По законам хищников

Анна

Лето закончилось, и начался мой первый учебный семестр в универе. Так как в столицу я не отчалила, для меня мало что поменялось: большинство моих школьных друзей поступили сюда же. Потому по коридорам учебного заведения я привычно вышагивала в окружении своей свиты. Настроение изо дня в день было самым что ни на есть дерьмовым, и в первый месяц учебы я кошмарила любого, кто смел косо на меня смотреть, даже старшекурсников. Декан нашего экономического факультета уже как родную встречал меня в своем кабинете, но его гневные отповеди ни на что не влияли. Этот лысый гном-пузан вообще должен был быть мне благодарен, ведь я реально себя сдерживала: в школе моим жертвам доставалось куда сильнее.

И нет, я не прониклась вдруг сочувствием к окружающим, просто теперь рядом постоянно ошивалась парочка охренительно сексапильных и ворчливых близнецов, которые все пытались, как сказал Влад «сделать из меня человека». Им легко было говорить. При их росте и габаритах не требовалось махать кулаками и угрожать, чтобы внушать уважение, а вот хрупкой, «беззащитной» мне приходилось постоянно напоминать окружающим, кто тут главный.

– Просто встречайся со мной, чертенок, – подшучивал Марк, – и нужда без конца скалить зубки и выпускать коготки отпадет. Я о тебе позабочусь.

После он непременно тянул ко мне свои шаловливые ручонки. На моем теле почти не осталось мест, по которым не пошарили ли бы его ладони, за что он уже пару раз схлопотал от меня по наглой морде. И это, к слову, Марка лишь сильнее раззадорило.

Чего он добивался, я не знала. Если и правда хотел встречаться, то ему стоило лучше стараться. Хотя, по-моему, Марку просто нравилось бодаться со мной, нравилось то сексуальное напряжение, которое всегда витало в воздухе, когда мы с близнецами оставались втроем. Даже куда более сдержанный и правильный Влад все чаще бросал на меня весьма недвусмысленные взгляды. Однако черту переступать никто из нас не спешил. Сколько раз Марк буквально пожирал глазами мои губы, находясь так близко, что между нами воздух искрил от возбуждения, но всегда отступал в последний момент.

Правила мы так и не установили, потому что близнецов в корне не устраивало мое требование не путаться с посторонними девками. Влад тогда чуть не взорвался от возмущения, заявив, что не родилась еще та малолетка, которая смеет указывать ему, кого трахать. Я спокойно выслушала его гневный монолог и выставила их нахрен из своего дома.

После этого мы не общались вплоть до первого сентября, а когда начались занятия, послушные воле отцов ездили на учебу и с учебы вместе. Меня доводила до бешенства необходимость ждать, если у Марка и Влада занятия заканчивались позже, зато я намеренно тянула время, если роль ждунов доставалась им. Поначалу мы не понимали, почему с учебы нам нельзя добираться до дома по отдельности в сопровождении охранников? К чему все эти неудобства? Устав от неведения, я конкретно насела на папу, ему ничего не оставалось, кроме как хоть немного прояснить ситуацию.

– Дело в том, Анютка, что есть некий человек, желающий уничтожить как нашу семью, так и семью Вульфов. Долгое время мы с Игорем Вульфом думали, что он для нас больше не опасен, но… В общем, если он решит напасть, то бить будет по самому больному: по тебе и Владу с Марком. Потому мы так о вас печемся. Но это еще не все. Видишь ли, с Игорем мы тоже не то чтобы закадычные друзья. У нас было много разногласий в прошлом, и они не разрешились и по сей день. Обстоятельства вынудили нас объединиться, но неприязнь друг к другу никуда не исчезла. Вы с близнецами всегда должны быть вместе, чтобы в случае нападения на вас или похищения мы с Игорем были уверены, что каждый из нас выложится на полную для вашей защиты, а не решит вдруг умыть руки и переметнуться к врагу или просто безучастно наблюдать. Знаю, использовать собственных детей как страховку подло. Но ты пойми, Анют, кредит нашего с Игорем доверия друг другу почти равен нулю. Ты уж потерпи еще немного, пожалуйста. Мы скоро все уладим.

Я поделилась информацией с Марком и Владом, и на фоне общей угрозы наши отношения немного потеплели. Злиться и истерить смысла не было, мы все равно ничего не могли изменить, да и подставлять родителей не хотели.

Так прошел еще месяц. Будни наши стали донельзя скучными и однообразными: универ-дом. Пока опасность не миновала, нам строго-настрого было приказано забыть об увеселительных поездках и тусовках с друзьями в городе. Никакого шоппинга, салонов красоты, клубов, ресторанов и так далее. Тоска и уныние. Марку и Владу даже на скалодром ездить запретили, им было так скучно, что в какой-то момент они стали наведываться в мой приют каждый вечер, чтобы хоть как-то скоротать время.

