзило, как стрелой. Так не бывает. Может, это мне снится? Произношение имени странное, но все равно созвучно с его именем. Может быть, это связано с разными диалектами цыганского языка?

В сумке оставалось только 500 рублей и мелочь, я вынула последнюю купюру и протянула цыганке.

– Возьмите, это мальчику.

Она не растерялась, направила купюру следом за остальными. А я развернулась и поспешила дальше. Я потратила все деньги, которые дал мне Марк, но нисколько о том не жалела. Наступило какое-то удовлетворение в душе. Словно я совершила благородный поступок. Возможно, так все чувствуют себя после расставания с цыганками, прозрение придет позже, но в этот момент я о том не думала.

Я подошла к свадебному салону, но на входе остановилась. А что если встреча с цыганкой, ее гадание это был знак свыше? Почему я встретила ее именно сегодня, именно сейчас, когда шла за платьем? «…или прежняя возродится. Как она тобой вновь овладеет, ждет тебя счастье. И много детей вижу». Могут ее слова быть пророческими? Что если есть обстоятельства, о которых я еще не знаю, и они способны соединить нас с Шандором вновь? Не будет ли ошибкой этот брак, который я сама придумала, чтобы успокоить свою совесть? Нет, все неспроста. Я не могу выйти замуж за Марка. Не сейчас. Отец прав. Надо подождать.

Я развернулась и пошла обратно. Тем же путем. Цыганку и ее ребенка не встретила. Словно их и не было. Но отсутствие денег в кошельке говорило об обратном. Те, что отец дал мне на платье, я держала в другом укромном месте в сумке. Убедив себя, что это точно был знак, я поехала домой.

Мы с Марком ужинали на кухне. Вчера я сварила овощное рагу, и на вкус оно превзошло все мои ожидания. Даже мама похвалила. Сейчас она была на родительском собрании в школе, и мы решили ее не дожидаться.

Марк поинтересовался, почему я не купила продукты, которые он просил. Я расслышала его не сразу, продолжая размышлять над встречей с цыганкой и ее гаданием. Я думала, как сказать ему о своем новом решении не выходить за него замуж, как обосновать это. Уже внесена предоплата, заказано кафе, при отказе мы теряли некоторый процент от внесенной суммы, и это меня удручало. Я представляла, что скажет мама. Готовилась к худшему.

– Лиза, ты меня слышишь?

– Что?

Марк повторил вопрос о продуктах.

– Не купила. Забыла.

– А платье?

– И платье не купила.

– Опять не понравилось?

– Нет, Марк. Я передумала.

Пристальный взгляд исподлобья. Но эти серые глаза не выворачивали меня наизнанку и не затягивали в бездну. Я даже не отвела глаз.

– Передумала – что?

– Выходить за тебя замуж.

– Почему?

– Ни к чему все это. Дорого. Отец еле концы с концами сводит, тратится на эту свадьбу. Это неправильно.

Довод так себе, и Марк легко обошел его:

– Мы можем отказаться от всех трат, сыграем свадьбу дома, без гостей, в узком семейном кругу. И платья не надо. Возьмем что-нибудь проще, чтобы потом носить на работу.

Я молчала. Ничего убедительного на ум не приходило.

– Или дело не в деньгах? – догадался Марк. – Что-то произошло сегодня, чего я не знаю?

– Ничего не произошло. Я просто шла в салон, и поняла, что это неправильно. Не могу я выйти замуж без любви. Ты прости, но это правда.

– Вот так просто шла, и вдруг поняла, – с сомнением в голосе повторил Марк мои слова. – Это из-за него?

– Из-за кого?

– Из-за твоего цыгана?

– Марк, мы условились о нем не говорить.

– Но думать о нем тебе никто не запретит, так, Лиза?

– Что ты хочешь от меня услышать?

– Я пытаюсь понять, на что ты надеешься? Он женат, и никогда не уйдет из семьи. Их законы ты знаешь лучше меня.

