Когда я встречу тебя вновь. Книга 2. Предать, чтобы спасти
- -
- 100%
- +
– Папа, как ты можешь? Думаешь, мне за счастье быть с мамой в предстоящие дни? Я хотела, чтобы у вас все наладилось. Но одного моего желания мало. Раз ты полюбил другую, и твои чувства испытаны временем… и разлукой, жестоко заставлять тебя жертвовать собой ради взрослой дочери. Которая к тому же собирается замуж.
– Спасибо, Лиза. Ты должна понимать – я ухожу от мамы, но не от тебя. Ты всегда можешь прийти ко мне и поговорить, как и раньше. Любая прихоть, любое твое желание для меня закон.
– И тебе спасибо. И не переживай за меня. Марк не какой-нибудь злодей, ты знаешь его с младенчества. У нас должно все получиться.
На следующий день мы подали с Марком заявление в ЗАГС. Мамы включились в работу. Начались обсуждения – где, во сколько, каким образом будем праздновать. Мои слова, что можно обойтись без пышной церемонии, проигнорировали. Обязательно нужно снять кафе, пригласить фотографа и тамаду, оператора и звукорежиссера. Пригласить друзей – как же без них! Платье обязательно самое красивое с кучей юбок, с кринолином и желательно белое. И все в таком духе весь вечер.
Затем снова вернулись к вопросу нашего с Марком проживания. Тетя Марина слезно настаивала, чтобы мы жили у них. В их трехкомнатной квартире с большой спальней и кухней нам, молодым, будет гораздо удобнее, чем у моих родителей. Даже если они отдадут нам свою спальню, а сами займут мою маленькую комнату, то все равно спальня сравнительно меньше, чем та, которую предлагала Марина Федоровна.
Но мама тоже не отступала. Она не могла расстаться с дочерью, и выдвигала свои аргументы. Самый весомый, что с родной матерью проще ужиться молодой хозяйке, чем со свекровью. Мать и подскажет, и поможет, где надо.
– А ты думаешь, у меня она будет как золушка, что ли? – возмутилась тетя Марина. – Разве я не могу также ей помочь и подсказать, где надо?
– Это ты сейчас добрая и пушистая, а вот поженятся они, и ты сразу покажешь свои коготки, – не унималась мама.
– Господи, Лена, что ты такое говоришь? Да Лизонька мне как дочь родная. С чего мне на нее когти выпускать?
Мы с Марком тихо посмеивались, глядя на эту мелкую ссору двух подруг. Отец был на дежурстве, и участия в этом не принимал. А мне так хотелось, чтобы он выступил с аргументом в мою пользу. Но пока по всем пунктам мама проигрывала. Ее доводы были менее весомы, чем у тети Марины.
– Может, нам снять отдельную квартиру, чтобы не быть яблоком раздора? – предложил Марк во всеуслышание.
– Вот еще! Вам негде жить что ли? – возмутилась тетя Марина. – Тратить деньги на съемную квартиру, когда лучше отложить эти деньги на что-то полезное.
Пока мамы продолжали обсуждать и доказывать друг другу, чья квартира лучше для нас, мы с Марком решили покинуть их, направившись в мою комнату. Шанди был тут же, спал на моей подушке. Марк прижал меня к себе и поцеловал.
– Я так соскучился. Когда мы встретимся, как взрослые люди?
Я рассмеялась.
– Когда мамы договорятся, где нам жить поживать, да добра наживать.
– Лиза, чего ты упрямишься? Это ведь из-за тебя весь сыр-бор. Поехали к нам. Там нам действительно будет комфортнее.
– Марк, я подумаю.
– И как долго ты будешь думать? Может, сейчас соберем твои вещи и к нам? Я соскучился по тебе.
И он снова меня поцеловал, демонстрируя свою тоску.
– Ты же еще в отпуске, мы можем встретиться завтра у тебя, когда тетя Марина будет на работе.
– Хорошо, я согласен. Заодно присмотришься к новым апартаментам.
Я тянула время. Ждала ответа от отца и надеялась, что переезжать не придется. Только бы он быстрее решил свои вопросы.
И он действительно их решил. Сказал, что уезжает на пару дней на симпозиум в Москву. Для мамы новость стала неожиданной, но я знала, что дело не в симпозиуме и не в Москве.