Я же развлекалась тем, что доводила до истерики каждую девчонку, которая смела заглядываться на близнецов или, упаси боже, флиртовать с ними в открытую. Влад рвал и метал, когда срывался очередной перепихон с какой-нибудь милашкой, грозился придушить меня, расчленить и бросить куски тела на растерзание воронам. Марк же, хоть и страдал от недотраха не меньше брата, относился к моим, как он сам выразился, «милым» проделкам с юмором и угрожал не расправой, а тем, что как только мне исполнится восемнадцать, он отыграется на мне за все долгие недели воздержания и дрочки в одиночестве.

Ни одного, ни другого я не боялась. А потому продолжала пакостить с удвоенным рвением, пока однажды Влад не вышел из себя настолько, что, завидев, как я заигрываю с одним из его одногруппников, не применил мою же тактику и не запугал бедолагу до такой степени, что тот едва не остался заикой. После подобное повторилось еще несколько раз, но уже с участием Марка, который пустил в ход кулаки…

В итоге дошло до того, что наших родителей вызвали к ректору. От отцов нам влетело по первое число. Когда после отповеди ректор спросил, что мы можем сказать в свое оправдание, я произнесла всего одну фразу, которая потом каким-то образом разлетелась по всему универу и стала ассоциироваться с нашей троицей:

– Хищник не следует правилам – он их создает.

Было начало ноября. С самого утра лил дождь. Матери Дена нужно было пройти очередное обследование, что обычно занимало несколько дней, и он взял неделю отпуска. Днем за приютом присматривали Лариса и Полина, которым в помощь выделили одного из охранников. На ночь здесь тоже оставался кто-то из людей отца, но сегодня я решила сама переночевать в приюте и велела всем уйти. Мне хотелось побыть в одиночестве и тишине.

Я переоделась в серые свободные спортивные штаны, черный лонгслив и уселась читать на уютном диванчике в холле. У моих ног сопел Харпер – мой любимец, огромный старый черно-белый алабай, которого отец с друзьями нашли три года назад во время охоты, привязанного к дереву посреди леса, отощавшего и едва живого. Я выходила Харпера, а взамен он подарил мне столько любви и тепла, что порой от его преданного, полного обожания взгляда щемило сердце. На коленях у меня пристроилась еще одна старушка – Муська. Обычная серая в черную полоску кошка, которая однажды просто пришла к дверям приюта да так и осталась тут.

Шум дождя за окном успокаивал. Настенные часы показывали восемь вечера, когда на экране мобильного высветилось сообщение.

Влад: Привет, заноза. Не спишь?

Да, да, Влад тоже придумал мне прозвище.

Я: Чего тебе, святоша?

Влад: Марк слег с простудой и дрыхнет. Помираю от скуки.

Я: Напрашиваешься в гости?

Влад: А можно?

Я: Я в приюте. Отпустила сотрудников, останусь тут на ночь. Приходи.

Влад: Захватить что-нибудь?

Я: Шоколадное мороженое.

Влад: Ок.

Близнецы обожали мороженое, ели его тоннами, потому морозилка у Вульфов всегда была забита им до отказа.

Через полчаса за окном мелькнул свет фар. Влад вошел с ведерком мороженого в одной руке и зонтом в другой, впустив в холл порыв сырого, холодного ветра. Харпер вскинулся и зарычал, но быстро признал гостя и завилял хвостом: отчего-то близнецы ему нравились, особенно Влад.

– Ну и холодрыга, – поежился Влад и поставил раскрытый зонт в угол.

Потом снял и повесил на вешалку у входа куртку, оставшись в черных спортивных штанах и черной толстовке поверх белой футболки. Следом скинул кроссовки и надел домашние тапочки, которые я купила для них с Марком, чтобы они мне тут грязь не разводили, осень все-таки. Влад сходил на кухню за ложками, вернувшись, открыл ведерко с мороженым и плюхнулся рядом со мной.

Я отложила книгу и спустила на пол Мусю, которая тут же свернулась калачиком под боком у Харпера и снова задремала.

– Ну и? – я первая зачерпнула мороженое.

– Что и?

Влад сегодня выглядел как-то иначе, напряженнее, что ли? Обычно он смотрел на меня с вызовом, глаза в глаза, но сейчас отчего-то делал вид, будто его больше интересуют Харпер и Муся.

– Пришел, чтобы молчать? Случилось чего?