– Знаю, Марк. Я решила остаться верна своим принципам и выйти замуж только по любви. Ты ведь и сам не готов к этому браку. Ты согласился только чтобы угодить мне. Но признайся, что мы погорячились?

– Лиза, ты хочешь, чтобы мы расстались?

Я несколько секунд молча смотрела ему в глаза и не знала, что ответить. Мама только стала приходить в себя после разлуки с папой, и во многом благодаря появлению в нашем доме Марка. Готова ли я остаться с ней один на один, если Марк уйдет? Ох, нет, я и сама еще слишком слаба. Ведь Марк поддержка не только для мамы, но и для меня. И без него я пропаду.

– Нет, Марк. Я просто хочу отменить свадьбу. Я не хочу, чтобы отец платил за фальшь.

– Черт с этой свадьбой. Мне все равно, будем мы женаты или просто жить вместе, для меня это не принципиально. Главное, чтобы ты была рядом.

– Хорошо, Марк, меня это устраивает.

Как и ожидалось, разразилась буря. Мама бушевала. Столько сил, энергии и денег было потрачено, и «все коту под хвост». Винила во всем меня. Снова вспомнила об отце и его предательстве и сказала, что это его дурное влияние. Ему стоило быть со мной строже, а не попустительствовать моим прихотям. И добавила, что, конечно, он не мог быть со мной строгим, потому что я знала о его измене и покрывала его.

Не знаю, сколько бы еще она сотрясала воздух своими криками, если бы не вступился Марк. Ему удалось ее успокоить и убедить, что сам он этим обстоятельством нисколько не огорчен, ведь мы с ним остаемся вместе, просто решили не скреплять союз браком. Возможно, свадьбу сыграем позже, но уже скромнее и в узком кругу.

Утром на кухню я пришла позже всех. Мама сварила овсяной каши, бросила в нее кусочек масла и, отложив мне отдельную порцию, добавила сахар в оставшуюся часть. Марк не очень любил каши, обычно предпочитал омлеты, гренки или бутерброды с ветчиной, но я не купила вчера продуктов для его любимого завтрака, и ему пришлось согласиться на овсянку. В турке мама сварила кофе, и его дурманящий аромат пробуждал не хуже самого напитка.

– Доброе утро, красавица, – поздоровалась со мной мама недовольным тоном. – Твой мужчина с голоду умрет, пока ты накрасишься, да прихорошишься.

– Спасибо, мамочка, что ты меня прикрыла. Думаю, Марк не возражает против твоей кашки.

– Марк не возражает против гренки с ветчиной, но кто-то вчера об этом забыл и не купил, – сказал Савельев. – Сегодня, надеюсь, возьмешь?

У меня не осталось денег из тех, что давал мне Марк, и выход был только один – взять из тех, что лежали на платье. Ведь не могла же я признаться Марку, что потратила деньги на цыганку. А папе я потом верну недостающую сумму. Когда получу первую зарплату.

– Возьму, Марк.

Я разлила кофе по чашкам и подставила одну ему. Мама наложила овсянки, и подала нам обоим тарелки. После этого она выложила остатки себе и села за стол.

– И Маркуше надо наполнитель в туалет купить, – сказала мама. – Говорят, он очень хорошо скрывает запах.

– Кому купить? – не поняла я.

– Тебе, наверное, твой же кот.

– Я не об этом. Как ты его назвала?

– Маркуше, твоему коту.

Я недоуменно посмотрела на маму. Какому еще Маркуше?

– Мама, с тобой все хорошо?

Марк тихо посмеялся в кулак и опустил глаза в тарелку с кашей.

– Твоему коту, ты забыла о нем? – сказала мама. – Ну, конечно, он же теперь мой кот – я его кормлю, он со мною спит, туалет я за ним убираю.

– Я помню о коте, только зовут его Шанди!