После занятия любовью мы лежали с Марком в его постели. В его комнате. Впервые я осмотрела ее с любопытством. Ведь мне прочили ее в семейный «угол». Она действительно просторная. Трехстворчатое пластиковое окно с глухой центральной створкой, через которое проникало много света, находилось на северной стороне и здесь никогда не бывало солнца. Именно поэтому комната оставалась прохладной даже в жаркую погоду. Светло-серые шторы, обрамляющие окно, подчеркивали высоту потолков, свисая с карниза вертикальными полосами и укладываясь на полу красивыми складками. В углу трехстворчатый белый шкаф с зеркалом. Обычно Марк перед ним одевался и завязывал галстук. У комнаты квадратные очертания и по центру стоял раскладной диван серого цвета из велюра, который тетя Марина грозилась заменить двуспальной кроватью. Сейчас он был разобран, и на нем лежали мы. Напротив нас на столике расположился телевизор, и мне было известно, что нередко Марк играл за ним в приставку. На полу мягкий ковер с геометрическими узорами, на стене над диваном огромная фотография ночного города. Предположительно это Нью-Йорк. Над нашей головой идеально ровный потолок с широкой полусферической люстрой, на которой изображены геометрические орнаменты, напоминающие узоры на ковре. Стены в комнате были оклеены белыми обоями с серыми вкраплениями и добавляли помещению света и пространства. Ремонт в комнате сделали год назад, и вся мебель в ней еще новая, и если не считать отсутствия кровати, была готова к началу семейной жизни. Наверное, при иных обстоятельствах я была бы рада стать хозяйкой этого «угла», добавить женских штучек в интерьер комнаты, но пока меня тянули к себе родные пенаты и покидать их я не собиралась.
– Марк, что это было позавчера? – окончив осмотр комнаты, спросила я.
На нас не было никакой одежды, и даже одеяло Марк не потрудился достать. Он лежал на спине, откинувшись на подушке, одну руку положил себе под голову, второй притянул меня к себе и смотрел в потолок.
– Ты о чем?
– О твоей речи перед родителями.
Я ютилась на его плече и смотрела на его профиль.
– Что не так? – Не понимал Марк суть вопроса. Или делал вид, что не понимает.
– Ты сказал, что уже больше десяти лет в меня влюблен. Это правда?
– Я так сказал? – не глядя мне в глаза, изобразил удивление Марк.
– Не так, но что-то в этом роде. Ты сказал это ради красного словца?
– А если нет? – скосив на меня глаза, сказал Савельев.
– Тогда ты должен признать, что половину жизни меня обманывал, вынуждал быть с тобой откровенной, при этом причиняя себе боль.
– Это что-то изменит в наших отношениях сейчас? – Марк снова уставился на потолок.
– Эта правда потребует от меня больших усилий в построении нашей семейной жизни. Одно дело выходить замуж за мужчину, который относится к тебе как к старому доброму другу, хоть и увлечен, как женщиной, и совсем другое – за мужчину, который тебя любит, а ты не отвечаешь ему взаимностью. Я буду ежечасно испытывать чувство вины перед тобой.
– Почему ты не допускаешь мысль, что тоже можешь ответить на мои чувства?
– Ты так и будешь отвечать мне вопросами?
Марк усмехнулся, не переставая смотреть в потолок.
– Ладно, Лиза, расслабься, позавчера я немного приукрасил действительность. Но согласись, красивая легенда получилась?
Я недоверчиво смотрела на Марка и молчала. Он запутал меня своими ответами, и я уже поверила, что он в меня влюблен, а теперь отказался от своих слов, и я снова подозревала его в лукавстве.
Марк опрокинул меня на подушку и навис надо мной, улыбаясь во весь рот. Он вздернул пальцем кончик моего носа и насмешливо сказал:
– Лиза, нельзя быть такой доверчивой. Ну, какая любовь? Кому она нужна? Кого она сделала счастливым? Ты красивая девушка, и меня к тебе тянет. Мне нравится твое тело, и я всегда хотел узнать, какое оно под этими дурацкими платьями. Я забавлялся, вгоняя тебя в краску делясь подробностями своих отношений с другими девушками. Ты выглядела такой скромницей, и мне хотелось раскрепостить тебя, научить целоваться, и не только этому. И как видишь, я в этом преуспел. Разве для всего этого нужна любовь?
– Зачем тогда тебе нужен этот брак?
– Потому что именно такой я всегда представлял свою жену. Похожую на тебя.
Марк поцеловал меня, прошелся языком по моим губам и стал возбуждаться, упираясь мне в бедро.