– Почему ты так решила?

– Кажешься немного отстраненным.

– Да просто за Марка переживаю. У него температура высокая.

– Вон оно что.

А дальше тишина. Мы ели мороженное молча и бестолково поглядывали друг на друга исподтишка. Мне это быстро надоело.

– Ты точно в порядке?

– Лучше не бывает, – не просто ответил, а скорее огрызнулся Влад.

– Может, фильм посмотрим, раз ты сегодня такой «разговорчивый»? – я не хотела портить вечер и тратить его на очередную бестолковую перепалку.

– Отличная идея, – теперь в голосе Влада сквозил несколько преувеличенный энтузиазм.

Я отвела Харпера в вольер, и мы переместились в комнату отдыха для персонала, расположенную рядом с кухней. Тут стоял еще один диван, низкий столик, пара кресел, книжный шкаф, а на стене висел большой телевизор. Фильм выбрали не сразу. Я хотела смотреть фэнтези, Влад настаивал на триллере, в итоге случилось немыслимое – я уступила.

– Да ну на фиг, – брови Влада удивленно взметнулись вверх, – ты, часом, тоже не заболела?

– Будешь прикалываться – выгоню. – Я легонько ткнула его кулаком в плечо. – Просто я сжалилась, потому что ты сегодня похож на побитую собаку.

– Нормально все со мной, – буркнул Влад и уставился на экран. – Не выдумывай.

Я несколько секунд всматривалась в его неподвижный профиль. Мы включили только бра над диваном, и надо признаться при таком неярком освещении Влад выглядел маняще. Длинные светлые ресницы красиво изгибались к бровям, отливая золотом в желтом свете, как и непослушные короткие волосы, в которые так и тянуло зарыться пальцами. Я перевела взгляд на его губы и заметила крошечную точку шоколада в уголке, не задумываясь, протянула руку, чтобы вытереть, но никак не ожидала, что Влад резко дернется и отшатнется.

– Что ты делаешь?

– У тебя там капелька мороженого. Хотела вытереть.

– Могла бы просто сказать. Я сам справлюсь.

Он так яростно потер кожу, что на ней остался красный след.

– Ты точно сегодня не в себе. Марку настолько плохо?

При упоминании брата Влад резко повернулся ко мне, на мгновение мне показалось, что во взгляде его мелькнул гнев, но наваждение быстро исчезло. Точно померещилось. Близнецы были одним целым и стояли друг за друга горой: не мог Влад злиться на то, что я интересуюсь состоянием Марка.

– Врач сказал, это обычная простуда. Он скоро поправится.

Я кивнула, устроилась поудобнее, забравшись на диван с ногами, и сосредоточилась на фильме. Влад сложил руки на груди и нахмурился. За весь фильм он пошевелился лишь раз, когда ходил на кухню, чтобы сделать нам кофе.

Вот ведь. Он и раньше был невыносим, но в этот вечер превзошел сам себя.

Кино закончилось. Признаться, оно мне понравилось, о чем я сообщила Владу, он пробубнил что-то невнятное в ответ и, схватив кружки со столика, понес их на кухню. Я, конечно, слышала, будто между близнецами существует особенная связь, но и не представляла, что все настолько серьезно. Стоило Марку заболеть, и Влада как подменили.

Я решила предпринять последнюю попытку взбодрить его. Вообще, думала сделать парням сюрприз, когда мы будем втроем – не спрашивайте, что на меня нашло, я и сама не знаю – но раз уж дело приняло такой оборот, можно рассказать и сейчас.

– Я сегодня говорила с отцом, – начала, прислонившись бедром к столешнице. Владом сосредоточенно мыл кружки.

– И? – Он вытер посуду и убрал в шкафчик над раковиной.

– Спросила у него, можно ли будет вам с Марком ездить на скалодром пару раз в неделю после универа, если я буду сопровождать вас и ждать там, пока вы тренируетесь. Папа посоветовался с вашим отцом, и они дали добро. Так что можете снова заниматься своим скалолазанием.

Влад замер, он выглядел не просто удивленным, а по-настоящему ошарашенным. Пребывал в этом состоянии довольно долго, а потом ни с того ни с сего выдал со злостью:

– Зачем ты это сделала?

Я растерялась, что со мной случалось крайне редко. Ожидала увидеть радостную улыбку на его лице, услышать благодарность, но не недовольство. От такой странной реакции со стороны Влада я впала в ступор и не знала, что ответить.

– Я спросил, зачем? – Он схватил меня за плечи и тряхнул.

– Хотела сделать приятно, ясно? – Я пришла в себя и тут же его оттолкнула. – Думала, ты обрадуешься.