– А мне больше нравится имя Маркуша. Тоже есть шипящая, и когда он хочет есть, ему все равно как его зовут.

– Мама, моего кота зовут Шанди! – с ноткой раздражения произнесла я. – И я тоже, не к столу будет сказано, убираю за ним туалет.

– Тогда у кота будет два имени, – сказала она и взялась за свой завтрак.

Что это? Она объявила мне войну? Из-за того, что я отказалась выходить замуж за Марка? А он чего скалится? Ему забавно, да? Это он ей сказал, что означает имя Шанди? И надо же было назвать его Маркушей!

– А как ты будешь его называть, Марк? – хмуро взглянув на Марка, спросила я.

– Мне все равно, как его зовут, хоть Гитлером. Но Маркуша это, конечно, смешное имя. За находчивость, Елена Ивановна, вам пять с плюсом.

Сговорились, значит. Ну что ж, Лиза, получила, что хотела. Я встала из-за стола, у меня разом пропал аппетит.

– Спасибо, за вкусный завтрак. Я буду готова через пять минут, Марк. Не опаздывай, пожалуйста, иначе будешь сам себе галстук вязать.

И я вышла из кухни.

Мы ехали с Марком в машине и почти не разговаривали. Если он что-то и спрашивал, я отвечала, но тему не развивала и своих вопросов не задавала. Я все еще злилась на них с мамой за новое имя, которое они придумали для Шанди. Возможно, это была идея мамы, но пришла она ей с подачи Марка, и этого я ему не могла простить. Вроде глупость, но сильно меня задела, задела мою память о Шандоре. Словно его хотели вычеркнуть из моей жизни, стерев любые напоминания о нем.

Маркуша! Ужасно звучит! Никакой гордости в имени, словно речь о каком-то дурачке! А мой кот совсем не дурак. Дети не преувеличивали, он действительно оказался умным котом – не драл мебель, не рвал обои, ходил в свой лоток и даже умел быть верным. Правда, только моему запаху. С той памятной ночи мы продолжили с мамой обмениваться каждую ночь подушками, потому что Шанди соглашался спать только на той, что хранила мой запах. И вдруг Маркуша! А если он привыкнет к этому дурацкому имени и будет откликаться на него, а не на Шанди? Ведь сейчас он чаще проводит время с мамой, чем со мной. Ох, нет, как же этого избежать?

Вечером я вернулась домой позже всех. Потому что заходила после работы в магазин купить Марку продукты для завтрака. Мама приготовила ужин и, слава богу, в этот раз не упрекнула меня в том, что это сделала не я для своего мужчины.

За ужином она поинтересовалась у Марка, рассказал ли он своей матери об отмене свадьбы. Словно они не могли обсудить эту тему, пока меня не было. Но нет, надо было лишний раз продемонстрировать мне всеобщее недовольство. Марк без обиняков заявил, что мама была в негодовании, но он взял всю вину на себя и сказал ей, что решение отложить – а не отменить – свадьбу исходило от него, и что мы вернемся к этому вопросу на следующий год. Все-таки жениться лучше летом. А сейчас это было спонтанное решение, навеянное романтическим путешествием.

– Ох, Марк, зря ты ее покрываешь. Она отцом вертела столько лет, а теперь будет тобой крутить.

– Мама, вообще-то я тоже сижу здесь и все слышу, – вставила я свое слово.

– Взять бы ремень, да всыпать тебе по первое число.

– Елена Ивановна, ну не надо так. Я же вам сказал, это было обоюдное решение. А маме я немного приврал. Не обязательно ей знать, что у нас тут происходит. Мы вместе и это главное.

На кухню забежал Шанди и приблизился к своей миске.

– О, Маркуша тоже поужинать пришел, – сказала мама, глядя на котенка.