– Боже, Марк, какой ты ненасытный, – томно сказала я, поглаживая Марка по плечу.
– Ты сводишь меня с ума.
И он, перекатившись между моих ног, снова вошел в меня…
На следующий день я пришла в гости к Юле. Она готовила ужин для своей семьи, и между тем я рассказала ей, как мы с Марком отдохнули, где бывали и что видели. Я стала показать ей фотографии, и тогда она заметила на моем пальце кольцо. Получив от меня подтверждение, что оно означает именно то, о чем она подумала, она бросилась меня обнимать, словно только и ждала этой новости. Ее радости не было предела, и я чуточку позавидовала ее способности так реагировать на события в моей жизни. Она без конца твердила, что я молодец, что согласилась выйти за Марка замуж, и убеждала меня, что мы обязательно будем счастливы. Ведь он меня так любит.
Кроме того, Юлю интересовало, будет ли у нас свадьба, где и сколько человек в числе приглашенных, и кто будет моей свидетельницей. О последнем она могла и не спрашивать. Разве ответ не очевиден? Но Юля все равно распиналась в благодарностях за такое доверие.
А затем ей захотелось узнать, понравилось ли мне быть с мужчиной. Я ответила коротко и односложно: «Да», но этот ответ ее не удовлетворил, и она забросала меня другими вопросами, желая знать все подробности. Но я по-прежнему считала, что говорить на такие темы с кем-либо, кроме своего партнера непозволительно, и прервала поток ее любопытства. Юля театрально надула губы, но я осталась верна своему решению, и чтобы разрядить обстановку, пообещала подобрать ей лучшего из друзей Марка в свидетели, чтобы ей было приятно коротать с ним свадебный вечер.
Юля посмеялась, перестала дуться, и на том инцидент был исчерпан.
Глава третья
Мы катались на велосипедах с Денисом и Люсей на набережной. Я рассказала им о своих планах на будущее и пригласила на свою свадьбу. Если Денис к тому моменту не уйдет в армию. Но если и уйдет, Люся должна обязательно быть моим гостем.
Когда мы собрались по домам, ребята предложили проводить меня до остановки, потому что им самим нужно было в другую сторону. Мы шли мимо частного сектора, рядом проносились машины, и чем дальше мы удалялись от реки, тем воздух казался жарче и душнее.
И вдруг впереди я увидела темноволосого мужчину с хвостом. На нем были длинные шорты и футболка. Мне показалось, это Шандор, и я стремглав помчалась за уходящей спиной брюнета. О Денисе и Люсе я вмиг позабыла. Догнала его, дотронулась до плеча.
– Шандор, – тихо окликнула я.
Мужчина обернулся. Нет, то был не он.
– Простите, обозналась.
– Ничего страшного, но если хотите, можем познакомиться, – сказал он, оскалившись.
– Нет, извините.
И я быстрее зашагала от него. Сердце выпрыгивало из груди – то ли от пробежки, то ли от предвкушения встречи, которая не состоялась. Как глупо это выглядело! Отчего бы Шандору быть здесь, в Краснодаре? В аспирантуру он поступать не собирался, родственников здесь у него не было. Если только желать встречи со мной, но разве здесь я бы его встретила? Скорее около дома. Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и стала дышать ровнее.
Я поравнялась с Денисом и Люсей, в их глазах беспокойство.
– Обозналась, – сорвалось с моих уст.
Мы обменялись с Денисом пристальным взглядом, а потом я посмотрела на недоумевающую Люсю и улыбнулась ей.
– Все хорошо, не переживайте. Наверное, голову напекло.
Это вполне могло сойти за правду, потому что солнце в этот день палило нещадно. Мы не стали развивать тему, и очень скоро я села на троллейбус и поехала домой. По дороге я совсем успокоилась и заставила себя не думать об инциденте. И очень надеялась, то же самое сделает и Денис. Это временное помешательство и больше оно не повторится.
Я стала поглядывать объявления в газетах. Надеялась, что появилось что-то интересное по работе. Но – увы. Ситуация, схожая с той, что и месяц назад. Я позвонила в справочное, чтобы узнать телефоны музеев города. В газетах не нашла по ним информации от работодателей, и подумала, что может напрямую получится что-то узнать. Записала телефоны, стала обзванивать. Везде спрашивали наличие опыта. Могла похвастаться только производственной практикой после четвертого курса. Мне отвечали, что перезвонят, если заинтересует специалист без опыта, но надежды на то было мало.