– Зачем?! – рявкнул Влад так, что я невольно вздрогнула.

Впервые видела его по-настоящему взбешенным и не могла найти ни единой причины, которая бы настолько вывела его из себя.

– Не смей повышать на меня голос, – процедила сквозь зубы. – Я ничего плохого не сделала.

– Не сделала?! – Влад грохнул ладонью по столешнице, я отступила на шаг, видя, что у него реально сносит крышу. – Не сделала?! Ты… – он стиснул кулаки до побелевших костяшек.

– Сбрендил?

Я попятилась, потому что Влад вдруг начал медленно наступать на меня.

– Именно. – Приперев меня к стенке, он уперся в нее руками, нависнув надо мной. – Так и есть. Сбрендил. Чокнулся. Рехнулся. Называй как хочешь. – Зрачки его расширились, голос сделался хриплым, звучал угрожающе. – Потому что впервые в жизни обрадовался, что моего брата свалила болезнь, и я могу прийти сюда один!

Охренеть! До меня наконец дошло.

– Я тебе нравлюсь, – прошептала, коснувшись щеки Влада и пребывая в легком шоке от внезапного озарения. – Нравлюсь по-настоящему, да? Не потому, что родители велели сблизиться.

– Ненавижу, – прошипел он, а горящий возбуждением взгляд говорил совершенно об обратном. – Ты не можешь мне нравиться. Злобная, избалованная, двуличная стерва. Ты монстр. У тебя нет сердца.

– Ну почему же нет? – я неожиданно для себя поплыла от его близости и взяла Влада за руку, приложила ее к своей груди, как раз туда, где это самое сердце билось часто-часто из-за его затуманенного гневом и похотью взгляда, из-за выражения смятения на лице.

– Сука, – прорычал Влад и впился в мои губы.

Я забыла, как дышать. Это был мой первый поцелуй, и он превзошел самые смелые ожидания, вытесняя из головы абсолютно все посторонние мысли. Я могла думать лишь о губах Влада. Он целовал меня жадно, зло, будто старался наказать за чувства, что вызывала в нем. Его ладонь легла мне затылок, он до боли сжал волосы у корней, напрочь лишая возможности отстраниться. Вдавил своим огромным телом в стену, другой рукой обнял за талию. Наши языки сплелись. Я обхватила Влада за шею, прильнула к нему, ощущая приятную, незнакомую ранее дрожь и слабость в теле. Почувствовала, как мне в живот уперся его напряженный член, отчего между ног все сладко заныло. Влад укусил меня за нижнюю губу, скользнув рукой под лонглсив. Стоило шершавой мужской ладони коснуться моей кожи, я застонала. Запустила пальцы в его волосы, перебирая мягкие густые пряди, выгнулась навстречу. Влад накрыл рукой мою грудь, сжал. Я снова застонала ему в губы, уже куда громче… и он вдруг резко отстранился, скорее даже отскочил, точно его током шарахнуло.

– Черт, черт, черт! – Влад пнул ногой ни в чем неповинный стул, нервно ероша руками волосы.

Я стояла молча, прислонившись спиной к стене и пытаясь выровнять дыхание, по-прежнему ощущая, как между ног все пульсирует. Влад отвернулся от меня и уперся ладонями в обеденный стол, опустил голову. Я справилась с собой первая, на языке крутилась куча язвительных замечаний, но в кои-то веки сумела сдержаться. Влад выглядел слишком подавленным, и отчего-то добивать его не хотелось. Произошедшее понравилось мне настолько, что я уже мечтала о повторении, а окончательно взбесить Влада – значило, навсегда лишить себя возможности снова ощутить вкус его губ и грубость прикосновений.

Не проронив ни слова, я принялась делать кофе. Когда обернулась, Влад уже сидел за столом и сверлил меня свирепым взглядом, от которого по телу снова прокатилась волна мурашек. Я поставила перед ним кружку с капучино и села напротив, сделала глоток и облизнула губы.

– Ты это нарочно? – голос Влад буквально звенел от переполнявших его эмоций.

Я покачала головой.

– Пенка, – пояснила очевидное.

Влад глубоко вдохнул, медленно выдохнул, хлебнул кофе и, кажется, наконец немного успокоился.

– Ты нравишься Марку. Я бы даже сказал, что он влюблен. – Его тяжелый взгляд прожигал насквозь.

– Не думаю, что это так. Он просто мечтает переспать со мной. Быть первым.

– Ошибаешься.

– Ведет он себя как озабоченный придурок, а не как влюбленный мужчина.