Мой ужин так и остался недоеденным. Я встала из-за стола и вышла из кухни. Я не буду воевать с мамой. Пусть она ведет войну сама с собой. Однажды ей это надоест. Вместо этого я пошла и погладила рубашки Марка, которых набралось пять штук. Я никогда не любила это занятие, но раз решилась на авантюру, называемую семейная жизнь, роль надо исполнять добросовестно. И завтрак приготовлю, и секс на блюдечке. И вам больше не к чему будет придраться. Вот только понравится ли вам их холодная подача?

Утром я поднялась раньше всех и пошла готовить завтрак. Ко мне прибежал Шанди. Он потерся об мою ногу и требовательно попросил есть. Я дала ему творог, разведенный небольшим количеством молока, и налила свежей воды. После этого принялась за наш завтрак. Я сделала омлет, порезала пластинками ветчину, подрумянила в тостере хлеб, и пока он был горячим, посыпала на него тертый сыр, он расплавился и после остывания схватился корочкой.

На кухне появилась мама, когда я уже варила кофе в турке. Шанди сидел на мягком уголке и умывался.

– Доброе утро, – сказала она. – Чего так рано встала? Вину чуешь?

– Доброе утро, мама. Нет, есть захотела. Вчерашний обед у меня давно переварился.

Тем самым я напомнила ей, что вчера осталась не только без завтрака, но и почти ничего не съела на ужин.

– Маркуша-то уже поел?

– Не знаю, о ком речь. И если вдруг ты захочешь накормить моего кота, которого зовут Шанди, то спешу тебя предупредить, что он уже сыт.

Я наложила всем омлет, подала тосты, нарезку ветчины, разлила кофе и ушла «прихорашиваться». Марк тем временем тоже поднялся, побрился и пришел на кухню. Они не стали с мамой дожидаться моего возвращения и начали завтракать без меня.

– Лиза, а ты отцу сказала об отмене свадьбы? – спросила мама.

– Нет. Сообщу в ближайшие дни.

– Эта его кикимора наверняка обрадуется, что все отменилось.

Мы проигнорировали мамино замечание, хотя в душе я не могла с ней не согласиться. По стеклу застучал дождь, и мы все обернулись к окну. К счастью, Марк по утрам отвозил меня на работу на машине, и непогода меня не напугала.

Вдруг на зубе у Марка что-то хрустнуло, и это услышали даже мы. Он искоса посмотрел на меня. Видимо, ему попалась яичная скорлупа.

– Извини, – вежливо-холодным тоном сказала я. – Несколько осколков попало в омлет, я не смогла их выловить.

– Она никогда не умела яйца бить, – сказала мама. – Поэтому я ей не доверяла заводить тесто на выпечку.

Нет, я не могу стоять смирно, когда меня постоянно пинают. Я должна дать сдачи.

– Да, Марк, готовлю я не очень. Просто у меня было мало практики. Однако я быстро учусь. Но что я тебе говорю, ты же знаешь, какая я способная ученица.

И я улыбнулась ему наигранно обворожительной улыбкой, умоляя собственный организм не окрасить меня алой краской при этих недвусмысленных намеках.

– Ничего, научишься. Я потерплю.

– Видишь, мама, не всегда путь к сердцу мужчины лежит через желудок. А, впрочем, ты мне всегда именно об этом и говорила. Мы, кстати, тебе не очень мешаем по вечерам?

Марк поперхнулся, да и мама зарделась от моих слов. О Господи, Лиза, ты ли это? Как ты можешь говорить на такие темы, да еще с мамой? Как ты вообще можешь так разговаривать с мамой? Что бы сказал папа на эти слова? А Шандор?

Я спряталась за чашкой кофе, потому что не смогла обмануть свою природу, и мои щеки тоже запылали. Я быстро закончила со своим кофе и убежала к себе в комнату, оставив посуду не вымытой. Не каждый день мне приходилось говорить такие вещи, и мне хотелось поскорее скрыться с глаз мамы.

Когда я завязывала галстук Марку, он не спускал с меня глаз.

– Лиза, что происходит?