Юля устроилась в школу и собиралась в конце лета выходить на работу. Она была полна энтузиазма, и жила в предвкушении начала учебного года. Ей предстояло обучать среднюю школу, и она пролистывала конспекты из университета, воскрешая свои знания. Она предложила мне помощь в поисках работы, упомянув, что какая-то ее родственница, как говорится, седьмая вода на киселе, работает в нашем краеведческом музее, и она попробует поговорить с ней, чтобы выяснить, нет ли свободных вакансий. Возможно, мне просто не сообщили об их наличии в виду отсутствия опыта работы. Я предупредила Юля, что меня устроит любая должность, кроме уборщицы и гардеробщицы, только бы попасть в кадровый состав музея. В конце концов, Москва ни сразу строилась.
Отец вернулся из поездки на «симпозиум» в приподнятом настроении. Я сразу поняла, что он нашел Ларису. И как мне не тоскливо было с ним расставаться, но это время приближалось. Договорились с ним посекретничать вечером – в то же время, в тот же час – когда мама будет в душе. Шепнул, что у него хорошие новости, которые должны меня порадовать. Конечно, я желала счастья отцу, но, чтобы весть о его уходе от мамы к другой стала для меня «хорошей новостью», это, пожалуй, перебор. Я просто принимала это как обстоятельства, которые невозможно изменить. Или есть что-то еще?
За ужином мама без конца болтала – делилась с отцом последними новостями. В первую очередь по свадьбе. Заявление дети подали, кафе Марина уже присматривала, наводила справки по свадебным агентствам. Но до сих пор не был решен вопрос с проживанием. Каждый тянул «одеяло» в свою сторону.
– Может, мы квартиру разменяем на две? – предложил отец. – Одну нам, другую детям.
– Почему мы должны менять? Пусть Марина и меняет. У них лучше квартира, в Центре. Можно более выгодные варианты подобрать для размена. Я ведь права, Лиза?
– Да, мама. В этом вопросе я с тобой согласна.
– Так мы никогда не договоримся.
– Я пока никуда не тороплюсь, – успокоила я отца. – Лучше дома может быть только дом.
Мы поговорили про мои успехи, а вернее неудачи при трудоустройстве, я рассказала им о Юлиной родственнице и пояснила, что жду от нее ответа.
– Если не выйдет с музеем, – сказал отец, – будущая свекровь тебе точно место найдет.
Когда наступил долгожданный момент, мы с папой заперлись в моей комнате и уселись на кровать. Шанди тоже был здесь, мирно спал на моей подушке. Отец взял мои руки в свои.
– Я нашел Ларису.
– Я это поняла. Вы помирились?
– Да. Мы вернулись вместе и сняли квартиру.
– Ты уходишь?
– Да. Я обещал ей, иначе бы она не согласилась.
Непроизвольно на глаза навернулись слезы. Словно я теряла отца.
– Девочка моя, что такое?
Отец прижал меня к себе.
– Не знаю, папа. Это так странно. Благословлять тебя на новые отношения. Словно прощаюсь с тобой навсегда.
– Не говори так. Я всегда рядом. Стоит тебе только позвать. Мы сняли квартиру рядом с больницей.
– В центре? Недешево, наверное, вышло.
Я отстранилась от отца.
– Так удобнее. Это еще не все новости, Лиза.
Я внимательно посмотрела на него. Он весь светился от счастья. Давно не видела его таким.
– Лиза, у тебя есть сестра. Ее зовут Маша. Ей всего 6 месяцев. Я ничего не знал о беременности Ларисы. Она потому и уехала, что я отказался уходить из семьи, а она была на втором месяце беременности.
Сказать, что эта новость сразила меня, ничего не сказать. Когда-то в детстве я хотела сестру или брата, просила родителей подарить мне их. А они улыбались и говорили, что их аист сбился с пути, приносит детей в другие дома. Я долго ждала и верила, что однажды аист найдет дорогу и в наш дом. Но надежды не оправдались. С годами я поняла, что так и останусь единственным ребенком в семье и привыкла к этой мысли. Даже стала находить в том свои плюсы. Не нужно было делиться своими игрушками, никто не ябедничал на меня маме, ни за кого меня не отчитывали. Тем более был Марк. Все равно, что брат. Всегда вместе. Я поняла, что мне его хватает. И никто больше не нужен. Любовь родителей всецело принадлежала только мне. Особенно любовь отца.