– Марк считает, что ты заинтересована в Дене, а с нами общаешься лишь из необходимости. Потому и хамит. Обычно он не такой. Поверь, он умеет быть заботливым и нежным.

– А ты? Что творится в твоей голове?

Влад снова напрягся и молчал очень долго.

– Думаю, то же, что и в голове брата.

Признание явно далось ему нелегко, будто каждое произнесенное слово стоило неимоверных усилий.

– Марк знает?

Влад покачал головой.

– О, – только и смогла выдать я.

– Я поступил сегодня, как конченный мудак. Он возненавидит меня, когда узнает.

– Так не рассказывай. Я тоже не стану болтать.

– Как у тебя все просто, – всплеснул Влад руками. – В этом вся ты: ни лишних привязанностей, ни бесполезных эмоций. Он мой брат, самый дорогой для меня человек. И я не буду ему лгать. – Влад резко поднялся, и ножки стула противно скрежетнули о пол. – Сегодня меня черт попутал. Не стоило приезжать сюда. И… и целовать тебя не стоило. Больше этого не повторится.

Он направился к выходу, я окликнула его в дверях, заставив остановиться:

– Я умею привязываться и чувствовать не только гнев. И мне… Вы тоже мне нравитесь. Оба. Правда.

Влад обернулся и криво ухмыльнулся.

– А как же твой Ден?

– С ним никогда ничего не будет. Нельзя. Да и… Там совсем другое.

– Так мы с Марком запасной вариант? Утешение, потому что с тем, с кем хочется, нельзя?

– Если скажу, что это не так, поверишь?

– Даже если поверю, что это даст? Нас двое, а ты одна. Не пополам же тебя пилить.

С этими словами он ушел, оставив меня в полном раздрае.

И правда, как быть?

Я не хотела становиться причиной ссор между братьями или выбирать кого-то одного.

Анна

Влад ничего не рассказал Марку ни на следующий день, ни после его выздоровления. Я тоже молчала. Наши отношения с близнецами вернулись в привычное русло, словно ничего и не было. Марк продолжал пошлить и тискать меня при любой удобной возможности, Влад хмурился, ругался на нас или попросту игнорировал.

Лишь одна перемена бросилась мне в глаза – отношение братьев к девушкам, которые, несмотря на все мои усилия, по-прежнему крутились вокруг них. Марк и Влад больше не поощряли их старания, не флиртовали в ответ, и вскоре по универу поползли весьма занятные слухи. По одной из версий я все-таки приручила близнецов и теперь наслаждалась сразу обоими, отчего стала куда более «мягкой и пушистой», по второй – Марк и Влад наконец потеряли терпение и сами посадили меня на цепь, заставив угомониться силой. Мы ничего не подтверждали и не отрицали, но как-то, поначалу совсем незаметно, перестали демонстрировать на людях наигранную холодность друг к другу. Теперь мы с подругами и близнецы со своими друзьями постоянно сидели за одним столиком в столовой и вместе коротали время между парами.

Я бы и вовсе упустила этот момент сближения – настолько естественным он был – если бы Тина не ткнула меня носом в очевидное: банальная необходимость держаться вместе по приказу родителей вдруг переросла в нечто куда более сложное и глубокое. Я отмахнулась от слов подруги, попросив не молоть чепуху, но на самом деле крепко задумалась. Между «нравится» и «влюбилась» существовала огромная разница. Первое легко было исправить, замутив с каким-нибудь красавчиком, чтобы переключить внимание, второе, если верить фильмам и книгам, лечению почти не поддавалось.

Именно об этом я и размышляла, развалившись на заднем сидении черного внедорожника Влада, пока мы с близнецами ехали на скалодром. В отличие от Влада, Марк, узнав, что они могут вернуться к любимому хобби, радовался как дитя малое и, стиснув меня в объятиях, поблагодарил, наверное, сотню раз.

Гигантский спортивный комплекс, где в том числе находился скалодром, располагался в получасе езды от города, но сегодня мы добирались туда гораздо дольше. Ночью подморозило и выпал снег, а днем пошел ледяной дождь, и город встал в пробках из-за кучи аварий, которые провоцировали идиоты, решившие, что зимнюю резину изобрели забавы ради. Когда, наконец, выехали за город, уже смеркалось, и даже на широкой четырехполоске водители не спешили разгоняться.

Я смотрела на белобрысые макушки парней и гадала, как с моим скотским характером умудрилась привязаться к кому-то столь отличному от себя? Влюбленность, да еще и в квадрате, могла стать настоящей проблемой. Ведь, по словам папы, рано или поздно нам придется разбежаться. Как ни старалась, не могла представить, как отпущу близнецов обратно за границу.