– Что не так?

– Ты последние два дня сама на себя не похожа.

– Я привыкаю к новой жизни, Марк. Что тебя не устраивает? Завтрак я тебе приготовила, рубашки погладила, секс подала, галстук сейчас повяжу, что еще от меня требуется?

– Как минимум улыбнуться.

Я выдавила из себя улыбку.

– Теперь тебя все устраивает? – спросила я.

– Что за война между вами с Еленой Ивановной? Да и со мной ты не сильно любезничаешь. Это все опять из-за этого чертова кота?

– Это мой кот, Марк!

– Я уже сказал, что мне все равно, как его зовут. Это имя придумала твоя мама.

– Но кто навел ее на мысль это сделать! Только ты мог сказать ей, как звали… откуда имя Шанди.

– И что с того? Я не в ответе за полет фантазии твоей мамы.

– Что за дурацкое имя она ему дала? – скорее сама с собой, чем с Марком заговорила я. – Маркуша! Как Каркуша.

– Ты имеешь что-то против моего имени?

– Против твоего – нет. Но Маркуша – это перебор.

– Мы ссоримся на пустом месте.

– Мой кот – не пустое место, Марк.

– Потому что его тебе Он подарил? – нахмурив брови, скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Марк.

– Да! – Я затянула галстук Марку ближе к горлу. – Теперь иди и скажи об этом маме. Чтобы она выбросила его с балкона, утопила в туалете или придумала еще какую-нибудь расправу над ним. Но только если она это сделает, я больше никогда не лягу в твою постель!

В глазах Марка засверкали гневные искры, он вздул ноздри, пытаясь сдержать себя, поджал губы, но не стерпел и выдал:

– Отлично! Сегодня ты поедешь на работу сама.

И Марк вышел из комнаты, хлопнув дверью. Мой взгляд невольно обратился к окну. Дождь также продолжал по нему безжалостно хлестать. Ничего, не сахарная, не растаю. А потом резко перевела взгляд на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке, и ахнула. Времени для того, чтобы добраться на работу общественным транспортом оставалось не так много.

Я быстро выбежала в коридор и выскочила из квартиры раньше Марка. Когда я спешила на остановку, он проехал мимо, и моя надежда, что он остановится и подберет меня, не оправдалась. И мне ничего не оставалось, как добираться самой.

Вечером мы с мамой вернулись домой раньше Марка. Его долго не было, и мы стали волноваться. Она слышала, как мы говорили с ним на повышенных тонах, и хоть и не разобрала, о чем мы ругались, была уверена, что Марк отсутствует дома из-за нашей ссоры. Мы хотели позвонить тете Марине, но боялись, что если Марка не окажется и у матери, то вызовем тревогу и у нее. Его рабочего телефона мы не знали, и не могли позвонить в его контору, чтобы уточнить ушел ли он домой.

– Нет, Лиза, надо все-таки позвонить Марине. Она его мать, и может знать телефоны его друзей. Если его нет у нее.

Но стоило нам набрать номер телефона тети Марины, как ключ в замке провернулся и вошел Марк. Хотя слово «вошел» не точно характеризовало его состояние. Мама быстро нажала на рычаг телефона, сбросив звонок. Он был пьян. И приехал за рулем. Именно это привело нас в наибольший шок. Я сразу вспомнила ту давнюю аварию, в которую он попал, пребывая именно в таком состоянии.

– Марк, мы тебя потеряли, – начала причитать мама. – Уже думали звонить Марине. У вас какой-то праздник на работе, да?

Она подошла к нему и подала руку, чтобы ему было, за что ухватиться, пока он разувался.

– Нет, не праздник, – еле ворочая языком, сказал Марк. – Я напился просто так.

– Марк, но ты ведь за рулем, – осторожно напомнила мама.

Он повис на плече мамы, и она повела его до спальни.

– Но как видите, я добрался целым и невредимым.

– Ты будешь есть?