И вот я узнаю, что у меня появилась сестра. Такая маленькая. Наверняка, хорошенькая. Отец сообщил об этом с такой радостью, словно ждал этого всю жизнь. И я больше не одна-единственная дочь. Его любовь придется делить не только с Ларисой, но и с этой девчонкой, о рождении которой я даже не предполагала. А если бы знала, то что? Не отпустила бы отца от себя, не позволила ему быть счастливым?
– Ты будто бы не рада? – обеспокоенно произнес отец, видя, как улыбка сошла с моего лица. – Помнишь, ты просила у нас с мамой сестренку? Теперь у тебя она есть. Правда, мама у нее другая. Но ты ее полюбишь.
– Ларису?
– Машу, твою сестру.
Это слово резануло слух. Я повернулась к Шанди и взяла его на руки, уложила к себе на колени и стала гладить. Он был сонным и не склонен к играм, а потому не стал сопротивляться своему перемещению, и довольный, что его гладят, снова уснул. Присутствие котенка на моих ногах помогло мне обрести душевное спокойствие, и я, не поднимая глаз от Шанди, сказала:
– Это так неожиданно. Я не думала, что у тебя могут быть дети… еще. Забыла, что мужской век длиннее женского.
Я выдавила из себя улыбку, посмотрела отцу в глаза и выдохнула.
– Мне надо привыкнуть, папа.
– Конечно. Мне так хочется вас познакомить. Она тебе понравится. Маша в смысле. Она такая забавная. Как ты в ее возрасте. Увидела меня впервые и даже не заплакала, потянула ко мне свои ручки. Словно знала, что я ее папа.
Мне хотелось заткнуть уши и не слышать его. Как он это говорил, с каким обожанием! Внутри все бастовало против этого. Однако я сидела смирно. Он не узнает, как мне больно.
– Когда я смогу вас с Марком познакомить с Машей? С Ларисой? Мне бы очень хотелось, чтобы вы подружились. Вы мои самые дорогие девочки.
В жизни мужчин, которых я любила, возникли другие женщины, и, не успев привыкнуть и смириться к потере одного из них, я почувствовала, как теряю второго. Нет, отец не уходил навсегда, не бросал меня физически, но у меня складывалось ощущение, что мне он более не принадлежал. В его новой жизни появился маленький ребенок, который требовал большей заботы, чем взрослая дочь. Смогу ли я претендовать на его внимание так же, как раньше? Что он сказал? «Я всегда рядом. Стоит тебе только позвать». Но нет, теперь я должна считаться с его новой семьей, их потребностями. Я сама позволила этому случиться. Обратного хода нет, надо привыкать к изменившимся обстоятельствам, приспосабливаться.
– Когда ты скажешь маме?
– Завтра. На ночь глядя такие вещи не делаются.
– А как же Лариса? Ты оставишь ее одну в эту ночь?
– Да, но обещал, что это в последний раз.
Я бросилась отцу на грудь.
– Ах, папа, как же мне будет тебя не хватать!
– Лизонька! Изменится только место моего жительства, остальное останется по-прежнему. А у тебя появится возможность остаться дома, и не переезжать к Марку, раз ты этого не хочешь. Ты не передумала выходить за него?
– Нет, папа, ты же все слышал. Приготовления к свадьбе начались.
– Я хочу, чтобы ты знала, что с моей стороны ты можешь рассчитывать на любую помощь в этом деле, как материальную, так и моральную. Но я все же настаиваю на том, чтобы ты подумала хорошенько.
– Я подумаю. Только ни сегодня, ни завтра, ни в этой жизни…
Никогда не забуду день, когда отец сказал все маме. Сначала она восприняла это как шутку, как злую шутку. Но, заметив его серьезный настрой и то, что он принялся собирать чемодан, осознала реальность. Я предпочла не видеть этого, но не могла не слышать. Закрылась в своей комнате и ждала, когда все кончится. Не сразу поняла, что плачу. Было больно за маму, за себя, за нашу семью. Еще один этап в жизни подошел к концу. Как в моей, так и в маминой. Мы никогда не будем прежними. Теперь все будет по-другому. Я это чувствовала.
Я слышала, как ушел отец. После этого я направилась на кухню. Мама упала лицом на руки на стол и плакала. Я впервые видела маму такой. Она, конечно, рыдала всякий раз, когда со мной что-то случалось или я уезжала, но природа слез была другой. Будто все беды мира обрушились на ее плечи.
– Мама, хочешь, я сделаю тебе успокоительный укол? Я умею.
Она резко подняла на меня свое заплаканное лицо.
– Ты знала?
– О чем?
– Об этой женщине? Об их ребенке?
– Нет, мама. Про ребенка я не знала. А про нее папа сообщил мне недавно, – слукавила я.
– Предатели!
И она снова упала на руки.
– Мама, мне также горько, как и тебе. Моя семья – это папа и ты. И она разрушилась. Я тоже переживаю.
– Ну почему? Почему он выбрал эту женщину? Разве я была ему плохой женой? Разве плохо за ним ухаживала? Я двадцать лет потратила на вас, а в благодарность он меня бросил, а ты его покрывала.
Как много я могла бы сказать ей в ответ. Но я не смела уподобляться ей. Возможно, позже, когда она успокоится, сама все взвесит и поймет, где допустила ошибки, за что наказана. А сейчас раны были еще свежи. Вокруг – одни виноватые. Надо потерпеть. И все наладится.
Вечером пришел Марк. Он хотел пригласить меня на прогулку, но я попросила его пройти. Мама к нему не вышла. Я помогла ей добраться до спальни, уложила на кровать, сделала ей укол. Ее немного отпустило, она задремала.
– Лиза, что происходит? Что за тишина в доме? Где все?
Я завела Марка к себе. Закрыла дверь. Шанди был в комнате, но не спал, а играл на полу с листом бумаги, который я специально для него скомкала.
– Марк, давай тише. Мама спит.
– Ей нездоровится?
– Скажем так.
Мы сели на кровать. На Марке серые брюки со стрелками и рубашка, верхняя пуговица расстегнута. Приехал с работы.
– Что-то серьезное?
– Папа ушел, – серьезным тоном и с таким же лицом сообщила я.
– Куда?
– К своей любовнице. И это не шутка.
На лице Марка отобразилось удивление.
– Не ожидал от дяди Андрея такого.
Я не заметила в его лице сожаления, скорее наоборот. Словно отец «вырос» в его глазах.
– И кто она?
– Они вместе работали.
– Как твоя мама узнала? Застукала их вместе?
– Нет, отец сам ей все рассказал, собрал сегодня вещи и ушел.
– И как давно это у него?
– Где-то около двух лет. Но они расставались. Сейчас снова сошлись.
– Обалдеть, Лиза. Не думал, что твою маму постигнет та же участь, что и ее подругу. А детей они не завели?
Я отвернулась от Марка и уставилась на Шанди. Он толкал лапкой бумажку от себя, а потом нападал на нее.
– Завели. Ей полгода.
– Девочка значит. Так у тебя теперь есть сестра?
– Не называй ее так, пожалуйста, – с раздражением сказала я.
Марк обнял меня.
– Ревнуешь?
– Не знаю. Просто не ожидала, что там могут быть дети. Даже не думала об этом.
– Постой. Ты знала про отца?
– Да, только маме не говори.
Я поведала Марку, как узнала о любовнице, рассказала ему и о разлуке отца с Ларисой, и о причинах этого. Не скрыла даже, что сама позволила ему сойтись с любимой женщиной.
– Вот это страсти. Как ты могла утаить это от мамы? А от меня?
– Мне это далось нелегко. Я всячески пыталась сохранить их брак. Но – увы!
– Зачем ты отпустила его?
– Нельзя делать человека несчастным по своей прихоти.
– А как же мама? Ее ты сделала несчастной.
– Она сама себя сделала такой. Теперь ты понимаешь, почему я не могу ее оставить одну дома? Сейчас ей нужна моя поддержка. Даже несмотря на то, что она считает меня предательницей.
– Что будем делать?
– Переезжай ко мне. Поживешь на диване в зале, дальше что-нибудь придумаем.
– Ой, Лизок, я как всегда вынужден идти тебе на уступки. Могу остаться здесь сегодня? Правда, я не брал с собой никаких вещей.
– Что-нибудь найдем. Кажется, есть новая зубная щетка.
– Отлично.
На следующее утро, увидев Марка, мама просветлела. Он поинтересовался ее самочувствием, она улыбнулась ему и ответила, что теперь, когда он здесь, ей гораздо лучше.
– Марк, ты знал? – спросила она.
Он не стал переспрашивать, о чем речь. Все понятно и так.
– Нет, Лиза мне только вчера рассказала. Мне очень жаль.
– Ты к нам переехал?