Они прошли мимо, будто меня и не было в коридоре.

– Нет, я лучше сразу баиньки.

– Хорошо, Марк, поспи, утро вечера мудренее.

Я вошла следом за ними в спальню и помогла маме уложить Марка в постель. Я расправила кровать, сняла с него пиджак и галстук, стала расстегивать пуговицы на рубашке, но Марк начал падать на кровать, и я выпустила его их рук.

– Довела мужика, – буркнула мама, когда Марк погрузился в сон на своей подушке.

– Спасибо, мама, что помогла его уложить, – игнорируя ее замечание, сказала я, – можно мы с Марком теперь останемся вдвоем?

– Не вздумай его пилить за это!

– Спокойно ночи, мама.

Когда она вышла, я села на край кровати и уставилась на Марка. Все мое нутро обуял холод. Я вспомнила весь ужас той далекой ночи, когда пропал Марк. Он не пришел домой с университета, и тетя Марина подняла панику, когда и в девять вечера его все также не было. Она позвонила нам, подумала, что он мог находиться у нас. Но мы его в тот день не видели. Она обзвонила его друзей, телефоны которых имелись в ее телефонной книжке, но никто ничего не мог о нем сказать. И только к утру мы узнали, что он попал в аварию и находится в больнице. Он разбил машину, и восстановлению она не подлежала, но сам отделался только небольшими ссадинами и сломанной ногой. Но и этого нам хватило, чтобы испытать страх за его жизнь, пока мы добирались до больницы.

Я навещала его каждый день, и Марк тогда подшучивал, что если бы знал, что будет удостоен такого внимания к своей персоне, то давно бы нашел подходящий столб, чтобы разбиться на машине. Я не оценила черный юмор, и назвала его эгоистом, который думает только о себе. Если бы он знал, как мы были обеспокоены его пропажей и новостью, что послужило тому виной, он бы так не шутил.

И вот он опять сел за руль в нетрезвом состоянии. И это после нашей утренней ссоры. Имеет ли она отношение к причинам, побудившим его напиться? Из-за чего мы поссорились? Из-за Шанди и этого дурацкого имени, которое придумала ему мама? Разве стоит эта перепалка жизни Марка? Жизни того, кто был со мной с самого рождения. Нет, конечно, нет. Но причина ведь не только в этом, она гораздо глубже. Котенка мне подарил Шандор, и Марк об этом догадался. Я выразила Марку всю важность этого подарка для меня, поставив на кон наши с ним отношения. Любой бы на его месте был также оскорблен моим пренебрежением. Но чтобы из-за этого напиться?..

Я снова вернулась в тот день, когда Марк сказал нашим родителям о своих давних чувствах ко мне, и что эта любовь теперь с ним навсегда. Он произнес их в несвойственной ему романтической манере, и я подвергла сомнению их правдивость. А через день был наш разговор, в котором он почти убедил меня, что влюблен. Но так и не сознался. И вот я снова спрашиваю себя – почему сегодня он напился? Неужели он все-таки любит меня? Но как можно скрывать это столько лет? И как можно предлагать мне опоить Шандора, чтобы затащить к себе в постель, если сам любил и должен был бы мечтать о его женитьбе на другой?

Или ему просто неприятно напоминание о другом мужчине, выраженное живым олицетворением его подарка? Задето его мужское эго? Да, это могло бы его задеть, ведь Марк не похож на человека, который «напился просто так». Но как предотвратить цикличность такого поведения? Меньше всего я желала быть виноватой в пьянстве Марка. Он мне дорог, и я не хотела потерять его в глупой аварии. Я сама инициировала наши отношения, и значит должна стремиться их сохранить. Пора было поставить настоящее и будущее выше прошлого и ценить то, что имела, а не то, что потеряла. Ведь именно этого и ждал от меня Марк. И я должна оправдать его ожидания. Ведь он не только мой любовник, но и мой друг.